Секрет Пандоры. Пролог

Забываясь в объятьях настоящего счастья, ты никогда не можешь быть уверенна, что счастье-то это такое хрупкое. Его руки, тёплые и надёжные, обвивают твою талию, а пальцы нежно перебирают пряди твоих волос. Ты целуешь его губы — мягкие, чуть обветренные, со вкусом корицы и мяты — и забываешь обо всех проблемах, представляя себя маленькой девочкой, что разбила коленки и знает только то, что на них подуют, и всё снова быстро заживёт. В такие моменты время останавливается, его дыхание смешивается с твоим, а сердце бьётся в унисон с его сердцем. Вы растворяетесь друг в друге, забыв обо всём на свете. Но реальность жестока — устав от ошибок, боли и самого настоящего одиночества, ты понимаешь, как ошибалась.

Всё вокруг в такие секунды превращается в круговорот дней, часов и безжалостно тянущихся минут. Секунды тянутся, как резина, а часы превращаются в вечность. Жизнь превращается в каторгу, которую ты, возможно, и не выдержишь, ибо захлебнёшься слезами раньше. Но всё равно ты умеешь быть преданной, умеешь любить — отчаянно, безрассудно, до последнего вздоха. Любить без всякой взаимности, прощая все обиды и предательства. Твои слёзы становятся его виной, а его равнодушие — твоей болью. Ты не умеешь жить иначе, и в этом твоя проблема. Твои чувства — как открытая рана, которая никогда не заживёт, а любовь — как яд, от которого нет противоядия.

Чужие мечты о твоём мужчине всегда кажутся пустыми и бессмысленными. Но только каково это — оказаться без Бога в своей жизни? Каково это — остаться пустой, как разбитая ваза, из которой вытекла вся красота? Встать в очередь на крупицу внимания, чтобы просто поцеловать его, обнять, прижаться всем телом и ощутить себя самой нужной, самой желанной. Каково это — смириться с холодной постелью, где его запах постепенно выветривается, а подушка хранит лишь призрачное тепло? Только страшно, что осознание твоё говорит об одном — ты беспомощна перед этой любовью, ты простишь его снова и снова, как самое проклятое тобою счастье, как самую ненавистную, но единственную любовь в твоей жизни.

Рассматривая свадебные фотографии, ты пытаешься восстановить вкус того счастья, что ты испивала с его медовых уст. Ты помнишь каждый момент: как его губы касались твоих, как его руки исследовали твоё тело, как вы становились одним целым. Ты ловила жадно, вдыхая дым его сигарет, смешанный с ароматом его кожи, чтобы, слившись с его естеством, стать по-настоящему одним целым. Твои пальцы помнят тепло его кожи, а сердце хранит эхо его смеха. Ты помнишь всё до мельчайших деталей: как он улыбался, как смотрел на тебя, как шептал слова любви. Ведь по-другому ты просто не умеешь любить — полностью, безоговорочно, до последнего вздоха, даже когда сердце разрывается на части.

Ночь. Спутница любовниц и злейшая соперница верных супруг, что, дожидаясь своего мужчину в безысходности собственной слабости, привыкли прижимать к телу простую рубашку, забывая о чувстве гордости, о всяком самолюбии. Пропитав кусок ткани слезами, они зарываются в неё с головой, стараясь жадно ухватить запах любимого ими тела — аромат его парфюма, смешанный с теплом кожи и едва уловимым запахом табака. По привычке возвращаясь в холодную постель, Лиза верила, что однажды всё станет как прежде. Что однажды он ворвётся неожиданно посреди дня и, отбросив всякие сомнения, захочет снова испить глоток преданности, истинной верности, что сейчас казалась ему отравляющей, удушающей, словно яд.

Лежа в холодной постели, Лиза считала звёзды, уже давным-давно выучив расписание, когда в окнах дома напротив гасится свет, а когда, наоборот, загорается. И только её любимый мужчина вот уже который месяц задерживался в своей юридической конторе, чтобы, как любит говорить Олег, «решить все нерешённые вопросы». А после принять душ и, повернувшись к супруге спиной, просто уснуть, словно пряча от неё стыдливый, провинившийся взгляд.

Пятница. Вечер. Одиночество. В круговороте бытовых событий всё казалось для Лизы мелочью, как и проведённый с бутылкой вина этот предвыходной вечерок, который раньше они с Олегом так обожали. Капля за каплей алкоголь заполнял её тело, и, взяв последнюю дистанцию, она хотела, чтобы всё вернулось обратно — в то время, когда он был бедным юристом, только выпустившимся из университета, и понятия не имел, что такое амбиции. Влюблённый в неё, как самый робкий мальчишка, что краснеет, и чьи щёки становятся пурпурными от первого стеснения, от первого нежного прикосновения к обнажённой коже.

Напрасно. Входная дверь отворилась, и Олег стеснительно зашёл домой. Несколько секунд не решаясь включить свет, он дважды одёргивал руку от выключателя, но всё же решился. Тусклый огонёк осветил небольшой коридор, ведущий в спальню, освещённую сумерками ночного города, светом горящих окон домов и отбрасывающую причудливые тени на стены. Лиза свернулась клубочком, и Олег аккуратно накрыл её дрожащее от сквозняка тело. Ошибся. Её душили снова слёзы, и застрявший в глотке ком не позволил бы ей никогда высказать то, что накопилось в тоскующей без него душе. Он нежно склонился над ней и поцеловал как-то по-отцовски в лоб, и Лиза выдохнула, но выдох больше напоминал разочарованный стон.

Олег подошёл к шкафу, открыл дверцу и посмотрел на себя в зеркало. Снял пиджак, разгладил складки на рубашке и на секунду посмотрел на спящую жену. Он не понимал, что заставляло Лизу оставаться с ним, как и не понимал, за что его можно так сильно любить? За тот первый, неумелый поцелуй, что он сорвал с её юных губ? За то первое прикосновение к запретному? Или за нарушенное обещание «быть вместе, пока смерть не разлучит вас»? В комнате стояла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов и редким шумом с улицы. Каждая деталь обстановки напоминала о счастливых моментах, которые теперь казались такими далёкими. Запах их общей постели, где когда-то царило счастье, теперь казался чужим и холодным.

Лиза продолжала лежать с закрытыми глазами, но сон не шёл. В её голове проносились воспоминания: их первая встреча, первые свидания, свадьба, рождение их детей. Всё это казалось теперь таким далёким и нереальным. А Олег стоял у зеркала, чувствуя тяжесть вины, но не находя в себе сил что-либо изменить.

- Ты спишь? — спросил не глядя на Лизу Олег, его голос звучал отстранённо, почти механически. Он стоял у окна, глядя на ночной город, где огни расплывались в пелене его усталости. Не дожидаясь ответа, он продолжил говорить, словно разговаривая сам с собой:-Почему задержался? Снова дела… А все нерешённые вопросы нужно решить. Устал? Да не так сильно, как обычно, — тяжёлый вздох вырвался из его груди. — Снова эти непонятливые клиенты, и знаешь… ах, да что там говорить.-Он медленно повернулся к кровати, его взгляд скользнул по фигуре Лизы, укрытой одеялом. В полумраке комнаты её силуэт казался особенно хрупким и беззащитным.-Скучала? — спросил он в пустоту, но его голос стал мягче, почти нежным. Мягко присев на край кровати, он подпёр ладонями голову, его пальцы слегка дрожали.-Скучала? — повторил он, и в его голосе проскользнула нотка надежды. — Знаю, что скучала. Почему не позвонил? Да чёрт его знает, почему не позвонил. Телефон разрядился, сеть не ловила, что там ещё бывает? А может, просто не хотел…-Его слова повисли в воздухе, словно тяжёлые капли дождя. Он помолчал, собираясь с мыслями.-Лиза, — начал он снова, и в его голосе появилась искренность, — я знаю, что поступаю как последний дурак. Знаю, что обижаю тебя своим невниманием, своими опозданиями, своими бесконечными оправданиями. Но работа… она затягивает, как болото. И я тону в ней, задыхаюсь, но не могу выбраться.

-Олег… — беззвучно прошептали её губы, и тонкие струйки слёз скатывались по щекам, ударяясь о подушки и оставляя после себя мокрые следы. Она хотела ему всё простить, но словно застрявшая в глотке кость не позволяла ей быть мягкой. Боль раздирала изнутри, но ей так хотелось снова позволить ему быть тем, кем он был когда-то.-Олег… — снова повторила Лиза, облизывая пересохшие губы. Прижимая сильнее под себя ноги, она привлекла его внимание, её тело дрожало от напряжения и надежды.
-Лиза? — удивлённо спросил Олег, его голос дрогнул. — Я тебя разбудил, милая? — продолжал спрашивать мужчина, его глаза наконец-то встретились с её глазами, полными невысказанных слов и невыплаканных слёз.

Не снимая брюк и своей рубашки, он лёг рядом. Его руки, тёплые и немного шершавые, обняли её дрожащее, возбуждающее тело. Он уткнулся острым носом в нежную шейку, вдыхая её естественный запах женственности, который сводил его с ума. И Лиза, закусывая губу, старалась скрыть стон этого долгожданного наслаждения от простого прикосновения, от простого, чёрт возьми, внимания. Её тело отзывалось на каждое его движение, каждая клеточка помнила его прикосновения, его дыхание, его запах. Она хотела верить, что всё вернётся, что он снова станет тем мужчиной, который когда-то клялся ей в вечной любви, тем, кто боготворил её, тем, кто делал её счастливой. Но в его глазах она видела усталость, безразличие и что-то ещё, чего не могла понять. И эта неизвестность пугала её больше всего.

Отбросив в сторону тонкое одеяло, Олег озарил пробивающимся через окно фонарным светом её чувственное тело, которое пряталось под всеми этими ненужными тряпками. В тусклом свете ночника её кожа казалась особенно нежной, словно полированный мрамор. Лиза не могла сопротивляться, но на секунду крепко сжала своими небольшими ладонями его крепкую руку за запястье. Её пальцы дрожали, выдавая внутреннюю борьбу. Настойчивость была сильнее любого стыда, сильнее любых обид. В его тёмно-зелёных глазах читалась мольба о прощении, а притяжение было крепче любой любви. Возбуждение оказалось сильнее любых отказов. И словно включив автопилот, Лиза позволила страху уйти.

Крепко сжав своей правой кистью её хрупкую шейку, он позволил себе наглость стать грубее. Распахивая нежно-розовый шёлковый халат, Олег напомнил себе, как прекрасно тело той, что верно ждёт его в их супружеском ложе в надежде снова слиться с ним воедино, как самая терпеливая королева ждёт своего короля от однодневных фавориток. Её аристократичная кожа покрывалась бледно-розовыми пятнами возбуждения. Он видел их второй раз в жизни. Первый был в их самую первую брачную ночь. Тогда она казалась менее невинной, чем сейчас. Аккуратная, приподнятая грудь твердела от дуновений проникающего через открытое окно ветра, заставляя крупные соски каменеть, а тёмно-розовые широкие ореолы покрываться стыдливыми пупырышками.

Он прильнул к её соскам своими горячими губами, чувствуя пульсацию извивающегося в его руках женского, возбуждённого тела. Она напоминала прыткую змею, которая, противясь своему естеству, пыталась ускользнуть, но всё было бессмысленно. Олег знал, что сейчас хочет видеть ту бешенную страсть в её робких глазах, какую не видел никогда ранее.Играя языком по отвердевшим вишенкам, он заставлял её истошно стонать, настойчиво опуская мужскую ладонь к горячей промежности. Олег не торопился. Видеть эту игру неподдельной страсти — зрелище, которое хочет хотя бы раз увидеть любой мужчина.

Спуская ладонью по чуть выпирающему мягкому животику, Олег резко повернул женщину на бок, продолжая сладко-лениво спускаться всё ниже и ниже. Поцелуями, словно вампир, он держал её шейку, и Лиза млела от каждого сладкого прикосновения. Пальцы играли в мягких лобковых волосах женщины, заставляя её краснеть от неожиданного стыда. Медленно, словно требуя от неё ещё больше стыда, Олег раздвинул двумя пальцами мягкую вульву, позволяя похотливому ветерку обжечь женщину настоящим природным холодком. Струйки беспомощных слёз стекали по щекам, но она хотела ещё… хотела, как было раньше: с самыми страстными, с самыми грубыми поцелуями до синих засосов на шее и груди. И от этого становилось только больнее.

Он не хотел ею овладеть. Он хотел посмеяться. Хотел дать ей почувствовать себя униженной им, растоптанной его равнодушием, сломленной его безразличием. Хотел увидеть в её глазах ту боль, которую сам причинял, и насладиться её страданиями, как наслаждается голодный человек каждым кусочком пищи. В комнате становилось душно от напряжения, от невысказанных слов, от невыплаканных слёз. Воздух пропитался запахом их желания, смешанного с солью её слёз и терпким ароматом его парфюма. Каждый вздох казался последним, каждое прикосновение — предательством, каждое движение — ударом ножа в сердце.

Этот манящий, зовущий, зазывающий вид мог одурманить чувственного художника, голодного по вдохновению самого грязного чувства поэта. Грациозная лань перед своим самым главным прыжком — так выглядела Лиза в этот момент, изогнувшись в его руках, подставляя своё тело под его жадные прикосновения. Под натиском страсти и нетипичной похоти Лиза полностью отдалась своим ощущениям, позволяя мужу грязно изучать её истосковавшееся по нему тело. И он поддался… как астроном изучает звёздное небо, открывая в ней всё новые и новые родинки-звёзды, каждую впадинку, каждый изгиб её тела.

Прикоснувшись своей ледяной кистью к его шее, Лиза заставила мужа чувственно отозваться на эту самопроизвольную ласку. Она впервые не думала о морали, о нравах — всё это казалось таким далёким и неважным. Ей хотелось возбуждения, настоящего, острого, от самых тёмных уголков её естества. Хотелось достичь пика экстаза, о котором она раньше даже не подозревала. Олег водил мокрыми от её соков пальцами по её телу, оставляя скользкие дорожки, по которым тут же проводил языком, слизывая все следы. Всё её нутро сжималось от желания, пульсировало сладкой негой в самом чувствительном местечке — эпицентре её наслаждения.

Олег нежно подвёл её ледяные пальцы к клитору, и девушка, поначалу неумело, начала водить ими по набухшему органу. Но мужчина помог ей поймать нужный темп круговых движений, от которых она вся извивалась в его руках, словно в агонии наслаждения.Как только Олег ввёл внутрь её бутона два смоченных её же слюной пальца, она истошно застонала, выгибаясь дугой. Её тело отзывалось на каждое движение, каждое прикосновение, словно натянутая струна.

Губительные крики, но такие приятные мужскому слуху, наполняли комнату. Одно движение, и его пальцы полностью вошли внутрь её узкой промежности. Лиза сжала ноги, покраснев от стыда, но не могла контролировать себя — это было впервые, настолько остро и ярко. Она не ожидала от себя, что способна так сильно возбудиться. Её пещерка долгожданного желания наполнилась сладким, фруктово-липким водопадом, и стыдливые хлюпанья разносились по спальне пленительным эхом. Олег двигал пальцами всё сильнее и сильнее, чувствуя, как её тело отвечает на каждое движение.

Елозя бёдрами по скользкой постели, она не понимала, как глубоко сама насаживается на его твёрдые пальцы. Толчок за толчком, и её стоны становились всё громче, а бёдра сжимались в предоргазменной судороге.Она прикусила губу, раздвинула ноги так широко, что вырвавшийся напор её сока ударил по внутренним сторонам бёдер, окропив постель и любимую рубашку мужа. Контролировать желание было бессмысленно, контролировать страсть — бесполезно.

Ей хотелось ощутить мужа полностью, хотелось, чтобы он овладел ею, стал настоящим хозяином этого водопада наслаждения. Но Олег не отвечал взаимностью этой страсти, продолжая мучить её медленными, выверенными движениями, растягивая момент, наслаждаясь её беспомощностью и желанием. Её тело содрогалось в предвкушении, каждая клеточка кричала о разрядке, но он словно играл с ней, не позволяя достичь вершины, держа на грани между болью и наслаждением.

Сев на край постели, он снова вздохнул, подпирая ладонями голову, словно ему приходилось нести на своих плечах непосильную тяжесть сожалений. Его плечи были напряжены, а в позе читалась усталость, которую Лиза не могла не заметить. Лиза прижалась щекой к его спине, и редкий свет луны падал на её чуть приоткрытый животик, игриво выглядывающий из-под распахнутого халата. Её кожа казалась почти прозрачной в полумраке комнаты. Потираясь о его крепкую спину, словно ласковая кошка, она нежно сжала ладонями его напряжённые плечи. Уткнувшись носиком в его рубашку, Лиза заревела. Её слёзы капали на ткань, оставляя мокрые следы. Этот запах чужого парфюма сводил её с ума. Что она делает не так? Почему он отстраняется? Почему её любовь больше не имеет значения?

Напряжение становилось невыносимым, и Лиза робко сжала его плечи своими тонкими кистями, но Олег дёрнулся. Его дыхание становилось частым, прерывистым, напоминающим выдохи недовольства. И несмотря на это, она всё ещё видела в нём того самого мужчину, что заводил её без всяких слов.Высокий, ростом почти под два метра, обладатель настоящей атлетической фигуры и животного магнетизма. Лиза помнила, как влюбилась в его нежные тёмно-зелёные глаза, которые словно смотрели ей глубоко в душу, пробираясь, как опытный сапёр в самые потаённые уголки её «я», обходя мины, обходя любые скандалы и разногласия. Но сейчас… такой чужой, такой ненадёжный.

Олег потянулся к пуговицам на своей рубашке, и Лиза успела обвить руками его торс, чтобы не дать ему возможности сделать всё самому. Покрывая нежнейшими поцелуями его напряжённую шею, она пуговица за пуговицей расстегивала плотно сидящую светло-фиолетовую рубашку. Ткань скользила по крепким плечам, оголяя его грубую кожу. Лиза просто не могла сдержаться. Прикасаясь к нему всё настойчивее, она скользила ладонями ниже. Когда пальцы расстегнули последнюю пуговицу, их ладони столкнулись на его ширинке. Лиза не дала ему сказать ни слова, впившись губами в его приоткрытые губы, чувствуя, как возбуждение оседает внизу живота, провоцируя новое извержение.

Но Олег был холоден. Не реагируя на её ласки и настойчивые прикосновения, он нежно поцеловал её в щёку, словно извиняясь, и прошептал одно слово — «прости». Но Лиза не верила, что такое возможно. Холод? Как такое могло произойти? Ведь раньше он не мог устоять перед ней ни секунды, а сейчас… уже который месяц он просто не позволяет ей насладиться супружеской близостью. Она не хотела отступать. Попытка оседлать его пах была провалена. Олег грубо спихнул её с себя, и молча направился в коридор, попутно снимая с себя рубашку. Его движения были резкими, почти агрессивными. Лиза осталась одна в постели, дрожащая и опустошённая. Её слёзы продолжали катиться по щекам, оставляя солёные дорожки. Она смотрела, как он уходит, и понимала, что что-то безвозвратно сломалось между ними.Лиза поняла всё. Царапины на его спине были тем самым главным доказательством, что он давно удовлетворяет другую женщину. Сдерживаясь, чтобы не зареветь, она робко вышла в коридор, запахивая халат. Поднимая с пола его рубашку, Лиза снова вдохнула сладкий запах, коим была пропитана вещь, и отшатнулась, успев прижаться к стене. Её пробирали мурашки обиды, дрожь разрывающей боли, что заставляла слёзы стекать по щекам без остановки.

В памяти всплывали обрывки прошлого, словно кадры старого фильма, которые она пыталась забыть. Она вспомнила всё… вспомнила, как однажды уже видела нечто подобное, но не придала значения, и сомнение лишь на секунду позволило ей усомниться в муже. Это был обычный день, когда она решила устроить Олегу небольшой сюрприз и пришла без предупреждения в офис, где ему предстояла встреча с клиентом. Шесть месяцев назад, когда она ещё была любима им. Она вспомнила, как в кабинет без всякого стука вошла Надя — заместитель Олега. Лиза тогда завистливо рассматривала тонкую фигурку женщины, которая, улыбаясь во все свои белоснежные зубы, позволяла себе быть важной шишкой в этой компании. «Надюша» — как её зовёт Олег, принесла на ознакомление документы одного клиента.

И тогда, стоя по левую сторону от её мужа, Надюша привлекла внимание Лизы двумя многозначительными жестами. Первый, самый главный, как сейчас кажется, но тогда женщина не придала этому значения: Надюша водила кистью по спине Олега, словно выцарапывая коготками редкие полосы. А второй жест, в общем-то простой, но сейчас Лиза вспомнила его как никогда ясно: Надежда постукивала своими длинными, острыми ноготками по столешнице, словно перебирая клавиши и выбивая один ей понятный ритм. И этот приторно-сладкий, цветочный аромат… Лиза вспомнила, как тогда они с Олегом решили, что женщина просто пытается привлечь к себе внимание, и посмеялись. Привлечь внимание… завлечь, и, кажется, у неё это получилось.

В этот момент Олег вышел из душа с плотно завязанным на бёдрах полотенцем. Его тело блестело от влаги, капли воды стекали по груди, а в глазах читалось что-то такое, чего Лиза не могла понять. Он замер, увидев её в коридоре, прижатую к стене, с его рубашкой в руках. Полотенце едва держалось на бёдрах, и Лиза заметила, как его взгляд метнулся к её лицу, а затем опустился вниз, словно оценивая ситуацию. В воздухе повисло напряжение, которое можно было резать ножом. Она чувствовала, как земля уходит из-под ног, как реальность рушится, словно карточный домик. Все её мечты, все надежды, вся любовь — всё рассыпалось в прах перед лицом этой горькой правды.

Лиза прижала рубашку к груди, вдыхая чужой аромат, который теперь казался ей тошнотворным. Её пальцы дрожали, а сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выскочить из груди. В этот момент она поняла, что всё кончено. Не просто изменилось — кончено. И боль, которая разрывала её изнутри, была такой острой, что хотелось кричать, но вместо этого из горла вырывались лишь тихие, надрывные всхлипы.

-И давно у тебя с ней это?! — выкрикнула Лиза, её голос дрожал от ярости, а кулаки были сжаты до побелевших костяшек.
-Давно ли у тебя с ней это? — повторил Олег, делая шаг вперёд, но тут же отступая под её испепеляющим взглядом.
-Да, давно ты трахаешься со своей помощницей?! — её крик эхом отразился от стен. — Давно ты променял меня на неё?! Третий месяц, я права?!
- Нет, ты не права, — выдавил Олег, его голос предательски дрожал.
-Кому ты врёшь?! — Лиза почти задыхалась от гнева. — У нас секса не было три месяца!
-Я не вру! — заорал он в ответ, впервые повысив голос. — Прости, но врать я больше не хочу. Я изменяю тебе уже третий год!
-Что?! — она отшатнулась, словно получила удар. — Как три года?! ЗА ЧТО?! ЗА ЧТО ТЫ ТАК СО МНОЙ?!
-Я знаю, что я подонок! — выкрикнул Олег, сжимая кулаки. — Но я…
-Не прощу! — прошипела Лиза, её глаза пылали ненавистью. — Не прощу, слышишь?! Ты уничтожил всё, во что я верила!
- Лиза, пожалуйста! — он попытался схватить её за руку, но она отпрянула, как от прокажённого.
- Не трогай меня! — взвизгнула она, отступая к стене. — Как ты мог?! Как ты мог так со мной поступить?!
-Я запутался! — его голос сорвался. — Это не то, что ты думаешь!
- Не то, что я думаю?! — она расхохоталась, но смех вышел горьким и истеричным. — Ты спал с другой женщиной три года, а я, дура, верила твоим отговоркам про работу!
- Я любил тебя! — выкрикнул Олег, его лицо исказилось от боли.
-Любил?! — она почти рычала. — Ты растоптал мою любовь! Ты уничтожил всё, что между нами было!

Лиза бросилась в спальню, сметая всё на своём пути. Она швыряла вещи в сумку с такой силой, будто хотела разбить их вдребезги.

- Лиза, остановись! — Олег пытался преградить ей путь, но она оттолкнула его с такой силой, что он пошатнулся
-Не трогай меня! — её голос звенел от ярости. — Я уйду! Уйду и никогда не вернусь!
-Ты не можешь так просто уйти! — заорал он, хватая её за руку.
-Отойди! — она вырвалась, оставив на его ладони след от ногтей. — Я ухожу, и ты меня не остановишь!
-Лиза, пожалуйста! — он упал на колени, но она лишь презрительно рассмеялась.
-Встань с колен! — её голос был ледяным. — Не нужно этих дешёвых спектаклей. Ты сам всё разрушил!

Она продолжала швырять вещи, каждая из которых словно символизировала кусочек их разрушенной жизни.

-Мы разводимся! — выкрикнула она, захлопывая сумку. — И я сделаю всё, чтобы ты пожалел о том, что сделал!
-Лиза, умоляю! — он снова попытался приблизиться, но она выставила руку вперёд.
- Не подходи! — её глаза сверкали от ненависти. — Ты потерял право прикасаться ко мне в тот момент, когда впервые лёг с ней!

С этими словами она вышла из комнаты, её каблуки стучали по полу, словно отбивая смертный приговор их браку. Олег остался стоять посреди комнаты, его лицо было мокрым от слёз, но Лиза уже не видела этого — она ушла, унося с собой последние осколки их разбитого счастья.