Город на холме. 19

 19. Семейная переписка

Лета Монтичелли, синьора Кастель-дель-Пьяно своему супругу Джованни Берарди

Благородный синьор,

в городе всё спокойно. На прошедших перевыборах в городской совет приором избран Марко Панья, так что вам не о чем беспокоиться.

Наши купцы, проезжая мимо земель Франческо Орделаффи, отметили и доложили, что названный синьор приказал сделать крупные поставки провизии во все свои города и замки, а также укрепить стены. Кроме того, он возвёл крепость у маленького монастыря Святой Марии на горе Чезена с частоколом и большими рвами. Видели они, что были укреплены Чезена, Мельдола, Кастрокаро, башня Ориоло, не говоря о Форли.
Весна в этом году холодная. Сначала шли дожди, потом ударили заморозки, так что виноградные лозы покрылись толстым слоем льда. Боюсь, в этом году будет плохой урожай и недостаток вина. Я приказала закупить для нашего хозяйства дополнительный запас, не привлекая излишнего внимания.
Узнав о ваших затруднениях с деньгами, высылаю вам некоторую сумму.

Преданная вам Лета Монтичелли, синьора Кастель-дель-Пьяно


Джованни Берарди, синьор Кастель-дель-Пьяно – своей супруге Лете Монтичелли

Благородная синьора,

мы, слава Богу, сдвинулись с места и направились к Форли.
Мне довелось увидеть кардинала Альборноса. Это худой человек с цепким взглядом, как у ястреба. Когда он объезжал войска, то я чем-то привлёк его внимание. Он спросил, кто я, после чего, не сказав ни слова, поехал дальше. После этого прошла неделя, но никаких действий с его стороны не последовало. Думаю, он полагает, что я – человек незначительный, не представляющий для него угрозы, в потому покуда ни мне, ни городу ничего не грозит.
Я не знаю, кто ввёл вас в заблуждение относительно того, что у меня нехватка денег, но убедительно прошу вас передать Руджери Нери, что по возвращении у нас будет с ним обстоятельная и длительная беседа.
Деньги мне больше не высылайте, потому что добывать их – это моя работа.
Благодарю вас за палатку, которую вы нам прислали, тёплую одежду и припасы.

Берегите себя, ведь вы единственная моя опора в этой жизни. Джованни Берарди, синьор Кастель-дель-Пьяно


Альдо Кавальканти, оруженосец синьора, – своему двоюродному брату Руджери Нери.

Благородный синьор и брат,

пишу тебе, чтобы опередить некоторые события. После того, как ты приезжал к нам с письмами, синьора как-то узнала, что синьор Джованни  растранжирил  половину денег, что она дала ему в дорогу.  Лично я твёрдо уверен, что ты здесь не причём, а вот он вбил себе в голову, что проболтался об этом именно ты. В общем, когда она прислала ему ещё денег, а также намекнула, что весна, мол, холодная, может, виноград не вызреет и всё такое, ну, в общем, сказала, что денег нет, и много не ожидается, он впал в гнев и пообещал оторвать тебе длинный язык и длинные уши. Я, конечно, счёл своей обязанностью тебя сразу предупредить, но ты особенно не волнуйся: пока мы вернёмся из похода, он тысячу раз забудет. К тому же, скажу только тебе: пока синьор читал письмо синьоры, у него у самого уши горели, как багряные листья по осени.

Мы наконец-то сдвинулись с места. Я вообще-то думал, что на военной службе как-то более оживлённо, а мы -  то тут стоим, то там стоим, то еле идём. Да, довелось мне уже переночевать в походной палатке. Спишь ночью, а потолок у тебя над головой от ветра хлопает, стены ходят ходуном. Нам пришлось купить две походные кровати – козлы с натянутой между ними тканью, так как спать близко к земле холодно, да и на них ещё холодно. За то, чтобы их везли, приходится платить одному товарищу, у которого есть телега, у нас-то своей пока нет. Недавно ночью было так зябко, что мы не смогли спать, и оба проснулись. Мы и закутаться в плащи пытались, и на улице вокруг палатки ходили, чуть только не прыгали, но ничего не помогало. В общем вернулись в палатку, сели рядом на ящик, завернулись в один плащ и спустили на головы верхнюю часть. Получилось что-то вроде домика. Надышали немного, даже чуть-чуть согрелись и задремали. Всё бы хорошо, но я, видать, заснул сильно и с ящика этого свалился, дёрнув за собой плащ.  Ящик от моего падения подпрыгнул, но синьор от внезапного холода и толчка мгновенно проснулся и смог удержаться. Правда, он мне признался, что от неожиданности произошедшего его чуть не хватил разрыв сердца. В общем, мы решили, что так спать нельзя и пошли на улицу. Хоть было ещё темно, но солдаты-кашевары уже раздували костры.

Один старый солдат, увидев нас, спросил, почему мы бродим по лагерю в такую рань. Мы честно сказали, что не можем заснуть от холода. Он нас позвал погреться к своему костру. Этот дед, наверно, был ангелом, посланным нам небесами! Костёр у него был яркий, от пламени не шёл дым, а тепла было много. Мы сначала стояли рядом, а потом сели на сук поваленного дерева и даже немного выспались. Когда мы проснулись, вокруг уж были солдаты, которые пришли завтракать. Дед сказал, что хоть у них всё и по счёту, но если мы останемся, то и нас накормят. Кто бы отказался от горячего, когда он мёрз всю ночь? В благодарность синьор послал меня в нашу палатку, чтобы я принёс сухое мясо и вино, что прислала синьора. Так мы и спаслись.

Я, между прочим, видел самого кардинала. Он объезжал войска, увидел нас с синьором и, остановившись, спросил, кто это. Ему сказали, что это – синьор Кастель-дель-Пьяно. Кардинал уставился на синьора Джованни, как ястреб на добычу. Синьор сначала тоже глядел ему в глаза, но потом догадался опустить взгляд в землю. Кардинал ничего не сказал и поехал дальше. Я спросил синьора, зачем он глядел прямо на кардинала. Тот ответил, что затем, чтобы кардинал не заподозрил, что ему есть, что скрывать. Я подумал: а вдруг кардинал не понял и решил, что нижестоящий синьор в наглую смотрит ему в лицо, как равный? Конечно, синьор Джованни потом опустил глаза, а, следовательно, признал, что кардинал выше по рангу, но вдруг тот затаил обиду? Как ты думаешь, Руджери, при встрече с начальством лучше молодцевато глядеть в лицо или безопаснее уставиться в пол? У нас тут мнения разделились пятьдесят на пятьдесят.

А так у нас все здоровы, особенно Астро. Он и ростом здоров и есть здоров. Ещё он потерял две подковы и ввёл нас в расходы. Кузнец сказал, что предыдущие подковы были поставлены плохо. В связи с этим передай мой привет подмастерью с замковой кузни и скажи, что я по возвращении обязательно зайду его навестить. И если он во время работы снова будет жевать пироги и перемигиваться с той толстой девчонкой с кухни, которая лучше всех печёт выпечку, то получит в глаз.

Да, знаешь, кого я увидел в лагере? Этого бездельника Бомболоньо. Я спросил, как его сюда занесло. Он сказал, что в связи с приближением армии папы его господин отъехал в неизвестном направлении, а его временно отпустил на вольные хлеба. Этот негодяй намекнул, что если я буду много болтать о его прошлом, то он тоже припомнит подробности из жизнеописания синьора Джованни. Я ответил, что я по природе не доносчик, но если кто заденет моего синьора, то мало ему не покажется. В общем, мы мирно поговорили и разошлись по-хорошему. Он служит оруженосцем у какого-то рыцаря, приближённого к капитану нашего отряда, но я его господина не видел.
Передай поклоны всем нашим родственникам. Твой преданный брат Альдо Кавальканти.


Руджери Нери, секретарь синьоров Кастель-дель-Пьяно,  – своему двоюродному брату  Альдо Кавальканти

Благородный синьор и брат,

письмо твоё получил, поклоны всем передал. Все вам с синьором тоже желают здоровья и удачи в делах.
В свою очередь хочу тебя предупредить, что синьора на тебя в гневе за то, что синьор потратил половину денег. Она считает, что ты за ним плохо смотрел, а , может быть, подстрекал его к этому. Синьора сказала, что ты такой пройдоха, что мог, как  склонить синьора Джованни к мотовству, так и легко удержать, если бы захотел. Если ты способствовал первому, то ты виновен, а если поздно остановил, когда  мог сделать это раньше, то виновен вдвойне. Это её собственные слова, но ты не волнуйся. Синьор Джованни, как мне кажется, очень к тебе расположен, так что по возвращении, думаю, он заступится за тебя перед синьорой. К тому же, пока вы вернётесь, она, возможно, будет уже не так сердита, хотя ничего не забудет.

В предпоследнее воскресенье месяца синьора, чтобы вымолить вам удачу, купила вместе с женщинами своей свиты много хлеба у цеха булочников и раздала его нищим у ворот городского собора. Думаю, молитвы её действенные, ведь уже на следующей неделе глава цеха булочников встал на вашу сторону в городском совете.
В городском совете недавно были перевыборы. Приором стал Марко Панья. Цех булочников три дня праздновал избрание своего главы.

 Пьетро Вази снова мутил воду по поводу того, нужен ли нам синьор, и не лучше ли нам, учитывая близость армии кардинала и происхождение нашего синьора Джованни, выставить его из города. Марко Панья ответил, что кардинал недовольства синьором не выказывал, так что сидит наш город тихо, так пусть и сидит. Если начнём выталкивать синьора, то привлечём внимание соседей, начнутся пересуды, которые могут дойти до кардинала. В общем, не стоит будить лихо, пока оно тихо. На этом все согласились, и противники синьора замолчали. В общем, синьору ничего не грозит.

Твой отец заезжал к моему и хвалился твои братом Лапо и его успехами в учёбе. Знай, Альдо, что брат твой строчит домой длинные письма каждую неделю, и почти в каждом просит денег. Не знаю откуда у него взялось красноречие, но письма его такие складные и учёные, что я только диву даюсь, помня о его природной лени. Про тебя твой отец сказал, что ты бездельник, хотя и не безнадёжный. В общем, не поленись, Альдо, напиши домой письмо, а то как бы тебе не остаться без наследства на самом деле.

Преданный тебе брат Руджери Нери.
 

Кьяра Кавальканти – своему старшему брату Роберто Кавальканти

Благородный синьор и брат,

дома все здоровы, чего и вам желаем. Все мы с облегчением прочли в твоём последнем письме, что Альдо не только не грабил часовню, но и совершил благочестивый поступок, вернув владельцам потерянную икону. Отец, выслушав новость, сказал: «Возможно, из этого негодяя что-то выйдет, но денег всё равно не дам. Захотел жить своим умом, пусть живёт». Думаю, это потому, что учёба Лапо требует больших денег. Я узнала у дяди, сколько стоят гусиные перья, чернила и бумага, а потом соотнесла с тратами, упоминаемыми Лапо в его последнем письме с просьбой выслать дополнительные средства. У меня вышло, что он исписал не менее двухсот перьев, шесть ведер чернил и двадцать четыре стопы бумаги, а также сжёг шесть дюжин свечек. Я пересчитывала товары не менее пятнадцати раз и убила три дня, но меньше никак не выходит.

Матушка предположила, что в университетском городе всё стоит в два-три раза дороже. Мы снова пересчитали, но вышло всё равно 150 перьев, четыре ведра чернил и восемнадцать пачек бумаги. И это только за полгода! Матушка беспокоится, что Лапо вконец угробит ученьем своё здоровье.

Да, батюшка позвал к нам в гости одного своего боевого товарища с сыном. Когда они  приехали, отец сразу повёл своего друга к себе, а нас с его сыном отправили погулять вдвоём в сад, хотя с неба шла морось, а в саду была грязь. Я сразу всё поняла.

На вид этот кандидат в мужья был так себе, похож на мешок, но я подумала, может, человек хороший. Я спросила, много ли у них земель, но он сказал, что не знает. Представляешь, он даже не знает, сколько у них доход с каждого участка и сколько арендаторов. У них дома за всеми доходами следит один управляющий, а они с отцом только пишут, сколько он должен прислать им денег! Он даже не помнит точно, сколько составляет его военное жалованье! В общем, я его пытала так и эдак, но этот парень не знает вообще ничего!

В конце концов, он обиделся и сказал, что я задаю странные для дамы вопросы. Сразу видно, что в роду у нас есть торговцы. Я так поняла, что он собирался меня обидеть, так что отметь: он ещё не женился, а уже оскорбил нашу семью!

Да, к чему я всё это писала? Роберто, этот зять нам не подходит! Подумай сам. Если нас поженят, то, пока наши отцы живы, мы, может быть, как-нибудь продержимся. Если же этот тюфяк будет предоставлен сам себе,  он  поедет на военную службу, попадёт в плен и надо будет его выкупать. Я не удивлюсь, если управляющий скажет, что денег нет, а то  и  сбежит с ними. Узнав о том, что владелец прочно застрял в вражеской тюрьме, под стенами тут же появятся жадные соседи, и что мне тогда делать? К этому времени у меня, может быть, будет не меньше четверых детей, и мне придётся бежать домой, между прочим, к тебе. А там, я думаю, эти бездельники Альдо и Лапо подкинут тебе своих бастардов, которых они нагуляют на стороне, а матушка, конечно, их не бросит. У тебя, наверно, тоже будет несколько собственных детей. Я не удивлюсь, если Альдо приползёт залечивать домой свои боевые раны и сядет тебе на шею. К тому же, ты человек благородный: ты возьмёшься спасать зятя. Подумай, Роберто: прокормить нас всех, выкупить этого болвана и отбить его замок – это сколько нужно денег и вообще: оно тебе надо?

 Поэтому, до того, как этот олух разорит нашу семью, напиши отцу, чтобы он гнал этого жениха поганой метлой. Матушке не пиши: она ничего не видит, кроме как какого цвета она пошьёт мне на свадьбу платье и как утрёт нос всем соседям.

С этим остаюсь твоя преданная и покорная сестра Кьяра Кавальканти