Родник Талеж Серия редкие природные явления

Родник «Талеж»




(Прим. автора. Интонацией с видеокассет 90-х, но женским голосом: "В это же время или несколько ночей раньше.")
 В кабинет монастыря, освещенного горящими лампадами, вошел быстрым шагом, облаченный в дорогое убранство, Старец не по годам энергичный и подвижный, порой удивлявший живостью ума и рассудительностью. И по-деловому заинтересованно спросил, там ожидающего высокого (Прим. автора. - под 195 см), в черном облачении монаха: "А здесь что поведаешь о случившемся?" Высокий монах, стоя с листком бумаги: "Крестьянин Пантелеймон, возвращаясь поздно вечером..." - оторвав взгляд от листка, посмотрел на Старца.
 В небольшом помещении подвала с кирпичными стенами, побеленными белым, сидит привязанный к бревну, старик лет 65-ти. Смотрит честным взглядом, с перекошенным страданием лицом. Этот же старик вечером на телеге, полной напиленного сухостоя, запряжённой лошадью, неспеша ехал в деревню. Срывался небольшими каплями осенний дождь и из-за туч было совсем темно. Завидев силуэт идущего навстречу человека, дернул вожжи и направил лошадь с дороги, освободив полоску. Мимо быстрым шагом шла женщина небольшого роста. Пантелей её окликнул: "Уважаемая, там села нет! Ближайшее очень далеко, куда вы на ночь глядя? Я вас подвезу, покушаете, переночуете. А завтра в путь." - та прошла мимо не обернувшись.
 В кабинете монастыря Старец, подойдя к старику, потирающему затёкшие от веревок места: "Пантелей, а может это Жанна была? Хорошо помнишь?" Старик: "Да ну, Ваше Благородие, Жанку знаю с её рождения, она ростом как они..."  - и показал на монаха в чёрном. - Ещё она в легких иностранных одёжах шла. Наши могут, но отрез такой ткани нам не по карману. С Востока привезённая. И ступала как по песку у речки."
 В помещении подвала сидит девушка с младенцем на руках. К ноге цепью пристёгнута гиря весом 32 кг.
 (Прим. автора. Интонацией с видеокассет 90-х, но женским голосом: "Девять месяцев ровно до случившегося.") Происходит между молодыми любовная игра. Девушка - высокая, фигуристая, статная; юноша - ниже среднего, коренастый, мускулистый, но не толстый.
 Весна, трава только начала зеленеть. Они среди редкорастущих деревьев бегают, смеются, гоняются друг за другом вокруг пожелтевшего стога, сено местами уже стало серым. Уже когда лежали, глядя в небо счастливым отрешенным взглядом, юноша говорит: "Завтра сватов зашлю. Родители зелена вина наготовили, посуду собирали у соседей, батя барашков собирается резать." - они обнялись. (Прим. автора. Картина ненадолго резко сменяется: Жанна по тёмному лесу быстро куда-то спешит в панике, не обращая внимание на цепляющие её ветки.)
 На следующий день, уже вечером, Жанна, проходя мимо чьего-то дома, обращается, к вышедшей ей навстречу, женщине: "А где Григорий? Не видно его, не захворал ли?" В ответ женщина с грустью и горечью в голосе: "Забрали Гришу на войну рекруты сегодня." - и обе плакать начали громко.
 Григорию, сидящему на телеге, уезжающей вдаль, один из немолодых солдат говорит обнадеживающе: "Ты не бойся, первое время тяжело каждому. А на войне гибнут далеко не все. Если не трусить то... Мы всегда побеждаем!"
 (Прим. автора. Интонацией с видеокассет 90-х, но женским голосом: "Ровно девять месяцев спустя.")
 Жанна по-тихому выходит из дома, ей мать: "Ты куда на ночь глядя?" Та в ответ, отводя взгляд: "Да пойду, проверю: закрыла ли дверь у кур и амбар на замке ли?" - и, поспешно, пошла по темной улице села, в срывающийся небольшой осенний дождик. Зайдя в небольшой овражек, у неё начались схватки. В мучениях и, тяжело дыша, она родила. Послышался крик новорожденного человека. Она взяла и обернула ребёнка в платок, сама, не вставая, начала руками грести глину с песком, копая обрыв. Сзади затылок и спину её осветил розовый свет. Жанна хотела выкопала яму, но под небольшим слоем глины был камень. Попробовала копать правее – камень, левее - опять камень, ещё левее – снова камень! Подняв измазанные ладони к небу, воскликнула: "Ну не может же быть так!" В этот момент сзади слышит: "Жанна, не могилу ведь роешь?" Она, не оборачиваясь, продолжала грести по камню: "Нет, сделаю нору, буду приходить – кормить." В ответ слышит: "Не делай этого, иди спокойно в село. Я всё улажу." Жанна, обернувшись, увидела что там поодаль, метрах в сорока, в розовом мерцающем куполе стоит небольшая женщина. Женщина из купола: "Я вообще родила от непорочного зачатия. Спасителем стал..." Жанна утвердительно: "Как ты уладишь, ведь тебя давно нет!" Женщина в куполе: "Однажды в Казани, перед боем, войску иноверцев, что женщин не чтут. Послушали, несмотря на разность языков. А тут... Иди с миром." - и исчезла. Купол и свечение рассеялись, сдуваемые ветром.
 В спальном помещении одного из монастырей, небольшого роста монах, вдруг встал и суетливо начал одеваться. Ему другие монахи: "Куда ты, Давид?" Монах: "Я вам принесу хорошую весть!" - и вышел. Подошел к закрытым воротам, но, неспящие на посту охраны казачки, его не пустили: "Завтра принесёшь хорошую весть, а сегодня настоятель уже почивать лёг. Будить не смеем, открывать не велено!" Монах быстро проследовал обратно и уже в подвале, в полумраке, залезая в некий лаз, ведущий под пол, закрыл над собой квадратный люк-лядву. Сверху упал, предусмотрительно оставленный, пучок сена. Уже в ночи, под мостом, на приличном расстоянии от монастыря, он вынырнул и жадно, часто дыша, выбрался из воды на берег ручья. Выжал воду из мокрого камзола и вылил из снятых сапог. Оглядываясь по сторонам, опять оделся и побежал прочь, хлюпая и топая. Пробегая по лесу, он несколько раз останавливался отдышаться, переходя на шаг, затем опять начинал медленный бег. Подбежав к краю овражка, он издали увидел как внизу в розовом куполе исчезает женщина и мерцание разносит ветер. Остановился и ждал, но ничего не произошло. Начал спускаться вниз, к воде. Жанна, оперевшись спиной о ею же найденный камень, вдруг сдвинулась в сторону. Из-за отодвинутого камня полилась вода. Она, в приличной струе помыв руки, несколько раз окунула младенца, он от холодной воды даже не пискнул. Укутав на камне младенца, ушла спокойно в село. Давид, спустившись, чуть не споткнулся о многокилограммовый, который лежал на тропинке. Монах, наклонившись к земле, лёг и стал жадными глотками пить воду из струи, бившей из стены небольшого обрыва. Потом остановился и молвил: "А ни камня, ни родника здесь не было, недавно ведь ходил сюда!"
 В монастыре со второго этажа в открытое окно настоятель крикнул казачкам: "Что за шум?" Казачки: "Да монах сбежал." Настоятель: "Не велика потеря. Вернётся - накажем, но не сильно. А не вернётся..." - и закрыл окно.
 В помещении подвала монастыря к деревянному кресту из не толстых брёвен, примотанный верёвками, стоит Давид. На лице его ни капли страданий и смуты. Одежда его очень грязная и изрядно помятая, вся в глине, листве и прилипшей хвое.
 В кабинете монастыря: Старец, помолчав немного, молвит: "Что ж, новорожденного нужно покрестить. Иных невозможно, потому что отчества нарекать некого. Грешника увековечивать? А здесь случай: Мать Божья обещала уладить, кто-нибудь перечить станет?" В комнате, где находилась купель золочёная, стояла Жанна, одетая во всё белое, и недалеко - монах. Окуная в воду, священник произносит: "Крестится раб божий..." - и, как бы окликая, смотрит на монаха, - "... Давид?" Монах кивнул несколько раз. Священник продолжил: "... Григорьевич." - и посмотрел на Жанну.
 Санкт-Петербург. Во дворце одной из скромных, не тронных комнат, стоял граф, поблёскивая всеми орденами на расшитом камзоле, и прятал в карман коробочку, с находившемся в ней перстнем, с очень большим, белым бриллиантом. Молодая , очень привлекательная разодетая императрица Екатерина-II подзывает, и без того устремившегося к ней графа Григория Орлова, резко его осадила, остановив: "Григорий, конечно пробравшись наверх и помогая мне надеть корону, показал себя хорошо. Но детали, недавно раскрытого заговора, мне открыли глаза. После женитьбы на мне, следующий твой шаг  — выбить из под меня трон? (Прим. автора. Сменяется ненадолго кадром проштрафившегося солдата с петлёй на шее, стоящего на табуретке). Отечеству служи, но больше ко мне не подходи!" - из-за шторы, висящей на дверях, вышел новый молодой фаворит, приобняв Екатерину за талию, враждебно смотрел на графа пока тот, крутя по тем временам модные пируэты, приплясывая не удалился.
 (Прим. автора. Интонацией с видеокассет 90-х, но женским голосом: "В этот день или несколькими днями позже.")
 Из графской кареты, когда та сбавила скорость на повороте дороги, выпрыгнула девушка, почти подросток, в нарядах придворной знати тех времён и помчалась, со слезами на глазах и рыданиями, по склону вниз. Из остановившейся кареты вышел вельможа, в одежде расшитой бабочками, рюшечками и бретельками на золотых пуговицах и пряжках; в лакированных чёрных башмаках проследовал, изображая что спешит, но при этом демонстрируя солидность. Он уже был в годах, с выпирающим пузцом. Как жирный гусь - проследовал за ней. Там девочку вытащил за волосы из ручейка, она уже нахлебалась воды, пытаясь утопиться. Оба мокрые. Она, откашлявшись молвила: "Вы, Григорий, конечно молодец! Из гвардейца стали министром и семью нашу подтянули наверх. Что вам императрица отказала?" Вельможа в белом, стеклянном парике: "Я предлагаю нам обручиться." - и достал коробочку с перстнем, в котором большой бриллиант размером в два боба фасоли. Надел перстень девушке на палец. Та ему: "Гриша, о каком венчании может идти речь? Мне всего тринадцать, что скажет синод? Мы родственники и, к тому же, нам по вере не простится!" Тот, поморщившись: "Никакого Бога - нет. Веру придумали чтоб люди жить и умирать не боялись." Девушка опускает руку, с надетым перстнем, в ручей - кольцо пропало сразу: "Вот, смотри, его, как и веру, не видно, а он - есть!" - и, вытаскивая руку, снимает перстень, играя перед вельможей, перебрасывая, с истерическим смехом, из руки в руку. Потом неожидано бульк - перстень упал в ручей…
 (Прим. автора. Интонацией с видеокассет 90-х, но женским голосом: "Несколько лет спустя.")
 Подходит к дому Жанны человек в форме гвардейца. Во дворе рубит дрова по пояс голый, мускулистый юноша (Прим. автора. Взять актёра: физически развитого подростка из спортивного клуба) и, увидев незнакомца, остановился, держа топор наперевес. Из дома выбегает Жанна и, подойдя к гвардейцу, его обнимает. Оборачивается и говорит: "Давид, смотри это твой батя!" Юноша, отложив топор, (Прим. автора. - на длиной ручке колун тупой, без лезвия, его воткнуть в плаху нельзя) подойдя к гвардейцу, подал руку со словами: "Здорово, батя!" Григорий, сняв военный камзол на котором блеснула медаль, повесил его (как на плечики) на подходящий предмет во дворе. Скинув шапку, подошел к ко;злам, с лежащим там бревном, и вместе с сыном двуручной пилой начал пилить. Жанна метнулась в дом для того чтобы что-то приготовить поесть. Давид спросил: "Батя, а за что орден дали?" Григорий, продолжая пилить: "Медаль. Когда все погибли, получив три ранения, продолжил, обращаясь с пушкой, отстреливаться." Давид: "Прямо как наш барин - граф Орлов в молодости. Только он сегодня умом тронулся..."
 На кладбище возле могилы с богатым убранством, с мраморным белым обелиском, сидит на лавочке, держа прелые яблоки, оборванец с босыми ногами и грязным лицом. Всё вокруг в мрачных, коричнево-серых тонах. Солнце померкло. Слышится голос жены и двоюродной сестры: "Вот, Гриша, был ты гвардейцем и возлюбленным императрицы, дошел до министра обороны. Теперь - дервиш!"
       Жанна, выйдя из дома, стоя на пороге, аж вздрогнула: Давид остервенело кидался, замахиваясь топором, на Григория. Тот как мог уворачивался и, уходя от удара, перехватил топор. С разворота, свободной рукой мог бы ударить Давида, но вместо этого он ему отпустил щелбан в лоб! У неё аж от сердца отлегло. Григорий: "Понял?" Давид: "Батя, давай ещё!" "Ещё? Надо за сухостоем съездить." - во дворе все дрова были попилены на бревёшки и лежали огромной кучей. Жанна: "Добро пожаловать, гость дорогой, прошу к столу. Чем богаты - тем и рады! Надеюсь вы, Григорий, к нам надолго?" Григорий, забирая китель: "Навсегда... Если вы согласны." Сидят за столом заставленном кринками и тарелками из глины с блюдами. Григорий в ложке держа вареник:”Работать я могу, служить уже нет. Мне пенсию начислили 3 рубля в год. “