Железный корабль

Листы шуршат и шепчут над Гришей. Сквозь них солнце взирает на тебя, Гриша. Смотрит оно и на Надюшу, и на Катю, на Гену и Эллу, на Дуню. Ты стоишь у штурвала и вертишь его то в одну строну, то в другую. Штурвал, постанывая, повинуется. Смотришь ты в игру внутри себя, там судно идет через препятствия, Элла и Гена стреляют из пушки по гигантскому аллигатору, на чьей спине тоже пушки. Одновременно ты стоишь на гараже, чудесном гараже в форме корабля. Есть и нос у корабля, и капитанский мостик, и мачта, и косая лесенка, по которой легко подняться на борт.

 
Дуня принесла в ведерке немного песка, высыпала его посреди теплой железной палубы и перебирает. Готовит питание для моряков. Гена щёлкает пластмассовым пистолетом, выцеливает кого-то внизу. Надюша наблюдает за мамой, та бредет по берегу. Мама в платье, шляпке, ветер играет ее силуэтом. Надюша любуется мамой и что-то замечает себе на далекое будущее. И теперь присаживается поразглядывать компанию Кати. У Кати целых шесть кукол, четыре девочки и два мальчика, все красиво наряжены. Она рассаживает их на корме корабля, так, чтобы они любовались морским горизонтом через перекладины борта, смотрели туда, где девятиэтажка с продуктовым на первом этаже. Катя говорит им глядите, какое солнышко, какие волны блестящие и красивые.

 
Гена спрашивает Эллу озадаченно, почти застыв и даже перестав щелкать, глаза у нее зеленые или серые. Она отвечает, подумав, что зеленые. Гена еще присматривается почему-то, а потом спускается спешно по лесенке на сушу, к бабушке. Та сидит за столиком на лавочке, рядом с песочницей, из коей буквально и вырастает корабль. На сопредельных лавочках сидят другие бабушки и дедушки. Пасут внуков или просто вышли подышать летним воздухом, поговорить о чем-нибудь, пока не слишком припекло. Бабушка наливает Гене воду из термоса, наливает в крышечку. Кипяченая вода немного теплая и так себе, но, когда хочется пить – даже сладкая, как в той сказке. Бабушка спрашивает Гену, не вспотел ли он, и проводит по его лбу мягкой ладонью. Поднимайся аккуратненько, напутствует она, когда Гена лезет обратно на палубу.


Гриша думает, что и он бы попил, но потом решает потерпеть. Капитан не должен отлучаться от штурвала. А то кто-нибудь сменит курс, тогда что? И так зашли незнамо куда, вокруг странные острова, по водам гуляют плавники гигантских акул. Только Гена мог без страха спрыгнуть на глубину, ведь у него пистолет.
Дедушка на лавочке закуривает папироску и говорит соседке, что масло дорожает. А вы сметану пробовали новую, что Зина привозит? Вода, а не сметана.


Гришу оттуда, с воды, зовет папа. Зовет раз, зовет два погромче, в третий раз уже с недовольством. Гриша, держась за перекладины палубы, свешивается и спрашивает «что?». Папа говорит, «что» идет на рынок, «что» пойдет ли с ним сын. Нет, Гриша отвечает кротко, не хочу. Ладно, говорит папа и, уходя, строго добавляет, чтобы Гриша был дома к обеду, то есть через сорок минут. Сын кивает и смотрит отцу вслед. Тот, с сеткой и пакетом в руках, бредет в сторону далекого рынка. Вот отец уже на горизонте, вот ушел за скалы их девятиэтажек.


Тем временем Гена с Эллой сражаются за штурвал. Элла ладошкой тыкает Гену прямо в лицо, от чего глаза у того увлажняются, щеки пригорают, и он с чувством полной справедливости толкает тут двумя руками в грудь. Элла теперь тоже вся красная, злится, слезы подкатывают, и говорит, ты дурак, нельзя девочек сюда бить. Я не бил, выдыхает Гена, я толкнул. Элла отбегает к носу корабля, смотрит вниз и хнычет тихонько. Соленые слезки падают беззвучно в воду. Больно, спрашивает Катюша, поднося куклу мальчика к кукле девочке. Да, знаешь, отвечает Элла растерявшемуся Гене.


Гриша командует всем быть на чеку, ведь к ним подходит пиратское судно. Элька, скорее на пушку. Генка, помогай ей с пулями. Элла с Геной, забыв драку, налаживают пушку. Там между поручней просунуто бревнышко. Из такого орудия отлично получается стрелять. Гена подносит патрон, заряжает, а Элла прицеливается и говорит «бах», «бух», «шарах». На личике ее улыбка. Гена тоже воодушевлен, это все же лучше, чем ссориться. И глаза у нее сияют интересно на солнце.
У вас там все хорошо, вопрошает откуда-то бабушка. Гена, Элла и Дуня кричат, что да. А Гриша думает, вот бы в корабле еще и каюта была, и трюм. Они могли бы там прятаться от дождя, играть даже зимой. Интересно, чей это гараж. Наверное, доброго мастера-корабельщика. Кто же еще возвел и отдал бы детям такое прекрасное судно. Он, было дело, спрашивал у мамы с папой, кто же владелец, но те не знали. Почти никто не знает, сказала Катя одной куклой другой кукле.


Дым от выстрелов рассеялся, пиратский корабль потоплен, а двух скелетов, которые успели забраться на палубу, ловко разделали Надюша с Дуней. Последняя воспользовалась пистолетом Гены, оставленным на палубе. Тот не одобрял, что его личным оружием пользуется кто-либо, кроме него, но ситуация требовала решительных действий. К тому же Дуня – повар на судне, а это человек уважаемый. Бабушка Гены – повар в школе. 


А я тоже, малой был, с пистолетом бегал, сказал дедушка соседке. Кто же не бегал из мальчишек, отвечает та. А у меня вот кукла была, из тряпок... 
Ты будешь хорошей хозяйкой, сказал Гена Дуне, забирая протянутое ему оружие. Почему, спросила Дуня. Гена не стал отвечать, а пошел к капитану докладывать. Гришка, все враги перебиты, все цели уничтожены. А мне уже скоро домой.


Куклы Кати что-то праздновали, танцевали друг с другом. Дуня сказала, что обед готов, и куклы отправились кушать. Разве у тебя не серые глаза, еще раз задумчиво спросил у Эллы Гена. Надя подошла, заглянула в глаза Эллы и авторитетно сказала, что они зеленые, но серо-зеленые. Нет, они просто зеленые, оспорила Элла, мне бабушка говорила. Бабушка видит плохо, наверное, сказала Надюша с пониманием. Отлично она видит, она еще молодая, оспорила Элла. Молодых бабушек не бывает, сказал Гриша, а моя вообще уже умерла, в прошлом году. Сказал он это просто, как бы факт из жизни.


Куда бы нам дальше поплыть, хлопнув в ладоши спросила Надюша и стала пританцовывать. Да куда захотим, ответила Гриша. Не куда захотим, отозвалась Дуня, вместе с Катей откармливая кукол песочной снедью. Почему же, спросил Гена. Не можем мы куда захотим, сказала Катя. Но это же корабль, а вокруг целый мир, сказала Элла и только теперь обратила внимание на то, что свезла коленку. Наверное, когда пушку тягала... Катя сказала, что вот эта кукла, девочка, немножко заболела, ее укачало, ей пора спать, ей нужен покой. Надя отнесла куклу в носовую часть и бережно положила на спину, расправила ее платьице. Стала приговаривать ей.


Мы можем отправиться только в некоторые места, но не во все, сказала Дуня. Наверное, так и есть, почесав пистолетом затылок, сказал Гена. Надюша отвлеклась от куклы и стала высматривать маму на берегу. Та уже должна возвращаться и по пути забрать дочку домой. А я говорю, что хоть куда вас доставлю, говорит Гриша.   
Рядом с ним стоит еще один Гриша, а рядом с Геной – еще Гена. И рядом с каждым ребенком – еще один. Мы стояли и смотрели на них, им невидные. Слушали и иногда приговаривали им, чего они, конечно, не знают. Иногда мне кажется, что Гришенька меня вот-вот увидит. И что? Испугается. Что бы он спросил у меня… Может ли он отправиться куда захочет? И что ему тогда ответить?


Та, которая я и Надюша, стоящая около Надюши, подмигивает мне. Мы с ней знаем, что мама сегодня опять задержится и вечером тоже уйдет. А Надюша знать не хочет. Я, который Гена, рядом с Геной, знает, что завтра пистолет перестанет щелкать, потому что эта китайская игрушка так утроена. Он попросит слёзно бабушку купить на рынке новый, попросит еще и еще раз. И она, рано или поздно, щелкнув старым кошелечком, будучи у нужного киоска, вздохнув, купит. Та я, которая рядом с Эллой, и сама сомневается, зеленые или все же серые радужки у Эллы. Но Элла еще подрастет, и глаза ее зазеленеют так, что никаких сомнений не останется. Как изумруды, говорит Катя своей кукле. У тебя глаза-изумруды. Такими глазами красиво плакать.   


Бабушка Надежда, кричит с палубы Надюша, а я же стану актрисой, когда буду большой? Бабушка, улыбается, и кричит ей, а то, конечно же станешь, солнышко! Улыбается и вспоминает первые свои походы в кинотеатр, восторг от актрис, актеров, советских и зарубежных. Взгляды, костюмы. Пробы. А потом глядит на свои руки, съеженные, сжимающие палку. И снова улыбается, но о чем-то другом. Вздыхает. Не знаю, о чем она вздыхает.


Вот стану актрисой, и уеду, вместе с мамой уеду, говорит Надюша. Далеко! Я смотрю на Гришу, он что-то думает в своей голове, хмурит брови. Я говорю ему думать о космонавтах.


Слушай, Геннадий, а чей это гараж, а, спрашивает старушка дедушку, уткнувшегося взглядом в землю. Какой, Надежда Павловна, тихонько сипит он. Да корабль, вот этот. Сижу и думаю, чей он, когда построен.


Ой, не помню, Надежда Павловна, кажись всегда здесь и стоял, сипит еще тише, сбиваясь, дедушка. Хорошо сохранился, говорит Надежда и прибавляет, что они-то, поди, сохранились вовсе не так хорошо. И смеется. Геннадий поднимает на нее взгляд, потом на корабль глядит, и тоже, наверное, смеется. По его всхлипам и судорогам не понять.


Катя говорит одной куклой другой – это мой корабль, это я его привела сюда. А другая кукла спрашивает у нее – кто ты? Кто ты?


Я придумал, говорит Гришка, давайте повезем Надюшу по разным странам, она станет сниматься в кино и мультиках. Я – капитан корабля, Генка с Элькой боевая команда корабля. Я, которая стоит рядом с Надей, сказала Наде, что той эта мысль должна понравиться, так станет хоть немного веселее. Прямо сейчас отправиться в другие города и даже страны, и где-то там вдруг сняться в кино… Это же класс! Или спеть что-то. Или танцевать! И все будут смотреть. Гена говорит, что он хочет пока только приставку шестнадцати бит. А потом, в будущем – собственный компьютер. Дуня молчит и снова перемешивает песок.


Не все так уж хотя в плаванье, шепчет одна кукла другой. Хотят, но потом перехотят. Элла если и отправится, то разве что на недельку, так она говорит. Она недавно ездила в летний лагерь, и на третий день там заскучала. Но здесь мы вместе будем, говорит Надя. С вами я тоже могу заскучать, говорит Элла задумчиво. Надя говорит, что будет ей петь. Элька, по правому борту гигантский птеродактиль, кричит Гена. Скорее, надо сбить! Элла бежит к пушке, поворачивает ее, насколько возможно, в ту сторону, и целится в чудище. С удовольствием говорит «бах». Но на сей раз ей это быстро надоедает. Я бы хотела шить платья, говорит Элла. Мама обещала научить. А можешь и мне сшить тогда, радостно кличит и сжимает ее руки Надюша. Вот я в твоем платье, за мной красивые кулисы, и я пою…   
Дуня спрашивает кукол, понравилось ли им угощение. Нам понравилось, говорит одна кукла другой. Правда. Мы плывем, нас хорошо угощают и кладут спать, мы красиво одеты.


Дуняшка, отойди от плиты, спички не трогай.


Гена отважно щелкает пистолетом, целя в воздух. Ну что, кричит всем Гриша, курс на Северо-Восток, мы отправляемся в опасное плавание. Надюша говорит, что обязательно хотела бы посмотреть Москву. Посмотрим и ее, говорит Гриша, мы уже недалеко. А дальше идем в Африку, я всегда хотел взглянуть на львов, подхватывает Гена. Пристрелю себе одного, чтобы шкура была как у борца с дубиной, который на учебнике внеклассного чтения. Это Геркулес, уточняет Катя. Что Геркулес, удивляется кукла, но тут же ааа, вспоминает. Ну да, Геркулес, кивает Гена.
А вы программку смотрели на вечер, спрашивает одна бабушка другую. Сегодня, после новостей, какой-то фильм новый французский. Ой, эти их фильмы. Бывают и хорошие, добрые. 


Но нельзя убивать львов, говорит Дуня, они же кооотики. Я не поеду, если ты будешь стрелять в львов, добавляет Дуня и темнеет личиком. Она мечтает о котёнке. Гена засовывает пистолет за пояс шортов и обещает, что если и выстрелит, то в монстров, но не в обычных мирных животных. Вначале в Москву, настаивает Надя. Грише думается, что, раз он уже отлично освоился со штурвалом корабля, надо бы полетать на ракете. Он много морей прошел, а теперь бы лететь вверх, к звездам. Надеть скафандр и мчать, передавая на землю какие-нибудь смешные сообщения. Я говорю, что ему стоит только захотеть. И он обхватывает штурвал, и тянет его вверх. Корабль взлетает. Катя говорит одной куклой другой кукле, что звезды холодные и там нехорошо.


Гена с Надей переглядываются, Надя берет за руку Эллу. И они спрашивают у Гриши, а тот сосредоточенно глядит вверх и держит обеими руками штурвал, не летят ли они. И Гриша, хитро улыбнувшись, говорит, что да, летят. Куда угодно можно, раз они даже к воде не привязаны. Теперь уж куда закажем. Корабль ведь волшебный. Элла переживает, что пушка в космосе работать не будет. Там же не такое притяжение. Хотя, и ладно. Надя хлопает в ладоши, звезды сияют близко-близко, и ей радостно. Она напевает песенку с радио. Дуня прикрывает уши. Гена представляет себя Гераклом, машет руками, и, забывшись, больно бьется о поручень. Изогнулся, пыхтит, старается не плакать.            


Дело к часу, всем пора домой, обедать. Папа, вернувшийся с рынка, сердито зовет Гришу. Приходит мама Нади, правда куда-то делась шляпка, и волосы растрепались на ветру. Она молча берет за руку спустившуюся на землю дочь и уводит. Гена говорит, что вечером можно будет отправиться в новое плаванье. Я даже еды соберу, говорит он, в большое путешествие. Что едят в Москве и космосе? Постараюсь выпросить у деда конфет. Дуня хочет сказать, что приготовит сама. Я, которая рядом с Дуней, показывает ей большую кухню и красивую девушку в разноцветном фартуке, готовящую леденцы. Только правда-правда возвращайтесь вечером, говорит Гриша. Это что у тебя, опять стукнулся, ворчит бабушка Гене. 


Тётя Маша выставила на подоконник парящую кастрюлю супа. Катя собирает кукол в охапку и спускается по лесенке. Лесенка отзывается железным тихим постуком. Одна из кукол остается лежать на палубе. Бездумное личико обращено к небу, солнце слепит глаза.


Старые тоже расходятся, становится ведь совсем жарко. Кто кормить внуков и себя, кто лишь себя. А потом отдыхать, щёлкнув вентилятором. Старик Геннадий смотрит на корабль и смотрит на гараж, и смотрит вовсе на что-то иное. Он упирается палкой в землю, наваливается на нее всем своим незначительным телом, натягивает остатки мышц, врезается ногами, поднимается с лавки. До подъезда бы дотянуть, только и всего.      


Железный корабль высится над площадкой, над всей улицей. Глубоко вросший в землю, в песок. Листы шуршат и шепчут над ним.


ЦВ


Все персонажи и события вымышлены.