Столкновение бузонов

              Столкновение бузонов
         Несколько лет назад сотрудники известного европейского научного центра УХИИ решили детально изучить свойства так называемых буферно-зональных ассоциаций элементарных частиц, сокращённо бузонных частиц, бузониев или просто бузонов. Эти неуклюжие скопления обычных элементарных частиц, числом от 16 до 32, долго оставались в тени современной науки – они не обладали сверхпроводимостью, антимагнитными свойствами и аномальной летучестью, не были компонентами ядерных и термоядерных реакций, да и в обычной химии ничем не выделялись. Правда, они обладали так называемыми векторными свойствами, то бишь их скорость и масса зависели от направления движения агрегата. В принципе, подобрав подходящие условия, можно было так замедлить бузон, что он фактически стоял на месте, смещаясь за две-три минуты лишь на одну-две сотые миллиметра. Но в реальности достичь такого состояния было очень трудно. Ещё одной особенностью этих бузонов, не объяснённой и до сих пор, был их аномально высокий электрический заряд. Даже если считать, что самый крупный из них состоит из 32 протонов и 32 же, для создания электронейтральности, электронов, общий заряд, естественно, не мог превышать 64 единиц. На самом деле сплошь и рядом встречались бузонные агрегаты с зарядом более трёхсот. Такие частицы в просторечии называли тяжело заряженными, а физики предпочитали более длинный и неуклюжий, но и более точный термин «векторный бузон с аномально большим электрическим зарядом». Имелись у описываемых частиц и ещё кое-какие аномальные свойства, но они столь сложны для описания, что мы пока что о них умолчим.
     Понятно, что столь своеобразные комплексы (или ассоциации) давно уже привлекали внимание специалистов, но ранее всегда находились объекты, или более практически значимые, или более интересные в теории, или же более доступные для изучения. Бузоны же для серьёзной работы с ними требовали особых ускорителей (синхрофазобузотрон), ибо в спокойном состоянии энергия данных частиц была мала, и они практически ни с чем не реагировали. Ускорить же их было очень трудно, ибо даже при скоростях в 50-70 км в сек затраты энергии росли экспоненциально на каждый сантиметр скорости, а когда она достигала одной сотой от скорости света, дальнейший разгон становился практически невозможным. И при этом всякое взаимодействие бузона с любой частицей, даже слабое, сопровождалось огромным выделением энергии, сто грозило испарить или расплавить любой детектор или регистратор оного взаимодействия. Часто бывало и наоборот, в процессе взаимодействия поглощалась огромная энергия, и окружающее пространство быстро охлаждалось до криогенных температур. Но вот, наконец, нашлись физики, готовые изучать столь трудный объект. Полгода ушло на постройку ускорителя, необходимых служб и регистраторов, призванных фиксировать превращения бузонов и продуктов их распада. Их соорудили 11 штук с разными характеристиками, ибо возможные превращения сильно зависели от исходных свойств ускоряемых агрегатов. Учитывая высокие энергии изучаемых комплексов, регистраторы имели очень солидную конструкцию, особенно с №№ 6,7 и 8; приборы же с номерами 9-11 вообще представляли собой сдвоенные устройства, каждая половина которого могла нормально работать при полном разрушении второй части.
       Сперва участники опыта хотели сразу устроить столкновение «в лоб» двух частиц, но подумав решили, что сие рискованно. Выделившаяся при столкновении энергия могла быть столь велика, что произошёл бы взрыв, как от 50-60 тонн тротила. Посему решили сперва экспериментировать лишь с одной частицей. Разогнанный до невиданной скорости оный бузон должен был, по идее, попасть в регистратор № 6, коий после этого в течении нескольких часов выдавал бы информацию о всех превращениях векторного бузона. Но энергия тяжело заряженной частицы оказалась слишком велика и регистратор, образно говоря, просто испарился, превратившись в мощный поток атомов позитрония. Их гравитационное поле притянуло к себе солнечные нейтрино чуть ли не с половины нашей Галактики. Сперва они растворялись в светящемся покрытии регистраторов и в металлических конструкциях здания, но потом масса нейтрино превысила критическую и произошёл взрыв, разрушивший все приборы и само здание лаборатории, включая и хранилище резервных бузонов. К счастью обошлось без жертв, да и энергию бузонов в основном поглотили защитные слои резервуара. Несколько пучков элементарных частиц рассеялись в атмосфере, вследствие чего по всей Земле две недели полыхали полярные сияния, а радиоволны беспорядочно блуждали в ионосфере, порой достигая Юпитера и Сатурна. Со временем, потеряв большую часть энергии, пучки частиц трансформировались в атомы марганца, кобальта и хрома, кои образовали летучие кластеры из  100-200 ионов в каждом. Эти гигантские молекулы в течении полутора лет вызывали кислотные дожди над континентами и тайфуны в Северном ледовитом океане. Но были и иные последствия небольшого, на первый взгляд, взрыва.
            Долго над местом аварии кружили спиральные лептоны, сбивая с толку перелётных птиц, совершавших свои ежегодные миграции. Самолёты и вертолёты старились обходить те места стороной, опасаясь потерять ориентацию в евклидовом пространстве. Но прошло много лет, и следы катастрофы постепенно изгладились из памяти человечества. Наиболее яркие артефакты, вроде Тунгусского метеорита, извержения Тамборы и столкновения комет под землёй Санникова, ещё долго будоражили умы непризнанных гениев, но постепенно успокоились и они. И токмо проблема двухголового скалярного гениталия, затаившегося где-то под отрогами Аппалачского моря, порой тревожит североамериканскую молодёжь. Ну Америка страна молодая и бестолковая, ей всё можно, а весь остальной мир давно уже, невзирая на лица, обстоятельства и временные рамки, наплевал на все последствия неудачных экспериментов со столкновениями бузонов, и сами эти опыты решено более не повторять, от греха подальше. И слава богу.