Зачем тебе хвост?

Фрагмент любительской фантастики, написанный под впечатлением от литературного сериала «Галактическая полиция», рассказа «Алиса и Алисия» и других произведений Кира Булычёва; рассказов: «Воронка» Анджея Сапковского, «В землянке» Иоасафа Ариановича Любича-Кошурова и «Путешествие капитана Стормфилда в рай» Марка Твена; книги «Библия для верующих и неверующих» Емельяна Ярославского, статьи «Роковая книга средневековья» С. Г. Лозинского, а также творчества многих других авторов.

Первый вариант текста был опубликован 24 ноября 2024 года в виде «статьи» на моей публичной странице в социальной сети ВК. Где-либо ещё до настоящего момента я этот рассказ не публиковал ни в печатном, ни в электронном виде. Для публикации на сайте «Проза Ру» текст был повторно отредактирован; некоторые фразы изменены.

Рассказ задуман так, чтобы изложить происходящее с помощью диалогов при минимуме авторской речи.

Все события и действующие лица в этом тексте являются вымышленными, а любое сходство с реальными лицами, как ныне живущими, так и покойными, случайно.
Возрастная категория (18+) — запрещено для детей.

*

Глава 1: Песчинка

«Словно пробудившись от тяжкого сна, он поднял голову и увидел над собой чёрное небо и ослепительно сияющий чёрный диск солнца.»
(Михаил Шолохов. Тихий Дон).

— Не плачь, малыш. Вот, выпей это.
— Ой, вы кто?!

— Я Кора, страж града Ситри. Ты меня не бойся. Как это тебя обжечься угораздило?
— Да вот из трещины в камнях что-то вылетело. Красивое такое, светящееся… Я хотел потрогать, а оно жжётся!

— Это же капля лавы полуостывшей. Разве можно её голыми руками хватать? Ничего, я тебя вылечу. Ты пей, пей… Сейчас я тебе ожог мазью смажу, и всё пройдёт.

— Не пройдёт! Больно!
— Пройдёт, не бойся.

— А я говорю, не пройдёт! Это вы утешить меня хотите, а на самом деле не пройдёт!
— Называй меня на «ты», а то мне тяжело понять, к кому ты обращаешься… Тебя как зовут?

— Януш моё имя. Ай!
— Не дёргайся, Януш, дай мне твои повреждения обработать. У тебя и ноги все в ссадинах, и спина ободрана, и над ухом синяк… Упал, наверное… Почему ты думаешь, что ожог не пройдёт?

— А я в госпитале видел обожжённых. Когда сам лежал после налёта. И потом, когда Рахили помогал. Тех, кого с пожаров в госпиталь привозили, их очень долго лечили. Очень долго. И то у них потом такие рубцы… А многих так и не вылечили. Кого обожгло сильно. Умерли они. Помучились, помучились, и умерли.

— Вот, почти всё зажило.
— Ой, и правда! А как это? У вас что, мазь волшебная? Как в сказке?

— Не натирай, пусть снадобье само впитается в плоть. Обожди с четверть часа, а потом я тебя отнесу в безопасное место.
— К маме с папой?

— Не буду лгать, я не знаю, где твои родители. Ты их давно видел?
— Давно. Очень давно…
— Не плачь! Насколько давно?

— В июне ещё. Когда первый налёт был, я потерялся. В воскресенье тревогу объявили, мы как раз дома были. По телеку сказали: «Всем проследовать к ближайшему убежищу или укрытию». Мы вышли во двор. И соседи вышли, кто дома был. Динара вышла, и Михай с пятого этажа. Я их тоже с того раза больше не видел… Все вышли, а где укрываться — никто толком не знает. Одни в погреба полезли, которые под детской площадкой выкопаны, и остальным кричат: «Лезьте в погреба скорей». Дядя Семён за ключами от подвала побежал, который под домом. Другие кричат, что погреба — это никакое не укрытие, и что надо в настоящее убежище бежать, которое у хлебзавода. Тут как раз и бахнуло, пока все спорили. Меня как в грудь толкнуло, я через порог в погреб свалился, через дверь открытую. И полетел спиной вниз мимо лестницы. Очнулся на полу, кругом темно, в ушах звенит, не слышу ничего. И над глазом больно, и всё лицо липкое. Это мне бровь рассадило каким-то камнем, а кровь по лицу размазалась и засохла. В ушах скоро отлегло, ещё до того, как нас откопали. А мы где сейчас? Это какая-то инопланетная планета? Как в сериале «На краю Галактики»?

— «Инопланетная планета»? Ну, можно и так сказать.
— А почему тут так жарко? И воняет так сильно?

— Климат у нас такой. И воздух наполнен дыханием недр. Весьма приятный запах, ничуть не «воняет».
— Вы так странно говорите иногда… То есть, ты, а не вы. Меня раньше учили, что к старшим надо на «вы» обращаться… А ты инопланетянка?

— Получается, так. По крайней мере, для тебя. Ведь для меня этот мир — родной.
— А откуда ты наш язык знаешь?
— Изучила, чтобы с такими, как ты, разговаривать.

— Здорово! А я вот ни одного чужого языка не знаю. Начал английский учить, по урокам из телека, но пока только алфавит выучил, числа и немного про городской транспорт. Ну, что легковушка — это «car», грузовик — «truck», мотороллер — «scooter». Ну и пустяки ещё всякие, типа «My name is Janusz, I am five years old, I like comics».
Говорили, в школе будут как следует учить. Или английскому, или испанскому — кто что выберет. А в некоторых школах ещё второй иностранный учат — или немецкий, или румынский, или русский, или литовский. Но в школу я не успел пойти. А ты много языков знаешь?

— Все знаю, которые мне требуются. Януш, расскажи, что дальше было? Ты говорил, что в госпитале лежал. Тебя после того налёта туда отправили?

— После первого налёта? Нет, после первого меня в госпиталь не отправляли. У меня только бровь рассекло, зачем меня в госпиталь? Бровь мне медсестра заклеила — сразу, как нас из подвала спасатели вытащили. Бровь — это ничего. Кровью весь измазался, а царапина пустяковая. Ещё у меня в голове после того раза иногда шумело, и рвало иногда, но это — совсем пустяки. Я про это и не говорил никому. Вот сейчас тебе первой сказал, тётя Кора. Хотя сейчас у меня нигде не шумит и не болит.

— Но родителей с тех пор ты не видел?
— Нет, не видел… Нас потом в сорок третий интернат отвели. Меня и других, кто потерялся.
— И что вы там делали?

— Первую неделю ничего не делали. Только ели и спали. И ещё новичков помогали встречать, которых спасатели находили. А потом стали на фабрике работать. Помощниками укладчиц, которые ИРП для солдат укладывали. ИРП значит рацион питания. Ин-ди-ви-ду-альный. Это такие пластиковые коробки, где вода в бутылках, консервы, галеты, всякое такое. Знаешь, да?

— Представляю.

— Ну, вот мы эти рационы помогали укладывать. Нам сказали — если будем хорошо работать, наши солдаты будут сытыми и бодрыми. И всех врагов прогонят. И по нашему городу больше никто не сможет бить. Так что мы старались. Только это не помогло. Рационы мы укладывали, а по городу всё равно лупили. В конце июля и по нашей фабрике ударили, дронами. Сначала один дрон прилетел, его даже не заметил никто, пока он не бахнул. А когда пожарные и спасатели приехали — второй дрон прилетел.
Многих тогда насмерть побило. Из нашей группы — Юзефа, Тошу одноглазого, ещё мальчика одного, новенького, я забыл, как его звали. Гражину убило, наставницу мою с фабрики, которой я помогал. Тётю Гюльнару, воспитательницу из интерната. Крыша рухнула, мне балкой ноги придавило, так что я выбраться сам не мог. Хорошо, не сломало. Меня только ночью вытащили. Тогда и в госпиталь отправили. Там я Рахиль встретил.

— Кто она?
— Рахиль? Санитарка, почти взрослая. Ей уже двенадцать исполнилось. А Араму — это друг её — почти тринадцать. Они меня под опеку взяли. Арам мне сказал: «Ты не думай, что это от большой к тебе любви. Это чтобы нас не угнали противотанковые рвы копать». Тех, кто малолетних или стариков опекал, тогда в городе оставляли. Но они хорошо обо мне заботились, Арам и Рахиль. Кормили. Тёплую одежду мне на осень нашли. Правда, она мне велика немного оказалась, но это ничего. Главное — что тёплая.
Я им тоже помогал, как мог. Сначала Рахили в госпитале, ещё до выписки. И после выписки иногда тоже. Бельё в прачечную отнести, пол помыть. Судно вынести и вымыть. Не такое судно, которое по морям ходит, а подкладное судно.

— Я поняла.

— И Араму тоже помогал. Его отряд много всякого делал. Иногда их на крыши ставили — дронов высматривать. Иногда они воду и продукты по больницам и столовым развозили, в тележках. До войны всё это автомобили возили, но водителей с машинами мо-би-ли-зовали. Да и топлива не хватает, мне Арам говорил. Так что стали возить на ручных тележках. Арам где-то велосипед брошенный нашёл, почти не сломанный, и грузовые багажники ему приделал на руль и раму, чтобы возить быстрее и легче было. Только этот грузовой велик у него патруль внутренней безопасности отобрал. То есть, мобилизовал, а не отобрал.
А один раз нас патруль среди ночи разбудил. Приказали Араму и Рахили взять по лопате и железному ведру, и через три минуты быть во дворе. Я хотел с ними пойти, но Арам сказал мне дома сидеть. Он сказал, что это, наверное, их на нефтебазу отправят. Усилить пожарных, как седьмой отряд позапрошлой ночью. Он сказал, враги на нефтебазу могут какую-то «фосфорную кассету» сбросить. На портовую базу сбросили, и на нашу могут. И если сбросят и попадут, там будет ад, и никакими лопатами ничего не сделаешь. Я не знал, что такое «ад», и попросил их меня одного дома не бросать. Но они всё равно меня не взяли. Я так до утра и не заснул. А потом Рахиль заболела.

— Из-за ночного дежурства на нефтебазе?

— Нет, на нефтебазу их возили в начале осени. А заболела она потом, в ноябре. Простудилась. Районную котельную как в июле разбомбили, так и не починили. Отопления не было. Арам ещё летом печку смастерил, из старой бочки, и трубу от неё в окошко вывел. До октября мы её не топили, погода была тёплая. А в октябре начали по вечерам топить, чтобы ночью не мёрзнуть. Книжки в ней старые жгли, коробки с мусорки, всякое такое. Табуретку и кресло на дрова разломали. Мы на последнем этаже жили, так что на дым соседи не жаловались. Да и соседей у нас почти не осталось. А патруль один раз заметил, что из окошка дым идёт, и печку у нас отобрал, чтобы мы пожар не устроили. Сначала было ничего. Особенно когда Рахиль щели в окнах бумагой заклеила. Хоть и душно по ночам. А в ноябре спать стало совсем холодно, хоть мы и укрывались всем, что нашли. Арам вместо печки простой очаг сделал, из кирпичей, железного листа и куска минваты. Но этот очаг вонял сильно, а грел плохо. И Рахиль заболела. Да и мне стало не по себе. Ну, Арам и сказал, что здесь оставаться нельзя. Сказал, что так мы все сдохнем скоро — не от холода, так от угара. И мы стали ночевать в трансформаторной будке в районе «Подшипник», где ещё электричество было. Трансформатор там старый, греется здорово, спать тепло. Только гудит сильно. Даже сквозь ушанку слышно: «У-у-у»! Но к гулу привыкаешь быстро. Главное, что не холодно.

— А кто вас туда пустил?

— Никто. Мы туда сами пролезли. Рахиль в госпитале слышала, как раненые разговаривали, что на «Подшипнике» бардак, на одной из будок трансформаторных даже замка нет. То есть, замок есть, но он гвоздём открывается. Рахиль Араму сказала, что можно там попробовать ночевать. Только она боится, что нас патруль расстреляет, если поймает. С саботажниками спутает и расстреляет. Или что нас внутри будки током убьёт. А Арам ответил, что током не убьёт, если к токоидущим частям не подходить. А патрулю мы постараемся не попадаться. И даже если попадёмся, хуже не будет, потому что тут мы всё равно загнёмся.

— «Токоидущие части»? Может, токоведущие?

— Ну да, токоидущие. По которым ток идёт. Их нельзя трогать, и даже близко лучше не подходить, а то ток по тебе пойдёт и убьёт. Мне Арам объяснил.

— И вы стали ночевать в трансформаторе?

— Не в трансформаторе, а в будке, где трансформатор стоит. Там теплее потому что, чем дома без печки. И духоты такой нет, голова не болит. Только опасно. Я на третью ночь встал по нужде, меня спросонья вбок повело, я схватился за какую-то штуку, чтобы не упасть. А меня как дёрнет! Наверно, она была токоидущей. И я очутился тут, у вас. Это меня телепортировало, как в комиксе про Людей-W? Ну, где Мега-Ампер на их секретную базу напал?

— Будем считать, что «телепортировало»… Ладно, Януш, раны твои поджили, так что хватит болтать. Иди ко мне на руки, усаживайся в лямку и берись крепче за ремни моего нагрудника — вот здесь и здесь, видишь? Так и тебе держаться будет удобно, и я тебя крыльями не зацеплю.

— Ты меня по воздуху понесёшь?
— Да.
— В безопасное место?
— Да.
— А ты не обманываешь? Арам рассказывал, что у Сортировочной жил людоед, его потом патруль застрелил. Он детей конфетами подманивал. И Арам мне сказал незнакомым не верить.
— Если бы я тебя съесть хотела, я бы тебя тут съела. Зачем куда-то заманивать, когда и тут никого нет? Да и было бы что есть — тощий ты, кожа да кости.

— Пообещай, что не обманешь.
— Клянусь крыльями и хвостом, что не обману и отнесу тебя, Януш, туда, где тебе не будет грозить опасность.

— Ой, тётя Кора, а ведь у тебя и правда хвост есть! Странно, я его и раньше видел, но как будто не замечал… А зачем он тебе?
— Для баланса. Чтобы при ходьбе равновесие держать.
— А у меня хвоста нет, я и так равновесие держу.
— Так у людей и ноги другие.
— И правда, ноги у нас не такие, как у тебя. У нас копыт нет. А что это у тебя на плече светится?
— Сигил. Знак города, которому я служу.
— А этот сигил не жжётся?
— Нет, не жжётся, не бойся. Просто светится.
— А зачем тебе рога?
— А чтоб бодать любопытных мальчиков, которые время тянут и слишком много вопросов задают! Залезай уже!
— Тётя Кора…
— Что ещё?!
— Ты не обижайся, но мне кажется, твои крылья нас двоих не поднимут. Тебя одну, может, и поднимут. Ну, раз ты сюда долетела. А двоих — точно нет. Они слишком маленькие.
— Это ты маленький, а не мои крылья. Мои крылья — не только плоть. Сейчас я их разверну, и ты увидишь!

(Хлопок, как от полотнищ парусов, наполненных ветром.)

— Ого! Какие они красивые… Как у Человека-Стрижа из «Людей-W». Только у него крылья как у птицы, а тебя — как у летучей мыши.
— Сам ты мышь. Закрой рот, Януш, а то кишки простудишь. Держись крепче — взлетаем!

*

Глава 2: Над землёй и на земле

(Януш и Кора переговариваются в полёте, перекрикивая шум потока воздуха.)

— Тётя Кора!
— Не вертись! Что?
— За нами кто-то летит!
— Знаю! Давно их заметила.
— «Их»? Я только одного вижу, за твоим левым плечом!
— Северней и выше ещё один.
— Тётя Кора, по-моему, они нагоняют!
— Знаю!
— А ты можешь быстрее лететь?
— Нет!
— Тётя Кора, мне страшно! Мне они почему-то не нравятся…
— Мне они тоже не нравятся.
— А что будем делать? Ты что, вниз летишь?
— Да! Держись крепче, не оборвись! Садимся!

(После посадки.)

— Видишь щель в скалах? Как будто нора каменная?
— Вижу, тётя Кора.
— Спрячься туда. И сиди тихо, как мышка. Не вылезай, что бы ни случилось, пока я тебя по имени не позову. Понял, Януш?
— Понял, тётя Кора.
— Молодец. Прячься. А я с теми двумя поговорю. Узнаю, чего они за мной увязались.

*

Глава 3: Вот и поговорили

— Куда она делась? Говорил тебе, нужно её в полёте бить. Теперь ищи вот…
— Ага, «в полёте бить». А потом отскребай детёныша от камней. Забыл? Он нам одним куском нужен. Да и не попали бы мы на лету с такого расстояния…

— Приветствую, судари. Не меня ищете? Руки от оружия убрали!

— О! Приветствую тебя, прекрасная незнакомка! Позволь представиться: я — Воланд, а это — Морт. А по поводу нашего оружия не беспокойся. Простые кинжалы, не чета твоему грозному мечу… Не обращай на них внимания, их и за оружие считать нелепо…

— Я Кора, страж Ситри. Где ваши сигилы?
— Мы ещё не избрали себе Хозяина, прекрасная Кора.
— Даже так? Руки от оружия, кому говорю! И стойте на месте, чтоб я вас обоих видела!

— Послушай, Кора. Я чувствую в нашей беседе странные, непонятные для меня нервные нотки. Давай сбавим тон и спокойно поговорим, хорошо? И почему ты так волнуешься о наших кинжалах? Мы их не трогаем, просто привыкли держать руки у пояса.

— ТАК ОТВЫКАЙ! Не лги мне, Воланд-без-сигила! Я прекрасно вижу, что у вас в ножнах «молнии»! И слышала вашу милую беседу! Про «бить в полёте»! Стойте на месте! И руки держите на виду! Заподозрю неладное — зарублю обоих!

— Дорогая сестра…
— Уже «сестра»? Только что хотели меня на лету сбить, а теперь «сестра»? Говори, чего хотели! Чего за мной увязались?!
— Мы хотели помочь. Просто помочь. Как демоны — демону. И, списывая на испуг твои резкие выражения — заметь, я не говорю «грубые», — мы всё ещё предлагаем помощь.
— В чём же?
— Мы поможем тебе донести тот кусок плоти, который ты нашла. Этого смертного детёныша. А ты с нами немного поделишься. В благодарность за помощь. Скажем, треть его крови и половину мозгов. Нам много не нужно, мы с Мортом — демоны скромные.
— Мой смертный — «песчинка». Он не должен сгинуть в Аду. Я несу его к Калитке, по приказу Хозяина Ситри. Всё, вопрос закрыт. Можете лететь, откуда прилетели.
— Милейшая Кора, неужели такая прекрасная демоница, как ты, до сих пор верит древним сказкам? Нелепым выдумкам о каких-то «особенных душах», якобы слишком твёрдых даже для Адских Жерновов? Старым байкам о «песчинках»? Послушай…
— Стой на месте, Морт! Сколько раз повторять?! А ты, Воланд, не пытайся меня заболтать! Не твоё дело, лживая тварь, во что я верю, а во что — не верю! Улетайте добром, пока не передумала!
— Послушай, Кора, мне кажется, ты переходишь грань приличия, когда так с нами разговариваешь…
— Стой на месте! СТОЙ!!!

(Свист меча, выхваченного из ножен. Жуткий звук страшного удара. Падение на камни бездыханного тела.)

— О, дьявол… Ты его убила… ТЫ ЕГО УБИЛА!
— ТОЖЕ ХОЧЕШЬ?! И ТЕБЯ УБИТЬ?!
— Нет, прошу…
— ТЕБЯ ТОЖЕ УБИТЬ?!
— Нет, не надо!
— БРОСАЙ ОРУЖИЕ!
— Хорошо, хорошо…
— БРОСЬ! БРОСЬ И ОТОЙДИ!
— Хорошо… О, дьявол… Ты его убила… Убила своего собрата из-за какого-то смертного…
— Я вас, глупых вралей, предупреждала!
— О, дьявол… Своего собрата…
— Людоеды мне не братья. Ситри — за Договор. Всё, лети отсюда. Лети, пожалуйся на меня своему хозяину, которого у тебя якобы нет.

(Счистив следы «разговора» с меча и собственного тела и убрав оружие в ножны, Кора возвращается к каменной норе.)

— Эй, мышонок! Мышоночек! Выходи, мышонок, я знаю, что ты здесь! Да выходи же, мышка!

(После небольшой паузы.)

— Вылезай, Януш. Всё закончилось.
— Фу-у-х, тётя Кора, ты меня так напугала, когда стала «мышонком» звать! Я же помню, ты говорила: «Вылезай, когда по имени позову». А сама: «мышонок, мышонок». Я подумал, это не ты, а какой-то злодей под твой голос подделывается. Как в сказке про семерых козлят.

— Это я нарочно. Проверяла, хорошо ли ты мой наказ запомнил.
— Я так напугался из-за этого… Ты почему улыбаешься? Рада, что напугала меня? Стыдно! Я ещё маленький, а ты меня нарочно пугаешь. Знаешь, что, тётя Кора?

— Что?
— Мне кажется, ты немножко злая, но больше добрая. И хорошая. Ты что? Ты что, плакаешь?

— Я не плачу, это просто слёзы. Всё, Януш, хватит болтать. Забирайся, полетим дальше.
— А те двое, что за нами гнались?

— Они нас больше не побеспокоят.
— Я ведь и раньше испугался. Когда ты кричала.

— Ты слышал?
— Далеко было, и в норе глухо. Но я услышал. Слова не понял. Ты, наверное, на вашем языке кричала, не на нашем. И всё равно мне страшно стало. Они плохие были, да?
— Скорее, глупые.

— Тётя Кора, знаешь ещё что? Ты только не обижайся. Мне кажется, тебе нужно помыться. От тебя пахнет.
— И чем же это от меня пахнет?
— Тётя Кора, ты извини, но пахнет от тебя не очень хорошо. Я иногда Рахили на пищеблоке помогал. И нам один раз мясо привезли. Не очень свежее. В нём даже черви уже завелись, в этом мясе. Вот от тебя сейчас пахнет немножко похоже.
— Это мой естественный запах. Не от грязи. При обмене веществ выделяется сероводород и испаряется через кожу.
— Севородовод?
— Сероводород. Не бойся, не отравишься. Его мало в моём организме образуется, человека отравить не хватит. А раньше ты мой запах не замечал?
— Раньше? Нет, не чуял. Там, где ты меня нашла, недра дышали. От недр крепче пахло, чем от тебя, я твой запах не учуял. А пока летели, иногда чуял, когда ветром не сдувало. Но думал, что тоже от недр. Только теперь, как из норы выбрался, понял, что от тебя. Но это ничего. Если в организме, то ладно. А вообще ты моешься?
— Чаще песком очищаюсь. Жидкой воды на нашей «инопланетной планете» немного.
— Песком, наверное, больно.
— Мне привычно.

— А у нас воды много. На нашей планете. По телеку Землю показывали, как она из космоса выглядит. Называется «Земля», а на самом деле столько воды! Она и жидкая, и мокрая. Знаешь, тётя Кора, что я придумал? Нашим планетам нужно подружиться! Мы вам будем воду давать, которой у нас много. А вы нам — что-нибудь такое, чего у вас много, а у нас мало. Скажи, чего у вас много?
— Не скажу.
— Почему?
— А ты разболтаешь у своих. Ваши придут к нам, все наши богатства отберут. И даже водой не поделятся. Вы сначала на своей планете дружно жить научитесь, а потом другим дружбу предлагайте.
— Это ты, тётя Кора, верно сказала. Живём мы не очень дружно.

*

Глава 4: Три товарища

— Эреб, Нахт, приветствую! Хорошо, что сегодня именно вы дежурите!
— Привет, Кора! «Песчинку» принесла?
— Ага.

— А что это у тебя за кинжалы на поясе? Тебе меча и бича мало? Решила ещё кинжалами обвешаться, как бес из Раума?
— Это вам подарки. Только аккуратней с ними.
— Благодарю. Ого! Да ведь это «молнии»! Эй, Нахт! Смотри — Кора нам «молнии» подарила! Где взяла?
— Где я взяла, там уже нет. Присмотри за мной, мне Хозяину доложить надо. И малыша напоите, а то у меня пресной больше нет. Он себе кисть лавой сжёг, много на исцеление ушло, а по дороге оазисов не было. Не обижайте его.

— Не обидим. Эй, Нахт! Чем смертного детёныша можно напоить, чтобы он не отравился?
— Сверху из бочки зачерпни, откуда бесы пьют. Только осадок со дна не взбаламуть.
— Эй, ты! Как тебя?
— Януш.
— А меня — Эреб, воин Ситри. На, Януш, пей. Ну, как водичка?
— Вкусная, только противная.
— Сразу и вкусная, и противная?
— Ага. Вкусная, потому что очень пить хочется. А противная, потому что горькая и тёплая.
— Вот и бесы жаловались, что горькая, а мы не верили… Ты, Януш, понемножку пей, а не залпом, чтобы не стошнило. Эй, Нахт! Слышишь? Вода и в самом деле горькая! Сорбент всё-таки пора менять.
— Слышу. Поменяю.

— Дядя Эреб, а что тётя Кора делает?
— С Хозяином говорит.
— Как по телефону? А почему она молчит?
— Она с ним мысленно говорит.
— Мысленно? А кто такой Хозяин?
— Ну… Хозяин — это наш хозяин.
— У тёти Коры такой вид странный. Как будто спит. Даже рот приоткрыла.
— А знаешь, что, Януш? Ты подкрадись к тёте Коре потихоньку, возьми её хвост и вложи ей в рот. Представляешь, как она удивится, когда очнётся? Может, даже за хвост себя укусит.

— Эреб, хватит ребёнка пакостям учить! Я всё слышу, между прочим!
— Не бойся, тётя Кора. Я бы не стал делать то, что дядя Эреб говорил. Не стал бы тебе ничего в рот совать. Я понимаю, что это нехорошо.

— Вот и молодец, малыш. Пойдём, отведу тебя к Калитке.
— К какой калитке?

— Через Калитку ты в другой мир уйдёшь. Где не будет так жарко, не будет так мрачно. Где ароматы будут тебе приятны. Может, даже маму и папу там найдёшь.
— Тётя Кора, а ты в этом другом мире была?

— Нет, не была.
— А почём ты знаешь, что там именно так, как ты говоришь?

— Скажем так, по «телеку» видела.
— Тётя Кора! А можно, я с тобой останусь? Я тебе буду помогать. А то в другом мире ещё неизвестно как… Может, по телеку одно показывают, а на самом деле всё не так… А к жаре и запаху я привыкну. Уже почти привык.
— Эй, Кора! Может, и правда мальца себе оставишь? Подрастёт — станет приспешником.
— Ты, Эреб, думай, о чём говоришь. Он — «песчинка», мне насчёт него Хозяин приказ отдал. Нет, малыш, со мной тебе оставаться нельзя. Поверь, в другом мире тебе будет куда лучше, чем здесь. Пойдём.

(Грустный детский вздох.)

— Ну, пойдём, тётя Кора.

(Кора уводит Януша в пещеру. Возвращается одна.)

— Проводила?
— Ага.
— Что-то в последнее время густо сыпятся.
— Ты про внешних смертных? Волна конденсации началась. В основном, с «медной» Земли идут, кого полвека назад распылило. На очередной всепланетной войне.

— Это которая у них уже по счёту?

— Всепланетная? У «медных» — третья или пятая, смотря как считать. Честно говоря, я в них путаюсь, в этих войнах у смертных. Тем более, что не все конденсируются по хронологии. Да ещё и из разных миров вперемешку. В прошлой декаде выводила одного. «Госпожа, — говорит, — я любые муки готов принять. Только скажите — мы отразили натиск дорийцев?» А мне и сказать ему нечего. В каком-то из миров, может, и отразили. Тоже «песчинка». Едва диалект его вспомнила. Хорошо, он первым заговорил, гадать не пришлось. А то некоторые молчат, глазами хлопают — поди, угадай, на каком языке с ними разговаривать. Здоровенный мужик, чуть не выше меня, да ещё и мясистый. Пока перетаскивала его через Хребет Виверны — думала, у меня кишка от натуги вылезет. Ладно, полечу я. Благодарю за воду и пригляд.

— У тебя ещё задания есть?
— Нет, до ночного развода я совершенно свободна.

— Так может, с нами побудешь? В качестве усиления, а?
— Я вас не усилю, а ослаблю. Тебе, Эреб, поручена охрана важного объекта. А ты вместо охраны станешь со мной лясы точить, как бес на торжище.

— Хоть скажи, откуда «молнии» взяла. Или тебе Хозяин запретил об этом рассказывать?
— Нет, не запретил. Пока малыша несла, за нами двое быстрокрылых увязались. Якобы вольные. Это их оружие.
— Ты их убила?

— Одного убила. На второго метку повесила. Он в Корундовый Баратрум улетел. Пока Хозяину докладывала, метка погасла. А Хозяин сказал: «Твой доклад, дорогуша Кора, утратил актуальность».
— Метка погасла? И «доклад утратил актуальность»? Неужели всё-таки устроили облаву?

— Похоже на то.
— Ну, наконец-то! Я столько раз про их гнездо докладывал! Наконец их раздавили! Непонятно только, откуда они мощное оружие брали?

— Откуда оружие — догадаться нетрудно. Только вслух об этом лучше не говорить.
— Всё на наших «союзничков» думаешь?

— Ну а кому ещё выгодно это кубло у нас под боком вооружать?
— Может, ты и права. Лучше бы наши с Белиалом в союз вступили. Или с Буером. Буерцы злобные и тупые, зато честные.

— Великий дипломат в тебе погиб, дорогой мой Эреб. Представляю посольство в Буер под твоим руководством: «Эй, ребята! Вы злобные и тупые, давайте заключим союз». Ага! Планы поменялись — Хозяин только что новый приказ отдал. Нахт, Эреб, до встречи. Спокойного дежурства!
— До встречи, Кора!

*

Глава 5: Другой мир

«Если женщина пойдёт налево или направо, разделится ли поток Времени? Будет ли тогда Колесо плести два Узора? Тысячу — для каждого из её поворотов? Столько, сколько звёзд?»
(Роберт Джордан. Великая охота. — Перевод с английского Т. Велимеева, А. Сизикова).

— Здравствуй, Филимон.
— О! Здравствуй, Тера! Ты вернулась!
— Ты просто мастер наблюдательности. Да, я вернулась.
— А что там было? Разведка не ошиблась? Вторжение нейтронного гигачервя?
— Скажем так, разведка почти не ошиблась. Там было четыре гигачервя.

— О! Но ты их… прогнала?
— Шутить изволите? Где ты слышал, чтобы гигачервей удавалось прогнать? Или вообще заставить делать хоть что-то, кроме пожирания? Я их уничтожила.
— О! Я понимаю, иногда такие действия необходимы, но всё же… Это так жестоко! Я читал статью в «Небесном вестнике», и там говорилось, что гигачерви, теоретически, могут обладать зачатками условно-рефлекторной деятельности.
— Да? В следующий раз, Филимон, возьму тебя на задание. Попробуешь применить теорию к практике.
— Ну что ты, Тера! Куда мне на полевые задания! У меня своя специализация, ты же знаешь.

— Как же я вымоталась, сил нет… Ни ноги, ни крылья не держат… Сейчас отчёт напишу — и сразу спать.
— Тера, дорогая! Хоть это и не положено, но я могу написать отчёт сам. По материалам с твоего диска памяти.
— Филимон, ты чудо! Спасибо!
— Только, Тера, у меня одна небольшая просьба…
— Что за просьба?
— Не могла бы ты в освободившееся время слетать в Сады Тихих Вод? Дело в том, что сработал приёмный портал, от наших соседей снизу. Нам прислали ребёнка. Мальчика, лет пяти-шести.

— Давно прислали?
— Неделю назад.
— Неделю?! И он что там, этот пятилетка, всю неделю проторчал?! И его никто не забрал? А где эти два брата-акробата? Михаил и Нафанаил?
— Дело в том, что, пока ты выполняла своё задание, прибыла делегация от левиан. И некоторых наших сотрудников вызвали для почётного эскорта.
— Обалдеть. Получается, демоны позаботились переправить нам невинную душу. А у нас за неделю никто не почухался эту душу встретить. Почётный эскорт для политиков оказался важнее. Боже мой, в какой же дурдом всё превратилось…

— Дорогая Тера, ты так странно представила дело! Отправляя нам душу, демоны действовали в своих же интересах, а не из большого человеколюбия. Для них такие души — «песчинки», сбивающие настройки их системы перерождения. А у нас в Садах что ему сделается, этому мальчику? Тёплый климат, обилие свежей воды, ягод и фруктов, никакой опасной флоры и фауны. Да и я за ним приглядываю. Дистанционно.

— А, ну да. Это всё меняет. Ты же у нас мастер дистанционного наблюдения. Хорошо, я немедленно вылетаю. Выдай мне амброзию силы.

— Дорогая Тера, мне кажется, в последнее время ты стала злоупотреблять стимуляторами, это может стать причиной агрессивного поведения…
— ДАЙ МНЕ ЭТУ ЧЁРТОВУ АМБРОЗИЮ! Вот так-то лучше. Спасибо. Сейчас мне это совершенно необходимо, иначе прямо в воздухе засну. Извини, что накричала. Куда малыша доставить? В «семёрку»?
— Да, Тера. Думаю, седьмой дворец-интернат будет оптимальным решением. До него от Садов самый простой маршрут.
— Так и сделаю. Пока, Филимон.
— До свидания, Тера.

*

Глава 6: Обознался

— Тётя Кора, тётя Кора! Я так по тебе соскучился! Какая ты стала светлая! И сверкающая! А где твой хвост? И рога?
— Здравствуй, малыш. Разве мы знакомы?
— Ты что, тётя Кора? Ты меня забыла? Ведь ты меня до Калитки провожала! И руку мне вылечила! И поила, когда я пить хотел! И от тех страшных летунов спасла!
— Это была не я. Я не Кора. Моё имя — Неотера, я служу в Небесной Гвардии.
— Не Кора?
— Нет. Можешь называть меня Терой. А как тебя зовут?
— Значит, не Кора… А моё имя Януш.
— Дай мне тебя осмотреть, Януш. Что-то ты весь исцарапанный.

— Это я в кустах, наверно, поцарапался. Когда маму и папу искал. Тётя Кора сказала, что в другом мире я могу их отыскать. А я никого не нашёл. Ни маму с папой, ни Рахиль, ни Арама, никого. Бегал, бегал, а так никого и не встретил за все дни… Я уж подумал, здесь не живёт никто, в этом другом мире. Что я здесь совсем один…

— Не плачь, всё будет хорошо. Сейчас я твои царапины лечебным нектаром обработаю. А потом отнесу тебя во дворец, к другим детям. Познакомитесь, подружитесь, будете вместе играть.

— А ты не обманешь?
— Не обману.
— А ты будешь клятву давать, как тётя Кора?
— Без клятвы не поверишь? У нас клясться не принято.
— А вот тётя Кора поклялась крыльями и хвостом, что отнесёт меня в безопасное место. И отнесла. Тут действительно безопасно. И не жарко, и не холодно, и воды много, и дронов нет. Только очень одиноко. И поэтому страшно. И от помидоров у меня живот расстроился.
— От каких помидоров?
— Ну, от этих. От розовых, которые на деревьях у вас растут.
— Это не помидоры. Этот называется «ягода восторга». Не знаю, кто их так назвал. Слабят они, действительно, здорово. Особенно, если целую неделю только ими и питаться. На-ка, Януш, выпей вот это. Придаст тебе сил, чтобы полёт выдержать.
— Спасибо. Полёт я выдержу, не беспокойся. Я уже летал, с тётей Корой. И даже знаю, где нужно руками держаться. Вот за эти ремни, правильно? Здесь и здесь.
— Правильно, молодец.

*

Глава 7: Прощание

— Тётя Тера, а ты меня не бросишь? Ты будешь меня здесь, в этом дворце, навещать? Хоть иногда?
— У меня вообще-то своя служба. А здесь ты друзей найдёшь, у тебя наставники будут, учителя…
— Нет-нет-нет!
— Что значит «нет-нет-нет»? Почему ты опять заплакал?
— Да потому что… Потому что я всех теряю! Каждый раз! И маму с папой потерял! И тётю Гюльнару из интерната… И Рахиль, и Арама… И тётя Кора мне не разрешила с ней остаться. И ты меня, как посылку, сюда отнесла и хочешь бросить. А здесь что будет? А вдруг я и здесь всех потеряю?
— Не потеряешь, обещаю.
— А я тебе не верю!
— А если буду тебя навещать, поверишь?
— А ты будешь?
— Да.
— Часто?
— Настолько часто, насколько смогу. У меня такая служба, что не угадаешь. Но буду навещать обязательно.
— Хорошо. Тогда верю. А давай как-нибудь и тётю Кору вместе навестим!
— Не думаю, что тётя Кора нашему визиту обрадуется. Януш, скажи, мы действительно с ней настолько похожи? С этой… «тётей Корой»?
— Очень похожи. Только вы совсем разные. От тёти Коры серым водородом пахнет, а от тебя — цветочками. А так — очень похожи.

*

Глава 8: Утро выходного дня

«В воспоминаниях всё выглядит настоящим, и бывало, возвращались с реальными ранами, полученными там. Другие же рассекали тело до кости и появлялись оттуда без царапинки.»
(Роберт Джордан. Великая охота. — Перевод с английского Т. Велимеева, А. Сизикова).

Время и место действия: апрель 2084 года; Земля-Н, Вологда, Пекарская улица, дом 221-Б.

— Госпожа Вилчур, завтрак подан. Идите жрать, пожалуйста. Что с тобой, Карла?
— Так… Пустяки.
— Ничего себе «пустяки»! Кашляешь как сорок тысяч курильщиков. И сморкаешься, ровно раненый слон трубит.
— Да это… На последнем аресте… Когда семейку маньяков брали, осколок гранаты мне респиратор зацепил. Повредил клапанную коробку. Немного хватанула их самодельного «химоружия». Ничего страшного, через пару дней пройдёт.
— Тебя врач осмотрел?
— Осмотрел, конечно. Кибер осмотрел. Вколол антидот. Ещё ингалятор выдал, «для облегчения симптомов и ускорения регенерации дыхательных путей».
— А ты им пользоваться не забываешь? Ингалятором?
— Ульяна Игоревна, я на двенадцать лет тебя старше, а ты обо мне печёшься, словно о дитёнке неразумном…
— Значит, про ингалятор ты забыла.
— Ну, забыла… Сейчас, нос промою, сразу две дозы вдохну.
— А так можно, по две дозы сразу? Разреши, я инструкцию гляну.

(Каролина делает глубокий вдох лечебного аэрозоля и передаёт флакон Яне.)

— Вот инструкция… Гляди, если интересно, доктор ты наш.

— Я, конечно, не доктор. Но в биологии, думаю, разбираюсь побольше твоего. Зря, что ли, я столько лет в кружок «Друзья природы» ходила? Чем, по-твоему, я там занималась?

— Насколько помню, весной и летом — со Стражей вместе патрулировала вокзалы, ловила туристов, которые дикие цветы рвут. А в декабре в облавах участвовала на негелальные базары, где невинно срубленными ёлочками торгуют.

— Да будет вам известно, агент Вилчур, сотрудничество со Стражей — лишь одна из граней деятельности «Друзей природы». Так, посмотрим… «Побочные эффекты. Редко: сухость и першение в горле…»

— Нет у меня ни сухости, ни першения. Наоборот, полегчало, вроде.

— Эффект самовнушения. Вряд ли лекарство так быстро действует. «Часто: метеоризм, обильное потоотделение, нестерпимый зуд в заднем проходе».
— Да хорош сочинять, Яночка. Я знаю, что в инструкции такого нет. Прочитать про побочки у меня соображения хватило.
— Тебя не проведёшь…
— Так я всё-таки сыщик! Лучше скажи, что сегодня на завтрак?
— Овсянка. С гаприном и тушёными листьями маниока.
— Обалдеть! Вот ты спозаранку накулинарила! У меня с утра ни на что, кроме как на мюсли с молоком, фантазии не хватает. М-м-м, необычный вкус! Серьёзно, а что это за вкус? Из-за насморка разобрать не могу…
— Гаприн, наверное.
— Это от него коробка, да? «Гаприн, сорт экстра. Со вкусом копчёного осьминога». Не думала, что тебе такие экзотические сорта нравятся.
— На пробу взяла. Попробовала — по-моему, гадость. Но ты, кушай, кушай. Всё равно ты сейчас ни вкуса, ни запаха не разберёшь.

— Ох, Яна, от твоей заботливости у меня слёзы на глаза наворачиваются… Скажи, а тебе сны снятся?
— Иногда снятся. Только я их забываю сразу, как проснусь.
— Вот и я забываю… Снится иногда что-то странное, необычное, но всё будто взаправду, а стоит глаза открыть — из памяти улетучивается.

— Странное и необычное? Что, например?

— Ну, сегодня мне снилось, будто мне нужно какого-то ребёнка отнести в безопасное место. И с кем-то сражаться, кто его отобрать хочет…
— С твоей службой неудивительно. Ты и в жизни людей спасаешь и со злодеями сражаешься. Мозг во время сна фантастическим образом преображает картины действительности.
— И во сне я летала. Не на флаере, а сама. Я слышала, что сны про полёты многим снятся — люди словно левитируют. Но у меня было не так. Я летела на собственных крыльях. Они были частью моего тела. Я чувствовала мышцы, жилы и суставы этих крыльев, чувствовала, как опираюсь крыльями на воздух. И эти крылья содержали что-то ещё, не телесное, и в то же время такое реальное…
— Возможно, сказывается случай, когда твой мозг в тело венца временно пересадили. Венцы из летающих животных эволюционировали, а не из приматов, как сапиенсы. И твой мозг воспринял фрагмент генетической памяти твоего донора.
— Ты такие теории задвигаешь, даже страшно делается. Яна, как думаешь, а может такое быть, что мифы про ангелов и демонов — не просто…

(Фразу Каролины прерывает экстренное сообщение по служебному каналу коммуникаторов.)

— Агент Вилчур, стажёр Ныркова, через десять минут прибыть на объект «Купол».
— Да чтоб их… Доесть не дали!
— «Наша служба и опасна, и трудна». Полетели! Только сегодня я поведу. А то ты, дорогая Карла, чего доброго, чихнёшь за штурвалом…