Записки стряпчего без цензуры

Глава 19.
Нефть и женщины.

Криминал любой местности учитывает особенности этой местности, основные денежные и товарные потоки, а также специфику местного населения. В моей местности помимо зерна и сельхозпродукции деньги, а значит криминал, крутились вокруг трассы Ростов-Баку (сейчас это частично М4 и М129), железной дороги и нефтепровода Малгобек-Тихорецкая.
Контролировать транспортные потоки и промышлять на трассе и на железной дороге более-менее ясно как. Как же криминал использовал нефтепровод? Ещё на стадии прокладки трубы, используя коррупционные связи в компании Транснефть, делались врезки в трубу, причём в нескольких местах. В нужный момент к одной или нескольким врезкам подключались и воровали из трубопровода эту самую нефть. Ворованую нефть в цистернах на бензовозах развозили по всему Югу России и дальше, причём по документам это была не нефть, а "печное топливо", что-то вроде мазута.

Вот с этого с позволения сказать "бизнеса" кормились многие и многие, целыми семьями и кланами: адыгейские, чеченские и другие этнические, а также обычные криминальные группировки, гаишники, начальники отделов внутренних дел и отделов по борьбе с экономическими преступлениями (ОБЭП), начальники и сотрудники ведомственной охраны самой организации Транснефть, дальнобойщики, а если уголовные дела доходили до следствия и суда, то и следователи, прокуроры и судьи.

Под эту тему создавали бизнесы. Некоторые бизнесы создавались и функционировали против всяких законов экономики, их держали чтобы отмывать краденые деньги, точнее деньги, вырученные от краденой нефти. Один из таких бизнесов - таксомоторная компания "Арома". Закупив автопарк в несколько десятков новеньких иномарок, эта фирма установила мизерный тариф в тридцать пять рублей за одну поездку в пределах города. Этим она обрушила цены всех фирм-конкурентов, не говоря уже о частниках-бомбилах на вокзалах - средняя цена поездки до этого была 100-150 руб. Агрегаторов вроде Яндекса и Убера тогда не было. При этом ближайшие конкуренты с точки зрения оснащённости и автопарка с новыми иномарками были в Краснодаре и подавали себя в качестве премиум-сектора сферы перевозок - это то, что сейчас зовётся бизнес-классом и стоит раза в четыре больше эконом-тарифа.

Иными словами в захолустном 35-тысячном районном городишке появилась фирма такси с парком, оснащённым под город-миллионник, при этом целевая аудитория судя по ценовому предложению предполагалась далеко не бизнес-класс. Даже бедные студенты могли позволить себе ездить на таком такси. Аттракцион невиданной щедрости!

Впрочем писать диссертацию по экономике на примере этого предприятия не стоило. Красивая ширма прикрывала мутную схему. На базе этой фирмы, где располагались гаражи, боксы, грузовики, микроавтобусы и прочая инфраструктура, под землёй шёл участок того самого нефтепровода. Хозяин этой фирмы организовал и наладил теневой бизнес по выкачиванию из трубы нефти, перевалке её в грузовики-цистерны и сбыту якобы "печного топлива" по всей России. За несколько лет этого бизнеса ключевые его фигуры и причастные к этому правоохранители, прокуроры, судьи построили себе дома, купили квартиры в Краснодаре или Москве, домики на черноморском побережье.

Успешное, хоть и теневое, предприятие рухнуло из-за женщины. Точнее из-за соперничества за неё. Начальник местной милиции и руководитель фирмы не поделили любовницу, оба были женаты. После очередной обидной перепалки с напоминанием, кто и кого "кормит", кто важнее и круче, начальник милиции инициировал расследование и доблестно "раскрыл преступный заговор", с которого он собственно несколько лет кормился. Однако, "офицерская честь" дороже ежемесячного дохода! Банду расхитителей нефти с треском задержали, а начальника даже повысили за раскрытие такого громкого дела.
Доедали "крохи" с нефтяного стола местные адвокаты, продавая бывшим бизнесмнам призрачную надежду избежать тюрьмы в обмен на солидный гонорар. Надежда (кстати, так звали и коллегу-адвоката, руководившую коллективной защитой по этому делу) так и осталась призрачной, все фигуранты получили реальные сроки.

Врезки в нефтепровод на этом не прекратились, они продолжаются и поныне. Поскольку этот вид криминального бизнеса весьма высокорентабелен, то его под своё крыло взяла структура, которую в народе называют Фирма Собирает Бабки. С тех пор о громких крупных делах по врезкам я не слышал, хотя левые бензовозы и цистерны ездят по трассам с завидным постоянством. Видно теперь деньги текут в правильные карманы! Как говорят в анекдотах, привет товарищу майору!

Глава 20.
Крупные дела.

Одно из моих первых крупных уголовных дел было связано с защитой парнишки по статьям незаконное лишение свободы и продажа человека, иными словами работорговля. Звучит зловеще, воображение рисует клетки, кнут надсмотрщика, истязания. Однако, очень часто за "громкими" названиями и делами стоит нечто весьма прозаичное.

Многие города Ростовской области , особенно моногорода, развалили свою экономику, народу было откровенно нечего делать и нечего есть. Поэтому в таких городах, как Гуково, Зверево, Каменск-Шахтинский (преимущественно шахтёрских городах) была большая безработица. На этой почве, как грибы под осенним дождиком, вырастали кадровые агентства - фирмы, подбирающие за деньги рабочий персонал работодателям, и продающие за деньги информацию о наличии у работодателя вакансий временно безработным. Такой вот двойной гешефт. Приложения-агрегаторы вроде Хэдхантера ещё только раскручивались.

Руководителя и нескольких сотрудников одной такой фирмы наши "бравые" сотрудники полиции задержали и предъявили им обвинение. В обвинительном заключении всё выглядело очень грандиозно и страшно: транснациональная преступная организация, главарь которой некий армянин из Абхазии, собралась и задумала страшный-престрашный план. Одно из подразделений этой мафиозной организованной структуры занималось вербовкой людей, нуждающихся в работе - это и была та самая фирма, кадровое агентство. Другое подразделение занималось переправкой людей в Абхазию. Третье подразделение выполняло функции охранников и надсмотрщиков. Потерпевшие, десять человек, рассказывали жуткие истории в стиле популярных тогда триллеров и хорроров: их били, кормили дошираком (изверги!), не разрешали ходить на море в рабочее время, и главное - не заплатили деньги, зарплату.

Я взялся за дело. Из самого дела было неясно, что же было в Абхазии, и кто так измывался над бедными потерпевшими. Надо было ехать в Абхазию в командировку. Это значительно приятнее, чем ехать в командировку в Воркуту или Норильск. Хотя зловещее обвинение рисовало-таки в моей фантазии картины криминальных гетто, как в голливудских фильмах про мексиканские наркокартели. Казалось, стоит пересечь мне границу и тут же преступные банды сначала перестреляют друг друга, а потом и меня захватят в плен. Смешно, но даже такие мысли были.

Абхазия 2012 года странно напоминала запущенную советскую глубинку. Старые бензозаправки, редкий в тех местах асфальт, чистое море, приветливые люди. С "главарём-рабовладельцем" я познакомился в день приезда. Ардо (полное имя Артавазд) был обычным работягой и предпринимателем, сам держал цех по производству металлоконструкций, сам в нём работал и нанимал работников, причём за деньги. Тот факт, что в Ростове его уже назначили самым главным мафиози и работорговцем, сначала развеселил его. Он показал мне свой цех. Я пробщался с тамошними рабочими, многие из них помнили наших "натерпевшихся рабов". Там же я взял всех объяснения на камеру, кто что помнил. Оказалось, наши горе-работники очень хорошо погуляли на выходные, пропили принадлежавший Ардо дорогостоящий строительный инструмент, обменяв его на чачу. Работодатель не стал выплачивать им зарплату в счёт погашения ущерба. А после неуклюжих приставаний к местным дамам они ещё и получили "по соплям" от местных джигитов. Неудавшиеся "донжуаны" и "кормильцы" семей не могли возвращаться с побитыми лицами и без денег к своим благоверным, отправившим их "на заработки", поэтому придумали эту зловещую историю про рабовладение.

Визит в местный отдел милиции и в республиканскую СГБ (Службу государственной безопасности) подтвердил все события рассказанные местными. Прокуратура Республики прекратила это дело. Но не наши российские правоохранители! Как это?! Люди есть, сидят в СИЗО, потерпевшие есть, статья тяжкая в конце концов есть! Как это "прекратить"?! Так система не работает! Не желает работать.

Даже местное телевидение сняло сюжет новостей с моим участием, где интервью давали сотрудники полиции, прокуратуры, сам предприниматель и рабочие. С таким богатым материалом (документы, объяснения, видеоматериалы, эфирные справки с телевидения, постановления о прекращении дела) я поехал в Ростов.

Дело рассматривал Ростовский областной суд в составе 12 присяжных заседателей примерно год. Судья сделала всё, чтобы присяжные не увидели ни одного доказательства защиты. К сожалению, дело с треском я проиграл, мой подзащитный получил 8 реальных лет в тюрьме просто за то, что работал к кадровом агентстве. Наш суд способен безболезненно и без последствий переварить любую ложь, если она на пользу системе.

Артавазду я посоветовал не приезжать в Россию - приговор ему был делом времени. Он - главарь и всё. Точка! Его хватило примерно на десять лет. Он всё-таки пересекал много раз туда-сюда границу и та беспечность наших пограничников, не задерживавших его сыграло с ним злую шутку. Он потом даже переехал на постоянное место жительства куда-то в центральную полосу России, где местные сотрудники уголовного розыска со временем задержали его и привезли в Ростов. Теперь этот липовый "главарь" тянет свой срок как мафиози и глава "транснациональной преступной организации, занимавшейся работорговлей".

А полковники подросли до генералов, майоры до полковников, а капитаны со старшими лейтенантами досрочно избавились от дисциплинарных взысканий. Те же самые судьи до сих пор выносят приговоры, даже несмотря на недавнюю чистку их коррумпированных рядов со стороны ФСБ, правда это другая история и до неё ещё много глав. Истории о моих неудачах печальны и поучительны - как делать не надо. Хотя, как говорил У. Черчилль "путь к победе ведёт через цепь поражений".

Глава 21.
Собираясь по грибы, не забудьте номер телефона вашего адвоката.

Удивительно, но даже в лесной глухомани, собирая грибы, можно столкнуться с юридическими трудностями. Нет, вас вряд ли будут сгонять с "рыбных" мест, как на рыбалке, и не прицепится рыбнадзор, лесники, егеря или даже местный участковый. Однако от случайностей не застрахован никто.

Мой клиент, житель одной из кубанских станиц, был родом из Тулы. Он каждый год ездил на малую родину к своему родному брату и они в грибной сезон вместе собирали грибы. Аккурат в районе реки Непрядвы и верховьев Дона - где-то там была Куликовская битва. Места там красивые, леса и поля. Люди там добрые и приветливые.

Проезжая по одной из просёлочных дорог между двумя дальними сёлами, мой клиент (назовём его по отчеству, Петрович) почувствовал, как его автомобиль наехал на что-то, кучу мусора или бревно. Он остановился, чтобы посмотреть, всё ли в порядке. К его неприятному удивлению "кучей мусора" оказался человек. Он наехал на человека и этот человек был мёртв.

Первое побуждение уехать побыстрее, дорога среди леса, никто не видел, Петрович отверг. Во-первых, его машину с приметными кубанскими номерами видел тракторист, проезжавший навстречу, а также водитель грузовика. Во-вторых, он был другого склада, воспитан по-другому. Он вызвал ГАИ.

Потерпевший был местный житель, сильно опустившийся в социальном отношении, он вёл образ жизни, связанный с алкоголем, бродяжничал. Уголовное дело очень быстро "сварганили" - всё достаточно очевидно: труп, дорога, автомобиль, показания водителя и его брата пассажира. Что тут тянуть то?

Ко мне Петрович обратился на самой последней стадии предварительного следствия. Каждое следствие заканчивается тем, что обвиняемому объявляют, что следствие окончено и он имеет право ознакомиться со всеми материалами уголовного дела, со всеми доказательствами его вины. Обычно на это уходит один-два дня. В общем, его вызвали именно для этого и явиться надо через неделю. Вот он и решил прокатиться туда "со своим" адвокатом.

У меня была всего неделя на подготовку. Из заключения судебной медицины было ясно, что на теле потерпевшего обнаружены множественные травмы, переломы, в том числе не совместимые с жизнью. Я всё же проконсультировался со знакомым судебным медиком. Он сказал, что картина очень странная: часть повреждений имеет прижизненный характер, тогда как значительная другая часть - посмертный. Пока человек жив, любая рана начинает регенерировать, заживать, при нанесении ран трупу клетки не регененрируют. Собственно, так судмедэксперты определяют когда нанесены раны, до или после смерти.

Допустить, что автомобиль ВАЗ 2104 настолько долго переезжал потерпевшего, что тот успел и быстро скончаться и ещё получить посмертные телесные повреждения, я не мог. Наверняка, там было два ДТП и мой клиент - участник второго, а потерпевшего сбили раньше.

С такими соображениями, излитыми на бумагу в виде ходатайства я пришёл к следователю и подкрепил это письменным мнением эксперта. Следователю, конечно же, это всё не понравилось:
- Что вы придумываете? Тут же всё ясно, как день. Вот, экспертиза. Причина смерти - сочетанная травма, множественные телесные повреждения, не совместимые с жизнью, смерть наступила мгновенно. Посмертные повреждения - результат того, что уже мёртвое тело всё ещё повреждалось днищем кузова автомобиля.
- Вот, для решения этого вопроса я и прошу назначить дополнительную судебно-медицинскую экспертизу. Давайте определим, какой был механизм всех этих повреждений и могло ли быть так, как вы сказали.

Мне отказали в ходатайстве и настояли, чтобы я и мой клиент приехали на следующий день, знакомиться с делом. Клиент был под подпиской о невыезде и обязан явиться по вызову следователя. А я - нет. Клиенту я дал строгие инструкции, как себя вести, что говорить, чего не говорить, что подписывать.

Он явился к следователю без меня, сказал, что будет работать только со мной, не согласен ни на какого другого адвоката. А я уехал в Москву, к профессору, завкафедрой судебной медицины. У нас было всего пять дней. Через пять дней следователь сможет законно назначить моему клиенту дежурного адвоката, который подпишет всё, что требуется.

Профессор оказался не просто "светилом" в судебной медицине, его научные работы были как раз посвящены механизму повреждений при ДТП. В одной из научных работ он даже измерял крепкость человеческого черепа (прямо вот на трупах) и установил, что это довольно крепкая штука и наезд на него легкового автомобиля при обычных условиях не может этот самый череп расколоть. Для этого нужно что-то поболее трёх тонн - трактор, грузовик.

В своём заключении профессор описал все свои рассуждения плюс детально проанализировал все травмы и последовательность их нанесения. Выводы его были однозначны: сначала потерпевшего сбил и переехал трактор или грузовик, расколов череп, затем, через время, после смерти -  автомобиль моего клиента.

Оставшиеся два дня я потратил на то, что опросил очевидцев. Точнее попытался опросить. Водитель трактора, свидетель, подозрительно быстро после ДТП уволился, собрался и уехал на заработки в Москву.

Прокурор, проверявший уголовное дело, вернул его следователю с указаниями назначить дополнительную судебно-медицинскую экспертизу с нашими вопросами. Нашёлся ли тракторист, я не знаю, но от Петровича отстали - на языке юриспруденции "прекратили уголовное преследование". Он до сих пор любит собирать в лесу грибы, однако номер своего адвоката выучил наизусть - мало ли что!

Один день своей командировки я потратил на Тульский кремль, музей оружия, музей Куликовской битвы. В ещё один день я посетил в следственном изоляторе писателя, книги которого читал, и который находился там под следствием по надуманному обвинению в распространении экстремистских материалов. Правда, это другая история, как-нибудь расскажу.


Глава 22.
Провал года или факапы учат думать.

Рассказывать о победах скучно и совсем не поучительно. Чему может научить победа? Гордиться и упиваться собой любимым? Меня учили мастерству мои маленькие и большие неудачи.

Одна молодая и весьма глупая дивчина двадцати с хвостиком лет порезала и потыкала ножом своего бывшего бойфренда. На языке уголовного права - это покушение на убийство (парнишка остался жив). Я взялся её защищать, она обратилась ко мне по рекомендации.

Как обычно работает адвокат? Выслушивает версию событий своего подзащитного. Причём важно, чтобы человек рассказал, как было на самом деле, а не то, что он считает нужным сказать, умолчав о деталях. И упаси вас вымышленное божество Ктулху от того, чтобы начать самому придумывать версию защиты и, тем более, рассказывать её под видом того, что происходило, своему адвокату! Адвокату, как врачу, рассказывать только правду - это в ваших же интересах.

Дивчина думала, что она умнее всех - это частое заблуждение глупых людей. Она рассказала мне именно свою версию событий, как она думала защититься. Моя ошибка была в том, что я поверил ей на слово.
Её версия событий была искажена не только её собственным видением событий, но и... алкоголем. В день преступления она была пьяна. Была обычная вечеринка, компания друзей, приятелей. Пили самогон и что покрепче. Нерешённые личные вопросы с бывшим бойфрендом напополам с горячительным привели к конфликту.

В среде этой компании не было принято решать конфликты долгими беседами, бойфренд и не стал. Лучший довод в споре с бывшей - молоток. Получив несколько ощутимых ударов кулаками, моя подзащитная увидела в руках у бывшего молоток. Далее, по её рассказу, она схватила нож и, отбиваясь от ударов, воткнула нож в грудную клетку своему "ненаглядному". Дальше скорая помощь и полиция.

В принципе, неплохая версия! Я её только чуть-чуть подправил. Добавил нужных и важных деталей, отработал последовательность, хронометраж, чтобы получилась классическая необходимая оборона. Убавил то, что противоречило этой версии. Пообщался и опросил свидетелей. Порепетировали нашу версию, я был в роли следователя. Вроде всё нормально.

Допрос у следователя начался как-то не так. Слишком мягко. Обычно следователи с самого начала гнут свою линию. А тут удивительно поддатливый следователь - и в протокол пишет всё дословно, что редкость, и не пытается никак давить, убедить или сломить волю. Всю нашу выверенную, замечательную версию классической необходимой обороны он написал и дал нам ознакомиться. Да, всё верно: злодей ударил несколько раз беззащитную девушку, сказал "я вообще грохну тебя сейчас", взял молоток, замахнулся и... моя подзащитная, отмахиваясь от этого страшного абъюзера, воткнула таки ему в лёгкое столовый нож, которым нарезали до этого овощной салат. Мы (и прежде всего я), довольные собой, подписали протокол допроса. Я был уверен, что с покушения на убийство её действия переквалифицируют на причинение тяжкого вреда здоровью при превышении необходимой обороны либо вообще прекратят, признав оборону законной. Все очевидцы подтверждали нашу версию и были на стороне моей подзащитной.
- Ха-ха, Иван Иваныч! - произнёс потом мой внутренний саркастический двойник.

Следователь подписал протокол допроса. Затем протянул нам заключение эксперта-медика и бланк протокола об ознакомлении с этой экспертизой. Вчитываясь в заключение судмедэкспертизы, я похолодел и тут же меня бросило в жар. Как говорил штандартенфюрер Макс Отто фон Штирлиц, "Это провал!"
Проникающее ранение действительно было нанесено в грудную клетку в область правого лёгкого, но... СЗАДИ! Удар нанесён ножом сзади!

Вся наша блестящая, выверенная поминутно и посекундно, версия развалилась ещё до того, как мы её произнесли и построили. Оказалось, мало того, что подзащитная сама изначально придумала себе эту версию защиты, так она ещё и не помнила всех событий по причине алкогольного опьянения. А я поспешил и поверить ей и разрешить дать показания (до ознакомления с экспертизами). Это провал, факап года!

Она отказалась от моих услуг на следующий день. Ей дали 7 лет лишения свободы, учитывая примирение с потерпевшим. Вот такие промахи учат скромности. Я всегда вспоминаю этот случай, когда становлюсь в работе самоуверенным.

Глава 23.
Опасная профессия.

Часто ли адвокаты оказываются в опасности? Не часто. Зависит от адвоката и стиля его работы. Мне "благодарный" клиент обещал проломить голову. Это не результат моей защиты, это скорее уникальная особенность его личности. Хотя с подзащитными редко бывают столь "нежные" отношения. В моего друга и коллегу стреляли, причём дважды.

Конечно же, подавляющее большинство адвокатов - это скучнейшие люди, душнилы, как говори поколение зуммеров. Если вы вдруг окажетесь в компании двух (или хуже того трёх-четырёх) юристов, то темы, которые они станут обсуждать будут навевать на вас скуку. Даже язык, на котором они будут изъясняться, будет не русский, и не латинский, это "птичье щебетание" - в звуках сломанной пишущий машинки под акомпанимент ритма диджериду больше смысла, чем в разговоре юристов. Самое занимательное, что им самим этот разговор будет казаться интересным, даже увлекательным, тогда как вы уйдёте на второй план. Так что старайтесь не давать слово юристам в компании, если хотите, чтобы вечеринка прошла хорошо.

Однако, я отвлёкся.
Так вот, некоторая часть юристов, в том числе адвокатов, совершенно не вписывается в этот скучный, душеый шаблон. Словно они оказались в этой профессии случайно или по ошибке. Одним из таких "залётных гастролёров" адвокатуры был мой друг, пусть будет "Максим Михайлович". Человек не просто нескучный и нетривиальный... я бы сказал, человек-праздник, а иногда, человек-стихия, даже стихийное бедствие. Макс живёт на полную катушку. Он из тех людей, кто любит или ненавидит на все 100%. Он мог начать день с ДТП (мотался он со скоростью метеора), продолжить в судебном заседании, а закончить стрельбой. Его взрывной, стихийный нрав достался ему от предков, в его жилах бурлила кровь кубанских и терских казаков, вперемешку с черкесской кровью.

Судебные заседания с его участием превращались либо в увлекательнейшее представление, чаще в балаган, но точно не скучно. Я любил работать с ним в паре. Глядя на него я понимал пределы, которые не следует переступать. Как правило, мы играли старую, избитый игру: "плохой полицейский" и... "ещё более плохой полицейский". Макс был плохим.

Мы защищали "коронованных" бандитов. В 2000-х - 2010-х годах это были несколько другие криминальные авторитеты по своему реальному положению нежели бандиты 90-х: предприниматели мало с ними считались, всё "крышевали" силовики. Бандиты остались авторитетом разве что для простого люда. Тем не менее, борьба с организованной преступностью, в том числе с лицами, занимающими высшее положение в криминальной иерархии продолжалась.

Одного из них держали под стражей, а мы обжаловали решения о заключении под стражу и о продлении срока стражи. Так уж вышло, что наша с Максом настойчивость и въедливость совпали с безалаберностью следствия и оперативников. Суд, в очередной раз рассматривая ходатайство следствия о продлении стражи, отказал следователю и постановил освободить клиента. Это стало шоком и чувствительной пощёчиной следствию и оперативниками РУБОП (региональное управление по борьбе с организованной преступностью). Они решили повторить вариант из "Бандитского Петербурга", то есть задержание по подозрению в совершении другого преступления, только не в ресторане, а непосредственно на порожках здания суда.

Понимая это, наш подзащитный, которого конвойная служба уже освободила, не выходил из здания суда. Мы тоже понимали, что выйдя из здания, окажемся бессильными свидетелями ареста только что освобождённого клиента. Макс зашёл к председателю суда, объяснил ситуацию и попросил, чтобы судебные приставы обеспечили исполнение судебного постановления - сопроводили освобождённого авторитета до нашего автомобиля. Удивительно, но председатель не послал нас, а, наоборот, согласился, сказав, что в машину он свободно сядет, а за пределами суда сами разбирайтесь. Так и вышло.

Мы были на одной машине, подзащитному пригнали вторую. После того, как мы сели в машины, сюжет резко из судебной драмы перешёл в погоню и детектив (хорошо, что не боевик). Впереди на всех на бешеной скорости нёсся клиент, мы за ним на машине Макса, догоняли нас две машины оперативников, без проблесковых маячков и сирен. В одном из узких переулков, где движение возможно только в один ряд, мы остановились, загородив проезд, а клиент уехал вперёд. Вне пределов видимости, как потом мы узнали, он пересел на третью машину.

И хоть следствие продолжалось, подзащитный уехал в соседнюю страну. Для нас Украина тогда была чем-то вроде Мексики для Соединённых Штатов Америки. И вот за эту выходку нашу, граничащую почти что с помехами следствию, на нас с Максом очень сильно обиделись РУБОПовцы. Крепко обиделись!
Макса стали сначала потихоньку и невзначай, а потом настойчиво, доставать вопросами: "Где находится ваш подзащитный?" Разумеется, отвечать на такие хамские вопросы ни один уважающий свой профессионализм адвокат не будет. Однако уголовное дело было на контроле в Москве, и чем больше доставалось оперативникам, следствию и их начальству на оперативных селекторных совещаниях (это что-то вроде древнего Zoom только без видео), тем настойчивей и нахальнее становились их требования.

Это был 2011 год, я переезжал в новый город - Ростов-на-Дону. И хотя моя практика ещё пока большим образом крутилась вокруг краснодарской клиентуры, я обустраивал свои дела в Ростове. Меня достать было проблематично, а нажать на меня, тем более. А вот Максим Михайлович стал подвергаться угрозам со стороны оперативников. Давить на него - это напрасная трата времени, я это понимал, а оперативники не желали понять.

Сначала это были просьбы, увещевания, потом угрозы. Когда стало ясно, что угрозы не действуют, перешли к действиям. Был такой оперуполномоченный по фамилии Камордин - это одна из реальных, не изменённых здесь фамилий, подонков и трусов надо называть прямо. В юридических кругах и среди коллег-правоохранителей он был знаменит своими "гестаповскими" методами допроса и пытками. Его тем не менее и благодаря этому держали в органах, несмотря ни на какие жалобы и заявления о преступлениях.

Именно ему поручили "выбить" из адвоката сведения о местонахождении бежавшего криминального авторитета. После угроз и взаимной ругани Камордин перешёл к более действенным способам. Однажды утром он позвонил по телефону Максу и попросил выйти из квартиры поговорить по делу. В домашнем халате и тапочках Макс вышел из подъезда.
- Не скажешь где он? - завёл старую пластинку оперативник.
- Сколько можно тебе объяснять? Нет. Отвали уже! - довольно резко ответил Макс.
- Ну, как хочешь...
Камордин без лишних объяснений вытащил из-под куртки обрез и выстрелил в корпус Максу. Попал в левый бок, и тут же убежал. Ранение было по касательной, без проникновения в полость тела и без повреждения внутренних органов.

Макс обратился в следственный комитет с заявлением о покушении на убийство. Камер видео наблюдения на подъездах тогда не было, очевидцев тоже не было. Следы пороха на руках объяснили стрельбой их табельного оружия. Следователь сказал, что у Камордина было алиби... Он сидел дома со своей годовалой дочерью. Сомневаюсь правда, что дочь это подтвердила. Тем не менее, по заявлению приняли решение об отказе в возбуждении уголовного дела, а Камордина спешно отправили в командировку куда-то на Камчатку.

Через несколько месяцев мне позвонил заведующий коллегией, в которой я раньше работал, и сказал, что Макса снова подстрелили, на этот раз не из обреза, а из ПМ (пистолета Макарова). Я приехал из Ростова в больницу к Максу как можно быстрее. Он был в сознании. Он рассказал, что на этот раз его выследили не один оперативник, а несколько, и пригласили поговорить "без свидетелей". Это было поздно вечером. Поехали за город на трёх машинах. Зная, что его могут подставить, Макс оставил в салоне свой травматический пистолет. Разговор начали "бравые" сотрудники РУБОП и сразу же с хамского наезда и угроз семье Макса. Требовали выдать местоположение подзащитного. Когда было отказано в этом, сотрудник милиции достал пистолет и направил его в сторону Макса.

Пуля прошла в паре-тройке сантиметров от сердца, повредив лёгкое. Его бросили там же, в низине возле озера. Он очнулся в одиночестве, видимо оперативники думали, что убили его. Кое-как зажав перчаткой рану, дополз до своей машины и набрал свою жену. Она - фельдшер скорой помощи, была на дежурстве. Этот звонок спас ему жизнь.

Выслушав его историю, я не поверил, настолько фантастически она звучала. Мы привыкли всё же видеть в сотрудниках милиции, а сегодня и полиции, тех, кто нас защищает. Пусть со всеми болезнями системы в виде коррупции, но не откровенных бандитов и убийц. Однако, входное отверстие от огнестрела в грудной клетке, которое я лично видел своими глазами, убеждало меня в том, что так оно и было. Я стал убеждать Макса, что нужно через адвокатскую палату и СМИ поднять шум и довести дело до суда. Он сказал:
- Не надо, Иван. У них снова будет какое-нибудь смешное алиби. Откажут и посмеются...
Макс живёт и работает в Москве. А где-то полковники, а может и генералы полиции занимают высокую должность, празднуют каждый год 10 октября День милиции, поют "Прорвёмся, опера!", и вспоминают своё "героическое" рубоповское прошлое. Защитнички...

Ладно. Не будем о грустном. Следующая история будет повеселее: о псевдоюристах, мимикрирующих под адвокатов.