Shalfey северный роман. Глава 7

    Глава 7


  — Аиша, здравствуйте! — уважительно обратился он в голубое окошечко одной из социальных сетей в третий день сентября, начиная очередное свое послание.

  Такое приветствие Марту было не особенно по душе: слишком официально, слишком формально, слишком банально, слишком сухо — но, в случае Аиши, потенциально действенно, поскольку теперь Март знал наверняка: с Аишей формальности необходимо соблюдать, иначе — вообще ничего не выйдет.

  А потому, не обращая внимания на глухие протесты своего вольного стиля, включив режим «истинного джентльмена», как мог, он продолжал выверять репрезентативные фразы очередного своего приветствия, стараясь писать без ошибок, без намеков на вольность, без пропусков запятых — и, где надо, по возможности, с большой буквы:
  — Не знаю, получится ли из моей мысли-идеи, возникшей несколько минут назад, — слегка преуменьшил он, скостив почти целый год, — что-либо реальное и стоящее… Но, пока есть этот импульс, решусь спросить у Вас, — (не забыл поставить заглавную), — можете ли Вы, — (повторился опять, чтобы уважение), — помочь мне в одном творческом проекте, который я хочу реализовать уже несколько лет, но который все никак не получается осуществить в виду различных обстоятельств?

  Поставив вопросительный знак, Март сам себе опять удивился, нажал «Enter» — и уставился в монитор, взяв паузу, чтобы снова собраться с духом. Однако, спустя секунду решил, что терять все равно уже нечего, «отпустил» и пошел катать далее все как есть:
  — Мне требуется техническое, душевное и духовное руководство в этом процессе, но есть подозрение, что, скорее всего, мне нужно просто вдохновение. И мне показалось, что это вдохновение может быть связано с Вами. Я знаю, что Вы настороженно относитесь к людям без фото и без истории, но такова данность. Уверяю Вас, что с моей стороны по направлению к Вам исходят только позитивные и чистые помыслы и энергии, и я желаю Вам только добра и счастья. Дело в том, что мне нужно озвучить некоторые тексты… А Ваши профессиональные советы или же полное руководство могли бы мне в этом очень помочь. Сейчас я живу не в Москве. Но я мог бы приехать на несколько дней в Ваше поместье между предстоящими у Вас спектаклем и семинаром, если у Вас будет свободно это время (простите за наглость). Понимаю, что подобная просьба может выглядеть странно и настораживающе, но я решил сразу озвучить свою мысль, чтобы была понятна идея, неожиданная для меня самого…

  Март потер костяшками кулака бритый затылок, натер что-то новое, поморщился и прибавил постскриптум:
  — P.S. По написании сообщения, мысль эта уже не кажется мне совершенно удачной, но, раз уж написал, отправляю, и, если идея неуместная, то отправляю не Вам, а просто в Космос… — Март улыбнулся, поставил самое примирительное свое многоточие и, в этот раз действительно «отпустив», — выдохнул.

  «Космос» не ответил. Аиша тоже не сразу. А ответив взаимным приветствием, имела сообщить, что. Ей «все же» просто необходима фотография собеседника, потому как «просто невозможно» представить дружескую беседу и поддержку в таких неравных условиях! В конце поставила дружелюбную скобочку — и дело, кажется, пошло: строгость приветственных формулировок Марта вкупе с творческой откровенностью — сработали. Но, имея определенное отношение к вопросам социальной фотогигиены, как, впрочем, многие пользователи социальных сетей, тем более, «в нашем-то государстве, в наши-то дни», Март не выкладывал собственные портреты на всеобщее обозрение (от греха подальше). А потому отказал, сославшись на то, что собеседница уже имела удовольствие лицезреть его персоналию лично, что случилось не так, чтоб давно, на фестивале, ясным солнечным днем, когда шла она с матерью из благоухавшего целебными ароматами соснового леса и повстречала в песочнице на полпути к гостинице босоногого джентльмена в шортах. На всякий случай припомнил и ночную скамеечку под звездами накануне, в завершение, чисто из вежливости предположив, казалось, самое невероятное: что Аиша могла и вовсе его не запомнить. Однако выразил скромную надежду, что некоторый смутный образ в неверной девичей памяти все-таки был запечатлен, нескромно понадеявшись на то, что, возможно, можно будет все-таки обойтись без фото.

  — Ой, там были люди ведь еще разные! — рассыпалась скобочками Аиша. — Ну опишите хоть себя, как мне быть-то?! — вроде как засмущалась она. — Конечно, может Вы крутой разведчик по профессии и вам просто нельзя заводить странички в соцсетях, но уж постарайтесь, я должна понять кто Вы! — продолжала она настаивать, смягчая скобочками и объясняя: — Вы поймите, я люблю людей! С радостью общаюсь и дружу! Но мне кажется, я имею право хотя бы понимать с кем веду беседы!

  «Справедливо», — признал про себя Март. Настойчивость собеседницы в беседе с таинственным респондентом была ему, в целом, понятна, но не хотелось и верить ему, что Аиша могла так вот, быстро и запросто, совершенно его позабыть! Забыть ту, пусть мимолетную, встречу на подмосковном фестивале! Но… Еще ведь и тридцать миллионов просмотров ее клипа в придачу!

  Март решил, что девушка просто из любопытства хочет добиться своего, а потому спокойно продолжал отшучиваться, объясняя, что разведчик из него «еще тот», ответно девушке улыбался, но, в итоге, все-таки уступил, пообещав найти какое-нибудь не слишком старое сносное фото, чтобы отправить его (только) личным сообщением. Немногим позже нашел какой-то более-менее подходящий снимок, отправил, затем нашел еще, получше и поудачнее, на котором позировал вместе с сыном, и отправил его, чтобы показать, что не такой уж он и голодранец, потому как является вполне себе счастливым обладателем вполне себе приличного на вид ребенка.

  Изучив снимки, Аиша официально Марта припомнила, множественно опять ему просияла и предложила начать все сначала, тут же реализовав предложенное еще одним формальным, но, по всей видимости, в этот раз более осознанным приветствием. Март ответно сообщил свое настоящее имя…

  — Какой ужас! — предсказуемо восхитились в ответ, непредсказуемо опять скобочками рассмеявшись. — Еще и имя не Ваше!

  Затем признали благопристойность предъявленных на снимках изображений, сделали комплимент, что конспирация собеседника однозначно находится на уровне «бог», логично предположив, что кто-то явно старается соблюсти секретность. Тем совершенно Марта рассмешив и вместе с тем опять рассмеявшись! На том «знакомство», кажется, окончательно состоялось, и общались они до самой ночи. И, если попытаться уложить переписку этого вечера в несколько предложений, собрав в индивидуальные информационные блоки, можно вывести из ознакомительных диалогов следующее.

  По жизни Март испытывает постоянное беспокойство, мешающее ему полноценно жить, но все же имеется у него некоторая надежда, что, реализовав некую навязчивость, которую он именует «идеей», он смог бы обрести наконец покой. Частью идеи являются стихи, которые нужно озвучить. Но для этого требуется помощь. Поскольку необходимость показывать кому-либо свои произведения вызывает в Марте чувство преодоления некоего внутреннего барьера. Чувство неприятное, чувство дискомфортное, чувство тревожное. К тому же, нет полной уверенности, что в текстах этих есть какая-либо художественная ценность. Нет также четкого ответа, кто он по профессии. Сейчас живет не в Москве. Но два последних года жил в столице, работал дома, на компьютере, выбираясь временами в город по делам. Скажем, работал с людьми, работа была, скажем, административная, не требующая специального образования. Однако, по прошествии двух тягостных лет, Март больше не смог этой работой заниматься и жить в мегаполисе, поэтому вернулся домой. И в данный момент снова находится в поиске «своего пути», имея некоторое подозрение, что путь этот может быть связан с творчеством. Аише Март доверяет всецело, а потому отправляет для ознакомления книжку своих стихов, изданную пару лет назад в Москве, надеясь, что с текстами этими ознакомившись, Аиша признает в нем «своего человека», ибо искренне верит — что большинство слов, которые говорят и пишут друг другу люди — лишь слова, стихи же — зеркало души. И последнее. Март не склонен вести с кем бы то ни было личную переписку, в этом отношении Аиша станет редкостным исключением, поэтому необходимо учесть, что на всех устройствах у него разные аккаунты и разные имена, а потому не стоит удивляться и тому, что на обложке книжки его стихов тоже стоит другое имя. «Так уж вышло», — объяснил он.

  Еще Март заметил, что их стихи очень созвучны по смыслу, хотя и разные по тональности, поэтому он «просто не мог пройти мимо», оставаясь равнодушным, и не написать ей. И хотя приветствие его было отправлено Аише «словно в космос», все же существуют на свете и «такие вещи», которые даже в направлении этой универсальной субстанции сформулировать и высказать бывает очень непросто (но это так, к слову).

  Март же из ознакомительной переписки выяснил для себя об Аише следующее.

  «Джентельменское письмо», скрасившее и без того ясный, по-летнему солнечный сентябрьский день показалось девушке «весьма занятным». Из него она вывела, что собеседника, то есть, Марта, явно что-то беспокоит, и собеседнику, то есть, Марту, явно нужен какой-то «новый виток». Все поняла верно, девочка умная. Для знакомства и ради «конструктивного доброго общения» предложила сперва просто поболтать и с приездом к ней не спешить, в виду того, что все равно скоро будет в городе, где они смогут встретиться и все обсудить. В настоящее время Аиша живет не в Москве, но в своем «поместье», за городом, выезжая в столицу лишь по делам, и расписание имеет «живое очень». Отвечая на утверждение Марта, что по творчеству автора можно достоверно судить о его личности, имела категорически заявить, что он ее совершенно не знает, и что она для него совершеннейшая загадка. Причем повторяла Аиша это за вечер не раз, упорством и категоричностью собственных утверждений напоминая Марту известного персонажа Ярослава Гашека — достославного подпоручика Дуба, «героя» Первой мировой, бывшего на гражданке учителем, который «воспитывая» всех повстречавшихся на его пути нерадивых солдат, запугивал их, повторяя без устали любимую свирепую мантру: «А я вам говорю, что вы меня не знаете! Но вы меня еще узнаете! Может, вы меня знаете только с хорошей стороны! А я говорю, вы узнаете меня и с плохой стороны! Я не такой добрый, как вам кажется! Я вас до слез доведу! Ослы!» Аиша напоминала Марту этого загадочного персонажа повторением собственного заклинания того же свойства, однако, в противоположность подпоручику, не злилась, держала себя в руках и на личности не переходила, в свою очередь признавая, что и она Марта тоже совершенно не знает, намекая при этом на некий серьезный повод в ее жизни с осторожностью относиться к людям, поскольку «на свете хватает "добрых людей" и истории случались разные». В подробности вдаваться не захотела. Сравнение с подпоручиком ей почему-то не зашло.

  — Вы программист? Ясновидящий? Архитектор? — продолжала допытываться она, пытаясь выведать сферу профессиональной Мартовской деятельности. — Очень многие могут работать дома! — логично рассудила затем и рассказала, что к ней-де часто обращаются люди с разными вопросами, идеями, «терзаниями даже!», и нет ничего странного, если она может быть кому-то полезна и вдруг «даже сама захочет того!».

  В общем, из взаимных ознакомительных па, которые они кружили с Аишей весь этот вечер, Марту с достоверностью удалось выяснить для себя лишь одно: девушка эта, как бы совершенно открытая «всему миру и людям!», как бы немножечко совершенно закрыта для него. Такое у него сложилось об Аише впечатление. И это его несколько дезориентировало.

  Хвалила его за напор: «Хороший напор, уверенный!» — оценила она, сопроводив милый сердцу диагноз множеством скобочек-улыбок, то ли слегка иронизируя над Мартом, то ли выражая полное «напором» удовлетворение. Этого Март тоже сперва не очень понял. После чего, уже под конец, получил неожиданное предложение согласовать удобное для обоих время и место для встречи, выбрав подходящий день. И все сразу встало на свои места.

  Чтобы проще было договориться и согласовать, Март предложил было вернуть Аишу домой на машине. Но, «прекрасное предложение» оценив и подписав, что сие благородно, Аиша приписала в конце отказ.

  — Я вас видела всего раз и мельком, я не могу пока согласиться! — объяснилась она, в реализации «прекрасного» категорически отказав. — Давайте просто пообщаемся — и, если у нас сложатся хорошие дружеские отношения, то я как-нибудь соглашусь, и Вы отвезете меня домой, — таков был окончательно-вежливый реверанс.

  Еще имела прибавить, что, когда поймет суть не озвученных пока Мартом идей, у нее родятся мысли и решения — и тогда, по ходу, можно будет обо всем поговорить. Сейчас же у нее рождается «просто миллиард вопросов!» о проекте — и тут ей надо «для начала все хорошенько понять».

  Возразить Марту было нечего, тогда-то и предложил он Аише ознакомиться с книжкой его стихов, сомневаясь, все же, не рановато ли? Но — чтобы доверие.

  — Хорошо, конечно присылайте! Видите, мы с вами, Март, вообще в неравном бою. Вы четко понимаете, о чем говорите, а я нет! Я только сижу и догадываюсь… Вы уже сопоставляли меня с Космосом сегодня. Вот представьте, что я — Космос, и просто говорите как есть! Я пойму! И я жду вашу поэзию! Я теперь обязана прочесть хотя бы фрагмент, уж после такой-то беседы! Вы отправляйте стихи, буду их ждать! — пообещалась она.

  Энтузиазм собеседницы был заразителен, именно после этих слов Март и решился показать Аише свою книжищу, выслав электронную версию оной.

  — А вы шутник! — признала она под конец, смеясь какой-то удачной Мартовской шутке, и — на случай «скорой внезапной встречи» — скинула Марту свой «секретный телефонный номер», понадеявшись на его «благонадежность».

  Март обещал.

  Вопрос оплаты Аиша категорически игнорировала. В конце все же предупредив, что не замечает его, поскольку все еще не понимает, что ей придется с Мартом делать. За сим, ласково в ночную тишину просияв, тепло с ним распрощалась и убежала спать. День выдался хорош.