ЗЛОлушка

      Знаете, как говорят эти Шарли Перро-им-в-одно-место и братья вГримме? Сказка – ложь, да в ней намёк. В моей сказке намёков хватает, а вот лжи… Это уж вы сами разбирайтесь, что тут ложь, а что – моя версия правды.
      Но давайте начнём с самого начала. От печки, так сказать, а где печь, там и зола. Противная такая, вроде, и воздушная, на первый взгляд, а так к коже, платью, волосам липнет, что и не отодрать… да… Вы никогда не думали о том, что «зола» и «зло» – два слишком похожих слова?
      Итак, жила-была на белом свете одна девочка, и была она умная, красивая и целеустремлённая… Постойте, вы же сейчас подумали, что я рассказываю вам о Золушке? Вот, опять: Золушка, Золушка. Вечно она должна быть в центре внимания! Повторяю: моя версия правды. Жила-была красивая, умная и целеустремлённая девушка, и девушкой этой была я.
      Мои родители рано умерли. В наследство мне они оставили лишь хорошее образование, а ещё – чёткое понимание своей жизненной цели, выраженное в математической максиме: замужество плюс достаток равно благополучие. Отличная формула из двух слагаемых, никаких лишних элементов! Знаете, я всегда была сильна в точных науках.
      Мой первый муж был судьёй. Дворянином во втором лишь поколении, из нуворишей. Не из приближённых к Королю, конечно, но на графов и герцогов я никогда свой роток и не разевала. Искала кого помельче, из крепко стоящих на ногах, возрастом обязательно постарше моего покойного отца. Да, я рассчитывала рано овдоветь, но, в конце концов, я продавала свои юность и чистоту, не могла же я продешевить и отдаться первому встречному хлыщу, который, по молодости, своё состояние или пропьёт, или в карты проиграет?
      Нет, замужество плюс достаток равно благополучие, смотрите формулу выше, если уже успели позабыть. К тому же, знаете ли, я полагала, что у моего суженого-перезрелого сил на амурные дела просто не хватит. А вы пробовали в постель со стариком ложиться?
      Но судьба нанесла мне второй, после смерти родителей, удар: сил у мужа хватило на то, чтобы сделать мне двоих дочерей, а ещё на регулярные тумаки и зуботычины. О, мой первый муженёк оказался… с секретиком. Любил он, знаете ли, кожаной плёткой охаживать молодые девичьи тела. Но т-с-с!
      Как же я с ним столько прожила, спросите вы?
      А у меня был выход, спрошу я в ответ?
      Для общества мой муж был достопочтенным гражданином, бескомпромиссным судьёй (которому, в спальне, больше импонировала роль палача), благочестивым прихожанином, верным мужем и любящим отцом. 
      Да, отцом…
      Мои девочки росли, и я с ужасом заметила, как на них начал заглядываться мой благоверный.
      Моя спина давно покрылась шрамами – но самые страшные шрамы оставляет насилие не на наших телах, а на наших душах. Я не могла позволить судьбе быть столь жестокой и к моим дочкам! 
      Мой муж-судья, бескомпромиссный судья, благочестивый прихожанин, верный муж и любящий отец моих малюток, однажды утром просто не проснулся. Вообще, ничего необычного, такое сплошь и рядом случается с людьми его возраста – даже с мужчинами, никогда не жаловавшимися на своё здоровье!
      Что? Вы вновь хотите спросить, зачем я столько лет терпела, почему не… не сделала этого раньше?
      Значит, вы всё ещё находитесь во власти стереотипов и по-прежнему считаете меня чудовищем…
      Что же, возможно, Золушка, всё же, оказалась лучшей рассказчицей, раз вы до сих пор верите в её сказку.
      Золушка, Золушка… Золотые косы чуть не до пят, кроткий нрав и нежный голосок. Я ещё не раз вернусь к этому «милому» созданию в своей истории. Но сейчас, я прошу вас, ещё немного терпения: ведь, в конце концов, это моя история, так позвольте мне хотя бы в ней побыть главной героиней.
      Состояние моего мужа, как оказалось после его смерти и оглашения завещания, источником долгожданного материального благополучия меня и моих девочек, увы, не стало.
      Во-первых, мой судья брал взятки – эка невидаль для судей! Брал и спускал всё на дешёвых шлюх в борделях для «взыскательной» публики – извращенцев, таких же, как и покойник.
      Во-вторых, судья успел нажить ещё детей, а сыночка от этой… этой… что уж, скажу как есть, сплетни всё равно в своё время ходили, бордель-мадам, долгие годы удовлетворявшей самые тёмные фантазии и желания моего почившего в Бозе супруга, вообще успел признать и даже сделать своим главным наследником.
Так что вновь мне и моим девочкам остались от судьбы лишь жалкие крохи и то, за что я моему мужу (чтоб его черти в аду сильнее прожарили!), всё же, благодарна: оставив мне в наследство опыт. Да, вы не ослышались: жизненный опыт я, воистину, ценю ненамного меньше ценностей материальных. Ведь именно опыт подсказал мне обратить внимание на этого купца.
      Немолодой вдовец с кучей несомненных и видимых с первого взгляда достоинств: три крепких корабля, налаженные торговые связи, регулярные поставки дорогих экзотических товаров, обширное поместье и особняк в десяток комнат, собственный выезд с четвёркой жеребцов. И маленьким таким недостатком: дочерью.
Всё могло сложиться по-другому. Нет, всё должно было быть иначе!
      Мои девочки – чёрненькие, кудрявые, возможно (признаю!), немного больше избалованные, чем это позволительно среди юных благородных барышень, но у меня были причины стараться компенсировать им подарками, платьицами и конфетами тот ужас, в котором они жили в доме их отца!
      Его девочка – светленькая, мечтательная, вся такая мягкая и податливая.
      Наши дети – и мы.
      Мой второй муж… наверное, меня любил – как умел, или хотел, или просто старался показать. По крайней мере, каждую ночь приходил в мою спальню – и не с целью обсудить меню завтрашнего обеда. Не могу сказать, что, учитывая мой предыдущий опыт, его визиты доставляли мне хоть каплю радости – но я давно научилась не показывать своё истинное лицо мужчинам. К тому же, в поместье вполне хватало молодых и крепких конюхов.
      Итак, муж меня любил. Или я так думала сначала, пока не увидела, с какой тоской он гладит портрет своей умершей жены – матери Золушки, вечно стоящий на столе в его кабинете. Гладит и шепчет: «Лоррейн, прости, любимая, я просто не могу один, мы с дочкой просто не можем больше одни…».
      Соперничать за любовь мужчины с призраком, каково? Вы не пробовали, нет? Если судьба будет к вам благосклонна, то и не попробуете. Заведомо проигрышная битва.
      И снова я осталась одна, в доме без любви. Нет, ни о каком расставании речи не шло – в обществе о таком и помыслить страшно. Но муж стал всё чаще отлучаться по делам. Сам водил торговые караваны, уплывая прочь, на закат, в поисках… чего? Новой любви? Или искал возможность воссоединиться с любовью старой?
      Одна, снова одна… Одна день, два, месяц, год…
      Моим девочкам давно было не до меня. Общество друг друга, а также шелка, ленты, туфли, зеркала, побрякушки – всё то, чем откупалась от них я, родная мать, так стремящаяся устроить жизни, свою и их, – вытеснили меня, изгнали прочь, отдалив от дочерей. Мне не нравилось то, что я видела. Были в них, моих девочках, и целеустремлённость, и расчётливость, так свойственные мне в их годы. Но не было моей хитрости, умения в любых обстоятельствах держать лицо, не было ума и изворотливости, позволяющих прикрыть от мужчин нашу фамильную твёрдость маской глуповатой доброты.
      Да, с прискорбием признаю: я безнадёжно упустила и испортила своих малюток.
Тем более меня раздражала и… поражала падчерица. О, Золушка так прекрасно играла свою роль юной, мечтательной, чистой и доброй не то феи, не то – нимфы, так чётко произносила заученный текст, так выверены были все её жесты, что маска приросла и чуть не обманула даже проницательную-меня. Чуть было. Я чуть было не поверила ей!
      Как в присутствии отца она склонялась с робким поцелуем к моей протянутой руке, как приседала в почтительном реверансе!
Как легко соглашалась, как ласково именовала меня «матушкой», а моих дочерей – «сестрицами». Кошкою ластилась, выпуская коготки за спиною ничего не замечающего «батюшки». «Мама делала всё не так», «Мама поступала иначе», «Мама бы никогда не стала»…
      Мама, мама, мама!
      Словно не я – хозяйка дома, а эта тень, призрак прошедшего Рождества, фантом, мертвец, чьи косточки уже давно обратились в прах.
      Хитрая, продуманная, отличная актриса.
      Возможно, в ней, в Золушке, я видела себя-молодую даже больше, чем в своих родных дочерях. Может быть, именно поэтому она мне стала так… интересна?
      Мой муж был слишком добр со своей единственной дочерью – во вред себе, как по мне, добр до зубовного скрежета и безрассудства. Он баловал Золушку, позволяя ей всё, что той приходило в голову: бездельничать, мечтать, часами пропадая с книгой то в лесу, то на лугу. Безусловно, я, как никто, признаю важность образования для молодой девушки – революционная мысль для женщин нашей эпохи! А ещё, как любая мать, понимаю, какие опасности могут подстерегать юную, неопытную и смазливую девчушку, гуляющую одной по лесам и полям. Мы живём в жестоком мире жестоких мужчин, шрамы на моей спине – тому свидетельство.
      Да, я рассказала о шрамах и их появлении мужу. В первую же ночь. И что, вы думаете, сказал «молодожён»? Предположил, что я, возможно, чем-то, по молодости и женской глупости, могла (ненароком, конечно!) обидеть своего первого мужа. А потом, насытившись, захрапел рядом. По утру подарил мне жемчужное ожерелье, а день провёл, катаясь верхом с Золушкой. Вот такая любовь, такая у него была «доброта». 
      Итак, медовый месяц кончился, муж стал всё чаще отлучаться по делам. А я решила заняться воспитанием Золушки. Просила её поменьше гулять по лесам, побольше помогать мне по дому. В конце концов, во-первых, муж совершенно не занимался хозяйством, искренне веря, что хлеб растёт на деревьях, а кони питаются травкой в нашем саду. Во-вторых, женщина должна уметь вести хозяйство – если не хочет, чтобы хозяйство развалилось в первый же год её замужней жизни.
      Но стоило мне лишь попросить её выполнить несложное дело по дому, она смотрела на меня с таким видом, будто я требую невозможного. Стоило лишь мужу появиться в зоне видимости, Золушка тут же согласно кивала, добавляя что-то вроде: «Конечно, матушка, если Вы сами не справляетесь…».
      Муж лишь улыбался, гладил свою драгоценную доченьку по головке, повторяя мне: «Что ты, Золушка ещё такая маленькая!» И бежал снова прочь.
      «Маленькая». Маленькой она была десять лет назад. Жаль, что мой муж был не в состоянии разглядеть этого. А я… Я злилась, и восхищалась расчётливостью юной плутовки.
      Да, меня забавляло наше с Золушкой противостояние. Я играла с ней, как кошка играет с котёнком. Била когтистой лапой, никогда не причиняя малышу серьёзного вреда. Кошка не калечит котёнка, она учит его, не обращая внимания на жалобное мяуканье. Я играла с Золушкой, я учила её тому, чему не сумела научить родных дочерей: порядок в голове начинается с порядка в доме, ничто в этом мире не даётся даром – одним смазливым личиком ты не расплатишься за подарки судьбы, если ты не хочешь быть частью семьи – в один прекрасный день ты окажешься на улице, в рваном платье и с младенцем на руках.
      Золушка не хотела быть частью моей семьи, моего дома, моего мира. Она жила в мире своём, сказочном, умудряясь сочетать свою расчётливость и детский эгоизм с верой в чудеса и волшебство. Уж не знаю, что из себя представляла эта её мать – Лоррейн, но, как по мне, именно из её пагубного влияния росли ноги у этой самой истории. Ах, как же это утомительно – ненавидеть призрака!
      Вам, кажется, внушили, что всё, и в самом деле, было у нас, как в сказке: злая мачеха, ненавидящая свою прекрасную падчерицу.
      Но нет! Я никогда не ненавидела Золушку! Я пыталась её научить! Воспитать! Пыталась внушить, наглядно доказать той, что жизнь – это не бесконечные мечты с книгой сказок у камина. Жизнь – это труд, дисциплина, ответственность женщины за судьбы – себя и своих детей.
      Но Золушка выбрала другой путь: путь жалоб отцу и слугам, горьких слёз и ожидания чуда.
      Нет, не так: ожидания Чуда. С большой буквы! Ведь юным девам всё, что связано с любовью и прочими банальностями всегда мнится именно что чудесами.
Мои дочери засиделись дома. Я ощущала это во всём: их поведение стало злее и несдержаннее, шутки – острее. Они пытались ранить уже не только Золушку, которая, не думайте, им в колкостях никогда не уступала. Не только меня – о, моим малюткам я многое прощала. Они пытались задеть уже друг друга, ревнуя и соревнуясь между собой, выпуская коготки и пробуя силу своих женских чар на кухонных мальчишках и садовниках. И, пока ни одна из них не запятнала свою честь в глазах всевидящего общества, – ах, как же глупы бывают девушки на выданье! – я твёрдо решила: девочкам пора замуж. Всем моим девочкам – и Золушке, конечно, тоже.
      Бальные платья, туфельки из шёлка, ленты и бусы, хорошие манеры и достойные женихи – нет, это не роскошь, а необходимость для девушек из приличной семьи. И я начала поиски выгодных партий – по старшинству, само собой, всё-таки, мои девочки были старшей и средней, это же простое правило приличия – выдавать замуж, начиная со старшей.
      А Золушка… Золушка смотрела на моих малюток, принимавших в нашей гостиной то молодого маркиза R, то сына графа N, с завистью. Смотрела с ненавистью, подавая нам, на правах младшей, чай с десертами. Смотрела с настоящей злобой, которую, обманутые её смазливым личиком, молодые маркизы и графы принимали за милую непосредственность.
      И, знаете что?
      Я видела этот её взгляд.
      Видела и понимала: она мечтает занять место моих малюток.
      Я так и не смогла простить ей тех взглядов. Да, Золушка много раз ранила меня, благородно протягивающей ей лавровую ветвь мира. Но то – я. А, вот, когда кто-то пытается навредить твоим детям… Хотите, чтобы любовь или симпатия обернулись чёрной злобой – попробуйте. Вам не понравится, нет.
      Так, Золушка мечтала выскочить замуж – разумеется, вперёд своих старших сводных сестёр. Чтобы что? Утереть нос моим девочкам? Досадить мне?
      Я думаю, секрет кроется в желании моей падчерицы вырваться из-под моего беспрестанного надзора, сбежать прочь от условностей, правил этикета и норм морали, строгих дисциплины и порядка, которыми я пыталась наполнить эту пустую голову, зацикленную на детских фантазиях и сказках – как-будто это вообще возможно в нашем реальном мире! И, что самое неожиданное, у Золушки нашлась… помощница.
      Что вы знаете о крёстных матерях?
      Я – немного. Только то, что они где-то есть, иногда возникая в твоей жизни, чтобы подарить подарок на День ангела и Рождество.
      А что, если крёстная – близкая подруга твоей давно почившей матери – возвращается из дальних странствий, вся такая нездешняя и загадочная, такая неизвестная и… волшебная? Право слово, почти что фея! Возвращается, привечает твоего мужа, через слово поминая «дорогую Лоррейн», гладит падчерицу по блондинистой головке и дарит той, конечно же, сразу пришедшееся впору платье по чужеземной моде и затейливые туфельки такой стоимости, что моему нынешнему мужу пришлось бы отдать за них целый корабль.
      Я-то видела, что эта «фея» попросту покупает любовь моей падчерицы, через показную заботу о Золушке пробираясь к моему мужу в постель. Схема простая, как этот мир! И столь же эффективная. Но то – я. Видел ли что-то, кроме глубокого декольте, мой муж – для меня до сих пор остаётся загадкой.
      А дальше, конечно же, был бал. В конце концов, в каждой сказке должен быть бал, нет? Итак, был бал. И сверкали на нём вовсе не мои девочки, на гардероб которых мой «верный» супруг отказался тратить больше положенного им в год довольствия.
      Нет.
      Сверкала дорого одетая Золушка.
      Безусловно: высшее общество было очаровано новым аттракционом, а моя падчерица ещё и сумела создать вокруг себя ореол загадочности и тайны – крючок, на который она и подцепила-таки свою большую рыбу.
Принц мне не понравился. Разве может понравиться глупый, избалованный мальчишка, перебравший всю женскую половину королевского двора? Возможно, что и четверть мужской, или десятую часть… Но об этом благовоспитанным дамам шептаться не стоит – если только благовоспитанным дамам не хочется закончить свои дни на плахе. Мне-то теперь всё равно. Ведь я уже здесь, благодарствую, милая падчерица! Но, всё же, уйти мне хочется как леди, а не болтливой простолюдинке.
      Так, о чём я говорила? Ах да: принц. Конечно, он весь вечер увивался вокруг Золушки. Ещё и маркиз с графским сыночком на моих дочурок в простых, но элегантных платьях, как на второсортный товар глядели. На ярмарке невест всегда так: встречают по одёжке. По ней и провожают.
      С принца с Золушкой я, хоть и, как настоящая заботливая мать, глаз не спускала, но, всё же, из виду на какое-то время выпустила – уговаривала наших потенциальных женихов хотя бы потанцевать с моими девочками. Я  вот уже – переполох и суета. Красавица сбежала из дворца, оставив принцу на память – нет, не своё имя и адрес, а чудесную туфельку из горного хрусталя! Ах, какая продуманная комбинация, какая красивая игра! Золушка-Золушка, ну не прошли же даром тебе, котёнок, колкие уроки взрослой кошки!
      Мой муж, вместе с подругой своей бывшей жены, так ничего и не поняли – слишком были заняты на диванчике в ближайшем алькове. А я… Нет, я не стала помогать принцу искать мою младшую «дочь». Ведь я захотела глупышку переиграть.
Ну и кто из нас теперь глупый котёнок, а, Золушка? Или лучше сказать Ваше Высочество?
      Так, что-то я стала часто отвлекаться. Видимо, это потому, что рассвет всё ближе, а на рассвете я, Злая Мачеха, как теперь меня все называют, ступлю на эшафот. И не останется от меня ни имени, ни памяти. Только эта моя последняя сказка, которую я, однако, хочу досказать до конца. Ещё пара минут, потерпите!
Принц бросился по королевству, искать свою загадочную незнакомку. Замечательная мысль: самолично перемерить каждой молодой девушке туфельку. Самолично же каждую щиколотку на красоту и стройность проверить, под каждую юбку заглянуть. Совместить, так сказать, полезное с приятным… Не сметь так говорить? А то что, Ваше Высочество, велите меня… казнить? Ещё раз?
      А Золушка перебрала свои наряды, выбрала платьице самое простое, волосы и лицо ещё и золой измазала, чтобы своего возлюбленного, видимо, сильнее впечатлить. И ждёт себе принца.
      Только не подумала моя падчерица, что чаша любого терпения, рано или поздно, а переполнится. Принц ведь что объявил во всеуслышание? Что женится на той, кому туфелька впору придётся. Про то, что впору должна прийтись именно та хрустальная туфелька, речи не шло.
      Здесь мне сильно помогло то, что муженёк был слишком увлечён своей новой пассией. Уж чем они там занимались – говорили о Лоррейн, пусть земля ей будет гвоздями, или в шарады играли, мне безразлично. Меня бы он никогда не бросил – разводов церковь не одобряет. А становиться второй раз вдовой я всё равно давно планировала. Итак, я, в тайне от мужа, заложила поместье, и бросилась к ювелиру. Если достаточно заплатить, можно воплотить в жизнь любую мечту, разве нет? И, к визиту принца в наш скромный дом, у меня уже была целая пара хрустальных башмачков размера старшей дочери. В конце концов, сын графа N может подойти и для средней. А мне очень  пойдёт звание королевской тёщи.
      Что, Ваши Величества, я вижу на ваших лицемерных лицах улыбки? Вы говорите, что принц искал Золушку не только по размеру ножки, но и на лицо смотреть не забывал? А как же, спрошу я, королевское слово, которое крепче гранита? Женюсь на той, которой подойдёт хрустальная туфелька! Где тут сказано, что именно та туфелька, которую я так ловко выбила из ваших принцевых пальцев, размозжив о мраморный пол? Туфельки моей дочери ничуть не хуже и прекрасно смотрелись на её ногах! У вашей же избранницы туфелька… только одна. А сердце… сердца у неё попросту нет.
      Да, вы можете считать меня ненадёжным рассказчиком – уверена, история запомнит только вашу версию сказки о Золушке. А я… Я поднимусь на эшафот – нелюбимая жена и ненужная мать, злодейка, имя которой вскорости сотрётся из памяти всех ныне живущих. Только ты, Золушка, помни – это тебе, дочка, мой последний совет: замужество плюс достаток равно благополучие. И если в это уравнение вводить такую переменную, как любовь, у уравнения может оказаться вовсе не то решение, на которое ты рассчитываешь.