Ритм Тайги Железная кружка против Хозяина

Основано на реальных событиях.

Тайга. Узкая звериная тропа, где человеческая нога не ступала с прошлой осени. Мы вдвоем, а вокруг — бесконечный, дикий мир.
Ты идешь и кожей чувствуешь на себе взгляды. Невидимые, тяжелые. Страх здесь имеет свой запах — запах сырой хвои и звериного духа. Главный страх — не просто встретить Хозяина тайги, а столкнуться с ним нос к носу. Вдруг он не услышит? Вдруг мы на его пути?
Дзынь. Дзынь. Дзынь.
Я монотонно бью камнем о железную кружку, привязанную к рюкзаку. Этот звук — моя единственная молитва и защита.
— Здесь нет медведей, сто раз ходил! — пытается успокоить инструктор.
Но его слова тонут в фактах. Вот сломанная ветка — сок еще не засох. Вот разрытая земля. А вот под огромным кедром примятая хвоя — теплая лежанка. Он был здесь. Только что. Я продолжаю стучать. Час, другой. В голове нервный смешок: «Сейчас медведь выйдет и скажет: да постучи ты себе по голове!».
И тут лес расступается. Просвет. Впереди, метрах в десяти, прямо в высокой траве сидит бурый холм. Холм шевелится. Копает корешки.
Инструктор замирает. Я останавливаюсь, боясь дышать.
— Медведь, — шепчу одними губами.
— Вижу.
Мы застыли среди кедров. Зверь слишком близко. Инструктор вскидывает свой супермощный фонарь, луч прорезает полумрак леса.
В голове паника: «Ледоруб! Он на рюкзаке. Снять рюкзак, отстегнуть крепления... Минута, две. Я труп. Не успею».
— А ну пошел отсюда! — крик инструктора разрывает тишину. Луч света бьет медведю в глаза.
Зверь поворачивает тяжелую голову. Встает на задние лапы — огромный, мохнатый гигант. Секунда на оценку противника. И он бросается. Прямо на нас.
В этот момент время исчезло. Страха не было, была только холодная ясность.
— Ну-ка отойди! — говорю я Андрею, отталкивая его рукой.
В руке камень. На рюкзаке кружка.
БАМ! БАМ! БАМ!
Резкий, металлический грохот, чужеродный для этого мира.
Медведь тормозит юзом, не добежав пары метров. Резкий разворот вправо — и треск ломаемых кустов. Ушел.
Мы шли дальше, но лес изменился. Теперь казалось, что за каждым деревом тень. Следы, следы, бесконечные разрытые ямы, кучи помета — большие, маленькие.
— А если это была не одиночка? — пульсирует мысль. — Если мамка с подростками? У нас только кружка. У нас ничего нет против клыков и когтей.
Этот день тянулся вечность. Я мечтала только об одном: Карагемская поляна. Там открытое место, там безопасно. Плевать на уровень воды, плевать на усталость. Только бы выйти из этого зеленого коридора.
Брод через Карагем был тяжелым — ледяная вода сбивала с ног, захлестывала по пояс. Но это была вода очищения.
Мы вышли. Мы на поляне. Живые!
Эхо в горах
Я сбросила рюкзак, выдохнула. И по привычке стала разглядывать противоположный склон реки. За поход придумала себе игру: «Найди медведя». Безопасная, когда ты на другом берегу.
Взгляд цепляется за две светлые точки на горе. Двигаются.
— Андрей, Андрей, пойдем я покажу тебе баранов! Бараны горные, вон там! — кричу я, показывая пальцем.
Все подходят, щурятся. Две бежевые точки бегут вниз.
И вдруг между ними появляется третья точка. Огромная. Темная.
— Какие же это бараны? — тихо говорит Андрей. — Это медведица.
Мать и двое подростков. Те самые «бараны».
Они спокойно спускались со склона ровно туда, откуда мы только что пришли. Туда, где на тропе остались наши следы. Туристы рядом достали телефоны, начали снимать, восхищенно перешептываясь. А я стояла и слушала, как гудит в ушах кровь. Мы разминулись с ними. Мы прошли по лезвию бритвы.
Тайга отпустила нас. На этот раз.

Эхо в горах

Туристы на поляне напряглись. В воздухе повис вопрос, который никто не хотел произносить вслух, но он читался в глазах:
— В кого стрелять первым, если они переплывут? В медведицу? В медвежонка?
Я смотрела на бурлящий Карагем и понимала: страх делает глаза великими.
— Успокойтесь, — сказала я тихо, но уверенно. — К нам она не пойдет. Какая мать потащит детей в такой поток? Там воды по пояс мне, а медвежатам — с головой. Их просто снесет.
Напряжение спало так же быстро, как и появилось. Люди спрятали телефоны, зашуршали фантиками, разлили чай.
Казалось, шоу окончено.
Мы сидели у костра, грели руки о кружки. Но через десять минут лагерь снова пришел в движение. Туристы, побросав бутерброды, опять потянулись на поляну, тыча экранами смартфонов вдаль.
Я повернула голову. Медвежья семья вернулась. На этот раз они спустились ниже, к самой воде, и уверенно шли вдоль берега. Туда, куда уходила тропа.
Инструктор нахмурился. Его лицо стало жестким.
— Неси ледоруб, — коротко бросил он.
— Зачем? Они же на той стороне.
— Там, откуда мы пришли — пусто. А вот в той стороне, куда они сейчас идут, точно есть люди. Группы, одиночки. Если они сейчас встретятся нос к носу на узкой тропе... Он не договорил. Я метнулась к рюкзаку. В руках Андрея два ледоруба превратились в набат.
ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ!
Резкий, пронзительный металлический лязг ударил по ушам и полетел над рекой, отражаясь от скал. Этот звук был чужим для гор, неестественным и страшным. Реакция была мгновенной. После первого же удара медведица резко развернулась. Она что-то рыкнула, собрала детей в кучу, и вся троица рванула вверх по склону. Мы стояли и смотрели, как три бурых комка шерсти карабкаются по почти отвесной стене.
— Куда же вы лезете? — прошептала я. Стало страшно уже не за себя, а за них. Скалы были крутыми, одно неловкое движение — и всё.
Двадцать минут мы следили за этим восхождением, пока они не превратились в точки и не скрылись в кедровнике на вершине. Звон ледорубов затих. Долина выдохнула.
В тот вечер у костра не было других тем, кроме медведей. Говорили о повадках, о случаях, о страхе. Но инструктор молчал, помешивая угли. Он знал, что страх со временем превращается в историю.

Эпилог: Легенда о Безумной Марине

Вечером, когда новая группа новичков уже расслабилась у костра, инструктор хитро прищурился, отхлебнул чай и, понизив голос, начал:
— Вы вот всё спрашиваете: «А что делать при встрече с медведем?». А я вам так скажу: главное — знать, с кем ты в поход идешь.
Был у меня случай. Идем мы по тропе. Тишина, птички, красота. И только Марина сзади: дзынь-дзынь, дзынь-дзынь. Стучит камнем по кружке. Час стучит, два стучит. У меня в голове уже не просто гудит — там колокола звонят, я уже готов был сам кого-нибудь укусить, лишь бы это прекратилось.
И тут поднимаю глаза — батюшки! Прямо на тропе сидит Он. Хозяин. Огромный, как шкаф. Ну, думаю, сейчас я мастер-класс покажу. Достаю свой супер-мощный фонарь — я им гордился, как родным сыном, — включаю на полную мощность и как гаркну басом:
— А ну пошел отсюда!
Медведь, не будь дураком, щурится, встает на задние лапы. И тут я понимаю, что шкаф-то падать не собирается. Наоборот, эта махина разевает пасть и прет прямо на нас.
Честно скажу, ребята, в этот момент я с жизнью попрощался. Ноги ватные, внутри всё оборвалось, чувствую — еще секунда, и штаны сушить придется. Стою, ни жив ни мертв.
И тут вдруг — меня кто-то плечом хрясь! Отлетаю я в кусты, как пушинка.
Смотрю — выходит вперед Марина. Маленькая, хрупкая Марина! Берет свою кружку, замахивается камнем и как начнет лупить: БАМ-БАМ-БАМ! А потом набирает в грудь воздуха и выдает такую трехэтажную конструкцию на "великом и могучем", что кедры закачались!Цензурным там было только "А ну
пошел отсюда!"»Я аж присел. Думаю: ну всё, сейчас она его загрызет.Медведь, видимо, подумал так же. Он аж затормозил в воздухе, глаза выпучил. На морде написано: «Женщина, вы чего?! Я ж просто спросить хотел!». У него, по-моему, у самого медвежья болезнь приключилась от такого напора.Развернулся он на пятках — и дёру! Только кусты трещали, так он улепетывал в тайгу.Инструктор выдержал паузу, обвел взглядом притихших новичков и поднял палец вверх:

— Так что, ребята, медведи — это ерунда. Вы эту женщину бойтесь! Её даже Хозяин тайги стороной обходит. Если увидите в горах девушку с кружкой — лучше сразу на дерево лезьте, целее будете!