Курс на Центр

Солман нёсся по шоссе. Шоссе было прямым, как луч лазера, и вело к единственной точке во Вселенной, которая теперь имела значение — к Центру. Наконец-то. После стольких лет писем, просьб и унижений — приняли. Его мечта, его изобретение получат шанс.

Он сжимал руль, чувствуя под пальцами вибрацию мотора — ровный, могущественный пульс. В салоне пахло кожей, пластиком и надеждой. Он смотрел на машины вокруг: такие же капсулы из стекла и стали, несущиеся в одном потоке. Каждая — со своей маленькой вселенной внутри: со своими тревогами, списками покупок, мечтами о выходных. Он мысленно пожелал им удачи. Скоро, очень скоро он избавит их всех от этой суеты. От всех болезней. От всех проблем и неравенства.

Его прибор лежал на соседнем сиденье в скромном чемоданчике. Неказистый с виду, он работал на принципах квантовой согласованности. Он не лечил. Он перезагружал. Стирал искажения в биополе, возвращая систему — будь то тело, разум или, как верил Солман, сама душа — к состоянию первозданной, идеальной гармонии. Он исправит всё.

Дорога гипнотизировала его. Асфальт тек под колёсами, бесконечная серая река. И в этом течении его ум, отточенный годами одиноких наблюдений, стал зачем-то перебирать ассоциации из дальнего детства. Вспышка молнии казалась ему веткой или деревом, только перевёрнутым корнями в небо. Он вспомнил, как в детстве замирал у окна во время грозы, видя в небесных трещинах гигантские серебряные деревья. А вот если смотреть на изогнутое шоссе сверху, с высоты птичьего полёта, думал он, оно должно быть похоже на артерию. Да. И реки, если вглядеться в карту, — это вены планеты. Мир был полон таких скрытых соответствий, великих и простых аналогий. Он видел их всегда. Видел единый ритм, пульсирующий в жилах листа, в токе реки, в движении машин, как по венам рук. Его изобретение было ключом к этому ритму.

Он мчался. Скорость была не просто цифрой на спидометре. Это было состояние. Ощущение неудержимого, ликующего движения вперёд, к свету, к признанию. Он был каплей ртути, скатывающейся по идеально гладкой поверхности. Нет, сильнее. Он был бесконечно быстрой, целеустремлённой каплей чего-то большего, несущейся по гладким, эластичным туннелям к самому средоточию, к источнику смысла.

«Центр, Центр, Центр», — стучало в такт колёсам его сердце. Его ждали. Он всё покажет. Он включит прибор прямо там, в сердцевине цитадели науки. Яркая вспышка квантовой коррекции омоет всех присутствующих, выжжет шлак обыденности, и они все вместе, все живущие с ним в этой великой, больной вселенной, рванутся вперёд. К новой гармонии. К новой дали.

И вот он, заветный порог. Вот он входит в светлые, стерильные залы Центра. Вот учёные мужи в белых халатах. Вот он, дрожащими от восторга руками, открывает чемоданчик. Его голос, звонкий и убедительный, звучит под сводами: «Давайте я включу! Я покажу! Я исцелю вас всех!»

И он нажимает кнопку.

Не было звука. Был лишь ослепительный, всепоглощающий белый свет, хлынувший из скромного корпуса прибора. Свет, который заполнил не только помещение, но и всё вокруг. И стало тихо, спокойно, а потом — движение. Такое, будто ты в центрифуге, прижатый к краю стенки, которое крутит и тянет.

Он и вправду понёсся. Не он один — всё вокруг, вся его реальность, все те, кто был рядом, устремились куда-то с невообразимой, освобождающей скоростью. Это было похоже на старт космического корабля, где нет перегрузки, есть только восторг преодоления. Он летел сквозь сияющий тоннель, навстречу новой, чистой вселенной.

И где-то на самой грани этого полёта, уже почти в ином измерении, до него донесся голос. Он был далёким, искажённым, полным непонятного ужаса, и резанул его блаженство, как стекло:

— СКОРЕЕ, СКОРЕЕ, ТРОМБ! АЛЕКСАНДР! ДЕРЖИСЬ!

Солман на миг услышал. Но этого было достаточно, чтобы понять: он и был этот тромб.

Но было уже неважно. Его прибор сработал. Квантовый переход свершился. Солман и все его попутчики, жители его вселенной, все «живущие с ним», прорвали последнюю преграду — тонкую, трепещущую мембрану — и ворвались в Центр. В самую главную полость. В святая святых. В сердце Александра.

Роман Словцов 2026