Гоголь. Рождество. Накануне

_______________________________________________

- Коммерческое использование пьесы возможно только с письменного разрешения автора.
Адрес эл. почты: malahovart@inbox.ru

- О некоммерческом использовании материала (студенческие, детские, молодежные театры и пр.), просьба, сообщать автору по адресу: malahovart@inbox.ru
________________________________________________

Артем Малахов


ГОГОЛЬ. РОЖДЕСТВО. НАКАНУНЕ.
(аллюзион по-Гоголевски)

(по мотивам повести Н.В.Гоголя «Ночь перед Рождеством»)


Действующие лица:

Гоголь
Чёрт
Вакула
Оксана
Корний Чуб
Солоха
Голова
Дьяк Осип Никифорович
Кум Панас

Касьян Свербыгуз
Ткач Остап Шапуваленко
Хромой Левченко
Писарь
Ткачиха
Переперчиха
Пузатый Пацюк
Царица
Потёмкин
Запорожцы
Дивчата
Парубки
Пожилая женщина с тележкой



Сцена 1
Гоголь

(шинок: несколько столиков, крохотная сцена, вертикальная вешалка для одежды. На столиках стулья кверху ножками, над сценой лампочки, над всем - зеркальный шар. У стены железная бочка, ведро и тряпка, на стене - разводы недосмытой краски... В целом не убрано, брошено, снаружи завывает ветер)
(из просвета открывшейся двери на сцену бьёт свет, появляется Гоголь, на нём шинель и разноцветный потёртый жилет, Гоголь весь в снегу, в руках связка книг. Гоголь осматривается, оставляет книги, уходит. Снова возвращается со связками книг, оставляет их, уходит и снова возвращается и снова, и снова... Стопки книг разные по размерам, небрежно перевязанные. Гоголь ввозит груду книг на тачке, высыпает, закрывает дверь. Выволакивает железную бочку, разжигает в ней огонь, греет руки, открывает одну из книг, пролистывает...)

ГОГОЛЬ. Стыдно. Плохо. Очень плохо...

(бросает книгу в огонь, берёт следующую)

ГОГОЛЬ. Алов. Мочалов, Качалов... Дрянь. Плохо, плохо, плохо... Никуда не годится.

(бросает книгу в огонь)
(слышны шаги, Гоголь спешно скрывается за бочкой )
(появляется Солоха, на ней юбка-карандаш, волосы собраны. Солоха осматривается уходит. Гоголь лихорадочно пытается собрать книги, вновь раздаются шаги, Гоголь бросает книги, бежит, падает, успевает добежать до вешалки и прислониться к ней, как появляется Солоха с метлой в руках. Солоха смахивает паутину и пыль с лампочек, с зеркального шара, что-то ворчит, ставит стул под шаром, взбирается на стул, пытается снять шар)

СОЛОХА. (в сторону) Иди сюда!

(пауза)

СОЛОХА. Слышишь?.. Эй!

(появляется Чёрт, на нём фартук поверх цветного смокинга, в руке свиное копытце)

ЧЁРТ. Что?
СОЛОХА. Ну, где ты там?

(Чёрт приветливо машет Солохе свиным копытцем, хрюкает)

СОЛОХА. Это что?
ЧЁРТ. Копыто.
СОЛОХА. Я вижу что копыто... Зачем?
ЧЁРТ. Студень подавать буду.
СОЛОХА. Смешно. Иди сюда, я не достаю.
ЧЁРТ. (подходит) Что нужно?
СОЛОХА. Снять нужно.

(Чёрт ставит стул, взбирается на него, примеряется, спускается обратно, ставит на стул ещё один стул, взбирается, примеряется, снова спускается, ставит третий стул...)

ЧЁРТ. Ну, держи тогда...
СОЛОХА. Ну, спасибо! Помощник...

(Солоха держит стулья, Чёрт карабкается наверх)

ЧЁРТ. Только крепко держи! Смотри, не урони меня.
СОЛОХА. Снимай давай, времени нет. Сейчас уже придут все.
ЧЁРТ. Да снимаю, снимаю... (возится с шаром) А зачем?
СОЛОХА. Что зачем?
ЧЁРТ. Сей чудесный серебряный месяц снимаю зачем?
СОЛОХА. Месяц... Большое мероприятие, большие люди, к чему им... месяц? Нужно будет, вернём.
ЧЁРТ. Ай! Вот чёрт...
СОЛОХА. Что там?
ЧЁРТ. Укололся. Смотри, кровь... (показывает Солохе палец)
СОЛОХА. И что?
ЧЁРТ. Контракт подписывать будем. (смеётся)
СОЛОХА. Так всё, снимай давай...

(Чёрт передаёт Солохе шар)

СОЛОХА. И прибери тут всё, что это такое, притон в самом деле... (уходит)

(Чёрт, насвистывая, разгромождает столы, идёт к груде книг, поднимает одну, раскрывает)

ГОГОЛЬ. Это нельзя читать!
ЧЁРТ. Что?
ГОГОЛЬ. Не читайте это.

(пауза)

ГОГОЛЬ. Закройте книгу...
ЧЁРТ. Не закрою.
ГОГОЛЬ. Закройте.
ЧЁРТ. Нет.

(Чёрт отступает от Гоголя вокруг бочки)

ЧЁРТ. Алов... Это ты что ли?
ГОГОЛЬ. Отдайте.
ЧЁРТ. Не отдам.
ГОГОЛЬ. (бросается на книгу) Отдайте!
ЧЁРТ. (смеётся) Ну дай почитать! Дай! Дай!

(Гоголь пытается вырвать у Чёрта книгу, пока Чёрт его не обездвиживает, обхватив за шею)

ЧЁРТ. Ну тише, тише, тише... Всё, тише... Чего ты, в самом деле? Как язва... Сам ведь пришел... Что там у тебя? Повесть? Повесть... О благочестивом маляре повесть? Или о благочестивом кузнеце? Или про обоих сразу? А? А ты знаешь, писатель, какую он тут муру нарисовал? Знаешь, нет? Вот заставили смыть... Не соответствует духу нашего чудесного времени, представляешь? Изгнание из ада злого духа в день Страшного суда!

(Чёрт расслабляет руки, Гоголь выбирается из его захвата)

ЧЁРТ. Ну так что?.. О маляре или о кузнеце? Или о том, как свет всенепременно побеждает тьму?

(смеётся, бросает книгу в огонь)

ЧЁРТ. Ладно... давай начистоту, сколько уже можно нам всем себя обманывать? Или Вы пока ещё с этим не согласны?

(пауза)
(Чёрт стучит пальцем по часам на руке)

ЧЁРТ. Ну, в таком случае - подождём, я, знаете ли, не спешу. Что есть жизнь - как не разрушение мечты действительностью...

(всовывает Гоголю в карман свиное копытце)

ЧЁРТ. Держи. Ему бы миски для борща разрисовывать... (уходя) Я там даже не похож.

(Чёрт уходит)
(зажигается свет, горят лампочки, звучит колядка «Как у месяца золотые рога»)


Сцена 2
Банкет

(в современных костюмах, пиджаках и платьях, появляются: Корний Чуб с красным галстуком, Кум Панас в пиджаке с рассованными по карманам платками, Ткач Остап Шапуваленко, Хромой Левченко, шатающийся Писарь, Ткачиха, Переперчиха, Оксана, дивчата и парубки... Появляются с мороза, в снегу, снимают верхнюю одежду, вешают на вешалку... всё шумно, приподнято. Рассаживаются)

ПИСАРЬ. (вползает на четвереньках) А вот зря вы все смеётесь! Зря! Я вас уверяю, вот ни с того ни с сего - он танцевал на небе!
ПЕРЕПЕРЧИХА. Кто танцевал?
ПИСАРЬ. Месяц!

(смех)

ЧУБ. Кто-нибудь, уймите его!

(Левченко утаскивает под руки Писаря)

ТКАЧ. (Чубу) Корний! Корний! Послушай... Сегодня целый день идёт снег...
ЧУБ. И что?
ТКАЧ. Он падает тихо кружась... Помнишь, тогда тоже всё было засыпано снегом?
ЧУБ. Когда?
ТКАЧ. Это был снег нашей встречи. Он лежал перед нами белый-белый...
ЧУБ. Это что, песня что ли? Шапуваленко! Ну что ты...
ТКАЧ. Но снега-то правда наметёт! Как мы назад все доберемся? Такси не вызовешь, пешком не дойдешь...
ЧУБ. Значит ночевать будем, всё! Потом это всё, потом... Где Оксана? Оксана! Оксана, ты где? Где тебя носит? Садись здесь... Здесь. Ближе ко мне. Ближе. Ближе. Ещё. Ты издеваешься? Ближе, чтобы я видел. Чтобы живописец твой не сунулся, чтобы я видел! Вот так... Так... Тут Голова сядет, тут Осип Никифорович... А ты, давай, пересядь. Нет, ты сядь, ты - пересядь! Ты сядь. Сядь, Остап, ну что ты ей-богу? Левченко - пересядь! Пересядь и Писаря пересади, собаку... Вон туда, в конец, от людей подальше, вот так... Давай, давай... Всё! Все за стол! Давайте уже, садимся, садимся, давайте. А вот тут я сяду. Так? Да? Да! Вот так. Готово! Который час?
КУМ. Да пора уже.
ЧУБ. Задерживаются...
КУМ. Так ведь снег.
ЧУБ. (Гоголю) И вы! Да, вы... протопите ещё там, зябко что-то. Бросьте ещё и идите сюда тоже, приглашаю, садитесь, не торчите там один.

(Гоголя усаживают между Левченко и Писарем)
(появляются Голова, Дьяк, Свербыгуз)

СВЕРБЫГУЗ. Со святым вечером, Корний! Что не встречаем?

(Чуб бежит к ним спотыкаясь, за ним Ткач)

ЧУБ. Касьян! Осип Никифорович! Пан Голова! Что же вы... Мы тут все... как же, встречаем, встречаем! Давайте, вот так... Помогу... Шапуваленко, помоги... Держи... Вот так... Аккуратно...

(Чуб помогает гостям раздеться, передаёт верхнюю одежду Ткачу, Ткач громоздит её на вешалку. Голова идёт к столу, все встают, приветствуют, Дьяк и Свербыгуз занимают свои места, Голова садится на место Чуба, Чуб возвращается и всех пересаживает по-новой, все пересели)

ЧУБ. Вот так и знал! Так и знал - мы не так сели! Шапуваленко пересядь, Левченко тоже, ты тоже, давай, давай... Вот так... Оксана сиди! Неудобно так вышло, пан Голова... Панас, распорядись чтобы подавали... Пусто, не хорошо!

(Кум, гмыкнув что-то, уходит, сморкаясь в платок. Шумно)

ЧУБ. Прошу внимания! Внимание! Послушайте! Левченко, уйми его...

(Писарю закрывают рот)

ЧУБ. Спасибо... Я что хочу сказать... Я собрал вас всех с тем, чтобы...
ГОЛОВА. Сообщить нам пренеприятное известие... А? Шучу, шучу... Извини, Корний, не смог сдержаться.
ЧУБ. Нет, пан Голова, как раз наоборот, у нас совершенно другой повод... Собственно, наконец-то все мы собрались сегодня здесь, всем нашим коллективом, можно сказать нашей семьёй, всем отделом, впервые собрались все вместе, в нашем любимом заведении по прекрасному поводу - на кутью к Осипу Никифоровичу в честь Рождества Христова! Ура! Свершилось! И пользуясь таким случаем, конечно же, хочу выразить благодарность, за особую поддержку всей нашей... организации... и этого мероприятия... лично от меня и от каждого здесь присутствующего, низкий поклон нашему бессменному и почитаемому Голове!

(аплодисменты)

ЧУБ. Без вас, мы бы никуда, пан Голова!

(Голова скромничает)
(появляется Чёрт, подаёт: кутью, бутылки)

ЧУБ. Да, да, да! Порядочнейший человек, между прочим! Семьянин, хозяйственник! Без него бы никуда! Хочешь не хочешь, а это вот всё с неба не падает, так что, знаете ли... Без него бы мы никуда и, как говорится, с божьей помощью... А поэтому... слово я передаю нашему дорогому Осипу Никифоровичу! Осип Никифорович, прошу!

(аплодисменты)

ДЬЯК. (наполнив бокал до самых краёв, вино льётся на скатерть) Братья и сёстры! Дорогие мои... Рад! Искренне рад всех нас видеть сегодня за одним столом! Нас всех Господь сегодня здесь собрал, так сказать, в единой повести... и собрал не спроста! Рождество... Накануне. Сочельник! Вот-вот как окончится пост и уже с первой звездой мы, все вместе, возьмём так любезно поданную нам кутью... Кстати, берите кутью! Берите, берите, берите...

(все берут по ложечке кутьи, замечают замеревшего Гоголя)
(пауза)

ДЬЯК. А вы что же?
ГОГОЛЬ. Разве... уже можно?
ДЬЯК. Можно. Вообще-то, если аккуратно, так всегда можно. А сейчас тем более...

(смех)
(Дьяк жестами принуждает Гоголя кушать)
(Гоголь отведывает кутью, Дьяк залпом пьёт, Голова щиплет дивчину, смех)
(едят чинно)
(на сцену выходит Чёрт в цветном смокинге)

ЧЁРТ. Дорогие наши гости! Наши завсегдатаи и случайные посетители! Мы рады вновь приветствовать вас в наших стенах... так сказать, между небом и землёй! И сегодня, прежде чем мы начнём, я просто обязан сразу всех немножечко предупредить... Ведь сегодня у нас особенная программа! И сегодня мы, пожалуй, даже позволим себе лишнего. Сразу скажу, может случиться всякое, прошу отнестись с пониманием, прошу быть готовыми, мы, вполне возможно, что сегодня где-то выйдем за рамки... но посудите сами, уж лучше выходить за рамки, чем рамки устанавливать, не так ли? Итак... Прошу чувствовать себя как дома и ни в чём себе не отказывать! Ночь только начинается, господа... С Рождеством!

(гаснет свет, завывает ветер)
(зажигается зажигалка)

ГОЛОВА. (на ухо дивчине) Опа! Свет ***...

(стыдливый смех)

ЧУБ. Вот и собрались, называется... Ну, ни черта же не видно! Ну что такое... Дайте нам свечи! Солоха! Где Солоха? Кум, где ты? Кум, глянь там Солоху... Ну, что это...

(Кум уходит спотыкаясь)

ЧУБ. Осип Никифорович! Ну, я не знаю, спасайте вы, Осип Никифорович...
ДЬЯК. Это можно, Корний, можно... Дорогие мои, хорошие, братья и сёстры... ничто так не роднит человека с человеком, как общая радость и общее горе... так давайте же споём! Споём пока темно!
ГОЛОВА. Пока никто не видит...

(Голова щиплет дивчину, смех)
(гости негромко поют «Снег кружится»)
(появляется Вакула, разносит свечи, Чуб выбирается из-за стола, возвращается Кум)

ЧУБ. (зажигает спичку) Так нет Кум Солохи?
КУМ. (высморкнувшись в платок, закапывает каплями нос) Не нашёл.
ЧУБ. Чудно, право... Собрались и на тебе... Что делать... Дай хоть нос закапать! У тебя, Кум, славные капли!

(Чуб капает капли в нос)

КУМ. Какой чёрт славные! Старая курица не чихнёт!

(у Чуба гаснет спичка обжигая пальцы, зажигает следующую)

ЧУБ. Помню мне покойный Зозуля раз привёз капли из Нежина... Эх, капли... Добрые были капли! Так что же, Кум, как нам быть? Ведь темно?

(снова гаснет спичка, Чуб поджигает следующую)

КУМ. Так пожалуй останемся за столом.
ЧУБ. Нет, Кум, пойдём! Нельзя! Чёрти что... В темноте сидеть... Пойдём пока поют... Нужно как-то поправить ситуацию.

(Чуб и Кум уходят)
(появляется Чёрт с патефоном)

ЧЁРТ. Господа! Приносим свои извинения за отсутствие освещения... Уверен, над этим уже работают должные специалисты... Знаете ли, перебои со светом, периодически случаются у человечества, так что это не ново. Ну, а пока выясняются причины неудобств, с вашего позволения - я постараюсь скрасить эту неловкую пауза!

(звучит «Снег кружится» ВИА «Пламя», гости реагирует положительно)
(Гоголь под свечой что-то записывает на салфетках и суёт их в карманы)
(танцуют пары, женщины кладут головы на плечи мужчин, Оксана не кладёт, парубки осыпают Оксану комплиментами, к кому-то она снисходительна, к кому-то нет, кто-то чуть ли не дерётся из-за неё)

ПАРУБКИ. Чёрные брови... Чёрные очи... Равных нет тебе на свете... Вздёрнутый носик... А щёки, а губы... Чёрные косы... Какие косы...
ОКСАНА. (смеясь) Что косы?
ПАРУБКИ. Косы как змеи обвились вокруг моей шеи!

(в паре с Оксаной оказывается Гоголь, он молчит смущённо и испуганно)

ОКСАНА. (Гоголю) А как вы думаете, какую радость я принесу тому, кому стану женой? М? Как будет любоваться мною мой муж, представляете! Наверное, он зацелует меня... (на ухо Гоголю) Насмерть! (смеётся)

(Оксана оказывается в паре с Вакулой не замечая этого)

ОКСАНА. (всем) Парубки, но вам ли я чета? Вам ли я пара? А? Да вы посмотрите на меня! А теперь посмотрите на себя! А теперь снова на меня! Сама грация! Блуза шита красным шелком... тут золото, тут золото, тут золото... Знаете, всё это накупил мне мой отец для того, чтобы на мне женился самый лучший парубок на свете!

(смеясь, Оксана, замечает Вакулу, взвизгнув отталкивает его)
(пары возвращаются за стол)

ОКСАНА. Чего? Хочешь чтобы выгнали за дверь лопатой? Чего опять подкатываешь? Как отца рядом нет, так давай сразу... Что?

(завывает ветер, звучит музыка, сквозь музыку - шум столовых приборов)

ВАКУЛА. Не сердись. Поговорить хочу. Посмотреть на тебя...
ОКСАНА. Ну, кто же запрещает, говори, смотри. Ну?

(Вакула подходит к Оксане, берёт её за руку, пауза, Оксана выдёргивает руку)

ОКСАНА. Поди прочь. Такие руки жёсткие... И пахнешь дымом каким-то... Сажей обмарал...
ВАКУЛА. Не нравлюсь? А я вот опять стою перед тобой как дурак... Глаз не свожу. И век бы так и стоял и глаз бы с тебя не сводил!
ОКСАНА. Мгм... А правда ли что твоя мать ведьма? А? (смеётся)
ВАКУЛА. (смеётся) А правда! Только что мне мать? Спроси у меня, Вакула, проси что ни есть лучшего на свете - скажу, дай мне мою Оксану.
ОКСАНА. О-о какой ты! Только отец мой тоже не промах... Вот увидишь как он не женится на твоей матери! (смеётся) И что так тихо? Что они там все, есть сюда пришли что ли? Скучно!
ВАКУЛА. А с ними весело?
ОКСАНА. Да уж веселее чем с тобой! (уходит за стол)

(появляются Чёрт и Солоха, гости оживляются)

ЧЁРТ. Дорогие гости! Пожалуйста, бекон жареный аки грешники!
ГОЛОВА. Солоха! Чудесная! Наконец-то!
СОЛОХА. (приветствует каждого, уделяет всем внимание) Добрый вечер! Рада видеть! Господа, из-за непогоды обрывы на линии, но свет обещают дать... Связи, к сожалению, до утра не будет, так что...
ГОЛОВА. Так что остаёмся, гулять так гулять!
СВЕРБЫГУЗ. Не уйти, ни уехать.
ЧЁРТ. Видит Бог, мы не виноваты! Однако, эту ночь вы не забудете, это я беру на себя...
СОЛОХА. Касьян... Приветствую! Как вам угощения?
ДЬЯК. (Гоголю) Эх, добрая баба! Чёрт-баба!
СОЛОХА. А где виновник?
ШАПУВАЛЕНКО. Я здесь!
СОЛОХА. Нет. Чуб где?
ЛЕВЧЕНКО. Так тебя же пошел искать.
СОЛОХА. Меня? Разминулись.

(гомон, Солоха уходит)

ПЕРЕПЕРЧИХА. Точно ведьма.
ТКАЧИХА. Кизяколупенко, говорят, видел у неё сзади хвост.
ПИСАРЬ. Где-где?
ПЕРЕПЕРЧИХА. Там где нужно! Левченко, забери его!
ТКАЧИХА. Тамиш рассказывал, зашел как-то горло смочить, так ведьма вышла с распущенными волосами, в одной рубашке, налила ему молока, а он не мог пошевельнуться, так был околдован, потом она подошла к нему и помазала его губы чем-то таким гадким, что он плевался после этого целый день.
ШАПУВАЛЕНКО. Сомнительно.
ПИСАРЬ. (Гоголю) Брешут, сучи бабы!
ТКАЧИХА. Остап, заткни его!
ПИСАРЬ. О-о-о! Свинья закричала петухом!
ТКАЧИХА. Чего?

(Ткачиха лупит Писаря колбасой, все смеются, воет ветер)
(внезапно распахиваются окна, бьётся стекло, ветер срывает занавески, метель врывается внутрь)


Сцена 3
Метель

(бушует стихия, визжат женщины)

ГОЛОВА. (очень весел, хлопает в ладоши) Вот это программа так программа! Чудно, чудно! Ещё бы шар повесили!.. Солоха! Солоха, ну шар-то верни!
СВЕРБЫГУЗ. Нужно закрыть окна... Что вы сидите?! Давайте, давайте!..

(гости пытаются справиться со стихией, слышен смех и женский визг, в окно засасывает Писаря, Писарь вопит, все хохочут, у бочки неподвижно стоит Вакула в снегу)

ТКАЧ. Не получается...
ГОЛОВА. Снаружи! Нужно снаружи... Ставни... Снаружи закрыть ставни! Пойдём! Пойдём! Все за мной! Касьян, за мной!

(гости уходят через окна)
(появляются Чуб и Кум)

ЧУБ. Ничерта не видно, кого тут найдешь! Спички сволочи... Что же это... Стой, кум! Мы кажется не туда идём! Кум! Кум! Куда ты? Панас! Панас! Чтоб тебя...

(Кум уходит сквозь метель)

ЧУБ. Дернёт же тебя нечистая... Собрались называется... Эх, какую кучу снега напустил, сатана! Эй! Есть тут кто? Где все? Эй! Ты! Левченко, ты?

(идёт к бочке, вглядывается)

ЧУБ. Э, нет, это не ты...

(подходит к бочке, греет руки)

ЧУБ. Что за чертовщина творится? Окна повышибало, света нет... Вот так ночка. Мать не видел?

(пауза)

ЧУБ. Что молчишь? Ну, молчи, молчи. Это правильно... Помолчи, послушай старшего... Раз уж мы тут вдвоём... В общем, я тебе так скажу, Вакула, хоть я и братался с твоим покойным батьком, вместе хлеб-соль ели, магарыч пили но... Дочь за тебя не отдам. Вот хоть повались мне в ноги и упрашивай! Скажу прямо - не нравишься ты мне. И всё на этом. И знаешь что... давай договоримся? Давай так, не смей к ней подходить и... забудем всё что между нами было? Ну что? (протягивает Вакуле руку) По рукам?

(пауза)

ЧУБ. Ну чего ты, ей-богу, молчишь, проклятый выродок? Я тебе тут что, пришёл на забаву поколядовать?
ВАКУЛА. Вот и убирайся к чёрту со своими колядками... Понял?

(Вакула уходит)

ЧУБ. Что же ты, в самом деле? Смотри как расхрабрился...

(из темноты появляется Гоголь)

ЧУБ. (Гоголю) Вишь какой... Большая цяця! Думает я на него суда не найду? Нет, голубчик, он у меня будет знать... Я не посмотрю что он сын Солохи! Чуть не поколотил, вражий сын! Ну постой, бесовской маляр, ты у меня напляшешься! Проклятый шибеник! Хорошо что он ушел. Солоха, как раз, думаю сейчас одна. Гм... Никого нет, нас никто не застанет. Может и того будет можно... То бишь... (кашлянув, приставляет палец к губам) Тщ-щ... (жмёт Гоголю руку, уходит) Вот проклятый маляр...


Сцена 4
Месяц

(метель стихает)
(появляется Солоха, смотрит на лампочки)

СОЛОХА. Давай!
ЧЁРТ. (где-то) Включаю!

(загорается свет)

СОЛОХА. Есть! Дали!
ЧЁРТ. (где-то) Есть?
СОЛОХА. Есть!

(выкатывается зеркальный шар, за ним бежит Чёрт)

ЧЁРТ. Ловлю, ловлю... поймал!
СОЛОХА. Что ты делаешь?
ЧЁРТ. Да случайно, зацепился как-то... вылетел...
СОЛОХА. Боже... Что тут творится...
ЧЁРТ. Как что? Всё будто в повести - снег загорелся широким серебряным полем и весь обсыпался хрустальными звёздами!

(Солоха, махнув на Черта рукой, уходит)
(появляются парубки и дивчата, снимают у вешалки верхнюю одежду, костюмы их 90х годов, парубки и дивчата веселятся, шутят, с ними Гоголь, с ними Вакула)
(Чёрт, взобравшись на стулья, вешает зеркальный шар)

ДИВЧАТА. О, свет дали... Кому шампанского?.. Дай закусь, Миш... Ну, со стола там возьми, тарталетки с икоркой! Неси сюда... Неси, неси... Стой, стой, стой... Это что? У тебя новые черевички? Это что, Casadei? Это Casadei! У неё Casadei... Ах, какие хорошие... А с золотом? Хорошие! Хорошие... Да, хорошие... Хорошо когда есть тот, который всё тебе покупает, мне вот некому достать такие славные черевички!.. А я вообще пришла в колошах, во!

(смех, гомон)

ВАКУЛА. (выдернув Оксану из толпы) Хочешь, достану тебе такие черевички, какие редкая панночка носит?
ОКСАНА. Ты? Посмотрю я где ты достанешь черевички, которые могла бы я надеть на свою ногу. Разве принесёшь те самые, которые... носит царица! А?
ДИВЧАТА. (смеются) Видишь, какие захотела! Царица!
ОКСАНА. А вот да! Вот будьте все вы свидетельницы! Достал уже! Если Вакула принесёт те самые черевички, которые носит царица, то вот моё слово, что выйду тот же час за него замуж!

(смех)
(Чёрт выходит на сцену)

ЧЁРТ. Господа! Дорогие гости! Не без удовольствия отмечу, что непогода миновала как, собственно, и миновала всякая возможность разойтись по домам! Что тоже отмечу не без удовольствия, так как это означает, что наша ночь продолжается и в связи с этим, я уверен, давно уже настала пора, всем нам чуточку скрасить этот замечательный вечер!

(звучит музыка, сверкает зеркальный шар, гости ликуют, танцуют)

ВАКУЛА. Смейся, смейся... Я и сам смеюсь над собою! Вот думаю и не могу вздумать куда девался мой ум? Не хочешь, ну и Бог с тобой! (толпе) Будто только на всём свете одна Оксана! Слава Богу и без неё есть много хороших дивчат!

(толпа гудит, беснуется, танцует на столах, вертится чёртов шар)

ВАКУЛА. (танцует с дивчатами) Да что Оксана? С неё никогда не будет доброй хозяйки, она только и может что рядится. Хватит! Пора перестать дурачиться!

(Вакула целует другую)

ОКСАНА. А вот ты достань черевички, выйду за тебя замуж!

(Оксана целует другого)

ЧЁРТ. Колядовать, так колядовать! Эй, толпы колядующих... эта ночь весёлостей ваша!

(появляются: Голова, Свербыгуз, Дьяк, Ткач, Ткачиха, Переперчиха, Кум и Левченко затаскивают Писаря. Костюмы их 90х годов, набрасывают верхнюю одежду на вешалку, Голова остаётся в спортивном костюме)
(Голова с воодушевлением присоединяется к вечеринке, Чёрт всё выносит и выносит бутылки, всех раззадоривая, веселя... вот Голова уже гоняет женщин, его успокаивают, всё постепенно стихает, все спят развалившись, кто на столе, кто лицом в тарелке, только Гоголь всё пишет на салфетках у горящей свечи, Чёрт подходит к нему, улыбается, задувает свечу)


Сцена 5
Солоха

(Гоголь сидит в темноте, кругом храп, все спят)
(Чёрт выволакивает стол, накрывает скатертью, ставит два стула, достаёт два бокала, бутылку вина, садится, открывает, наливает)
(появляется Солоха, подходит к столику, Чёрт вскакивает ужимничая, демонстрирует чрезмерную галантность, целует Солохе руку, шепчет что-то на ухо, они смеются озираясь)

СОЛОХА. Ты с ума сошел?
ЧЁРТ. (хватается за сердце, охает) Скажу напрямик... (шепотом напевает мотив танго, берёт Солоху за талию, подхватывает её руку) Если ты не согласишься... то я готов на всё!

(спящая толпа шепотом напевает мотив танго вместе с Чёртом)
(Чёрт танцует с Солохой танго)

СОЛОХА. Зачем ты опять всех споил?
ЧЁРТ. Я же сказал, я готов на всё!
СОЛОХА. На что?
ЧЁРТ. На всё!
СОЛОХА. Ну, на что?
ЧЁРТ. Я кинусь в воду!
СОЛОХА. Ага!
ЧЁРТ. А душу отправлю прямо в пекло!
СОЛОХА. Да ты что!
ЧЁРТ. Так что не будь ко мне жестока - соглашайся!
СОЛОХА. Соглашайся на что?
ЧЁРТ. Удовлетворить мою страсть и, как водится, наградить!

(Солоха сдерживает смех чтобы никого не разбудить)

ЧЁРТ. Тем более я с тобой заодно!
СОЛОХА. Так всё, пошутили и хватит. Не начинай. Вообще-то я думала провести вечер одна, пока все, вон...на кутье у Дьяка.

(смеются, Чёрт подаёт Солохе бокал, толпа смолкает, от икоты просыпается Голова)

ГОЛОВА. (икает) Солоха!
СОЛОХА. (Чёрту) Уходи.
ЧЁРТ. Зачем? Уж с кем с кем, а с этими я всегда договорюсь...
СОЛОХА. Не нужно. Всё, иди... Устроите тут мне... Иди, иди... Прошу...

(Чёрт уходит)
(Голова идёт к Солохе, тащит с собой игрушечного розового медведя размером с человека)

ГОЛОВА. Солоха!
СОЛОХА. Пан Голова!
ГОЛОВА. Я тут что подумал, Солоха... А вот это очень кстати...

(отпивает из бокала у неё из рук)

ГОЛОВА. Надоел мне этот Дьяк со всей этой своей пургой... В общем... Есть у меня намерение провести этот вечер с тобой!

(Голова усаживает за столик игрушечного медведя, икает)

ГОЛОВА. Ты ведь не против?
СОЛОХА. Может водички?
ГОЛОВА. Вина.

(Солоха наливает, протягивает ему бокал)

ГОЛОВА. Нет. Из твоих рук!

(Солоха поит Голову)

ГОЛОВА. Благодарю... Ты очень приветливая хозяйка, Солоха... Очень! Обходительная... Признаюсь, хорошо с тобой. (икает) Пожалуй, ещё бокальчик...

(Голова берёт бокал из руки Солохи, выпивает и утёршись рукавом, хватает Солоху)

ГОЛОВА. Солоха!
СОЛОХА. Пан Голова...
ГОЛОВА. Мы взрослые люди, Солоха! Я уже всё сказал...

(Голова пытается прижать Солоху к себе, она сопротивляется)

СОЛОХА. Пан Голова...
ГОЛОВА. Эх, добрая баба! Причаровала ты меня! Угодливая хозяйка!
СОЛОХА. Пан Голова, я конечно же польщена вашим вниманием... но...
ГОЛОВА. (всё пытаясь удержать) Эх, чёрт-баба! Ну, чего ты кобенишься?
СОЛОХА. (всё вырываясь) Всё же, будет лучше...
ГОЛОВА. Что же ты такая говорливая... Хватит болтать...

(Голова пытается поцеловать Солоху, та вскрикивает)
(из спящей толпы поднимается Дьяк)

ДЬЯК. Пан Голова! Это вы? Вы это с кем там, пан Голова? Что это вы там удумали? Я всё слышал, пан Голова... не хорошо!
ГОЛОВА. Солоха, спрячь меня куда-нибудь, мне нельзя так попасться...
ДЬЯК. (пробираясь из-за стола) Я иду к вам!
ГОЛОВА. Ну же!
СОЛОХА. Я не знаю!
ГОЛОВА. Вот сатана...
ДЬЯК. Я вас слышу, пан Голова, я иду!

(Голова мечется, пытается влезть под стул, под стол, нигде не помещается, хватает игрушечного медведя, разрывает его, потрошит и забирается внутрь игрушки, словно в скафандр)
(подходит Дьяк)

ДЬЯК. А, Солоха, ты... А где пан Голова?
СОЛОХА. Не знаю.
ДЬЯК. Да? Выходит померещилось... Что же, сегодня многое мерещится... Многое... Знаешь, помутнение прямо какое-то... Очень рад.

(озираясь, Дьяк вынимает из-за пазухи мятый букет)

СОЛОХА. Это что, Осип Никифорович?
ДЬЯК. Такая метель была сегодня, но я не испугался... (кашлянув) Это вам.
СОЛОХА. Вы очень смелый Осип Никифорович... (принимает цветы) Благодарю!
ДЬЯК. Да, Осип Никифорович... Вот, достал цветы в такое время... Не последний человек, между прочим, Осип Никифорович... Послушайте, мне, право не удобно спросить, но всё же... что это у вас, великолепная Солоха?
СОЛОХА. Как что? Рука... Осип Никифорович.
ДЬЯК. Гм! Рука! (смеётся, кашляет) Да... Душновато...

(Дьяк снимает рясу, оставаясь в подряснике)

СОЛОХА. Так... Осип Никифорович!
ДЬЯК. Ну что, Осип Никифорович? Да, Осип Никифорович, да... Говорю же, душновато. Ещё это помутнение... Всё к одному, всё к одному... Я право не знаю... Давно хотел спросить... А вот это что у вас, дорожайшая Солоха?

(Дьяк прихватывает Солоху за шею)

СОЛОХА. Осип...
ДЬЯК. Терпи.
СОЛОХА. Это уже... Хватит!

(Дьяк отскакивает от Солохи)

СОЛОХА. Будто не видите, Осип Никифорович! Шея, а на шее манисто.
ДЬЯК. (ходит потирая руки) Шея... ах какая шея! Да и Бог с ней, с шеей-то... Вы лучше скажите, вот это что у вас, несравненная Солоха?

(Дьяк хотел было коснуться груди Солохи)

ЧУБ. (где-то) Солоха!
ДЬЯК. Ах, Боже мой! Если застанут так особу моего звания... А если моя узнает... Ради Бога, добродетельная Солоха, ваша доброта, как говорит писание Луки глава трина... трина... Кто-то идёт! Ей-богу, идёт! Ох, спрячь меня куда-нибудь!
ЧУБ. (где-то) Солоха! Ты ли это?

(Солоха подымает скатерть, Дьяк лезет под стол, Солоха швыряет ему рясу)

СОЛОХА. Сюда! Давай же! Рясу...

(появляется Чуб)

ЧУБ. Ну, здравствуй Солоха! Наконец-то! Целую ночь брожу, никак не встретимся...

(снимает пиджак и галстук, швыряет на вешалку, остаётся в гавайской рубашке)

СОЛОХА. Здравствуй, Корний.
ЧУБ. Ты, может быть, не ожидала меня, а? Правда, не ожидала?
СОЛОХА. Ну... Отчего же...
ЧУБ. Может быть я помешал... (смеётся) Может быть вы тут забавлялись с кем-нибудь!

(Дьяк, незаметно и медленно, отползает вместе со столом, Голова беззвучно икает в медведе)

ЧУБ. Может быть, ты кого-нибудь спрятала уже, а? Вот, цветочки у тебя уже...
СОЛОХА. А это тебе.
ЧУБ. Мне?
СОЛОХА. Ну, а кому же ещё...

(Солоха массирует Чубу шею)

ЧУБ. Прекрати...
СОЛОХА. Не прекращу.
ЧУБ. Бокалы, вино...
СОЛОХА. Тебя ждала.
ЧУБ. (довольный, смущается) Прекрати...
СОЛОХА. Не прекращу!
ЧУБ. Ну, прекрати, говорю!
СОЛОХА. Ну, не прекращу!

(Солоха щекочет Чуба, тот смеётся хрюкая)

СОЛОХА. Выпьем?

(чокаются бокалами, пьют)

ЧУБ. Таскаюсь взад вперёд, ищу тебя везде... Замёрз... Даже горло замёрзло от проклятого мороза! Сынок твой... нагрубил. Я к нему по-людски значит, а он... Ну, сам виноват... Будет знать... И не посмотрю, что он твой сын!
СОЛОХА. И не посмотри. Чего тебе вообще на него смотреть? Ты на меня смотри...
ЧУБ. На тебя? На тебя... Будто я не знаю чего тебе в самом деле нужно... хочешь прибрать моё хозяйство, вот и любезничаешь.
СОЛОХА. А ты разве против?
ЧУБ. Что?
СОЛОХА. Против того что любезничаю?
ЧУБ. Ну... Послал же Бог перед Рождеством! Эх, руки окостенели, даже пуговицы не расстегну...
СОЛОХА. Так давай я расстегну.

(расстёгивает Чубу пуговицу на рубашке)

СОЛОХА. Так будешь на меня смотреть, нет?
ЧУБ. Солоха... Слышишь, Солоха...

(хватает её за руки, целует их, расстёгивает пуговицу её блузки)
(подходит Гоголь с зажжённой свечой, Чуб замер)

ГОГОЛЬ. (шепотом) Простите...
ЧУБ. Чего тебе?
ГОГОЛЬ. Неудобно как-то... Там... Вакула проснулся.
ЧУБ. Маляр! Слышишь, Солоха...

(Чуб застёгивает Солохе пуговицы обратно, она ему)

ЧУБ. Куда хочешь девай меня! Я ни за что на свете не захочу вот так вот показаться этому, прости, выродку проклятому, дьявольскому сыну, чтоб ему набежало под обоими глазами по пузырю!

(Чуб мечется, Солоха мечется)

СОЛОХА. На стол, давай!
ЧУБ Чего?
СОЛОХА. Лезь на стол! (убирает со стола бутылку и бокалы) По-турецки, давай же!
ЧУБ. Дёрнет же нечистая! (лезет на стол, садится по-турецки)
СОЛОХА. (суёт букет) Веник держи...

(Солоха заворачивает сидящего на столе Чуба в скатерть в огромный узелок, под столом Дьяк пытается влезть в рясу)

СОЛОХА. Под стул, живо!

(Дьяк лезет под стул, Солоха садится на стул прикрыв Дьяка юбкой, в руке у неё бокал, другой бокал вставлен в лапу игрушечному медведю)

СОЛОХА. Мужики называется...

(появляется Вакула, Солоха пьёт вино)

СОЛОХА. Что?

(вскакивает Свербыгуз)

СВЕРБЫГУЗ. (держится за голову) М-м-м... Голова... Голова! Пан Голова! Голова пропал!

(подбегает к Солохе)

СВЕРБЫГУЗ. Солоха, где Голова?
СОЛОХА. Успокойся, Касьян... тут он.
СВЕРБЫГУЗ. Где?

(икает игрушечный медведь)

СОЛОХА. Ну... где-то. Куда он мог деться? Пойдем искать...
СВЕРБЫГУЗ. Ага. Пойдём. Солоха... Пойдём искать... Я так переживаю...

(вручив бокал Вакуле, Солоха и Свербыгуз уходят) (Вакула садится на место Солохи, под стулом замер Дьяк)

ВАКУЛА. (глянув на медведя) Это что ещё за дрянь? Одурели совсем... И я вместе со всеми... совсем одурел через эту...

(медведь икает, Вакула пьёт)

ВАКУЛА. Неужели не выбьется из ума эта Оксана? Не хочу думать о ней, а всё думается и как нарочно только о ней одной. Отчего это так что мысли против воли лезут в голову? (медведю) Слышишь? А? Тебе говорю!

(Вакула с силой хлопает игрушечного медведя по плечу, медведь икает)

ВАКУЛА. Представляешь, вот она... Стоит как царица и блестит чёрными очами! И ей что-то там рассказывает видный парубок...

(вновь хлопает медведя по плечу, медведь икает)

ВАКУЛА. Верно, что-то забавное рассказывает, потому что она смеётся! (хлопает) Но она всегда смеётся! (хлопает)

(игрушечный медведь пытается осторожно уклоняться и защищаться от ударов Вакулы)

ВАКУЛА. Не могу! Нет больше сил! Но, Боже ты мой, отчего она так чертовски хороша!

(Вакула уже с силой бьёт игрушечного медведя)

ВАКУЛА. Взгляд, голос, ну вот так и жжёт... Так и жжёт...

(игрушечный медведь уже чуть ли не дерётся с Вакулой)

ВАКУЛА. Не могу себя пересилить! А она всё смеётся, смеётся, смеётся! (медведю) Что ты делаешь? Какой чёрт здесь сегодня творится? Дурак я... Нет... Что я за баба стал! Хватит с меня... Не дам никому смеяться над собою, пора положить этому конец. (кричит) Оксана!!!..


Сцена 6
Ряженые

(всё разом оживает, звучит приглушенная музыка, люди ужинают как ни в чём не бывало, ведут беседы, будто и не валялись вусмерть...)
(рядом с Оксаной парубок, он ей что-то рассказывает, Оксана смеётся, смеётся, смеётся...)

ВАКУЛА. Оксана!

(все прекращают трапезу, пауза)

ОКСАНА. А, Вакула... ты ещё тут. Что опять? Что такой вид у тебя странный?

(кавалер Оксаны продолжает ухаживания)

ОКСАНА. А черевички, которые носит царица достал? Не достал? (кавалеру) Вот достанет черевички, выйду за него замуж, представляешь?

(смех)

ВАКУЛА. Ладно, всё! Хватит. Прощай, Оксана. Ищи себе вон, кого хочешь, дурачь кого хочешь, меня больше не увидишь.

(посмеиваясь, парубки и дивчата надевают на лица пластиковые тарелки, все кроме Оксаны и Гоголя)

ПАРУБКИ. (надевая тарелки) Серьёзное дело... Вакула, видать, совсем повредился... Пропадшая душа... Рассказать потом как кузнец повесился?

(смех, гомон, парубки рисуют на тарелках искаженные физиономии, один из парубков изображает Вакулу, одна из дивчин - Оксану)

РЯЖЕНЫЙ ВАКУЛА. (подкатывает к ряженой Оксане на тачке Гоголя) Щедрик, ведрик!
Дайте вареник!
Грудочку кашки!
Кольцо ковбаски!

(ряженая Оксана отвергает ряженого Вакулу)

РЯЖЕНЫЙ ВАКУЛА. (издевательски) Ах вот ты какая, ненаглядная Оксана! Тогда прощай! Пойду утоплюсь в проруби и поминай как звали! Пропадай душа!
РЯЖЕНАЯ ОКСАНА. Ой-ой-ой! Что, если с горя в самом деле решится на что-нибудь страшное? Может быть он с досады влюбится в другую?

(гомон)

РЯЖЕНЫЙ ВАКУЛА. Негодная ты, Оксана! Прощайте братцы! Даст Бог увидимся на том свете, а на этом уже не гулять нам вместе! Прощайте, не поминайте лихом!
РЯЖЕНАЯ ОКСАНА. Куда ты, Вакула!
РЯЖЕНЫЙ ВАКУЛА. Скажи отцу Кондрату, чтобы сотворил панихиду по моей грешной душе...

(гомон)

РЯЖЕНЫЙ ВАКУЛА. Прощайте!
РЯЖЕНАЯ ОКСАНА. Да, прощай уже, прощай... Не пройдёт и десяти минут, как он вернётся поглядеть на меня. Может дать ему нехотя поцеловать меня? То-то он обрадуется!

(ряженые грубо целуются сменая тарелки)

ВАКУЛА. Прощай.

(Вакула уходит, толпа следует за ним)

ПАРУБКИ. Вакула! Ну чего ты, в самом деле? Постой! Как будто уже всё пропало... Шуток не понимаешь? Ты попробуй ещё средство!
ГОГОЛЬ. Довольно! Прекратите... Ну, прекратите... Прекратите же!
ПАРУБОК. (сняв тарелку с лица) Утоплю. Как кошку.

(Гоголь пятится, падает в тачку)
(гомон, смех, все удаляются вслед за Вакулой, увозя Гоголя на тачке)

ПАРУБКИ. Овсень, овсень,
Мы ходим по всем,
По всем домам, по всем дворам,
Кто не даст пирога - уведём корову за рога!
Кто не даст пышку - возьмём свинью за лодыжку!
Кто не даст хлеба - уведём деда!
Кто не даст блин - вышебем клин!
Открывай сундучок - доставай пятачок!
Совсем голову потерял, Вакула! Совсем потерял голову! Слыхали?.. Вакула потерял голову! Вакула потерял голову!.. Иди к чёрту, Вакула!

(уходят)
(икает игрушечный медведь, осматривается, глядит вслед ушедшей толпе... Дьяк осторожно выбирается из под стула, замечает как на него смотрит медведь... Медведь икает, дьяк крестится)

ДЬЯК. Вот это я добрэ выпил.

(медведь икает)

ДЬЯК. Ты тоже?

(медведь утвердительно кивает)
(кряхтит, шевелится завёрнутый в скатерть Чуб)

ДЬЯК. Это ещё что?

(Чуб кряхтит ещё больше)

ДЬЯК. Э, да там лежит целый кабан!

(запыхавшийся Чуб высовывает из скатерти голову)

МЕДВЕДЬ. (глухо) Что же ты, дурак, говоришь! Какой же это кабан, если это не кабан!
ДЬЯК. Это Чуб!
ЧУБ. (смеётся) А ты думал кто? Что, славную я выкинул над всеми шутку? Небось уже хотели съесть меня вместо свинины? Осип Никифорович, помоги, больно ноги затекли...

(Дьяк разворачивает Чуба)

ЧУБ. Кабан... Если я кабан, Осип Никифорович, то ты, верно, в этом деле тот ещё поросёнок... ай да Солоха... вот тебе на! А я думал что она только мне одному...

(медведь икает)

ЧУБ. Что за чёрт! Внутри сидит кто-то!
ДЬЯК. Там дьявол!
ЧУБ. (отдаёт букет Дьяку) Дьявол? Посмотрим... Прошу не погневиться, что не называем по имени и отчеству, вылезай чоловиче!

(из медведя выбирается Голова, икает)

ЧУБ. Вишь как! Э...
ГОЛОВА. Должно быть на дворе холодно?
ЧУБ. Морозец есть. А, позволь спросить... как это ты, пан Голова... смазываешь сапоги?
ГОЛОВА. Дёгтем.
ДЬЯК. А я смальцем.
ГОЛОВА. Дёгтем лучше.

(пауза)

ЧУБ. (давится смехом) Ай да Солоха! Эдакого человека засадить в этот...
ГОЛОВА. (смеётся) Вишь, чёртова баба! А я дурак...
ЧУБ. Может ещё где один сидит?

(хохочут)

ГОЛОВА. (утерая слёзы) Вишь, проклятая баба!..
ДЬЯК. А поглядеть на неё, так святая! Как будто и скоромного никогда не отведывала!
ГОЛОВА. (тычет пальцем в Чуба) Кабан! (хохочет)
ЧУБ. (тычет пальцем в Дьяка) Штаны надень! (хохочет)
ДЬЯК. (тычет пальцем в Голову) Дьявол!

(пауза)

ГОЛОВА. Перекурим?
ЧУБ. О то дило говоришь, пан Голова.
ДЬЯК. С Богом...

(уходят)
(пустая сцена)


АНТРАКТ


Сцена 7
Пацюк

(гости возвращаются на сцену, снимают верхнюю одежду и набрасывают её на вешалку, костюмы их 20х годов. Одежду всё набрасывают и набрасывают, вешалка падает под грудой вещей, никто её не поднимает)
(Оксана оглядывается будто ищет кого-то)

ЧУБ. Поторопитесь, дорогие мои, скорее... У нас, как говорится, второй акт! Шапуваленко, помоги, прибери немного, что это, бедлам такой, неудобно, что мы свиньи?
ГОЛОВА. Нет, Корний... вы, как подметил Осип Никифорович - целый кабан!
СВЕРБЫГУЗ. Пан Голова, сюда, прошу...
ГОЛОВА. Касьянчик, я разберусь.
ЧУБ. Оксана! Оксана! Где ты летаешь? Присаживайся, не маячь... Левченко! Уйми его... Куда ты идёшь?
ПИСАРЬ. Корний... А так иду, куда ноги идут!
ЧУБ. Левченко!

(Левченко усаживает Писаря)

ПИСАРЬ. Человек добрый... Пусти!
ЛЕВЧЕНКО. Лысый чёрт пустит...
ПИСАРЬ. (хватает Левченко за грудки) У меня нужда...
ТКАЧИХА. От, негодный пьяница!
ПИСАРЬ. Пошла прочь! Пошла отсюда!
ЧУБ. Кум, ну угомони ты их там!

(Голова потешается над потасовкой, Солоха приносит еще бутылок, Дьяк крестится)
(появляется Гоголь с кипой бумажек, салфеток и прочего)
(пауза)

ГОЛОВА. Вы проходите, голубчик, проходите! Присаживайтесь с нами...

(выдвигается пустой стул для Гоголя, Гоголь неуверенно идёт к столу)

ГОЛОВА. Мы к вам все уже так привыкли... Как родной. Да вы пишите, пишите... записывайте.

(все протягивают Гоголю по листу бумаги)
(на сцене появляется Чёрт)

ЧЁРТ. Дорогие гости! Ночь накануне Рождества продолжается и сейчас, прошу минуточку вашего внимания! Специально для вас, наш звёздный гость! Наша тёмная лошадка! Говорят, он знает всех чертей! Не верьте - лгут. Говорят, он человек широких понятий, словно винокуренная кадь! А вот это чистая правда. Как он добрался к нам сегодня останется тайной, но он добрался! Он знатно добрался! Итак, встречайте - Пузатый Пацюк!

(аплодисменты, появляется Пацюк, на нём смокинг, в кармашке платок, под смокингом вышиванка, на лице тёмные очки, Пацюк чрезмерно широк, из ряда вон широк...)
(Пацюк поёт «Go Down Moses» Луи Армстронга, публика хором подпевает отдельные реплики, выстукивает по столам отдельные проигрыши, постепенно все подымаются с мест и пускаются в пляс... Женщины танцуют с мужчинами, Пацюк танцует с женщинами, женщины танцуют с Гоголем, что его пугает, Гоголя кружат, подбрасывают на руках, Гоголь пытается уползти, но его всё втягивают обратно)
(Чёрт и Солоха выносят отдельно сервированный столик с тремя блюдами)
(Окончив песню, Пацюк, промачивая лоб салфетками и тяжело дыша, обессиливши грузно падает за приготовленный для него столик с блюдами, Чёрт завязывает ему салфетку)
(публика возвращается к трапезе и тихим разговорам)

ЧЁРТ. Браво! Браво! Браво! Как всегда непревзойдённо!
ПАЦЮК. (очень мокрый, промачивает лоб, кивает, дышит) Мгм...
ЧЁРТ. Водички?
ПАЦЮК. Мгм...

(Чёрт подаёт Пацюку ведро)

ПАЦЮК. Мгм... (пьёт из ведра)
ЧЁРТ. На здоровье! В последнее время вас редко видно...
ПАЦЮК. (пьёт) Мгм...
ЧЁРТ. Понимаю... Много работы. Согласен. Если посмотреть вокруг, так просто непочатый край!
ПАЦЮК. (пьёт, отрицательно машет головой) М-м.
ЧЁРТ. Причина в другом?
ПАЦЮК. (лицо его стало ещё более мокрым, кивает утвердительно) Мгм. Лень! Это что?
ЧЁРТ. (открывает блюдо) Это сметана!
ПАЦЮК. (довольно хмыкнув) А... Э...
ЧЁРТ. (открывает второе блюдо) А это вареники.
ПАЦЮК. (очень доволен) А-а! Мгм...
ЧЁРТ. Пожалуйста, угощайтесь!
ПАЦЮК. Ох...
ЧЁРТ. Понял. Не осуждаю. Я помогу!

(Чёрт обмакивает вареник в сметану и отправляет в рот Пацюку)

ПАЦЮК. Мгм!
ЧЁРТ. На здоровье! Вкусно?
ПАЦЮК. Мгм... Ещё!
ЧЁРТ. Разумеется!

(Чёрт кормит Пацюка, перепачкивая его мокрое лицо сметаной)

ПАЦЮК. Мгм... А это?
ЧЁРТ. А это... Комплимент от заведения! Десерт, подаю лично... студень рождественский - окончательно потерявший голову кузнец!

(Чёрт подымает крышку третьего блюда, под крышкой голова Вакулы, всё замирает)

ВАКУЛА. (шепотом) Я к твоей милости пришел, Пацюк... Ты, говорят, не во гнев будет сказано... я веду об этом речь не для того чтобы нанесть тебе какую обиду, приходишься немного сродни Чёрту.

(Пацюк глядит на Черта разинув рот, Чёрт отправляет Пацюку в рот следующий вареник)

ВАКУЛА. К тебе пришел Пацюк, дай Боже тебе всего, добра всякого в довольствии! Пропадать приходится мне, ничто не помогает на свете! Что будет, то будет, приходится просить помощи у самого Чёрта!

(Пацюк вновь глядит на Чёрта, Чёрт вновь отправляет в его рот вареник)

ВАКУЛА. Что ж, Пацюк? Ответь - как мне быть?
ПАЦЮК. Когда нужно чёрта, то и ступай к чёрту!
ВАКУЛА. Для того-то я и пришел к тебе. Кроме тебя, думаю, никто на свете не знает к нему дороги. Сделай же милость, человек добрый, не откажи! Расскажи хоть как примерно попасть к нему на дорогу?
ПАЦЮК. Тому не нужно далеко ходить у кого чёрт за плечами.

(Пацюк раскрывает рот, Чёрт отправляет в него вареник)

ВАКУЛА. Что?

(Чёрт вставляет Вакуле в рот вареник и накрывает голову крышкой, смеётся, Пацюк медленно сдувается, вылезает из костюма и сбегает, оставив пустой костюм...)
(Вакула кубарем выкатывается из-под стола, Чёрт запрыгивает на стол, а со стола Вакуле на спину)


Сцена 8
Русская рулетка

ЧЁРТ. Ку-ку! Ну вот мы и свиделись... Это я - твой друг! Всё сделаю для товарища и друга! Денег дам сколько хочешь... Хочешь? А хочешь... Оксана будет сегодня же наша... Хочешь? Я же знаю что хочешь! Очень хочешь!
ВАКУЛА. Изволь... за такую цену готов быть твоим другом!
ЧЁРТ. (смеётся) Ну вот ты и попался кузнец! За все свои малеванья и небылицы... Оксана... Оксана... Оксана... Самый праведный человек в моих руках... Добегался, допрыгался... Но ты же знаешь, Вакула, что без контракта у нас ничего не делают?
ВАКУЛА. Знаю. Я готов! У вас, я слышал, расписываются кровью...
ЧЁРТ. Всё верно, маляр - твоей... кровью.

(Чёрт усаживает Вакулу за стол, накидывает на него смокинг Пацюка, садится напротив)

ЧЁРТ. Прошу знакомиться...

(подходит Гоголь с подносом в руках, на подносе револьвер)

ЧЁРТ. Николай Васильевич - наш секундант.
ГОГОЛЬ. Откуда вы знаете моё имя?
ЧЁРТ. Ну вы даёте, голубчик... Как же! Все знают ваше имя. (берёт револьвер) Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана... Ты веришь в везение, кузнец? Это Уэбли четвёртого калибра, шестизарядный револьвер! В барабане один патрон. Всего-то... Пять попыток, пять к одному. Очень выгодно! Ну что, сыграешь? М? И Оксана твоя... На это ты готов, Вакула?

(Чёрт крутит барабан, кладёт револьвер на стол)
(пауза)
(Вакула берёт револьвер, приставляет к виску, спускает курок, кладёт револьвер обратно)

ВАКУЛА. А ты со мной сыграешь?
ЧЁРТ. Вишь, какой шутник...
ВАКУЛА. Повысим ставки. Если выиграю - доставишь меня сейчас же к царице. Если нет - твоя взяла, делай со мной что хочешь.

(пауза)
(Чёрт улыбается)

ЧЁРТ. (не сводя глаз с Вакулы) Николай Васильевич, дорогой мой... будьте так любезны - подайте нам серебряные пули. Они находятся у вас в жилете, в правом кармашке.

(Гоголь вынимает конфету)

ГОГОЛЬ. Здесь... конфета.
ЧЁРТ. Николай Васильевич... Я сказал в правом, а не в левом.

(Чёрт вынимает у Гоголя из жилета патроны)

ЧЁРТ. А конфета, это вам. Кушайте, кушайте... Вы же любите сладкое?

(Чёрт раскрывает револьвер, из барабана сыпятся пули)

ВАКУЛА. Ты сказал, там один патрон...
ЧЁРТ. Да? Оговорился. Нет, в барабане не хватало одного патрона... А заряжено было пять. Но всё честно - пять к одному. Видишь как тебе повезло... надо же... Ну что, по новой?

(Чёрт заряжает один патрон, крутит барабан, кладёт револьвер на стол и пододвигает его Вакуле)

ВАКУЛА. Нет. Твоя очередь.

(Вакула пододвигает револьвер Чёрту)

ЧЁРТ. Что же... Значит, выхода нет. Скоро рассвет.... Ключ поверни...

(Чёрт приставляет револьвер к виску)

ЧЁРТ. ...и полетели.

(Чёрт направляет револьвер в воздух, выстрел) (затемнение)


Сцена 9
Царица

(звучит колядка, появляются ряженые в масках и национальных костюмах, поют, посевают)
(выволакивают всех из-за стола и кладут лицом в пол)

ЗАПОРОЖЦЫ. Лежать! Лежать всем! Руки за голову! Я сказал лежать! Лежать! Руки, сказал, руки!

(обыскивают мужчин и женщин, проверяют помещение)

ЗАПОРОЖЕЦ. Чисто!

(запорожцы расстилают красную дорожку, появляется чрезмерно высокий Потёмкин, за ним Царица, в Потёмкине можно узнать Пацюка...)
(Царица осматривает лежащий ниц народ, осматривает бардак, останавливается рядом с вешалкой лежащей под грудой одежды, снимает с себя полушубок)

ПОТЁМКИН. Человек!

(Запорожцы притаскивают Гоголя, Царица подаёт ему полушубок)
(Царица идёт за дальний столик, с которого всё сметают и накрывают белоснежной скатертью, приставляют стул, Царица садится ко всем спиной)

ПОТЁМКИН. Приберите здесь. (направляется к Царице)
ЗАПОРОЖЦЫ. Убрать всех... Убрать? Всех? Отсюда убрать всех... Все вон! Пошли... Пошли... Пошел вон... Пошел... Скотина...

(народ спешно расползается через окна и двери, Вакула остаётся смешавшись с запорожцами)
(Запорожцы снимают маски, становятся в колено)
(Потёмкин подаёт Царице пирожное с вишенкой в розочке, подходит к Запорожцам)

ПОТЁМКИН. Все ли здесь?
ЗАПОРОЖЦЫ. Та вси, батько!
ПОТЁМКИН. Не забудете говорить так, как я вас учил?
ЗАПОРОЖЦЫ. Нет, батько, не позабудем.
ВАКУЛА. Это царь?
ЗАПОРОЖЕЦ. Куда тебе царь! Это сам Потёмкин.
ЦАРИЦА. (не оборачиваясь) Встаньте!
ЗАПОРОЖЦЫ. Не встанем, Мамо! Не встанем! Умрём, а не встанем!

(Потёмкин кусает губы, пинает одного из запорожцев, запорожцы подымаются, с ними Вакула)

ЦАРИЦА. Светлейший обещал меня познакомить с моим народом, которого я до сих пор ещё не видала... Хорошо ли вас содержат?
ЗАПОРОЖЦЫ. Та спасибо, Мамо! Провиянт дают хороший, почему ж не жить как-нибудь?..

(Потёмкин морщится)

ЗАПОРОЖЦЫ. Помилуй, Мамо! Чем тебя твой верный народ прогневил? Разве держали мы руку поганого татарина, разве соглашались в чём-либо с турчином, разве изменили Тебе делом или помышлением? За что же немилость? Прежде слыхали что приказываешь везде строить крепости от нас, теперь слышим новые напасти. Чем виновато запорожское войско? Тем ли, что перевело твою армию через Перекоп и помогло Твоим генералам порубать крымцев?..

(пауза)
(Потёмкин чистит щёточкой бриллианты на пальцах)

ЦАРИЦА. (не оборачиваясь) Чего же хотите вы?
ВАКУЛА. (упав в колено) Ваше Царское Величество, не прикажите казнить, прикажите миловать! Из чего, не во гнев будет сказано Вашей Царской Милости, сделаны черевички, что на ногах Ваших? Боже ты мой, что если бы моя жинка надела такие черевички!

(пауза)
(Царица оборачивается, улыбается, смеётся. Потёмкин и хмурится и улыбается)

ЦАРИЦА. Поднимись, пожалуйста!

(Потёмкин хватает Вакулу за грудки, подымает)

ПОТЁМКИН. Встать!
ВАКУЛА. (всматриваясь в лицо Потёмкина) Мы раньше не встречались?

(Потёмкин бегает глазами, вытаскивает платок из смокинга Вакулы и вяжет его себе на шею)

ПОТЁМКИН. Никогда.
ЦАРИЦА. Однако ж, я слышала, что на Сече у вас никогда не женятся...
ЗАПОРОЖЕЦ. Як же, Мамо! Ведь человеку, сама знаешь, без жинки нельзя жить! Мы не чернецы, а люди грешные. Падки, как и всё честное християнство до скоромного...
ЦАРИЦА. (подходит к Вакуле) Черевички для жинки... Право, мне очень нравится это простодушие! (Гоголю) Милейший! Милейший! Милейший...
ГОГОЛЬ. Вы... мне?
ЦАРИЦА. Вам, вам... Передайте Денису Ивановичу Фонвизину - вот ему предмет достойный его остроумного пера! Передашь?

(Гоголь неуверенно кивает)

ЦАРИЦА. (отдаёт Гоголю пирожное) Держи... Что же!.. Если тебе уж так хочется иметь такие сапоги, то это не трудно сделать... (выставляет ножку) Снимай.

(пауза)

ВАКУЛА. Вы, Ваше Царское Величество, слишком милостивы... Что ж, когда черевички такие на ногах, и в них чаятельно, Ваше Благородие, ходите, то какие ж должны быть самые ножки? Думаю, по малой мере из чистого сахара...
ЦАРИЦА. Снимай, снимай...

(пауза, Потёмкин бегает глазами)

ЦАРИЦА. Снимай...
ПОТЁМКИН. (пихнув Вакула) Снимай!

(Вакула приседает перед ножкой Царицы, Царица ножку убирает)

ЦАРИЦА. Но сперва поцелуй.
ВАКУЛА. Как?
ЦАРИЦА. А вот как свою жинку. Давай... Целуй.

(пауза)
(Вакула неуверенно целует Царицу, она тут же даёт ему сильнейшую пощечину, Потёмкин бросается на Вакулу)

ЦАРИЦА. Стоять!!! Надоели... (ласково) Не так. Как женщину. Ну? Целуй. Как бы её целовал - меня целуй.
ВАКУЛА. Оксану?
ЦАРИЦА. Оксану.

(Вакула нежно целует Царицу)
(Царица, закрыв глаза, приобнимает Вакулу, обмякая на его плече)

ЦАРИЦА. (тихо) Водки...

(Потёмкин убегает)
(Царица сама снимает со своих ног сапожки и небрежно вручает их Вакуле... остаётся босой, раны на её ногах заклеены пластырем)
(Потёмкин приносит рюмку)

ПОТЁМКИН. Ваше Величество...
ЦАРИЦА. Заткнись.

(Царица выпивает рюмку, проводит ладонью по плечу Вакулы)

ЦАРИЦА. (Потёмкину) Уходим.

(Царица с Потёмкиным удаляются)
(запорожцы обступают Вакулу, сжимающего в руках черевички)

ЗАПОРОЖЕЦ. Хитрый народ...


Сцена 10
Помины

(гости возвращаются, отовсюду сползаются, осматриваются, оглядываются, проверяют под столами, проверяют в тарелках, костюмы их национальные)
(Кум берёт Гоголя под руку, ведёт к столу)

КУМ. Пойдёмте, пойдёмте, голубчик... после такого вас теперь отпаивать нужно. Левченко, дай горилки!

(появляется Оксана, она красива и напугана)

ПЕРЕПЕРЧИХА. Утопили. Её-богу, утопили! (пьёт) Вот чтобы я не сошла с этого места, если не утопили.
ТКАЧИХА. Нет. Повесили его. Что ж, разве я лгунья какая? Вот чтобы мне воды не захотелось пить, если я не видела собственными глазами как маляра нашего они повесили! (пьёт)
ГОЛОВА. Маляра повесили? Вот тебе на!
ПЕРЕПЕРЧИХА. Скажи лучше, чтоб тебе водки не захотелось пить, старая пьяница! Утопили они его! Утопили в прорубе! Это я так знаю, как то, что ты пьяница!
ТКАЧИХА. Срамница! Попрекаешь... Молчала бы, негодница! Разве я не знаю что к тебе Дьяк ходит каждый вечер!
ПЕРЕПЕРЧИХА. Что Дьяк? К кому Дьяк? Что ты врёшь!
ГОЛОВА. Дьяк? К кому ходит Дьяк?
ТКАЧИХА. А вот к кому ходит Дьяк!
ГОЛОВА. Осип Никифорович! Ходишь?
ДЬЯК. Нет, не хожу.
ТКАЧИХА. Брешет. Ходит!
ПЕРЕПЕРЧИХА. Не ходит!
ТКАЧИХА. Ходит, ходит! Потому что ты ведьма, напускаешь ему туман и поишь нечистым зельем, чтобы ходил!
ПЕРЕПЕРЧИХА. Отвяжись от меня, сатана!
ТКАЧИХА. Вишь, проклятая ведьма! (плюёт Переперчихе в глаз) Тюфу!

(Переперчиха плюёт в ответ и попадает в глаз Голове)

ГОЛОВА. А, скверная баба! Экая мерзость!

(Голова хватает Переперчиху, начинается потасовка... Ткачиха, Переперчиха, Голова, Свербыгуз и Дьяк цепляются друг в друга)
(Чуб бросается их разнимать, с ним Кум, Ткач, Левченко, Писарь упал)

ЧУБ. Ну, всё, всё! Успокойтесь... Что вы... Пан Голова! Касьян! Не нужно... Панас! Панас!

(расходятся, дышат, приводят себя в порядок, Кум прикрывает платком разбитый нос)
(пауза)

ТКАЧИХА. А может его и вообще... пристрелили.
ГОЛОВА. Да, вот так ночка... В любом случае - погиб Вакула. Боже ты мой, а какой живописец был!

(оглядываются на разводы недосмытой краски на стене)

ДЬЯК. Да... таких людей нынче мало. Надо бы помянуть!
ГОЛОВА. Верно. Касьян, организуй!

(на стулья кладут две доски, на доски садятся Голова, Дьяк, Свербыгуз, Чуб, Кум)
(Солоха выносит ещё бутылок)

ЧУБ. Что здесь делает Солоха? (Гоголю) Уберите Солоху, её тут не должно быть! Уберите, уберите... Вероломная баба...

(Гоголь уводит Солоху)

ГОЛОВА. Осип Никифорович...
ДЬЯК. Ну... Что тут скажешь... Может так оно и лучше всем... Господу видней. Земля ему пухом.

(шумный выдох, все ставят бутылки, протяжный вдох)

ГОЛОВА. (потирая плечо) Да... Я ещё сидя в медведе, замечал, что бедняжка был крепко не в духе.
ДЬЯК. Вот тебе и маляр!
ЧУБ. Был, а теперь и нет.
ГОЛОВА. Да...
ЧУБ. Да...
ДЬЯК. Да...
КУМ. (пошмыгав носом) Ты дывы... Насморк прошел.

(звучит музыка)

ГОЛОВА. А я вот чего спросить хотел, Осип Никифорович... в какую цену нынче в храмах свечи?
ДЬЯК. Эх, пан Голова, что свечи... вот ежели когда можно будет приторговывать иконками, вот где доходность с толком...

 (периодически раздаётся звон стаканов, вот уже кто-то смеётся, кто-то показывает что-то, передразнивает, кто-то что-то доказывает, кто-то целуется, кто-то треплет Гоголя по волосам, Писарь протрезвел... шумно, глупо, праздно... только Оксана сидит в одиночестве за пустым столиком на двоих, но никому нет до этого дела)
(в зрительном зале появляется пожилая женщина с тележкой накрытой рушником, на голове её платок Пацюка, она катит тележку через зал, громыхая, с трудом затаскивает её по ступенькам на сцену)
(пожилая женщина подходит к гостям, каждому вынимает из тележки пирожок в целлофановом пакете, с ней расплачиваются, женщина радушно улыбается и вглядывается всем в лица)
(восседающие на досках жуют пирожки шурша целлофановыми пакетами, рассуждают, в это время парубки и дивчата переворачивают всё вверх дном, пишут на стене аэрозольным баллончиком «Кузнец жив» и другие всевозможные надписи, которые обычно оставляет после себя человечество в подъездах и на гаражах)
(женщина подсчитывает выручку, смеётся беззубая, затем, поверх размазанной краски и появившихся надписей, пишет «Страшный суд»)
(крик петуха, затемнение)


Сцена 11
Рождество

(Гоголь поджигает свою рукопись, в свете которой видны молчащие фигуры, у всех свиные пятаки) (женщины с тележкой нет, только рассыпанные купюры... Среди всего этого, за столиком на двоих, сидит Оксана, по щекам её текут слёзы)
(появляется Вакула в национальном костюме)

ВАКУЛА. (шёпотом) Оксана! Погляди. Погляди, какие я тебе принёс черевички! Те самые, которые носит Царица.

(Вакула отдаёт Оксане черевички)

ОКСАНА. Черевички... А знаешь, мне не нужно черевичков. Я и без черевичков...

(Оксана безразлично покрутив черевички в руках, ставит их на стол и принимается колотить Вакулу кулаками по груди... оглядывается... хватает из ведра мокрую тряпку и начинает хлестать ей всех подряд)

ОКСАНА. (хлестает тряпкой) А вы... Что вы все... Чего стоите... Он же из-за вас... Из-за меня... А ты зачем это всё... Ты... Вы все - зачем это всё?! Зачем так всё... Зачем так всё... Зачем так?..

(Оксана бьёт Вакулу тряпкой, бьёт, бьёт, бьёт... слёзы заливают её лицо)

ЧУБ. (отбирает тряпку, останавливает дочь) Ну всё, всё, будет... Будет с него... Всё... Добрэ... Добрэ...

(рукопись догорает, в темноте видны лишь силуэты, слышно как отец продолжает успокаивать дочь, успокаивает её как ребёнка, поёт ей колыбельную, на лице у него по прежнему свиной пятак)
(слышим как в ведро выжимают тряпку... Гоголь мочит тряпку в ведре, выжимает и, закатав рукава, принимается оттирать изрисованную стену)
(к Гоголю присоединяется Оксана, затем Вакула, затем все остальные... выносят ведра, рвут собственные рубахи на тряпки, все кроме Гоголя и Чёрта, а Чуб всё поёт колыбельную...)
(вымыв стену до состояния размазанной картины, актёры собираются вместе, смотрят на Гоголя)

ЧЁРТ. (осмотревши вымытую сцену) Он бачь, яка кака намалёвана... И всё-таки так, да? Ну что ж, славно. И была у него размалёванная хата и красивая женщина с дитятей на руках...

(Гоголь возвращает Чёрту свиное копытце)

ЧЁРТ. Значит, о благочестивом маляре и о благочестивом кузнеце? И так из века в век...

(Гоголь достаёт из груды вещей свою шинель и собрав остатки обгорелой рукописи, уходит вместе с актёрами)

ЧЁРТ. Николай Васильевич!

(Гоголь останавливается)

ЧЁРТ. Вы только помните - ничто так не очищает душу писателя, как пламя его горящей рукописи...

(звучит колядка «Как у месяца золотые рога»)
(Гоголь с актёрами уходят)
(Чёрт смотрит им в след... оставшись один на сцене - смотрит в зал, видит нас, улыбается, приветливо машет всем нам свиным копытцем и... разворачивается к залу спиной)

ЧЁРТ. Ну... на кого Бог пошлёт.

(Чёрт будто кидает через спину свиное копытце в зал)


2025г.

___________________________________

Теги: современный театр, современная пьеса, современная драматургия, Гоголь, режиссер Артем Малахов, пьеса Артема Малахова, драматург Артем Малахов.
_____________________________________