Вырваться из ада... гл. 30 Боже, как мне больно...

   
 Услышав о гибели Шурика от взрыва мины, Валя словно провалилась в сумрачное небытие и не приходила в себя. Вся побледневшая, безвольно покоилась на кровати.
Баба Рая не отходила от нее, поила по капельке водой из ложечки, разжимая ей сухие, потрескавшиеся губы.

Тетя Маша углядела тревожное осложнение беременной Вали, которая затем начала метаться на постели, стонать и хвататься руками за низ живота.

Беспокоясь, послала своего Василя чуть ли не бегом за хуторской бабкой-повитухой, нагрела в кастрюле воды, приготовила чистые тканевые подстилки, марлю…

Перенесенные Валей с начала войны в Сталинграде тревоги, бомбежки и пожары, мучения от немцев, смерти вокруг, нахождение мужа Коли в плену, беспощадная эвакуация с семьей, недоедание, простуда и постоянное нервное напряжение, чтобы выжить, привели к ее физическому и нервному истощению.

А эта смертельная трагедия с сыном, словно спусковой крючок, выстрелила в изношенный организм и вызвала преждевременные роды.

Бабка-повитуха приняла у нее новорожденного. Однако Валя, будучи словно в хмари и нестерпимой боли, его первый крик не услышала. Да, мало она была матерью и кормила его грудью, которую он едва сосал.

Повитуха навещала, качала головой и тихо шептала бабе Рае: «Чую, не жилец он, сердешный...»
Валя медленно и мучительно приходила в себя. Ее тихая радость при появления младенца на свет оказалась недолгой. Ибо спустя шесть денечков он захворал и скончался в горячке. Словно гром небесный налетел на ее бедную голову.

Мерещилось ей, словно она в темным туннеле, сквозь который; тяжко идти со скорбью, и сознание ее мутилось и почернел белый свет.
Порою ей казалось, что это кошмарный сон и что окаменевшее сердце не выдержит.

В сколоченном Василием малом гробике упокоили младенца на пригорке, на местном погосте. То была девочка, доченька - желанная помощница, которую так жадно ждала Валя.

Только поддержка и сочувствие близких поддерживали и ободряли ее в горе.

- Да у тебя, молодой, еще пяток их будет, – приговаривала, утешала баба Рая, поглаживая ее по поседевшей голове.
- Вот закончится война, вернется Коля и появятся еще детки, - успокаивала тетя Маша, поправляя под ней тощую подушку.
Притушив цигарку, чтобы не надымить, дядя Василий хмыкал им:
-Эге, жизню прожить - это не поле перейтить, и она-таки продолжается…

Однако не случайно подмечено в поколениях, если пришла беда - то отворяй ворота.

Баба Рая очень страдала, скучала по внучку любимому Шурику, которого вынянчила с соской на своих руках, ведь внучат у нее больше не было.

Тосковала очень по нему, своему смышленому помощнику в колонне изгоев жителей из Сталинграда да в погибельных дорожных лагерях.

Днем подолгу молилась перед иконой, а по ночам долго не засыпала, тяжело вздыхала и вспоминала его маленьким мальцом.
Как он, растопырив, раскрыв ручонки бежал ей навстречу, а она подхватывала его и кружила кругом, визжавшего от удовольствия.
И тут же на ходу он уплетал за обе щеки любимые пахучие оладушки, принесенные ею.

Собираясь помянуть на 9-й день усопшего Шурика, они хватились, что к обеду не видно суетливой бабы Раи, а Валя на кровати вот-вот прикорнула.
Кликнули через плетень соседку - не у неё ли она, та ответила, что сегодня не была.

- Опять старая ушла на могилку Шурика, - ворчал Василий. - Поди холода, застыть можно. И так головой страдает, день с ночью путает, вскакивает да кличет Шурика…
- Мы же с тобой в той яме от мины все остаточки до одного собрали, - шмыгнула носом его жена. У неё задрожали губы. - В малый гробик сложили и в ней захоронили. Все по-людски сделали.
- Опосля, Маша, я и крест поставил и на нем надпись Шурику сделал химическим карандашом… Вот горе-то.

Когда Василий подошел к той могилке, то на ней, сжавшись, лежала с удивленно открытыми глазами небольшая бабаня Рая, в руке она держала завернутую в свой платочек тарелочку с уже остывшими оладушками. Несла внучку.Помянуть.

Похоронили ее в вырытой летом Василием щели от бомбежек возле самой хаты под раскидистым стройным тополем.

–Эх-ма, жизнь-жестянка! Когда тут копал, то думал, вот и будет здеся мой последний приют, упокоение, - размышлял он, попыхивая цигаркой.- А я вот живой… Отец небесный, как бы нам Валю на ноги поставить после всего, а?..

Валя, словно в тумане после смерти бабы Раи, оторвала голову от подушки и прошептала:
- Боже, как же мне больно… Но надо выжить… Ведь Коля мой где-то в лагере, помнит о нас, не сдается...

Плакать уже было нечем, все слезы были выплаканы.
 

Продолжение следует… гл.31 "Подарки" коменданта Гюнтера http://proza.ru/2026/01/19/1864