3 Юрка и первая жена

Продолжение рассказов:
«Юркино любовное приключение» http://proza.ru/2024/03/28/1032
«Юркина женитьба»  http://proza.ru/2024/04/11/552


     Юрка вернулся с Сахалина, ощущая себя главой семьи, ответственным за Юлю. Штамп в паспорте – лишь формальность. Главное – их обоюдное решение. Он сразу устроился подрабатывать на полставки на факультете биологии, где пытались усовершенствовать радиолокационные приборы, изучая строение уха летучих мышей. Эти «полставки» как раз равнялись его стипендии.
     Вскоре после приезда Юля пригласила его познакомиться с родителями. Юрка шёл, и у него ныло под ложечкой: узнает его отец Юли или нет, особенно, когда они войдут в комнату с роялем?
     В прихожей его встретили всей семьёй: Юля, её родители и младшая сестра Лина. Отец Юли, если и узнал Юрку, ничем не проявил этого. Провели его не в ту памятную комнату с роялем, а в другую. Она была разделена самодельными шкафами  и перегородками на клетушки: для родителей, для Юли и для Лины. Между клетушками оставались только узкие проходы, не было даже стола, за который можно было бы усадить гостей. Вся мебель была сделана отцом из многослойной фанеры. Вообще, комната производила впечатление крайней бедности. Подстать выглядела и одежда её обитателей: чистенько, аккуратно, но очень скромно. Юркин новый костюм с белоснежной рубашкой и ярким галстуком выглядел в этой обстановке  чужеродно.
     «Со мной Юля никогда не будет жить в таких условиях!» - подумал Юрка. Его поразил полумрак в Юлином закутке. Единственная лампочка в комнате, торчащая под потолком, заслонялась перегородкой. «Немудрено, что обе девчонки в очках» - подумал он.
     Его провели на кухню, где был накрыт очень скромный стол без какого-либо алкоголя. Выяснилось, что Юлина семья занимает только одну комнату, а в остальных двух живёт сестра отца Юли тётя Лида с мужем и дочерью.
Родители Юли держались очень доброжелательно. Можно сказать, знакомство прошло успешно.
     Юля пошла его проводить. В парке у метро осень раскрасила листья деревьев жёлто-красными красками, сияющими в лучах заходящего солнца на фоне синего осеннего неба.
     - Давай, погуляем? – молвила Юля, держа его под руку обеими руками и тесно прижавшись. С лица её не сходила улыбка: она – невеста!
     Она рассказала, что отец – музыкант в областной филармонии, мотается с концертной группой в служебном автобусе по городкам и сёлам Ленобласти, аккомпанирует артистам на фортепиано, а если в клубе его нет – на аккордеоне. Считает, что это его долг – нести культуру простым людям. Платят очень мало, и он подрабатывает, сочиняя музыку к радиоспектаклям. Кроме того, у него постоянно возникают всякие технические идеи, он выписывает журналы «Наука и жизнь», «Техника – молодёжи» и «Юный техник». Он даже получил несколько авторских свидетельств на технические изобретения, но они не приносят денег, т.к. не внедрены в промышленность.  А как он их внедрит, работая в областной филармонии?
Чувствовалось, что Юля очень гордится своим отцом. Он родом из Сибири, проходил срочную службу на тихоокеанском флоте и однажды на спор переплыл Татарский пролив, отделяющий Сахалин от материка.
     - А чем мама занимается? – поинтересовался Юрка.
     - Мама – домашняя хозяйка. Когда папа на ней женился, она была очень красива, все за ней ухаживали. А папа страшно ревнив. И он запретил ей ходить на работу, хотя денег всегда не хватало. У него даже пальто нет, все зимы ходит в плаще. В детстве мы с Линой днём, когда все взрослые на работе, рылись в мусорном ведре и ели шкурки от колбасы, выброшенные тётей Лидой…
     Юрка шёл молча, слушал журчание Юлиной речи и думал: «Со мной ты всегда будешь сыта, обута и одета». В свой следующий приезд он привёз самую лучшую настольную лампу, какую смог найти в магазинах. Юля с трепетом установила её в своей каморке, и вся семья пришла смотреть на это чудо. Юркин авторитет возрос неимоверно.
     Пришла пора знакомить родителей. Юркина мать пожелала, чтобы знакомство состоялось у Юли: она хотела посмотреть, как живёт её семья. Блюдя ранг полковничихи, она надела свой лучший костюм, каракулевую шубу, а вокруг шеи обернула, по тогдашней моде, шкуру чёрно-бурой лисы с головой и лапами. Отец, как всегда, был в чёрном морском кителе с погонами полковника и планками орденов и медалей. Своим видом они буквально подавили Юлиных родителей.
     Увидев самодельную фанерную мебель, Юркина мама поджала губы, а когда её усадили на кухне за скромно сервированный стол, аж побагровела. С Юлиными родителями она разговаривала высокомерно, как барыня с крепостными.
     - Расходы на свадьбу – пополам. Предлагаю… - и она назвала сумму, от которой Юлины родители онемели.
     - Мама, не надо нам никаких денег. Мы в стройотряде заработали. Хватит на свадьбу и ещё останется, - попытался смягчить ситуацию Юрка.
     - Не говори ерунды, - обрезала его мама. – Деньги вам самим нужны. Через год будет ребёнок…
     Бедная Юля густо покраснела, она едва сдерживала слёзы, а её родители в ужасе уставились на неё.
     - Ты-то откуда знаешь? – опять вступился Юрка.
     - Я – знаю! Я жизнь прожила. Это ты ничего не знаешь.
     - Жить будут у нас, – продолжала Юркина мама. Она обвела кухню презрительным взглядом. – Питание  раздельно. И посуду свою заводите, я свою не дам.
     Юрка не мог представить, что его мать так себя поведёт. Ему было безумно стыдно.
     А вернувшись домой, мать заявила, что им надо проверить свои чувства. Раньше, чем через год, она их в квартиру жить не пустит.
     В те времена студенты не занимались бизнесом и не приезжали на занятия на собственных иномарках. При крайней нужде подрабатывали, разгружая по ночам вагоны и грузовики. Снимать квартиру или даже комнату на собственные средства, без помощи родителей, для студента было нереально. Некоторые парни устраивались дворниками и получали служебную комнату на первом этаже.
     Юрка встретился с Юлей и, как можно деликатнее, описал ситуацию.
     - Юленька, ничего, главное – что мы решили быть вместе. Год пролетит быстро. Заработанные деньги положим на книжку. А ещё лучше – купим мебель в комнату и кухню. А на свадьбу заработаем следующим летом.
     Юля обречённо молчала. На глазах её выступили слёзы. Но что было делать?
     Полетели дни. Юрка с Юлей каждый день виделись на факультете, иногда выкраивали вечер, чтобы сходить в кино или погулять. По выходным ездили в Кавголово кататься на лыжах. Юля оказалась отличной лыжницей, почти не отставала от Юрки, а у него, как-никак, был второй разряд!
     - Это меня папа натренировал! – пояснила она в их первый выезд удивлённому Юрке. Он-то готовился ползать по лыжне с неумелой девчонкой, как это бывало с его приятелями. У них это называлось «на лыжах с прицепом».
     Как-то Юля позвонила и смущённо сказала, что она стоит в очереди в Гостином Дворе, там «выбросили» импортные туфли, но у неё не хватает денег. Не мог бы Юрка одолжить до стипендии?
     Юрка приехал, захватив все свои заработанные сбережения. Юля показала ему на туфли на прилавке:
     - Смотри, какие красивые! Не могу выбрать: эти или эти?
     - Бери и те, и те. Деньги есть.
     Юля одарила его влюблённым взглядом. У неё никогда не было таких туфель.
     На зимние каникулы они уехали в деревню, где сняли избушку. Впервые они жили вместе. Уживались прекрасно! Юля оказалась заботливой хозяйкой, готовила еду на печной плите, поддерживала чистоту. Юрка пилил и колол дрова, топил печку.
     В первую ночь Юрка, лаская её, прошептал:
     - Сколько у тебя всего!
     - Всё – твоё… - шепнула в ответ Юля.
     После лыжных прогулок Юрка готовил Юлю к пересдаче экзамена по математике, который она завалила в сессию.
     Вернувшись из этой зимней сказки, они ощутили себя полноценными мужем и женой. Казалось нелепым опять расходиться по родительским квартирам.
     Экзамен был  сдан Юлей на «пятёрку», которая так и осталась единственной в её зачётке.
     Юля получила тему дипломной работы, связанную с рентгеновским излучением. Побывав в лаборатории,  пришла в полный восторг от руководительницы и от вида сложных импортных приборов, на которых  ей предстоит работать. 
     Юрка не одобрял рентген. Он полагал само собой разумеющимся, что после окончания университета у них появятся дети. Для чего же ещё люди женятся? А рентген и беременность он считал несовместимыми. Но Юля весело щебетала, что всё это – ерунда, приборы защищены свинцовыми листами, на сотрудниках – свинцовые фартуки… Её не насторожило  даже то, что оба сына руководительницы были с дефектами.
     Время летело быстро. Заработав в стройотряде деньги, Юрка и Юля справили в сентябре скромную свадьбу в студенческой столовой при общежитии. Юля сама сшила себе свадебное платье, и во Дворце бракосочетания Юрке сказали, что его невеста – самая красивая.
     Обычно на студенческих свадьбах разыгрывались весёлые представления, но основным их сочинителем был Юрка. На его свадьбе гости лишь пили, ели и кричали «Горько!». Но Юрке и Юле всё было нипочём! Опьянённые друг другом и шампанским, они безостановочно танцевали под магнитофон, а через пару часов, оставив гостей допивать и доедать, укатили на такси к Юрке.
     Потекла семейная жизнь. На заработанные в стройотряде деньги молодые купили спальный гарнитур, а на кухне обзавелись собственным шкафчиком и посудой. Юля быстро научилась вкусно готовить. Она вообще была способна к ремёслам, прекрасно шила на подаренной к свадьбе швейной машинке.
     Юркина мама, увидев, что молодые вполне самостоятельны и не посягают на её хозяйство, смягчилась и уже улыбалась, глядя, как Юрка и Юля носятся друг за другом по квартире. «Ну, чисто котята!» - говорила она окающим волжским говором.
     Само собой сложилось так, что Юля безусловно признавала Юркино главенство, хотя он на этом совсем не настаивал. Но он принимал все важные решения, планировал семейный бюджет… Его самого удивляло, что Юля ни в чём ему не перечит, со всем соглашается. Как-то он даже спросил её об этом, и был поражён ответом: «Будешь много спорить – останешься без мужа». Откуда столько мудрости в двадцатилетней девчонке?
     В январе Юрка защитил диплом и с февраля начал работать в НИИ АН СССР. Семейный бюджет увеличился. Юрка и Юля привыкли к аскетической жизни  и смогли каждый месяц откладывать деньги на Юркину мечту – подарить юной жене Тянь-Шань и Среднюю Азию, куда Юрка несколько раз ездил в походы с компанией друзей-студентов после летних стройотрядов.
     Летом они прошли красивейший маршрут в Фанских горах с заснеженными перевалами высотой 4000 м, голубыми озёрами, на дне которых был виден каждый камешек сквозь толщу воды в несколько метров, а потом проехали на товарняках (на пассажирский поезд денег не было) по маршруту Самарканд – Бухара – Хива и обратно.
     Юрка считал себя абсолютно счастливым человеком. Увлекательная научно-исследовательская работа среди учёных с мировыми именами, через несколько лет – защита диссертации с соответствующим повышением зарплаты и социального статуса. В будние вечера три раза в неделю – тренировки каратэ и дважды – репетиции в институтском ансамбле, где он играл на ритм-гитаре. Домой он приходил часов в десять – одиннадцать, где его ждала прелестная юная весёлая жена, верная подруга и помощница во всех делах. После ужина Юрка допоздна обрабатывал полученные за день на работе результаты, а в восемь часов уже выходил на автобус. Надо было как можно скорее защитить диссертацию, чтобы его семья могла вести достойную жизнь.
В выходные дни они с Юлей летом иногда сплавлялись по речкам Ленобласти на резиновой лодке, но в основном проводили время в деревеньке, где почти даром снимали избушку 2х3 м (бывшую баньку), собирали грибы и ягоды. Зимой там же катались на лыжах.
     Из всех знакомых супружеских пар Юрка считал их с Юлей союз самым удачным. Лишь одно обстоятельство мешало воспринимать его как идеальный: Юля никогда не выражала желание иметь детей. Не возражала, когда Юрка заговаривал на эту тему, но и не поддерживала. Просто молча пережидала, пока он выговорится. У Юрки и мысли не возникало, что она – против, но в идеальном образе, сформированном в его сознании книгами и фильмами, женщина должна мечтать о детях. У Юли же этого абсолютно не наблюдалось. О чём она действительно мечтала – это о научной карьере. Видимо, сказалось отцовское увлечение наукой.
     Все его приятели уже обзавелись одним, а то и двумя карапузами, и, бывая у них в гостях, Юрка с завистью смотрел на этих забавных маленьких человечков.
     Через год после Юрки защитила диплом Юля и осталась работать в той же рентгеновской лаборатории. Юрка опять завёл разговор о детях. Юля восприняла это без энтузиазма, но, как всегда, не возражала. Договорились, что летом сходят в поход по Тянь-Шаню, а потом…
     В походе Юля то и дело просила Юрку сфотографировать её, всегда – в купальнике. «Боится, что беременность испортит её фигуру!» - догадался он.
     Забеременела Юля с первого раза и выразила Юрке восхищение его мужскими качествами. Беременность протекала легко. Юрка опять стал беспокоиться о рентгене, но Юля с хохотом отмахивалась от его доводов, говорила о свинцовых щитках и фартуках…
     В июне, когда Юля была уже на девятом месяце, Юрка взял две недели отпуска, и они уехали в свою деревеньку, где целыми днями гуляли по сосновым лесам, вдыхая запах хвои. Юля не ведала усталости, купалась в маленькой речке…
     Отпуск кончился, но июнь выдался солнечный, жаркий, пошли подосиновики, и они в юношеской беспечности решили остаться в деревне, а  Юрка будет ездить на работу на электричке.
     Прошло несколько дней. Юрка, как всегда, проснулся по будильнику полшестого, съел сваренную Юлей кашку и убежал на электричку. На работе в обычной круговерти – жидкий азот, жидкий гелий, напряжение 150 000 в/см – он забыл обо всём, как вдруг около часа его позвали к телефону. Незнакомый женский голос сообщил: «Поздравляю, у Вас – дочка!».
     Оказалось, вскоре после его ухода Юля что-то почувствовала, пошла на следующую электричку (а до станции – 6 километров!), с вокзала на трамвае доехала до женской консультации, где состояла на учёте, там, осмотрев её, на «скорой» отвезли в больницу,  и через полтора часа она уже держала на руках своего ребёночка.
     Юрку такая совершенная работа её организма очень впечатлила и сильно повысила ценность Юли как женщины.
     Лето стояло жаркое, и Юрка каждый день после работы выгуливал дочку в парке, давая Юле отдохнуть. Среди молодых мамочек с колясками он был единственным мужчиной.
     Пошёл второй месяц обычной жизни молодых родителей: бессонные ночи с орущим младенцем на руках, стирка пелёнок (памперсов тогда не было)…
     Дочка становилась всё беспокойнее, мало прибавляла в весе… Врач, регулярно навещавшая их, не находила никаких признаков заболеваний. В конце концов, она сказала: «Либо ваша девочка здорова, либо что-то серьёзное. Надо сдать кровь».
Юля сходила с дочкой в поликлинику, и через день они получили диагноз: «Лейкемия».
     Девочку положили в онкологическую больницу. Туда же переселилась и Юля. Юрка каждый вечер привозил ей еду на сутки. Жутко было смотреть на переполнявших больницу обречённых на смерть детей.
     Через три недели всё закончилось. Юрка заехал за Юлей в больницу. Доктор на прощание сказал: «Держитесь, вы ещё молодые, у вас ещё будут дети».
     Они шли по бульвару, усыпанному золотыми осенними листьями, и вдруг остановились и крепко обнялись, ища опору друг в друге. «Теперь уже ничто не сможет разлучить нас!» - подумал Юрка.
     Они стали жить дальше. Юрка ничего не говорил, но рентгеновские лучи незримо присутствовали между ними. Разумеется, лейкозом болеют и люди, соприкасавшиеся с рентгеном только на флюорографии, но всё же, всё же, всё же… Юля добилась генетического исследования их крови, тогда только-только начавшего развиваться, но никаких аномалий в их генах не обнаружили.
     Потекли годы. На работе дела у Юрки шли отлично, он даже стал ездить в заграничные командировки, что тогда было большой редкостью. К его удивлению, Юля тоже делала большие успехи, благодаря трудолюбию и целеустремлённости. Даже в их летние походы по Тянь-Шаню, Саянам, Забайкалью она брала толстый том «Динамическое рассеяние рентгеновских лучей в идеальных кристаллах». Юрка пытался её образумить: вес рюкзака максимально облегчают, даже тюбик зубной пасты берут не новый, а наполовину израсходованный, кусок мыла режут пополам, чтобы только-только хватило на маршрут, а тут – целый том! Но в этом Юля была непреклонна. В походах ни разу не было случая, чтобы она раскрыла этот том, но в каждый следующий поход она опять запихивала его в рюкзак.
     Немало помогали Юле в работе её женское обаяние и красота. Её великолепная фигурка от родов ничуть не пострадала. Юрка всю валюту за границей  тратил на Юлины наряды, и в компаниях она блистала бриллиантом среди простых камешков.             Коллеги-мужчины в лаборатории осыпали её комплиментами и никогда не отказывали в просьбе чем-либо помочь. Так она создала установку для исследований на самом переднем крае науки. Как-то она поделилась с Юркой одной проблемой, и он придумал, как автоматизировать эту установку. Юля стала  публиковать в научных журналах такие результаты, что из Англии приехал профессор, работавший по той же теме, и был поражён установкой и её создательницей.
     Время от времени Юрка пытался завести разговор о детях. Каждый раз Юля просила чуть-чуть подождать: «ещё полгодика…», «ещё годик…», «вот защищу диссертацию…».  Однажды она проговорилась, что боится повторения трагедии. Юрка и не знал, что у женщин эти клетки существуют всю жизнь. Он думал, что, как и у мужчин, они образуются по мере надобности, и новые клетки будут необлучёнными.
     Как всегда, неудовлетворённость в главном проявлялась по второстепенным поводам: всякие бытовые недовольства... Юля была очень мягким человеком, и ни разу размолвки не приобрели форму скандала с криком и оскорблениями, но происходило отдаление, особенно со стороны Юрки. У него стали появляться мысли о разводе...
     Среди Юркиных друзей не было ни одного неразведённого, и он каждый раз удивлялся, что очередной приятель, едва разведясь, тут же снова женится. "Как они быстро находят новых жён!" - думал Юрка. Ему за всё время после женитьбы не встретилась ни одна женщина, которую он мог бы представить своей женой.
     А Юля становилась всё увереннее в себе. Услышав от Юрки, что создан новый спектрофотометр, позарез нужный ему для работы, но выпускаемый в малых количествах и распределяемый исключительно по военным предприятиям,  она вдруг заявила, что попробует получить его. «Каким образом?» - изумился Юрка. «Посмотрим!» - загадочно улыбнулась она.
     Недели через две Юля сказала, что оформила командировку в Москву, надела свою самую короткую юбку и укатила на вокзал. Вернулась она через день, победно улыбаясь, и объявила, что получила два спектрофотометра: один – для Юрки, другой – для своего института.
     - Как тебе удалось? - не мог поверить Юрка.
     - Побывала у министра  - объяснила Юля с лукавой улыбкой.
     Больше Юрка не смог ничего из неё вытянуть. «Как можно приехать в Москву и в тот же день попасть к министру? Люди месяцами ждут… И как он выделил для неё сразу два спектрофотометра? Мы на целый институт Академии наук не можем получить ни одного?» - недоумевал он. Так и осталась эта история для него загадкой.
     В Юлиной болтовне стало время от времени проскальзывать, что кто-то восхитился её ножками, кто-то проводил до метро, кто-то пригласил в кафе… В Юркино сознание эта информация не проникала, настолько он был уверен в Юле.
     Юля вернулась из Одессы с конференции и, рассказывая о красотах этого легендарного города, обмолвилась, что целый день её гидом был парень-одессит, тоже участник конференции.  Юрка, как всегда, пропустил это мимо ушей. Но через некоторое время Юля, страшно смущаясь и с трудом выдавливая из себя слова, сказала, что ему нужно обследоваться в вендиспансере, поскольку у неё обнаружилось кое-что … По её словам, она подцепила это на приёме у гинеколога.     Юрка, по своей наивности, поверил. Лет двадцать спустя,  когда он стал уже не столь наивен, как-то поинтересовался у приятеля-врача, может ли такое быть. Тот ответил, что теоретически, конечно, существует отличная от нуля вероятность такого события, но в реальности величина её ничтожна.
     Каким-то образом Юля, не побывав ни разу за границей, выхлопотала себе путёвку в Индию, хотя в то время существовало неукоснительное правило:  ехать в капиталистическую страну можно, только предварительно съездив в страну социалистическую и продемонстрировав там безукоризненное поведение. Вернулась она с ворохом невиданных нарядов, в том числе, с настоящим индийским сари и с тончайшим кружевным платьем, в подол которого были вделаны крошечные колокольчики, звенящие при каждом движении. Рассказала, как в этом платье танцевала в последний вечер на помосте открытого ресторана. Подсветка шла снизу, и платье почти ничего не скрывало от жадных взоров мужчин, стоящих в очереди, чтобы танцевать с ней.
     Родственники в один голос осуждали Юлю за то, что она ничего не привезла в подарок Юрке, но он всячески защищал её: ну, да, накупила нарядов, но это же всё – для него! Для кого же наряжаться женщине, как не для мужа?
     Удивили его не наряды, а необычайная сексуальная активность Юли после этой поездки. Но он объяснил это себе воздействием многовековой эротической культуры Индии, где была создана «Камасутра» и возведён храм «Каджурахо», украшенный эротическими барельефами. Альбом с изображениями наиболее впечатляющих фрагментов этих барельефов  Юля тоже привезла.
     Но примерно через полгода её активность в этой области увяла, и, ложась в постель, Юрка всё чаще слышал пресловутые «я устала», «у меня болит голова»… А перед летним отпуском Юля вдруг заявила, что ей надоело таскать рюкзак по горам, и она хочет провести отпуск в их деревеньке, а он пусть едет в горы один. 
     Юрка в шоке улетел в Ташкент, не разработав маршрут и даже не имея карты-километровки. Там он купил школьную карту Узбекистана (7 км в 1 см), где не были обозначены ни тропы, ни перевалы, ни горные высоты… Наметив лишь начальную и конечную точки маршрута, он пошёл один. В горах есть много опасностей: змеи, скорпионы, кара-курты, можно подвернуть или даже сломать ногу, ступив на шатающийся камень или провалившись ногой в нору сурка… Одиночные маршруты категорически запрещены. Контрольно-спасательные службы (КСС), встретив в горах туриста-одиночку или  «дикие» группы, не зарегистрированные в КСС, возвращают их, а могут даже и побить…
     Но Юрке было всё равно. Жизнь потеряла для него ценность.
     Судьба хранила Юрку, и через месяц, прилетев в три часа ночи в Ленинград, он с изумлением увидел в аэропорту встречающую его Юлю, стройную, загорелую, в новом восхитительном сшитом ею самой платье. Зная примерно срок его возвращения, она ухитрилась разузнать, каким рейсом он прилетает, и вот…
     Юрка был очень тронут и воспрял духом: «Всё должно наладиться!».
     На ноябрь была назначена защита диссертации, и Юрка закрутился в вихре дел: компьютеров тогда не было, и надо было напечатать пять копий диссертации у машинистки, а это – немалые деньги; сделать, соответственно, пять копий иллюстраций, а копировальная машина была одна на весь институт, находилась в первом отделе, и для её использования надо было получить его разрешение; напечатать в типографии и разослать рецензентам реферат, получить отзывы на него, и многое, многое ещё…
     Времени, как всегда, не хватило, и  накануне защиты Юрка, выучив свой предстоящий доклад, лёг спать, чтобы быть свежим, а Юля всю ночь рисовала тушью на больших листах ватмана плакаты для защиты по его эскизам.
     Защита прошла блестяще, ни одного голоса «против». Вечером был банкет для коллег, а на субботу Юрка пригласил приятелей с жёнами.
     Устав от этого марафона, Юрка с Юлей проснулись в воскресенье около полудня в прекрасном настроении, дружно убрали последствия вчерашнего пиршества, и Юля попросила его сходить за хлебом. Перед уходом Юрка зашёл в туалет, затем побежал в магазин. Голова была ничем не занята, и в памяти почему-то стала проявляться картина увиденного в туалете: плавающие в воде мелкие клочки исписанной бумаги. Мысль стала работать: почему бумага выброшена не в ведро, почему она мелко порвана...
     Юрка безгранично доверял Юле и позволял ходить одной куда угодно и как угодно поздно. И вышеприведённые мысли не несли никакой эмоциональной нагрузки, а имели чисто аналитический характер. Тем не менее, придя домой, он первым делом пошёл в туалет. «Ещё плавают! – подумал он о клочках, - Ну и бумага!».  Юрка уже потянулся к кнопке спуска, при этом он склонился над поверхностью воды. Ничего бы не случилось, если бы ему на глаза случайно не попался клочок, на котором он прочёл написанное красивым Юлиным почерком слово "Милый". «Да это же мне! – заинтересовался он. – Ну-ка, почитаем!».
     Клочки высокосортной плотной глянцевой бумаги не намокли и не утонули. Юрка, встав на колени, стал раскладывать их на крышке унитаза и вскоре смог прочесть текст. Это было послание влюблённой женщины оставившему её любовнику.  Начало навсегда врезалось Юрке в память: "Милый мой мучитель! Жизнь без тебя поблекла...".
     Юрка стоял на коленях над унитазом и как бы видел эту картину со стороны, на киноэкране. "Боже мой! - думал он, - Неужели это - моя жизнь? Неужели это со мной происходит?" Тотчас сложились в единую картину все её поздние возвращения, беспричинные раздражения, отказы ночью...
     Ситуация оказалась наибанальнейшей: ОН - Юркин приятель Сашка, с которым они вместе учились в школе и в Университете, и который был вчера в гостях. Он был и её коллегой по работе. Имея жену и двух маленьких дочек, Сашка, не таясь, менял любовниц, воркуя с ними и обнимая за плечи на виду у всего НИИ. Однажды он даже пригласил  любовницу к себе на день рождения, представив её как коллегу. Но  все, в том числе и его жена, знали, что это - любовница. На жену было невозможно смотреть:  она подавала на стол с улыбкой, а глаза были полны слёз...
     Юрка сходил за клеем и бумагой, наклеил клочки на лист, и получилось письмо. Выйдя из туалета, он, держа письмо в отставленной руке, начал театрально читать: «Милый мой мучитель!...». Юля замерла и побледнела, затем рванулась, пытаясь выхватить письмо, но Юркина реакция, развитая годами занятий каратэ, не подкачала. Тогда Юля метнулась в комнату, затем – в ванную и заперлась там. Юрка испугался, что Юля что-нибудь с собой сделает. Он не сразу смог справиться с дверью, но после нескольких мощных рывков защёлка отлетела, и он ворвался в ванную. Юля стояла невредимая, а в водонагревательной колонке догорали листы бумаги.
     До сих пор Юрка не осознавал всю серьёзность происходящего, но увиденная  картина вдруг вспышкой молнии высветила истинное значение событий. «Это – конец» - понял он. Возбуждение исчезло.
     Юрка устало оделся, спрятав письмо во внутренний карман куртки.
     - Поеду к твоим родителям.
     Юля увязалась за ним.
     И отец, и мать были дома. Пока Юрка читал письмо, Юля несколько раз пыталась вырвать его, но безуспешно.
     Мать, ничего не поняв, лишь твердила: «Вот и хорошо, вот и хорошо…». А на лице отца отобразилось выражение глубокого горя, словно он узнал о смерти  близкого человека.
     Закончив читать, Юрка сразу ушёл, сказав напоследок: «Спасибо за дочку!».
Он ехал в метро и думал: " Ну вот, теперь как раз удобный момент для развода. А с Сашкой что делать? Полагается ведь морду бить! Как скучно! Да и за что? Правильно в народе говорят: сучка не захочет – у кобеля не вскочит!".
     Но Юрка был человеком отходчивым, а Юля обладала изумительной способностью заговаривать его, заласкивать, отвлекая от всяких жизненных невзгод. И жизнь потекла дальше.