Необычный цветок

Геннадий был счастлив. Вот согласитесь, что каждый человек может быть счастлив по-своему. Кому-то для счастья нужно быть одному. Кто-то любит шумные компании. Третьему надо напиться. Четвёртому — посмотреть хороший фильм. Пятому — вкусно поесть. Шестому — заняться любимым хобби. Седьмому — почитать книгу. Восьмому — поиграть в игру. И каждый по-своему, в этот самый момент, будет счастлив.

Ведь счастье оно многогранно и индивидуально, и у каждого оно своё. Ведь верно? А Геннадий был счастлив от того, что он купил необычный и красивый комнатный цветок. Опять же. Кто на что тратит лишние, точнее личные деньги. Геннадий не курил. Как-то не задалось. Не бухал. Потому что свою цистерну спирта выпил ещё в молодости. Запрещёнными веществами и азартными играми не увлекался.

 А вот цветы любил. Комнатные. В горшках. От простых шлюмбергеров до пеларгоний. И не только их. У него все подоконники и освещённые места в комнате были заставлены цветами. Это было его хобби. Его оазис и мечта. Его счастье.
Жене и ребёнку Геннадия оставалось лишь радоваться и как-то стараться с этим ужиться. Потому что свободного пространства в квартире оставалось всё меньше и меньше.

Отчего стали всё чаще и чаще случаться скандалы. И буквально неделю назад Геннадий клятвенно пообещал своей жене Наталье, что больше он не купит ни одного цветка. Минимум до конца года. А это на ближайшие семь месяцев. И то, что на эти деньги можно было бы купить ей, Наталье, новые тапочки, так как в этих ходить уже не модно. Да и лампочку в коридоре давно пора было убрать и повесить хотя бы простенькую люстру. И всё в этом же духе

 Геннадий слушал, кивал и даже пообещал сдержаться, исправиться и стать образцовым мужем.
Но сегодня, когда он просто зашёл в цветочный магазин спросить, чем лучше удобрить замиокулькас, он увидел его. Новый цветок с ярко-красным соцветием, который его буквально загипнотизировал и от которого он уже не мог оторвать глаз. «Сколько?» — только и успел спросить Геннадий, и, услышав цену, призадумался. Десять тысяч. Именно столько он отложил, чтобы сделать жене подарок к первому мая, за которым он, собственно, и шёл. Но именно столько и стоил вожделенный цветок.

Одно Гена знал точно. Если он его сейчас не купит, то не простит себе уже этого никогда. Простит ли его Наташа? Об этом Геннадий в данный момент даже не задумывался. Выбор был прост и очевиден. Поэтому Гена купил цветок, а когда пришёл домой, то вручил его жене.
— Это тебе.
— Сколько?
— От души и от чистого сердца. Ты прекрасна, а прекрасной женщине дарят прекрасные цветы.
— Я хотела серёжки и туфли.
— Мы купим. Я куплю. Просто не сегодня, а немного позже. Не порть праздник. Прими цветок и будь счастлива.
— Да пошёл и ты, и он!! — заорала Наталья, пытаясь выхватить цветок, отчего он едва не полетел на пол. И лишь случайность, ловкость рук и реакция Гены помогла избежать катастрофы.
— Ты! Ты! Ты! Ты знаешь кто?!
— Кто?
— Ты неблагодарная. Я сказал, что куплю. Куплю. Другая радовалась бы, что муж не пьёт и не курит. И благодари Бога, что он цел, — сказал Гена, ткнув пальцем в сторону цветка, который он поставил на тумбочку и который начал раскрывать свой бутон. И из него показались первые, огненно-красные лепестки.
— Как красиво, — ахнула Наташа. — Ты его принёс. Там даже не было намёка на бутон. Может, лишь маленький. А тут вдруг, буквально за несколько минут, появился и бутон, и даже лепестки.
— Видишь, какой он красивый. Он тебя достоин. Точнее, ты достойна. В общем, он твой. А я люблю тебя несмотря ни на что. — сказал Гена.


Цветок был помещён на самое видное место. Однако ни на следующий день, ни даже через неделю цветок так и не думал дальше раскрываться. А наоборот. Если листочки раньше росли вверх, то теперь они наклонились вниз, словно цветок приуныл. Земля была влажная, удобренная.

 Но цветок радовать Гену не хотел, до тех самых пор, пока у сына в школе за один день не появилось две двойки, а его самого учительница в этом же дневнике настоятельно приглашала на разговор и не в классной комнате, а в кабинете директора.


И если Гена старался на сына Васю не орать, а договариваться и объяснять полюбовно. То тут он, что называется, с цепи сорвался.
А если опустить весь мат, то Гена на Васю даже не орал, а объяснял междометиями, где он его видел, его недостойное поведение и не менее недостойную успеваемость. Возможно, Гена ещё бы много чего объяснял, но в этот момент его взор упал на новый цветок. И он увидел, как его радость буквально ожила, распрямив листики и раскрыв ярко-красный бутон практически на максимум.
— Ладно, с тобой я потом поговорю, — сменил Гена гнев на милость. И в это время один из листиков наклонился вниз. — С кем не бывает. Мы все когда-то росли, — продолжал успокаиваться Геннадий, а цветок тем временем наклонил вниз ещё два листика, и даже казалось, его огненно-красное цветение стало не таким ярким.
— Папа, — решил воспользоваться паузой Вася, подумав, что папа уже остыл и больше сегодня ругать его уже сегодня не будет. — Там тебя ещё хочет видеть папа Верготи. Мы немножко поспорили с его сыном, моим новым одноклассником, в общем так получилось.
— Что?
— Нечаянно и совершенно случайно. После того как я ударил одноклассника по руке.
— Что случилось?
— В общем, его не совсем новый телефон. Он разбился. И тебе надо заплатить десять тысяч.
— Что?!
— Завтра у директора.
— Да я. Да ты. Да я породил, я тебя же. — Заорал Гена и уже собирался было ответить сыну увесистую и заслуженную затрещину, как увидел, что его цветок вновь ожил и благоухает как никогда.

 Затрещину он по инерции Васе и отвесил. Правда, неуклюжую и от этого, скорее всего, обидную, потому что Вася, несмотря на свои 12 лет, заорал в голос и побежал жаловаться маме, которая как раз закончила принимать ванну.


Цветок же в это время не просто благоухал, он, казалось, достиг своего пика и был счастлив.
"Он счастлив оттого, что кому-то плохо", — подумал Гена, глядя на своего любимца. — Моя ты прелесть, — сказал Гена и в то время заметил входящую в зал и явно раздражённую жену. — Не ты прелесть. Ты змея подколодная, — сказал Геннадий, смотря на цветок, который, как ему показалось, даже стал искриться. — И сын твой змеюка. Что в школе учудил.
— Я змеюка?! Да я дура, что за такого урода, как ты, замуж вышла. Жена в обносках ходит, а он цветы покупает. А это, между прочим, моя квартира. Моих родителей. Сын ему не угодил. Своего сам рожай. Вот родишь, тогда и бей. И проваливай, и сам, и цветы свои поганые забирай! — закричала Наташа, смахнув на пол подставку с распустившимися пеларгониями, попадавшими на пол и разбивающимися вдребезги горшками. — Получил? Мало тебе? А так не хочешь?! — заорала практически бывшая жена Гены и шлюмбергеры, его коллекция, которую он собирал несколько лет, отправилась на пол. А Наташа с какой-то маниакальной истерикой принялась топтать умирающие цветы.

В это же время новый цветок, который Гена держал в руках, выпустил ещё три бутона, которые раскрывались буквально на глазах. — Пошёл вон! Прочь! — закричала Наташа толкнув Гену, и последнее, что он почувствовал, прежде чем отключиться, как его новый цветок обхватывает шею, а горшок разбивается об голову.