Месторождение чароита в подарок

Параллельно со строительством Байкало-Амурской магистрали на всём её протяжении в полосе шириной 100 км проводились геологические поиски. Прежде глухой таёжный регион становился доступным, и любое открытое здесь мелсторождение могло стать рентабельным. Район моей партии располагался к западу от столицы БАМа Тынды от строящейся станции Хорогочи до станции Юктали.

Теперь у нас была настоящая база с палатками на каркасах из жердей, 10-местной палаткой-столовой и кухней. Печь была сложена из дикого камня, но жестяную трубу и чугунную плиту с конфорками мы привезли из Тынды. В 1978г был даже дипломированый повар Юра Краснов, которго привела на БАМ рыбацкая страсть. В печке у Юры постоянно тлели две толстые чурки. В любой момент на угли можно было кинуть сухую растопку и пламя пылало. Снабжение на БАМе было прекрасное, да и прилетавший к нам для работы вертолёт позволял завозить даже настоящую картошку.

Свои лагери мы не ставили близко к трассе. У нас секретные топокарты, нарезное оружие, а на стройке публика весьма разношерстная. Наш «сейф» — ящичек из оцинкованной жести можно было вскрыть просто ножом. Тем не менее, вертолёты, летящие вдоль трассы, шли прямо над нашей базой, правда на большой высоте, и мы к этому привыкли. Но однажды вечером нарастающий гул Ми-8 раздался совсем низко, машина явно шла на посадку. Мы вертолёт не ждали. Не иначе какая-то комиссия, подумал я, и побежал на площадку. Однако лицо выглянувшего в открывшуюся дверь механика было застенчивым.

— Ребята, у вас пожрать чего-нибудь не найдётся? — закричал он, преодолевая шум работающих на малых оборотах двигателей..

Здесь я отвлекусь, чтобы объяснить, почему пилоты, работавшие на трассе, почти всегда были голодными. Из Благовещенска, где базировался авиаотряд и пилоты жили с семьями, экипажи прилетали в Тынду на неделю-две. У них было приличное общежитие в посёлке, автобус отвозил их на аэродром Сигикта (18 км), а вечером привозил обратно, но с питанием была полная катастрофа. В аэропорт они уезжали рано, когда столовая и магазины ещё закрыты, а приезжали поздно, когда они закрыты уже. На Сигикте же не было даже буфета. Хорошо если по ходу работы ребята садились в какой-нибудь стройотряд, где вблизи была кухня с готовым обедом, а время позволяло дойти до неё от посадочной площадки. Неплохо, если среди груза было что-либо типа тушёнки и хлеба, которыми сопровождающий мог поделится с пилотами. Однако часто не было ни того, ни другого.

Отказать пилотам было невозможно, хотя я точно знал, что на кухне нет ничего горячего. Мы уже отужинали, а у профессионала Юры никогда ничего не оставалось.

— Сейчас узнаю, — ответил я и побежал через сухую протоку к кухне. Юру вопрос не обескуражил. «Нет проблем», — ответил он.

На остановку двигателей, переход через протоку, умывание и усаживание за стол у пилотов ушло не более 15 минут. Ещё через две минуты им был подан ужин: ресторанная картошка-фри с мясной подливкой, салат «болотонский», белый хлеб утренней выпечки с хрустящей корочкой и крепкий чай со сливовым конфитюром. Конечно и мясо, и салат, и конфитюр были из банок, однако картошкой-фри я был поражён не менее пилотов, поскольку рассчитывал максимум на обрыдлую вермишель.

— Картошка-фри самое быстрое блюдо, — ответил Юра на мой молчаливый вопрос.

Вертолётчики садились пообедать ещё не раз, и я увидел, как готовится «быстрый обед». Взяв старт, Юра бросал растопку на тлеющие чурки, и плита отзывалась гудением. На неё ставились чайник и «фритюра» — помятый алюминиевый тазик с подсолнечным маслом, постоянно стоявший в углу. Пока масло раскалялось (5 минут), повар успевал почистить и нарезать 3-4 картофелины; картошка-фри жарится малыми порциями. В следующие 5 минут первая порция румянилась, а вторая чистилась и нарезалась. А пока румянилась вторая, повар разогревал мясную тушёнку, добавлял в неё томат, открывал салат и нарезал хлеб. Вот вам и 15 минут. Открыть конфитюр и заварить чай можно было пока пилоты уписывали первое блюдо.

Познакомились мы с несколькими экипажами, но особенно близко сошлись с Зуевым. Для большой партии накормить несколько раз пилотов было совсем не накладно, тем не менее вертолётчики чувствовали некоторое неудобство. Предложения расплатиться я всегда переводил в шутку, но однажды Зуев вдруг сказал:

— Хотим сделать вам подарок!

— Подарить вертолёт? — как всегда пошутил я.

— Нет, подарить месторождение чароита. Завтра у нас рейс в ту сторону. На месторождении мы не раз бывали. Отвезём вас туда и привезём обратно.

— Да у вас горючего не хватит.

— А это наши проблемы. Знаем где заправиться.

Искушение было непреодолимым. Месторождение «Сиреневый камень» на реке Чара — единственное в мире место, где найден этот уникальный самоцвет. Удивителен не столько факт, что минерал возник единственный раз в истории Земли, сколько его количество. Чароит слагает там огромные зоны и блоки. Обычно уникальные минералы встречаются в мизерных количествах. Минерал армстронгит, например, открытый геологом Владыкиным, встречен в единственной небольшой жиле. Минерала батисит, открытого С.Кравченко, хватило только для его исследования и музеев. Кристаллы кальциртита, обнаруженные ленинградцем Булахом в Карелии, были так малы, что даже не удалось набрать материала для определения его состава. Лишь вторично открытый Т.Здорик на месторождении Горное Озеро, минерал этот получил название. Чароит же на 50-90% слагал горные породы на протяжении десятков метров. Открытый супругами Роговыми совсем недавно он уже демонстрировался в музеях, поступал в магазины в виде прекрасных изделий, однако у коллекционеров был ещё редок.

Со мной полетело три человека. Пилоты высадили нас на голой вершинке высокой горы, крутые склоны которой были покрыты густой тайгой, показали вниз по склону: «Где-то там», — и улетели по своим делам и на заправку. На вершине лежали досочки от деревянных ящиков, куски чароита среднего качества и небольшие сколки очень хорошего. Было ясно, что чароит вывозили отсюда на вертолёте, в ожидании которого его сортировали и обкалывали.

Вниз по склону шли плохо рубленные профили, по которым мы безуспешно шарашились часа два. Однако собравшись снова на вершине, обнаружили невдалеке целую чароитовую зону, даже вскрытую канавой. Чароит здесь был среднего качества. Он вполне годился для коллекции, мог украсить книжную полку, особенно отполированный с одной стороны. Однако для ювелирных изделий Тем не менее, мы были счастливы, нагрузившись образцами из канавы в количестве достаточном, чтобы осчастливить весь состав партии. Отпущенное нам пилотами время кончалось.

На подлёте к лагерю экипаж устроил нам ещё один подарок. Вертолёт пронёсся над последним водоразделом. Внизу, прямо по курсу, уже видны палатки нашей базы. И вдруг мотор заглох. Наступила мёртвая тишина, нарушаемая лишь свистом лопастей. От резкого снижения (или падения?) внутренности поднялись к горлу. На всех лицах весёлые улыбки мгновенно сменились ужасом. Десять, двадцат, тридцать секунд. Земля была уже совсем близко, когда мотор вдруг снова начал работать. В салон склонилось смеющееся лицо механика. Это называется полёт в режиме «авторотации». Вообще-то пилотам запрещают его использовать, кроме случаев настоящего отказа двигателей, на чего не сделаешь, чтобы подшутить над симпатичной тебе геологической братвой.