Блокада Ленинграда. Часть 2

Земля.
После смерти Татианы Ульяна оставалась с Людочкой и Володей одна. Валентину домой отпускали редко .Дети  бабушку не слушали, считали себя взрослыми. Пока ребят не было, они не просто где-то бегали. Брат и сестра помогали чем могли в защите города. Последнее время дежурили на крыше. Ульяна раскрыла свой заветный ларец внушительных размеров, чтобы выбрать на продажу что-то. Долго перебирала драгоценности: «Вот, может, это колечко с изумрудом?» Вспоминала, что колечко подарил муж на помолвку. Жалко, такая память. «А может, вот это кольцо с рубинами: один большой в середине, два небольших по краям?» Это подарок свекра на рождение внука, её сына Григория, который живёт на юге с женой и детьми. Жалко, память о рождении сына. «Браслет золотой, мама подарила на свадьбу, тоже жалко». Перебрав все свои драгоценности, Ульяна не могла остановиться ни на чём. Каждая вещь была памятна и дорога. Она закрыла ларец, легла. Мысли в голове метались , самая главная: «Кушать нечего». Талоны до конца месяца отоварены. На полках ничего нет. Слышала, ходят, роют на Бабаевских складах землю, варят суп, получается наваристый, но нужно найти место, местами земля сладкая.

С утра решила пойти на Бабаевские склады, набрать там земли. Завтра ещё и за водой нужно. В комнате, пока топилась буржуйка, было тепло. Дети должны были вернуться скоро. Ульяна впала в забытьё. Ей снился муж, Москва. Они любили гулять вечерами вдвоём, а потом уже и втроём, после рождения Григория их уже было пятеро: две дочки и сын. Жили они очень дружно, если бы не революция, которая перевернула их жизнь на 180°.

Очнулась от стука двери: пришли Людочка и Володя. Она встала, засуетилась, достала немного морковного чая, заварила его. Припрятанный в бумажке хлеб порезала на 4 части: сейчас детям и утром.Дети звали ее есть. Посмотрела на детей и сказала: "Нет,она пока есть не хочет!" Но чай попьёт с ними ,только поела перед их приходом.

Надо смотреть по комнатам, что ещё можно сжечь, чтобы топить буржуйку. Иногда что-то приносил Володя. Разбирали паркет, горел он хорошо, сгорал быстро. Ульяна вспомнила про воду: "Володя, сынок, вода кончается, завтра нужно сходить за водой!" Ответа не было, ребёнок уже спал, рядом, свернувшись в клубочек, спала Людочка. Бабушка накрыла детей старым полушубком, который они притащили откуда-то. Овчинная шуба была очень тёплая и большая.

Подложив ещё несколько досочек с паркета , которые разбирали в одной из комнат, села на диван. Надо было приготовиться к походу на склады. Поход неблизкий, идти нужно мимо Новодевичьего кладбища к Путиловской линии. Она тихонько собирала мешочки в сумку, понимая, что большой мешок ей не снести. Пока она собирала, огонь в буржуйке погас, наступила темнота, в которую Ульяна провалилась, лишь только её тело коснулось кровати. Часы в соседней комнате пробили пять утра. Ульяна тихонько встала, в комнате было холодно, но топить  не стала, надо беречь дрова. Пока дети спят, топить не нужно.
Оделась, взяла приготовленную сумку с мешочками и отправилась в дальний путь.

Вышла на холодный, морозный воздух. Дух зашелся, остановилась, прижалась к стене, кружилась голова. Это так, с непривычки, поддерживала Ульяна себя. Постояла немного и тихонько пошла. На улице было еще темно, скользко, но она приноровилась и, не увеличивая шаг, тихонько двигалась к цели. Вспоминала маму Татьяну: она была суровая, требовательная. Жили на Красном Берегу в городе Старая Русса, откуда Ульяна и вышла замуж. С мужем познакомилась, гуляя в курорте.

— Мама, мама, что ж ты так рано ушла? Мне так тебя не хватает.

Такие думы были у Ульяны, а сама она потихоньку продвигалась, куда задумала. Несколько раз где-то недалеко начинались обстрелы. Женщина шла и молилась, повторяя про себя молитвы. Иногда, когда ей было очень страшно, она неистово падала на землю и молилась вслух, осеняя себя крестами. Один раз, пытаясь встать после молитвы, опираясь на что-то твердое, пытаясь подняться, увидела, что опирается на труп. Ульяна вскрикнула, ужаснулась. Труп был не один: несколько убитых лежали, вмерзшие в лед. 

Испуганная женщина встала, опираясь на трупы, с трудом перешагнула и, читая молитву, побрела дальше. На улице потихоньку светлело, появились прохожие, которые тоже куда-то шли, как тени, не обращая друг на друга внимания. Ульяна шла, едва передвигая ноги. Она иногда на ходу впадала в забытье, останавливалась, прижимаясь к стене дома, или просто стояла. Боясь сесть, понимала: если она сядет, то встать ей будет тяжело. К месту Бабаевских складов она добралась после полудня, людей там было очень много. Ульяна пыталась копать землю то в одном месте, то в другом, но везде её прогоняли. Один крепкий мужчина толкнул её, изгоняя с территории, которую он занял. Женщина прислонилась к обгоревшей стене, уже не надеясь ничего найти, силы покидали её. Как вдруг горелые доски к которым она прислонилась, завалились, и её взору открылся пласт нетронутой земли, где крупинками виднелся сахарный песок, белыми вкраплениями.

Ульяна огляделась, села , чтобы было не так заметно. Начала скрести землю голыми руками, складывая ее в мешочки и убирая сразу в сумку. После часа такой работы руки горели огнем, были изрезаны, кровоточили. Земля местами была мерзлая, попадались стекла и железо. Но женщина торопилась, не обращая на это внимания. Она боялась, чтобы никто не увидел, что там, где она копает, земля нетронутая, жирная. Когда все пакеты из сумки были заполнены, Ульяна наложила земли в карманы, сняла с себя нижний платок, нагрузила и его. Больше грузить землю было не куда, но встал вопрос: как унести это богатство? С большим трудом она встала, пошатываясь, пошла к выходу. Внимание на нее никто не обращал, чему она была очень рада.

Ульяна вышла на дорогу. Голова кружилась, у неё в руках было несметное богатство. Ведь за две кружки земли давали кусочек хлеба, называли землю, которую продавали, "бадаевский продукт". Цена "продукта" зависела от того, какой это слой земли – верхний или нижний. Если нижний (куда меньше проникло сахара) – подешевле. А верхний, наиболее "просахаренный" слой, считался лакомством и стоил дорого. Она понимала: если где-то завалится, ей станет плохо, всё, что она накопала, у неё отберут.

Уля и с пустой сумкой  шла шатаясь,  давно почти весь хлеб отдавала детям, сама сидела на воде, иногда пила морковный чай. Его много принесла Валентина, им выдали на работе. С сумкой, полной земли, в карманах пальто, которые тянули вниз, теперь она еле двигалась вперед. Боясь головокружений, Уля часто отдыхала, ей хотелось дотемна дойти домой. Груз для ослабевшей женщины был неподъёмный.

Теряя сознание, женщина откинулась на перила моста, когда сквозь звон в голове услышала заданный вопрос: "Женщина, вам плохо?" Медленно приходя в себя, Ульяна увидела перед собой военного, он её тормошил. Испуганная, она отшатнулась от него и чуть не упала. Военный её поддержал.

В голове звенело. Вместо лица военного она видела размытое пятно, голос слышала издалека, как через вату. Ощутила во рту что-то сладкое, забытое. Потихоньку голова звенеть перестала, увидела наклонившегося над ней военного мужчину. Он ей еще клал в рот шоколад. Испуганная, она вскочила так быстро, как смогла. Со стороны это смотрелось как замедленное кино.

— Вы кто? — спросила Ульяна. — Что вам от меня нужно?!

Мужчина рассмеялся, обрадовался. Предложил помочь и довести ее до дома. Ульяна, еще плохо соображая, решила, что военный ее не обидит, она поняла, что одна не дойдет. А мужчина не понимал, зачем женщине сумка с землей. Он хотел ее оставить, но женщина ухватилась за сумку обоими руками, слезы текли из ее глаз. Военный, ничего не понимая, решил, что от голода дама лишилась разума. Но взял сумку, привязал ее к своему вещевому мешку, поднял Ульяну и повел ее, распрашивая, куда идти.

Продолжение следует...