Симптом Роджера

Там и сям мелькают сообщения о том, что Роджер Уотерс (Pink Floyd) поддерживает иранский режим, проклинает повстанцев — и при этом всерьёз называет себя демократом и борцом за международную свободу. У кого-то это вызывает гомерический смех, у кого-то — отвращение. Многие пожимают плечами: да у него просто уже деменция.
По-моему — возможно, но вряд ли. Есть и молодые, и как бы вменяемые люди, практикующие подобную логику. Дело здесь не в маразме, а в «пакетном» мышлении. Трамп против аятоллы — значит, Али Хаменеи good guy. А протестующие против теократии — они ведь за Израиль, — ну значит, они bad guys.
Уотерс — яростный враг Израиля: из тех, кто долгие годы вопит об апартеиде-геноциде. Некоторые считают его антисемитом, но я бы воздержалась от такого определения: вспомним, сколько евреев, отчаянно бия себя в грудь, расписываются в антисионизме. Нет, они далеко не все «купленные»: уверена, что большинству от этого биения не будет никаких плюшек. Точнее, никаких материальных — зато как удобно и приятно примкнуть к орущей толпе. Какое внятное свидетельство бескорыстия и духовного полёта: прокричать «да, мы добавляем кровь в мацу!» — и кулачком себя по верноподданной груди, кулачком…
Мы живём в презанятное время, и оруэлловское двоемыслие давно уже не аллегория. Несколько лет назад расистом объявлялся каждый, кто утверждал, что все расы равны. И ничего: народ кушал этот тезис, аж за ушами трещало. Издавались указы, проводились собрания, наказывались идейно чуждые элементы. А кстати, где всё это теперь? Неужели расизм в мире закончился, когда Флойда похоронили в золотом гробу? Или жизни американских чернокожих важнее, чем, например, суданских? Чернокожих в Судане гибнет гораздо больше, чем тех, кого называют палестинцами. В несколько раз больше — даже по самым антисемитским — пардон, антисионистским — оценкам. Может, хоть один blm-щик выйдет на митинг за social justice и против ксенофобии?
Не выйдет, не мечтайте: он занят происходящим в Хан-Юнисе и Рафахе. И не дай бог сказать, что в страданиях (реальных) людей там виноваты хамасники. Ни в коем случае — виноваты оккупанты, болтающие что-то про историческую родину.
В одном старина Оруэлл всё же ошибся: у него четыре министерства (мира, любви, правды и изобилия) более-менее равноправны и одинаково страшны. Ну откуда ему было знать, что министерство правды обретёт самое действенное оружие. Что главный технопрорыв будущего (его будущего и нашего настоящего) — это не полёты в космос, а потоки информации. Даже не потоки — потопы информации. Надо только затоплять эффективно — а уж потребитель потребит. И не бросать же бедного потребителя ковыряться в каждой ситуации и в каждом деле: пакеты услуг, господа, пакетные сервисы — и не забываем о ярлыках на каждом пакете! Никто ведь не будет интересоваться контентом и деталями: если названо «антифа» — это антифашизм, а если «демократия» — демо-крети… тьфу, то есть демократизм. Короче, борьба за всеобщую — и чтоб никто не пикнул! — свободу.
Не страшно всерьёз говорить оксюморонами. Не страшно публично хвалить тирана, причисляя себя к демократам. Страшно выпасть из своего комплекта — а то ведь попадёшь в упаковку bad guys.
И Роджер, тот самый Роджер, который… Разлюбила ли я Crazy Diamond и другую замечательную его музыку? Нет. Но всё чаще ловлю себя на пугающем каком-то спокойствии. Как будто атрофируется способность удивляться и ужасаться абсурду — по мере того как растёт глобальная криза. Огромным грязевым потоком напирает криза — и без всякого даймонда.