С писком

Пресса тоже литература, поэтому имеет смысл проанализировать её роль в скандале со «списками» Эпштейна. За последние лет тридцать эта самая пресса по крайней мере частично участвовала в расправах над некоторыми категориями лиц, сомневавшихся в общепризнанных доктринах и концепциях. Репортёры и авторы статей набрасывались на своих идеологических оппонентов с обвинениями и оскорблениями, подчас на основании весьма шатких доказательств и смутных подозрений. Достаточно было лишь чуть царапнуть общепринятые идеалы, чтобы на неосторожную личность выплеснулись ушаты ненависти. Случится ли то же самое теперь, когда довольно серьёзные материалы опубликованы вполне официальными органами правопорядка?

В своё время некоторые работники СМИ призывали арестовывать и сажать своих оппонентов в тюрьмы, хотя даже признаков уголовно наказуемых деяний не было в помине. Услышим ли мы такие же призывы в отношении тех, кто совершали тяжкие преступления против несовершеннолетних? Эта же самая пресса охотно скопом обобщала и призывала стричь под одну гребёнку всех, кто не разделяли её взгляды. Услышим ли мы теперь от прессы призывы скопом наказать, скажем, всех политиков, предпринимателей или знаменитостей? Нет, вы не подумайте, я ни в коей мере не призываю к этому и вовсе не хотел бы, чтобы такое вообще происходило, но раз раньше это считалось нормой, то мне интересно, изменятся ли правила теперь.

Особняком стоит вопрос о лицемерии. Многие из тех, кто упоминаются в «списках», были любимчиками прессы. У них брали интервью, в которых те свысока одаривали читателей и зрителей безапелляционными суждениями и непререкаемыми мнениями. Поспешит ли пресса подвергнуть этих ныне дискредитированных знаменитостей остракизму и порицанию, или она как всегда лишь постарается нажиться на любом кризисе? Иными словами, проявят ли СМИ хоть каплю совести?

Ранее я уже писал о поспешности, с которой пресса в том числе расправилась с известным сценаристом компьютерных игр Крисом Авеллоне. Основанием послужило сообщение, в котором его знакомая заявила, что он её домогался. Позже в суде выяснилось, что обвинение было выдумано, но восстановить его доброе имя официальная пресса не потрудилась. Видимо, помешала господствующая повестка: было неловко признавать, что она может быть ошибочной. Возобладает ли та же неловкость в ситуации со «списками», или всё же у СМИ найдётся какая-то кроха совести и честности?

Во всех широко распространённых языках планеты есть слово «дискредитировать». «Списки» коллективно дискредитировали целые категории лиц. Слишком многие, например, политики, крупнейшие предприниматели и знаменитости оказались запачканы. Слишком многие из них прежде делали совершенно противоположные высказывания, которые охотно подхватывали СМИ. Да, у них есть оправдание: СМИ — не правоохранительные органы, и у них нет таких же возможностей по проведению расследований и проверок. Они могли не знать. Ой, что это я вдруг начал заговариваться? Разве СМИ в течение всей своей истории не демонстрировали высочайший уровень способности проводить такие расследования? Разве они не покупают информацию, о которой правоохранители иногда и мечтать не могут? Одного видного политика даже как-то раз в тюрьму посадили за то, что он обмолвился парой словечек с репортёром за тарелочкой супа в ресторане. Правда почти тут же выпустили, но осадочек остался.

Ещё мне интересно, уберут ли из печати книги и статьи тех, кто оказались в списках? Криса Авеллоне в своё время тут же пинком выгнали изо всех проектов, для которых он разрабатывал сценарии. После, когда судом была установлена его невиновность, его никто так и не позвал обратно. Видимо, было неловко бередить раны. А многие из тех, кто упоминаются в «списках», опубликовали книгу или статью, причём не одну. Будут ли эти произведения публично сожжены на площадях «вплоть до выяснения»? Нет, вы не подумайте, я ни в коем разе не призываю так делать, лишь интересуюсь.

Прежде в отношении несогласных пресса не демонстрировала никакой жалости. У таких и им подобных любимый термин — это «политика нулевой терпимости», то есть шаг вправо, шаг влево — расстрел на месте без права рассмотрения и обжалования. Будет ли применён такой же принцип здесь, к тем, кто упомянуты в «списках»? То есть полезут ли СМИ рассматривать их под микроскопом, сливать их личные данные, копаться в их грязном белье, выяснять всё о них самих, их близких и деловых партнёрах, их общественной или предпринимательской деятельности и т.д.? Нет, вы не подумайте, я ни в коем разе не призываю так делать! Ни боже ж мой. Мне просто интересно, будут ли применены к ним те же самые стандарты.

Стесняюсь с просить, окажется ли вдруг, что мнения и голоса с противоположной стороны спектра были в чём-то правы, раз с ними спорили настолько безнравственные и, возможно, преступные натуры? Если в течении такого долгого времени, как оказалось, нам проповедовали лица с низкими моральными качествами, то не следует ли прислушаться к тем самым их оппонентам, которых СМИ всё это время травили и преследовали? Позовёт ли их теперь пресса на интервью и опубликует ли их книги и статьи?

Ой, что это я несу какую-то лютую крамолу, в самом деле? Разве нет чётко определённых хороших личностей, которые хорошие всегда и при любых условиях, что бы они на самом деле ни совершили, и заведомо плохих, потому что они неправильно думают, даже если они ничего предосудительного не делали? Вот, кажется, теперь я правильно сформулировал.

Немаловажно вот ещё какое соображение: квалифицированным сотрудникам правоохранительных органов отлично известно, что нет дыма без огня. Иными словами, совершивший одно правонарушение, как правило нарушает и другие законы. Например, вымогатели вполне могут приторговывать наркотиками, а воры могут заодно быть и сутенёрами или контрабандистами. Обычно раскрытие одного преступления тянет за собой целую цепь. А тут у нас в «списках» числятся личности, деятельность которых оказывает воздействие на широчайшие круги нашего общества. Чего, например, стоят ОС Windows или пресловутый Акронис, не говоря уже об остальных. Не окажется ли, что участники «списков» проявили свою гнилую сущность и в своей основной деятельности?

Как всегда: нам бы задуматься, но мы слишком заняты сиюминутным. А зря.