Мемуары. Орешкин Иван Степанович. 1966. Часть 1

Публикую мемуары своего деда: Орешкина Ивана Степановича. Были сформированы и отпечатаны им лично в 1966 году ХХ века.
Фото 1935 год
Мемуары. Орешкин Иван Степанович. 1966. Часть 1
Эпиграф:
В прошлом фундамент будущего

Возникло желание написать записки из дневников. Почему? Во-первых потому, чтобы удовлетворить внутреннее влечение к воспоминаниям, когда шагает седьмой десяток! Во-вторых, хочу оставить своим любимым внукам память и может быть опыт сей пригодится, хотя бы для сравнения. В-третьих, хочется отразить время, прожитое  нами с большим подъемом, потому что оно до краев наполнено  было необыкновенными мировыми событиями: революция, борьба за Советскую власть, коллективизация, индустриализация, война с фашизмом, борьба за социализм а потом и за коммунизм и др.
Сегодня 1-е января 1966 года. Время тем и отличается от всех явлений, что  оно течет неумолимо безвозвратно и неповторимо никогда!
За 63 года моей жизни, а из них 45 лет педагогической и Общественной деятельности – я не чувствовал себя одиноким, от современности не отставал, и счастье свое завоевал сам в кругу друзей и товарищей!
Очень часто и во всех сферах человеческой жизни люди толкуют о счастье. Понимают его по разному, говорят: «Вот  счастье человеку привалило», «О, ты счастливый!», «Тебе счастье само в рот лезет», «Кабы мне счастье !» мечтают все, и часто искаженно, оторвано от текущей жизни. Некоторые  думают, что счастье – это когда без труда, легко что-либо достается! Случаи бывают, но жизнь – не случайность!
Вот только сию минуту по радио один герой рассказывал своему внуку о счастье. Он заключительно сказал: «Счастье – это когда пройдешь огни, воды и медные трубы, а если пройдешь и уцелеешь, то обязательно схватишь за хвост счастье, а тогда насыпешь ему, этому счастью под хвост соли».
В этом простом и от части символическом понимании счастья – есть большая правда.
В труде, в преодолении трудностей, в разносторонней борьбе завоевывается счастье, создается счастливое положение людей. «Без труда и рыбки не выловить из пруда!»
Сам человек – кузнец своего счастья. Ошибочно ждать счастья со стороны, оно не явится ни с того, ни с сего, его надо создавать трудом.
Каждый человек, если честно живет, он счастлив!
Я считаю себя очень счастливым! А почему?
Во-первых, потому, что я родился в 1903 году, а  этот год является знаменательной вехой в истории коммунистического движения! Ведь это время знаменуется началом распространения марксизма. Время бурное, переполненное великими свершениями!
Во-вторых, потому, что я родился в придонских степях станицы Вешенской, которая стала известной всему миру, потому, что там родился и живет писатель М. А. Шолохов.
В-третьих потому, что я одним из первых вступил в комсомол и имел хороших друзей. Встретил хорошую девушку-комсомолку Таню, которая стала самым верным моим другом на всю жизнь
За 40 лет видели и много и хорошего, а все невзгоды пережили с победой потому, что безгранично верили друг другу и соединяли усилия в борьбе.
В-четвертых, я счастлив потому, что у нас есть хорошие сын и внуки, что мы с великим удовольствием живем для них. Мы на пенсии и хорошо обеспечены. Партия и правительство с благодарностью ответило на наш честный труд.
В-пятых, я счастлив, что живу в самой передовой стране, и я – коммунист и твердо верю в построение коммунизма во всем мире.
Теперь я пишу о прошлом, «путешествую в молодость» для того, чтобы читающий эти строки ощутил будущее!
Итак, когда родился я – не помню, а говорят, что в 1903 году, и оказывается этого безбожника поп окутал в купель, надеялся, что получится «агнец божий». Это событие происходило в церковной караулке, теперь в ней почта. Это место адресуется так: хутор Старо-Поповский, Вешенского района, Ростовской области. Пошел 63-й год после этого маленького события в семье Орешкиных. А сегодня я задумал жизни прошлой отплатить за то, что она познана вся до глубины, что она веселая и горестная, тусклая и яркая, сложная и простая, легкая и трудная, что она была, что она была, есть и будет всегда многообразная, неисчерпаемая в познаниях, мыслях, чувствах, стремлениях и свершениях, а в этой-то борьбе противоположностей и все счастье людей на земле.
Когда я родился, погода была, наверное, пасмурная была глубокая осень, 18-е ноября, было холодно, и, когда опустили меня в купель, я сильно орал, до сих пор горло болит!
Родина – это прежде всего, тот край, где я родился. А до начальной школы этот мой край был весьма ограничен. Речка Еланка, а по берегам плоскогорья, а дальше широкие степи. которые для меня дышали неизвестностью и бесконечностью!
Правда, речка зимой расширяла мой кругозор намного, так как я носился на коньках, как ветер, и вверх и вниз по речке, врывался в пределы соседних хуторов – Вязовского и Кочетовского. А если бывала гололедица, то и горы подчинялись мне, все их исчерчу коньками стальными!
Время до школы, т.е. до 8 лет, не очень-то касалось меня, дышалось свободно, никаких тебе организаций и собраний, никаких подчинений лишь бы сговориться с матерью, отец больше был занят, чтобы нас шестых накормить и одеть. Как первенец в семье пользовался неограниченной свободой, но иногда применялось и принуждение, особенно, когда мы заберемся на печку зимой и организуем споры и раздоры, то отец, специальной пряжкой /ремнем/ дисциплинировал, только бывало протянет руку к этой магической «педагогике», как наступает мертвая тишина, а мать больше действовала «чаплей».
В общем, дошкольное детство очень разнообразно в действиях и в то же время нецеленаправленно, а потому и не имеет особо подчеркнутых событий. Дети любят играть, в играх отражаются все виды труда и разнообразной деятельности взрослых, игра – подражание взрослым, пока нет еще опыта, знаний, умений и определенных целей.
В наше время до первой империалистической войны 1914 года никто не заботился об играх и быте детей, кроме родителей, а родители и без того было хлопот полон рот. Вот мы и изобретали игры сами, например игра в мяч /тряпочного/, «сало», «подкидного», очень развита была «Школа мяча», устраивали бега «наперегонки» получали премии по 1, 2, 3 призам: игра в войну – летом на кулачки, зимой – в снежки; в сухое лето, когда на дороге пыль на 10 сантиметров, этой пылью стреляем, а потом в речку купаться всей гурьбой, а речка Еланка – воробью по колено, но, если голову окунешь в ямку, то кажется – ты весь на дне моря. Так целыми днями в мутной ямке, как поросята, купаемся с великим удовольствием, честное слово хорошо, словами не передашь. В воде, в песке – много игр. За воробьями и грачами охота, а потом яичница из птичьих яиц. Зимой другое – коньки, салазки, санки на конях, игра в шашки /от свиных, бараньих, коровьих ног/, снежки т.п.
Особо интересным занятием считалось проявить храбрость, отвагу в походах в лес, пройти все таинственное, мало хоженые места, найти гнезда птиц и земноводных и вернуться с добычей /яйца/.
Наступило время обучения в школе. Организация первая ответственность, подчинение правилам и распорядку во времени и в действиях постепенно обволакивало и чувства и мысли, и стремления, возбуждало мечтания и чувства борьбы!
Помню, что первые шаги были трудные, а потом когда получил способность читать, писать и считать – пошло дело как по маслу. Каждый год получал похвальные грамоты от Василия Романовича Коршунова, а от отца неизменный серебряный рубль на мелкие расходы.

ЗАГРАНИЦА
Школьный возраст: 9, 10, 11 лет. Тогда приходская школа имела 3 класса. Была и церковно-приходская школа только для девочек, где обучали рукоделию и давали умения читать, писать и считать. Этими же науками ограничивались и мои познания, но, благодаря вниманию отца, круг познаний и представлений расширился: во все поездки и путешествия он брал и меня. События стали разворачиваться одно за другим…
Учить дальше отец и не думал, так как возможности были ограничены, основная специальность мастера-шорника давала столько, чтобы прокормить шестерых детей.
Хорошо помню прогулки с отцом весною, летом и осенью в лес, в степь, на речку, особенно в половодье. Первые впечатления и наблюдения в природе зародили во мне любовь к природе, а впоследствии и глубокое понимание явлений и законов её развития.
Многократно, в разные времена года, и зимой, и летом, мы с отцом ездили в дубраву за дровами на топливо. Величественный лес, где растут дубы в два и больше обхвата, а между ними – разнолесье, он занял площадь супесчаных земель на сотни километров между реками Хопром и Доном. Вот в нём я познал величие и красоту леса, вот в нём меня всегда очень буйно обуревали мечты, переплетённые с фантазией, так как голова ещё ничего серьёзного не впитала.
Чтобы организовать мальчишечью фантазию, надо было учиться. Только случай помог мне осуществить мечту о дальнейшей учёбе.
Во-первых, первая империалистическая война с Германией в 1914 г. забросила в станицу Слащёвскую Высшее начальное училище из г. Опочки Варшавского воеводства.
Во-вторых, отец состоял членом РСДРП, и на собрании в гор. Калаче встретил своего племянника Николая – тоже революционера, привёз его к нам. Вот он и уговорил отца согласиться с тем, что он, Николай, в три дня подготовит меня к экзаменам в В.Н. училище. Отец согласился. Мы усиленно готовились. До экзаменов оставалось дней 5–6. Успели решить десяток задач, повторить таблицу умножения, написать несколько диктовок. Отец снарядил нам лошадь и повозку, и мы поехали.

ЭКЗАМЕНЫ
Дорога наша лежала через хутора Краснополов, Калинин, захватили конец Дубравы, до хутора Шайкина. Когда мы спустились в хутор, стало темнеть. Августовская ночь в степи, да ещё совершенно незнакомой, кажется темней обычного. Всю ночь мы блуждали в степи, только на заре повезло: прохлада от р. Хопра, и мы спустились на противоположный конец хутора Крутого, в котором на другом конце, около самой станицы Слащёвской, жил мой дядя Сергей Платонович Орешкин. Пока мы и лошадь, уставшие от бессмысленной ночной езды, добрались до дома дяди, экзамены уже начались. Только благодаря находчивости Николая, на другой день я попал на экзамены по арифметике. Все остальные экзамены я сдал хорошо а вот на арифметике я долго кружил хвостом и так погрузился в болото, что только посторонние вытащили меня из него. Задача – семь вопросов, шесть я решил и собрался одолеть и последний, как меня стали гонять по классу, семь раз перегнали в разные концы класса, а время окончилось, я сдал не дорешенную задачу… Поехали мы с Николаем не солоно хлебавши во свояси. Всю вину моего провала он взял на себя и очень мучался, что не выполнил своего обещания перед отцом. Случайность помогла.
Несколько лет назад мой дядя Сергей Платонович жил на хуторе Любишкине, имел прекрасный сад, в котором часто собирались для отдыха мои отец, дядя и его друг – поп Алексей. Отчетливо помню жаркие споры попа с отцом на философские темы. Отец был безбожником, в церковь никогда не ходил и от детей не требовал идолопоклонства. Вот этот-то поп Алексей, пользуясь влиянием экзаменационной комиссии, и вспомнив об отце на педсовете, он сказал: «Орешкин С.Т. – это светлая личность, хотя и бедняк, но одарен умом, я ручаюсь за его сына, он будет хорошо учиться».
В качестве исключения – меня приняли в В.Н. училище. Недели через две после экзаменов пришла бумага. Мать от радости не чуя ног, бегала по улице и нашла меня далеко от дома. Издалека еще кричала: «Ванюшка, скорей сюда, вот бумага пришла, тебя приняли учиться». А я уже забыл про неприятные экзамены и выполнял другие срочные программы с ребятами.
Решать задачи в восемь и больше вопросов, один раз, помню, даже во сне решили мы с ним сложную задачу, ночью вскочили, записали и ответ получили верный!
В ночь под новый год свирепствовала буря со снегом. Дядя дал мне задание – взобраться на гору высотой в 200 метров и возвратиться в дом. Обещал премию 1 р., и я выполнил задание с большим трудом. Ветер сбивал меня с ног, я карабкался на четвереньках и достиг вершины. Дядя стоял за углом дома и следил по часам. Премию выдал, но сказал, что мужество, конечно, вырабатывают в борьбе, но нельзя наивно тратить силы на бесполезные предприятия, и каждое дело сначала надо обдумать. Борись с безволием, закаляй волю! Словом, «будь прост – как голубь, а мудр – как змей».
Последние слова мне не очень-то понравились, но я не знал почему? Я рассказывал отцу о своей житухе. Видимо, ему не по душе пришлись воспитательные усилия дяди, и он перевёл меня в станицу к своей сестре.
Здесь я жил два года и учился вплоть до революции 1917 года.
Ещё до поступления в В.Н. училище отец привозил меня в станицу и знакомил с местом своего рождения… Прежде всего мы пошли в балку Слацевскую, а там в яру около ручья остановились. Из норы вышел, пригибаясь, огромный дедушка, отец представил ему меня, он расцеловал меня и исчез снова в землянке, потом вынес самодельные крашеные пряники в форме небесных светил, передал мне, и я получил право побегать. Отец с дедом долго беседовали. Вот это и был мой прадед Исай, ему было тогда 97 лет.
Было такое кислое и немного подслащенное чувство, радость, которую я еще не понял, смешались с неизвестностью предстоящих забот. Тут уж сам отец повез меня прямо к дяде в хутор Крутой, я стал учиться. От дяди далековато было ходить в прогимназию, но я уважал дядю за мудрость, он помогал.
На другой день мы пошли в дом, где отец родился. Дедушки дома не было, а бабушка всё рыдала и жаловалась своему сыну /моему отцу/ на нищенство, и что ей одной приходится кормить детей. Отец до 12 лет пас овец в качестве подпаска, а потом сбежал от отца  /он пил водку – мой дед/ в Калач /Воронежский/ и нанялся к мастеру шорных дел. Со своим хозяином отец проезжал через х. Поповский, здесь он и встретил мою мать. Здесь и мой источник. Учиться в Слащевской я продолжал до 1918 года. События мелькали как в калейдоскопе. Моё мышление всё больше прояснялось. По естествознанию я выполнил за два лета много практических работ – собрал всех видов насекомых и растений нашего края, оформил в гербариях и коллекциях и представил в училище, получил высокую оценку. Но перед революцией нашего любимого учителя естественника арестовали, и источник живой, материалистической мысли стал иссякать. В последний год я попал на квартиру к рабочему-большевику. От него мы много узнали. Потом прошёл отряд Гусельщикова, а за ним красные отряды. Попа Алексея и директора Баранова прогнали, «закон божии» отменили… Зимой под новый год 1918 я с красным отрядом прибыл домой. Учёба моя прервалась на целых 8–9 лет.
Нельзя пройти мимо событий во время учёбы в училище, которые остались в памяти надолго.
Преподаватель истории Александра Николаевна Ежова – добрая и главная прогрессивная учительница /потом она работала в Вешенской девятилетке/ – кроме изучения деятельности царей, часто читала нам лекции о прогрессивном подъёме в общественной жизни России в 60-х годах XIX столетия.
Для того, чтобы подчеркнуть своё горячее отношение к революционному подъёму в стране, обратить наше внимание к деятельности передовых людей того времени – Белинского, Добролюбова, Писарева, Пирогова, Корфа и других, с целью воспитывать в нас дух современности – дала нам задание – написать сочинение на тему: «60-е годы XIX века». Я написал его с большим и глубоким интересом. Александра Николаевна после проверки давала оценку в классе всем работам и отметила моё сочинение, как одно из самых лучших. Она обронила такие слова похвалы, которые перехватили через край, она назвада сочинение талантливым, помню, как я глубоко смутился и стал проверять и искать талантливость в своём сочинении и ничего особенного не нашёл, кроме того, что я хорошо запомнил лекцию и старательно её построил, высказал и свой интерес к передовым людям 60-х годов. Как оказалось потом – А. Н. высокую оценку давала не только для оценки, но и с целью пропаганды идей революции.
Девочки и мальчики хотя и учились в одном классе, но держались отдельно. Девочкам не разрешалось по неписаным законам подходить и разговаривать с мальчиками. Моё сочинение, превознесённое до небес, явилось предлогом для нарушения этих правил. Девочки (Муравьёвы сёстры, Пономаревы сёстры и ещё человек пять) гурьбой обратились к А. Н. с просьбой разрешить обратиться ко мне за сочинением, чтобы переписать его на память. Александра Николаевна внутренне обрадовалась такому результату своего влияния и одобрила их желание. Я получил первую записку от девочек, а потом и устные просьбы и в классе и на улице Сочинение пошло по рукам, оно явилось некоторым стимулом для оживления и общения между девочками и мальчиками. Вокруг меня образовался ореол — с одной стороны девичьего восхищения, а с другой — мальчишечьей колючей зависти…
Такая обстановка не могла не возбудить во мне чувства гордости, покраснения на лице и скованности, как бы при взлёте, после которого не знаешь где и как сядешь!
«Боевое задание».
Поздней осенью 1917 года, генералы, как вспугнутые грачи, летели на Дон, через ст. Слащёвскую проходили части генерала Гусельщикова. Мы — трое учащихся — получили от своего хозяина — кузнеца — задание: достать несколько ящиков патронов из казачьего обоза. Нам удалось быстро сообразить, как это сделать. Двор станичного правления, где располагался обоз, кончался в своей тыльной части очень крутым обрывом. Вот по этому яру мы и пробрались к обозу. Меня поставили наблюдателем, а двое товарищей стали скидывать патронные ящики в этот глубокий яр.
Ночью, когда станица угомонилась, а патрули спали или дремали, похрапывая на свежем осеннем прохладном воздухе, по дну глубокого обрыва балки Слащёвской мы перетаскали ящики на квартиру кузнеца – большевика. С 12 часов ночи кузнец организовал подготовку своего отряда (около 20 человек), а задание было такое – на заре устроить «проводы» в тыл уходящим Гусельщиковцам (белым казакам), поливая их из пулемёта. До зари, в течение 4–х часов мы трудились, набивали ленты патронами для пулемёта. Потом мы уснули, но проснулись от частой пулемётной стрельбы.
Наши патроны ожили и спешили в догонку уходящим белякам. Им некогда было обороняться, так как со стороны ст. Кумылженской за Хопром уже ахали орудия красных частей и снаряды ложились прямо на дорогу движения белых. Мы удачно выполнили задание — проводив белых по пути на Новочеркасск.

1919-й год
Мой край неоднократно переходил с боями из рук в руки то к красным, то к белым. Отец никогда и ни в какой армии не служил по болезни, но в 28 казачьем полку был, который удалось сагитировать – бросить фронт и разойтись по домам. В этой агитации принимал активное участие отец, будучи в группе РСДРП. Потом, в мае 1919 года отец погиб от злодейской пули бандита – беляка, который выстрелил сзади. Пуля попала в нижний край правой лопатки и вышла в левую часть гортани. Мне жаль было отца, я вспоминал, как он, не обучавшийся ни в какой школе, самостоятельно научился грамоте, разучивал агитационные листки наизусть, чтобы с твёрдостью выступать перед казаками, чтобы разъяснять им – за кого им идти – за трудовой народ, или за белых генералов, эксплуататоров и богачей!
Я плакал первый раз по-серьёзному, испытывая глубокое и непоправимое горе!
Мы, шестеро детей, остались с матерью /Нюра, Ера, Фекола, Фёдора, Павлик и я/. Мне было 16 лет, а младшей сестрёнке Феколе 6-й годик…
Самостоятельность
Для развития самостоятельности, конечно, были обширные возможности. У нас была лошадь и корова, а под руководством матери, мы добывали из земли картошку, всевозможные корнеплоды, молоко, топливо, а вот в одежде нуждались крепко, так как от отца не осталось никаких накоплений. Он любил жить на весь рубль, какой зарабатывал  /делал упряжь/. Больше всех самостоятельности доставалось матери и мне, как старшему в роде. Мать, в основном работала на огородах, а мне приходилось – пахать, косить хлеб и траву, молотить, молоть, возить, запасать корма на зиму и так далее…
С осени 1919 года я поступил в канцелярию, а с 1920 года стал учителем, но всё лето и осень помогал матери по сельскому хозяйству. Очень было трудно. Пахали вскладчину с Захаровыми на коровах, косил я больше один косой, возил на коровах и молотил тоже на лошади и коровах. Но тогда я не чувствовал усталости и с поэтической мечтательностью выполнял даже очень трудные работы.
Один в степи
В конце июня, за 2–3 недели до уборки хлебов, наступает самая роскошная, самая душистая пора в природе, и тем более в степи, в степи нашей – придонской – это сенокос!
Эх, широки и необозримы степные просторы! Конечно, я пристрастно отношусь к степи, потому что родился и рос среди степей.
Мать предложила мне выехать дня на 3–4 на дальний сенокос одному. Собрал всё необходимое, отбил косу, запас воды, еды на 4 дня, и мы с рыжим коньком выехали. Миновали х. Любишкин – справа, хутор Вязовской — слева и проехали по шляху.
Верст 15, около кургана свернули влево по дорожке в широкую пологую балку. Нашел метку – О-образная канавка, отметил 10 саженей, сделал прокос, огляделся, вижу – коньку весело, кругом трава зеленая выше колена, а мне стало как-то не по себе, оказался, я один среди этих обширных степных просторов, видимо, поспешил, всех раньше выехал на сенокос. И мы с рыжим стали привыкать. Рано утром и вечером косим, а в жару полуденную – отдыхаем, наслаждаемся…
Перед вечером я без намерения выкосил перепелку, пришлось варить суп с перепелкой. Но не успел я закончить полевую кухню, как налетела черная туча, залила дождем мой костер, так и пришлось есть недоваренную перепелку.
Спать не хотелось, несмотря на первую усталость. После дождика степь ожила по-особенному: трещат кузнечики на разные лады, кое-где курлыкают куропатки, и такой гомон по всей степной траве, как будто бы на ярмарке, то вдруг несколько стихнет, то вновь разорвет воздух, наполненный ароматом. Я, оказывается, совсем не один, миллионы жизней кругом, и так хочется глубоко вздохнуть и обнять этот мир прекрасный, безвинный и беспредельный, не заметил, как уснул.
Проснулся рано, чтобы до жары побольше скосить. Но вставать не хочется. Лежа на спине, уйдешь глазами высоко в голубое небо. Приближается рассвет. На серо-голубом небе кое-где еще мигают звезды. Влажный ветерок изредка набегает легкой волной и сбивает росу дождевую на землю. «Коси, коса, пока роса» – вспомнил я из школьного стиха, и действительно, коса легче скользит по влажной траве.
Еще слышится сдержанный, неясный шепот ночи, и каждый звук словно стоит в застывшем воздухе.
Балка внизу еле заметно начинает дымиться, край неба постепенно алеет. Светлеет воздух, яснеет небо, белеют перистые редкие облачка, всё кругом зазеленело, аржанец клонится от лёгкого ветерка и теряет росинки на землю. Тихо всплывает багровое солнце – день будет жаркий. Я спешу побольше рядов скосить, пока прохладно.
Эх! размахнись рука,
Раззудись плечо,
Ты пахни в лицо,
Ветер с полудня!
Свежо, весело, любо!
Примечательно утром в степи то, что с разных мест столбом поднимаются вверх жаворонки, их встревоженная трель поднимает всё живое!
На третье утро я встал, а рыжика моего нет и в помине, он снял уздечку и был таков, ищи в поле ветра! Я не стал его искать, в степи на десятки километров всё видно. Рыжик не вытерпел паёк водяной (а кругом воды не было) и ушёл домой, в хутор. Братишки увидели рыжика у ворот, впустили во двор, напоили, и к вечеру Ера прискакал на нём ко мне. Так я за три дня скосил всю делянку, наложил арбу сена и приехал домой.
Первые советские школы.
Осенью 1919 года я отправился в центр Верхне-Донского округа, в станицу Вешенскую. Отдел труда послал меня в Народный суд и бюро Юстиции, там сначала работал переписчиком, а потом делопроизводителем в течение года. К осени 1920 года по призыву Наркомпроса меня назначили учителем и заведующим начальной школой в х. Лосевка. Мне было еще неполных 17 лет, помню первое собрание об открытии школы и как старики под напором заставили выступить молодого, неопытного и несмелого учителя. Я говорил что-то о роли советской школы и что теперь все должны быть грамотными. Словом, чувствовал я себя хуже, чем на сенокосе в самую жару. Но квартиру под школу и техничку наняли. Заниматься было трудно: ни кино, ни карандашей, ни перьев, ни ручек, ни тетрадей. Собирали столы и старые ученические принадлежности и учились.

Первые парты
Двадцатые годы не исчезнут из памяти, особенно у тех, кому довелось учиться со страстью в школе и, конечно, учить!
Школа, которую я несмело, но уверенно организовал, находилась в крестьянской избе: одна комната побольше, другая небольшая, в ней был третий класс из пяти человек и моя койка, на которой я спал.
Вместо парт снесённых со всего хутора – столы и скамейки. Были и чернильницы: у кого пузырёк, у кого баночка, а у кого — целая бутылка. Но настоящих чернил не было. Чернила делали сами ученики из черники, из сажи, из луковой кожуры, из дубовых яблочек и ржавого железа, из коры ольхи, а также из разноцветной глины.
Вместо тетрадей использовали всякую бумагу: газеты, книги, бланки и тому подобное.
Ручки делали из палочек, если было старое, ржавое перо, а то шли в дело и гусиные перья.
Но никогда мне не забыть события с партами. Добился я согласия родителей-плотников сделать парты настоящие. Срубили и распилили вербу. Просушили доски и сделали парты. Появление новеньких, хотя и белых парт в школе  – это праздник! Но он скоро омрачился. Когда я, улыбаясь, вошёл в класс, то сразу остановился в дверях в недоумении. Парты стояли, а за партами торчали одни макушки голов учащихся. Первое мгновение я подумал, что они спрятались, но оказалось, мои плотники без всяких измерений сделали низкие сидения, а высокие крышки парт, вот они и «проглотили» моих учеников. И смех и горе! Через два дня парты были переделаны по возрасту.
Сам учитель тоже был очень беден. Ни педагогики, ни психологии, ни методики, ни практики! Учил методами своего первого учителя В. Р. Коршунова, да учительница ближайшей школы на х. Мельникове очень оказала мне большую моральную и методическую помощь. Это была Мельникова Лукия Андреевна.
Коммуна
Фетис Фёдоров, наверное, о нём уже забыли, а он был умным человеком и первым организатором бедноты. Он организовал в хуторе Лосевском коммуну, был её председателем, а я – секретарём. Для детей коммуны организовывались горячие завтраки и обеды. Велась большая агитационная работа по укреплению Советской власти.
Во время разгула бандитизма Колесникова и Фомина я спасся в снегу под речкой, а документы хозяева Калмыковы спрятали в сарае, бандиты устроили обыск и ни с чем уехали, на Дударевку, там зарубили председателя с/совета, а позже убили и Фетиса Фёдорова. Потом я работал учителем в х.х. Вязовском и Поповском.
Комсомолка
1925 год. Остался позади самый голодный год 1921–1922-й. Такого больше не было, мы распухали от голода, ели жабрей, кору липы и других деревьев. Имея молоко, мы сравнительно пережили голод без болезней. Осень 1922 года  – обильный, сказочный урожай. Такого больше не было! Из кружки проса собирали по несколько мешков зерна. Урожай был на всё, на всё без исключения.
В 1925 году, работая секретарём комсомола В-Дударевки, я принял на учёт вновь прибывшую комсомолку – учительницу Татьяну Мельникову. Эта девушка мне понравилась за скромность, логический ум, за простоту и серьёзность, ну а главное, мы увидели друг в друге то своё, что нас сближало с каждым днём. Через год наши отношения стали ближе, и мы поклялись вместе жить и всё делить на совместном жизненном пути. И это мы оправдали!
Наш общий друг – учитель Дударевской школы Михаил Ананьевич Мельников наблюдал за нашей дружбой, сказал: «Я очень советую учесть мои пожелания, что в человеке всегда надо искать красоту внутреннюю, а не внешнюю. Живая красота ума будет жить и жить вместе с человеком, а внешняя краска потухнет, облезет, и картина изменится, а ум с годами станет богаче!
Я советую Вам продолжить жить вместе, не пожалеете, поверьте моему опыту!"
Михаил Ананьевич оказался прав! О нём с благодарностью вспоминаем!
Однажды я был дома, у матери. По её просьбе я пошёл дать сена корове, размечтался, и с порядочной охапкой сена вперся в комнату. Мать, братишка и сестрёнка хохотали, а мать сказала: «Покажи же ту, о которой думаешь, мы примем и поймём!».
Просьбу матери я выполнил, а вообще, наша дружба родилась и развивалась по-комсомольски, как тогда говорили, совершенно самостоятельно.

Путешествие

Была бурная весна! Много мест свиданий, встреч и проводов нам запомнились: у колодца из Лосевки в х. Мельников, у речки, в саду на мостике в хуторе, на собраниях комсомола, в борьбе за коллективизацию, на берегу Дона в лунные ночи, на крылечке школы, в соснах и на лугу, но сильное впечатление оставила в памяти степь весной, когда мы путешествовали с х. Мельникова в х. Поповский, к матери на «поклон» и обратно…
У матери гостили мы три дня. Мать сказала: «Ну что-ж, умную ты себе невесту сыскал, дай бог вам счастья».
Долго, неспеша мы шли степью в х. Мельников, наслаждаясь её необыкновенной прелестью…
В кратком стихе И.С. Никитин выразил:
 «Под большим шатром
Голубых небес, —
Вижу даль степей
Зеленеется.
По степям, в моря,
Реки катятся,
И лежат пути
Во все стороны».
Есть и строчки о степи и у Сурикова:
«Едешь, едешь – степь да небо,
Точно нет им края,
И стоит вверху над степью,
Тишина немая.
Степь, всё степь, как море…
И взгрустнется поневоле
На тихом просторе…»
Мы с целью ни на чём не ехали, чтобы продлить и углубить наслаждение окружающей прелестью. Когда мы вышли в открытую степь и подошли к кургану, нам всё было видно вокруг – вдали хутора, а ближе нежное колыхание цветущих трав на лёгком ветерке. Жаворонки и птички поют наперебой. Жару мы просидели под кустом, а к вечеру продолжали свой путь… Нет такого цветения и разнотравия нигде больше, а воздух, насыщенный ароматом, совсем не душен, как в лесу, а лёгкий ветерок, как из чуть тёплого душа обливает тебя нежно, нежно, и дышать-то так легко и легко! Мы, как малененькие дети, бегали по цветущим травам и цветам необъятным…
Самая лучшая пора в жизни — цветущая молодость, напоённая до краёв любовью!!! Жаль, что повторить её нельзя!!!

1918 – й год

Наша радость была беспредельна, и я считал, что больше ничего не надо, и некуда ехать, чего-то искать. Не надо…
Но моя строгая подруга заявила: «Если любишь, то будущее счастье надо строить самим, значит, поедешь – учиться!»
Против такой логики спорить было невозможно, и я поехал… В Ростов-на-Дону, в педтехникум, на Ткачевском. Первые два года учился с большим трудом, восьмилетний перерыв давал себя чувствовать, да и голодновато! Но любовь – не картошка, не выкинешь за окошко! Я пыхтел и старался её оправдать на деле.
Техникум переехал в г. Новочеркасск. Содержательной стала учёба. Я получил хорошую подготовку учителя начальной школы, но характеристику дали в расчёте на большее. В Донском округе это учли (г. Миллерово) и послали заврайОНО в Казанку (Верхне-Донской район).
Окрылённый скорее не только окончанием, а тем, что я оправдал надежды нашей любви, помчался к своей Тане в мае 1930 года. (Выпуск был ускоренным.)
Я поехал в Казанку по назначению, а Таня приехала по окончании учебного года. Я – зав райОНО, Таня – в образцовой школе. Начали работу упорно и с необыкновенным энтузиазмом! Через год у нас родился сын Виля!

Мы шагали вместе

С 1926 года мы начали свой путь целенаправленно, с глубокой и твёрдой верой в свои силы.
Двенадцать раз нас переводили с места работы на другое место в пределах Ростовской области. К этому было две причины:
Во-первых, мы попали в отряд первых советских учителей, которых было очень мало, а требовались они повсюду, и нас перебрасывали туда, где была наибольшая нужда. Мы гордились тем, что мы везде нужны, и на каждом месте развёртывали работу по обучению и общественную работу. Скучать не приходилось нигде, всегда имела по 4–5 нагрузок, и всегда всё новое и новое. Мне пришлось за 45 лет организовать и создать 6 педагогических (и один военный – авиационный) кабинетов, с богатыми наглядными пособиями и научным содержанием: в Таганроге — один педагогический и один родительский; в Каменске – два педагогических и один пионерский; в Колушкинском районе – один методический кабинет и др.
Во-вторых, нас переводили ещё и потому, что мы всё время повышали свою квалификацию, приобретая всё новую и новую специальность, например: учитель начальной школы, заведующий школой, заведующий РайОНО, преподаватель физики, директор ШКМ, преподаватель педагогики, директор и завуч педучилища, опять же после войны – завуч средней школы, инспектор школ, заврайОНО, преподаватель педагогики и руководитель пионерским отделением в Каменском педучилище – здесь закончена педагогическая деятельность.
Такие же изменения были и у жены Т.А. Каждая новая специальность требовала, естественно, и нового места работы.
Были случаи, что мы некоторое время работали в разных местах, но были всегда «вместе», пользуясь не только письменно, телефоном, но и пользовались «обменом мыслями» на расстоянии.
Многие случаи тяжёлых переживаний не только не расстроили наших отношений, а ещё больше укрепили их в общей борьбе: 2 раза разлука на учёбу, болезнь сына – дифтерия, – случаи выздоровления один из ста; переезды, болезни, голодовка в Мешковской; и, наконец, война и другие препитерии. Ничто не поколебало нашей воли по пути к цели–проити жизненный, совместный путь примерно, а потому – счастливо!
Основными пунктами нашей учительской деятельности были: Вешенская, Казанская, Ростов-Дон, Таганрог, Каменск, и опять Вешенская, Колушки и, наконец, гор. Каменск по сей день!

Война за мир

Мирная жизнь в любой форме всегда созидательная, но никакая война и никогда не приносила пользы человечеству.
Мы работали в Каменске, когда фашистский шквал обрушился на нашу Родину! Я был не пригоден к военной службе, но к 1 апреля 1942 года военкомат позвал всех, так как наша страна была в серьёзной опасности. Мне поручили отряд в 20 человек, и я повёл его в Дубовку на Волге, за Сталинград. Там формировались и готовились целые армии для будущей победы.

Немецкие фашисты…

Немецкие фашисты начали войну за мир, чтобы завоевать весь мир и господствовать над миром!
Коммунисты и их друзья пошли войной за мир, чтобы защитить мир, чтобы не было никогда и нигде на земле войн между народами, чтобы каждый народ шёл по пути свободы, против эксплуатации человека человеком!
Пришлось и нам пережить, как и всем людям нашей Родины, эту проклятую войну!
Всю войну я, по возможности, вёл дневник, выписки из которого составят целую большую часть этих записок.
Апрель, май и июнь мы усиленно обучались военному делу, а записки начал в июле, вот первая запись!
9 июля 1942 года Дубовка на Волге. Дневник – мой близкий друг! Приехала моя любимая жена Таня, а 13/УП она уже уехала.
Время пролетело быстро, одну ночь мы ночевали в открытой степи, около учебного лагеря. Земля была нам прекрасной койкой, а небо одевало нас не хуже одеяла. Вторую ночь ночевали на квартире в Дубовке, а утром я проводил Таню на пароход, чтобы пробиться к сыну, в Вешенскую.
Но через несколько дней стало известно, что Миллерово занято, Вешенскую бомбили. Одолевает беспокойство за жену и сына.

20 июля, 1942 год

В Гарнизонном наряде в ДКА. Смотрю кино «Я.М. Свердлов». Я не один, со мной винтовка, она пока холодная, а бывает и горячая!
21/УП–1942 года как прекрасно сегодняшнее утро! Беспокойные мысли о семье никак не гармонируют с безмятежной природой!
1 августа 1942 года. Дубовка. Стрельбище.
Вчера распустили слухи, что Вешки сгорели, оказалось это враньё. Конечно, мои мысли часто направлены туда, там находятся мои жена и сын. Так я предполагаю!
К вечеру получили приказ тов. Сталина № 227 «Ни шагу назад». Читали всему батальону. Приказ прижмёт хвост всем паникёрам и трусам: хорошо, меньше будет предателей. Стрелять их, чертей всех, кто оглядывается назад, ищет спасение на Востоке!
Надо написать несколько писем на Дон.
Будем защищать Дон. Очевидно, на Дону будет не одна историческая битва. Я желаю, чтобы немцы запомнили, как ходить на чужую землю!
Готовим резервы!
2 августа 1942 года. Дубовка. Лагерь.
Сегодня получил письмо от Тани. Она остановилась на пути от Калача в х. Качалин, Качановичского района, у зав. школой т. Сергеева Константина Михайловича. Дальше не знает, что делать? Как же ей помочь? Вернулась бы назад! Напишу в Качалин, может быть, дойдёт.
Ясна только одна задача – воевать упорно и самоотверженно!
16 августа. Пологое – займище.
Русло Волги образовало дельту из нескольких речек, которые раскинулись по широкому лугу.
Луг постепенно переходит в степные плоскогория, земля глинистая, серая, пыльная, скучная.
Пока мы за Волгой. Движемся к Каспию, переходы очень трудные, а на стоянках продолжаем подготовку к боям. Про семью ничего не знаю. Лежу на берегу Волги, т. е. её разветвления – Ахтубы. Какая красивая река! Правда, мало леса, а всё степь, да степь, и не приветливая, бурая. Ширь и даль успокаивает глаз, особенно вечером, когда тихо и прохладно. Сегодня отдыхаем, завтра занятия, а потом походы и походы.
Только бы побольше сил и воли, победить бы фашизм – это желание сотен миллионов людей.
12 сентября 1942 года.
Три дня назад приехали в гор. Астрахань по железной дороге. Наш 400 км. путь закончился. Мы около Астрахани. Неизменные широкие луга, по ним разбросаны пригорки, на которых населённые пункты татар. Гор. Астрахань хороший, но он далеко в 12 км. Что-либо достать трудно, даже табаку нет.
Теперь мы тыловая часть действующей армии. Продолжаем учёбу. Сегодня в карауле. Увеличили паёк, но на новом месте питание не налажено.
3 октября 1942 года.
Южный фронт. Сталинградская область. Калмыцкая АССР. Находимся между городами Элиста и Астрахань. Кругом необъятные песчаные серо-буро-жёлтые бугристые степи. 30 сентября вышли из Астрахани, а 2 октября были уже на передовых позициях. Сильно устал, приболел. Всё прошло, нужно воевать. Сижу в окопе. Погромыхивает. Летают самолёты-разведчики.
Постреливаем. Я стал отчаянно строчить в раму-самолёт, но меня остановил командир, иначе сами себя выдадим! Познакомился с командиром роты и политруком. Хорошие командиры. Меня назначили в ячейку управления. Нужно окопаться получше, будем держать оборону.
В моём взводе оказались станичники с Вязовского хутора – Свиридов Федя и с Терновского хутора – Аксёнов Пётр. Свиридова я рекомендовал в штаб батальона связным.
8 октября 1942 года. Пятница. Передовая.
Сидим в окопах. По сменам узнаю время. Немцы часто «угощают» нас минами, каждое утро и вечер особенно активничают. Летает «рама» и другие самолёты, постреливают. Будем защищаться. Геббельс агитирует, сбросил листовки, видимо, туго ему под Сталинградом, а зато нам легче, и скоро мы пойдём вперёд, на Дон.
11 октября 1942 года. Понедельник.
Сегодня тихое утро. Всего несколько выстрелов из миномётов. Солнышко греет уже слабее. Ночь была тёплая. Действовали разведчики с обеих сторон. Все не спали, хотя мы и никогда почти не спим. Трудно с водою, по несколько суток не пьём. С питанием не плохо. Сегодня выдали турецкого табаку.
Сердце даёт о себе знать. Ноги опухли до пояса. Стали как ступы, хожу с трудом, но всё равно воевать надо.
Немцы засыпают степи листовками, а за листовками посылают снаряды. Хочу написать Тане, может быть, она отзовётся, она же работает за Волгой.
Тов. Покусаев из Боковской – брат Александра Покусаева /вместе были в комсомоле/, сейчас у нас политруком, хороший парень.
13 октября 1942 года. Санвзвод 3-го батальона. Врачи осмотрели и оставили лечить. Ноги опухли. Идёт перестрелка миномётов и пулемётов.
15 октября. Пятница. Весь день перестрелка миномётов и орудий. 6 мин упало около наших окопов и не разорвались. Очевидно, нам помогают их той стороны. Ноги не опадают.
20 октября. Среда. Вчера был в санчасти. Дали лекарство и посоветовали переходить в нестроевые. Ноги болят. Холодно. Затишье по всему фронту. Прошёл дождь, в окопах грязно и холодно. Писем от Тани нет.
В одном окопе с Лапиным Василием Фёдоровичем, говорит – он дальний родственник того Лапина /революционера/, с которым была знакома Луша. Поменялись с ним адресами для случая.
4 ноября 1942 года. Среда. Наш батальон снят с передовой, и мы на отдыхе во втором эшелоне. В 30 км от Астрахани вкопались в землю и занимаем оборону. Учимся. Командую отделением П.Т.Р. Изучил ружьё П.Т.Р. Болею, но здесь лучше, может быть, поправлюсь. Были в бане-поезде. Как надоели эти голые, серые и безлюдные астраханские пески и степи Калмыкии. Даже воздух здесь во время ветров горький и солёный.
Скоро праздник 25-й годовщины Октября. Писем нет и нет.
1 декабря 1942 года. Побывал уже в 3-х боях. Больше всего опасался попасть в плен при отходах, так как ноги плохо слушаются. Остался жив. Думаю о семье. Как они и где воюют?!
Особенно трудным был бой в тылу врага. Кратко пишу о нём.
Бой в тылу врага
Сентябрь 1942 года. Части Советской Армии, закрепившись на рубежах Кавказа, стали накапливать силы, чтобы начать наступление.
Немцы рвались на юг. Колонны эсэсовских войск через калмыцкие степи устремились к Астрахани, чтобы захватить её и отрезать путь доставки нефти в центр страны.
Красная Армия и вся наша страна напрягали усилия, чтобы остановить, отбросить, а потом и разгромить врага.
24 сентября 1942 года на подступах к Астрахани враг был остановлен, а затем отброшен на 25 километров к населённому пункту Халхута, по дороге на Элисту. Здесь немцы временно укрепились, и нашим частям неоднократно пришлось этот пункт атаковать.
Никогда не забыть эти суровые калмыцкие степи. Широкие, просторные, необозримые. Кругом на сотни километров ни кустика, ни деревца. Супесчано-глинистая, веками непаханная целинная земля.
Степь почти безводная, можно встретить колодцы с горькой или горько-солёной водой, лишь изредка попадались в кашарах чистые источники. Часто приходилось пользоваться дождевой и снеговой водой.
20 ноября 1942 года наш батальон получил приказ командования — незаметно пробраться в тыл врага и поддержать наступление наших передовых частей на Халхуту.
Вечером батальон с приданными пулемётами, противотанковыми ружьями и пушками двинулся в путь.
Трое суток, только ночью, сначала двигались пыльными степными дорогами, потом тропинками и лощинками, без единого звука.
Когда наступало утро, бойцы залегали, окапывались. Степь казалась мёртвой. Бойцов томила жажда. Во рту оседала соль, которая мельчайшими пылинками наполняла окружающий воздух в этой долине. Дышать было трудно. С наступлением ночи опять шли.
Наконец, батальон у цели. Мы в тылу врага, около населённого пункта Цинцик. До рассвета 2–3 часа. За это время нужно было выбрать рубежи и вкопаться в землю. К рассвету подготовили круговую оборону.
Слегка туманное, тихое утро. Кое-где трещали пулемётные очереди. Противник, заметив нас в своём тылу, стремился уничтожить отважный батальон, открыв сильный миномётно-пулемётный огонь. Мы молчали. Потом начались танковые стычки. Наскочит одна группа на другую, подожгут один-два танка во взаимной схватке, и опять разойдутся. Враг нащупывал наши силы.
Бой всё нарастал. Усиливалась пулемётная и миномётная стрельба. Свинцово-стальной дождь засыпал нашу оборону. Трассирующие пули автоматчиков прижимали нас к земле, мешали наблюдать за боем. В этот самый момент на моей спине что-то рвануло с большой силой — вещевой мешок, и всё содержимое в нём оказалось продырявленным тремя пулями.
К полудню все атаки врага были отбиты. Тогда фашисты решили взять нас с тыла, где располагались наши обозы. 26 танков противника развернулись строем, медленно, с нарастающим шумом и ревом, вывернулись из-за высотки и шли через лощину на батальон, стреляя из пушек и пулемётов.
Сначала открыли ответный огонь наши противотанковые пушки и подбили сразу три танка и одну танкетку.
Это нас ободрило, и мы приготовились встретить танки тоже достойно. На расположение нашей роты противотанковых ружей двигались четыре танка. Им удалось прорвать оборону первой роты, и они уже подползли к командному пункту батальона. Одиночная стрельба из ПТР не давала ощутимых результатов.
Маленький, коренастый, отважный командир нашей роты Зюзин скомандовал: «Пэтээровцы, вперёд, за мной!».
Он увлёк за собой шесть расчётов. Они перебежали сопку, на склоне высоты залегли и открыли сокрушительный массированный огонь. И танки стали вспыхивать один за другим.
Нашему отделению ПТР тоже удалось подбить один огромный танк… От первого выстрела он повернулся поперёк дороги, вторая пуля попала в башню, вверх взвился сине-зелёный огонёк-звёздочка (это признак попадания). Танк загорелся, задымил.
Один немецкий тяжёлый танк вырвался вперёд, ему удалось перейти долину. Вот он уже метрах в 50 от наших окопов, готовится уничтожить смельчаков группы Зюзина.
Но тут вскочил боец Левина и метнул гранату под гусеницы. Танк сразу остановился и запылал. Трое фашистских танкистов выскочили из машины и бросились бежать, но вторая граната Левина настигла их.
Вечерело. На сопке пылали немецкие танки. За ними вдали маячили удиравшие машины и автоматчики. Наш усиленный методический огонь накрывал отступающих фашистов.
Скоро подошли наши передовые части, заняли укреплённую немцами Халхуту. Мы присоединились к ним и дальше пошли с боями на Элисту, на земли родного Дона, на Ростов…
Эту статью я давал в газету Астраханского педучилища, когда лежал в госпитале.
9 декабря 1942 года. Сегодня идём в наступление. Задача – взять высоту на подступах к Яшкулю – Элисте. Одно желание – хочется теперь гнать немцев!
Скоро в бой! А где моя семья? Живы ли они?!
21 декабря 1942 года. Трусово. Окраины гор. Астрахани. Сортировочный госпиталь. Между 1 и 10 декабря, ночью ходили батальоном под высоту 3-2, но ввиду неопытности командира заблудились и еле ноги унесли. До рассвета блуждали всю ночь и оказались под носом противника на рассвете, туман нас спас, и мы без потерь ушли назад.
Вот уж эти проклятье степи! Как я люблю придонские степи, но эти опротивели до без конца.
Переходим с места на место, без конца роем окопы, иногда кажется, что это делается вредительски, чтобы измотать наши силы. Некоторые случаи эту мысль подтверждали практически. Например, две недели мы взводом были в охранении между нашими и немецкими окопами. На паре борзых лошадей прискакал командир полка в пьяном виде и источал невероятно глупые приказы, выполнение которых грозило неминуемой гибелью всего взвода. Но молодой лейтенант проявил…
Смелость и упорство, приказ не выполнили пьяного комполка, а задачу свою по охранению довели до конца. Но были не пьяные или дураки, или изменники, с такими вели беспощадную борьбу!
Ровная калмыцкая степь, нет ни кустика, вечно не паханая, ни кем не тронутая, целинная земля. Без кирки или топора местами невозможно быстро вырыть окоп. Рыли штыками, по столовой ложке и к утру окоп готов! Без окопа – смерть!
Несколько раз ходили в атаку на Халхуту, и кто без лопатки – не возвращался, от роты в 200 человек к походной кухне приходили только 50 человек: Без лопаты – не воин!
Наступила зима. Идут дожди. Промокли до нитки, а к утру мороз, шинели колом, катаем друг друга…
11 декабря 1942 года. В походе по степям. Отстали от батальона. Немцы преградили нам дорогу, которую стали простреливать минами и орудиями.
Задача – перебежать через «мёртвое пространство».
По 2–3 человека – марш! Всё шло хорошо, но мои ноги подвели. Мы побежали через бугорок, но не успели использовать время между выстрелом и разрывом.
Под ноги нам упал снаряд, основной разрыв вправо, а нам по ногам достались мелкие осколки и земля с сильной взрывной волной. Мы упали, но потом сгоряча вскочили и пробежали ещё несколько метров в низину.
12 декабря 1942 года. Санчасть. Полевой госпиталь № 4195. Ехали на машине по степям и грязным дорогам. Определили в Астрахань.
В госпитале немного отошёл. Окопный дух и грязь отмыли…
27 декабря 1942 года. Госпиталь № 44–28. Слышу, что Красная Армия наступает на Среднем Дону. Освобождены Вешенская, Базковская, занята Мальчевская. На фронте — хорошо, подлечиться бы да на Дон!
5 января 1943 года. Госпиталь. Наша Армия наступает! Приходили из педучилища, не допустили.
18 января 1943 года. Сегодня наши войска заняли гор. Миллерово. Поправляюсь. Делают переливание крови.
19 января. Освободили город Каменск, пошлю туда письмо.
20 января. Освободили весь Северный Донец. Лечат хорошо, но голодновато. Политрук пригласил провести беседу, проведу.
27 января 1943 года. В 1-м часу радио известило, что под Сталинградом немецкие армии разгромлены.
2 февраля 1943 года. Приходили представители от учащихся педучилища гор. Астрахани (три девочки). Побеседовали. Они принесли богатую посылку (рыба, консервы, хлеб и др.). Вот и наше дело воспитания имеет плоды. Самое большое богатство в мире — это люди, создавать, выращивать этих людей, значит строить счастливое будущее нашей Родины, и, конечно, своё личное счастье!
До самого апреля провалялся в разных госпиталях, лечили ноги и другие окопные болезни. Оказались ноги отморожены, и они долго не заживали.
11 апреля 1943 года. Прошёл год в армии. Пересыльный пункт. Потом кавалерийский эскадрон, 5-й гвардейский казачий кавалерийский корпус. Ну, послужу теперь в кавалерии.
6 мая 1943 года. 3-и день как погрузились на пароход и стоим среди Волги. Плохой пароход! Природа кругом хорошая. Поскорей бы в часть, «автоматчики» завелись и есть хочется. О семье ничего не знаю.
9 мая 1943 года. Между Астраханью и Сталинградом путь минирован. Стоим. Наслаждаемся природой. Занят Харьков, Лозовая и др. Открыт 2-й фронт.
17 мая 1943 года. Утром по железной дороге выехали из Сталинграда на Лихую. Сколько разрушений и описать невозможно! На каждой станции от Сталинграда и кругом в степи валяются сотни и тысячи сгоревших, испорченных танков, орудий всевозможных марок, разнообразных машин и вооружения. Печально смотреть на такую картину. Вот она техника – изображение человеческой мысли, наука – всё превращено в мёртвое кладбище металла, стали, чугуна, меди, исковерканных войной. Наверное, ещё не было никогда такого страшного сражения, «неисчислимыми жертвами», а ещё сколько их впереди?! При виде такого, сердце замирает!
Приближаемся к родным Донским степям.
20 мая 1943 года. Памятный день! Вечером прибыли в город Каменск-Шахтинский. Отпросился в город до утра. Ночевал у Леонтьевой Агнии Андреяновны. Она встретила и проводила как родного. Дала на дорогу от своего скромного пайка муки, пшена, масла, сала и 500 рублей денег. Таких и родных бы побольше. Это человек редкостной души, она готова всё отдать для другого человека. А главное, это я узнал от неё о своих родных. 20 мая, в 10 часов за чаем А. А. рассказала, что Таня, сын, мать и сестра живы.
Очень жаль, что брат Павлик погиб в боях с фашистами под Киевом, не знаю только где брат Ера?! Жена живёт в ст. Шумилинской, читал её письма к Агнии Андреяновне. Несмотря на усталость, не мог спать до 2 часов ночи. В 5 часов встали с Фёдоровым и пошли в часть в хутор Дубовка, за Диченским.
26 мая 1943 года. Берег Донца. Хутор Дубовой. В штабе 12-й кавалерийской казачьей дивизии. Разведэскадрон.
4 июня 1943 года. Пятница. Хутор З-Митякинский. Кругом широкие донские зелёные степи. Александр Иванович Панченко дал мне книгу для дневника. Хороший парень. На марше недалеко от ст. Миллерово. Работаю в штабе 42-го кавполка, с Титовым Василием Андреевичем. Работы много, по 2–3 суток без сна, но лучше, чем в окопах.
16 июня. Сегодня с В. А. ходили на речку купаться. Приятно в тёплый, летний тихий вечер покупаться и отдохнуть на сене, помечтать! Всё красиво в природе, только человек занимается самоуничтожением!
29 июня. Украина. Хутор Морозовка. Получил полное новое обмундирование. Чувствую себя хорошо! Работаем круглые сутки. Казаки готовятся к решающим боям!
9 июля 1943 года. Из штаба полка перевели писарем в боепитание. Здесь работы меньше и свободы больше. Жалко, что расстался с хорошими друзьями – В. А. Титовым и А. И. Панченко. До сих пор нет писем из дома, видимо, переезды мешают. На Западном фронте начались сильные сражения.
14 июля 1943 года. Село Ильченки, Воронежской области. На нашу квартиру приехали ПТ Ровцы 43-го полка нашей 12-й дивизии. Я спросил, кто из них Вешенцы?!
Мне показали молодого казака, заросшего бородкой, и он то оказался моим двоюродным братом Димитрием Алексеевичем Солдатовым. Через некоторое время мы расстались. От этой встречи остался горький осадок. Митя рассказал, что мои братья Павлик погиб под Киевом, а Егор под Сталинградом. А брат его /Мити/ Иван Алексеевич погиб под Керчью. У каждого остались по 2 ребёнка и жены.
Выезжаем дальше на Запад!
20 июля 1943 года. Село Иловка. Казачьи полки остановились в Воронежских лесах. Алексеевский район. Тихое, туманное утро. Обильная роса. Наши армии переходят в наступление.
23 июля 1943 года. Село Иловка. Фашисты – это отродье капитализма, они стремились создать на нашей земле рабство, но история и новые силы коммунизма осудили их, этих разбойников на гибель. Они ограбили науку, все её изобретения направили против людей, вот за это история сотрёт их с лица земли и заметет «позёмкой».
Рад, получил письмо от Агнии Андреяновны Леонтьевой и её дочки Марочки, узнал, что моя семья проживает в Вешенской, Таня работает в школе. Но их письма ещё не догнали меня.
1 августа 1943 года. Воскресение. За последние дни в международной обстановке произошли большие изменения. Муссолини ушёл в отставку, на его место маршал Бадалио, противник Муссолини и его идей, но воевать пообещал. Волна демонстрации в Италии распространилась и на Румынию, Болгарию и др.
2-й фронт ширится, союзники заняли Сицилию и переходят в Италию. Наши войска наступают.
Получил письмо от брата Мити и ему послал /43 полк/.
2 августа 1943 года. Село Иловка. Все ребята ушли. Лежу один на сене. Какой прекрасный вечер. Тихо, тихо! Нежная прохлада окутала всё: лес, село, огороды, пашню и т. п.
Уже всё знаменует, что лето пошло под гору. Солнце медленно уходит за розовые облака. Лес как-бы замер в чудесной неге, он прислушался к звукам войны, но сегодня не было и самолётов. Прекрасная живая картина. Даже забываешь, что идёт война и гибнут люди. Ложимся спать с Костей на сене.
3 августа 1943 года. Село Иловка. Весь день в движении.
Обошёл все подразделения по учёту оружия и раздал литературу. Был у директора школы № 1 тов. Мишина Николая Павловича. Приятная семья. Наговорились вдоволь и обо всём. Н. П. подарил мне газету учительскую, бумаги и перьев, пачку табаку. Приглашали заходить.
5 августа 1943 года. Иловка. Приехал к казакам генерал-полковник Ока Иванович Городовиков. Смотр прошёл хорошо, но досадно, что сыграли и в Гоголевского «ревизора»: сами себя обманывали. Принарядили I-й эскадрон, собирали фуражки, погоны и пр. Ведь с недостатками нужно бороться, а не замазывать их.
Вчера через Федю получил от Тани и Вилика открытку и письмо. Сегодня был очень счастливым! Сын перешёл в 5-й класс, а Таня работает в Вешенском педучилище.
Наши армии наступают, взят Орёл и Белград. Задача — ни одного немца не упустить с нашей земли. Оставить их побольше на удобрение! Чтобы больше не вздумали грабить нашу страну. Сегодня с Василием Андреевичем долго мечтали о победе и о возвращении на родной Дон!
15 августа 1943 года. Ласковое августовское солнце! Люблю осень. В лесу тихо и бывает жарко, а к вечеру прохладно. Написал доклад на тему: «Выполнение приказа т. Сталина № 195» и отнёс его майору Курилову С. М. Пусть использует, если сам не умеет, да и в голове ни шарики, ни ролики не вертятся.
Начало осени. Поспевшие одуванчики выпускают свои пушистые семена на волю, они подымаются ввысь и летят по воздуху, заселяя собой весь земной шар. Вся природа присмирела, прислушалась, приготовилась отдать труженикам дань и замереть на зиму. Осень успокаивающе действует на нервы, побуждает к мечтаниям спокойным и глубоким.
15 минут 12 ночи. В лесу музыка и кино. Тихо! Свежо! Светит луна. Хорошо в природе. В 10 часу началось затмение луны. Луна оказалась в земной тени. Наши войска прорвали фронт на Смоленском направлении. Окружили Харьков!
20 августа 1943 года. Очень знаменательный день!
Во-первых, два письма получил от семьи, и третье – из Каменска.
Во-вторых, наша дивизия получила орден «Красное Знамя» и гвардейское знамя. Всю ночь не спали – готовили «эмблемы» на протебачницу из кожи для генерала-майора Селиванова и наконечники на знамёна. Был большой праздник. Дивизия на коленях давала клятву Родине – сохранить святость гвардейского краснознаменного звания. Был парад. Под гром артзалпов вручили гвардейское знамя и орден «Красного Знамени».
25 августа 1943 года. Наши войска взяли штурмом гор. Харьков и продвигаются вперёд на Запад! Написал Райкому ВКП/б/ и в газету «Большевистский Дон» статью. В боепитании новый «хозяин» и многие новые бойцы. Например, Сергей Николаевич Овсянников из Москвы.
17 сентября 1943 года. Гуляй-Поле. Большой промежуток, всё время наша дивизия в боях после отдыха. Другой день в боях за железнодорожную линию.
Вот уже сбили, погнали немцев! Наступаем дальше! Пишу прямо на бричке боепитания. Горячая пора в нашей дивизии.
«Эх! Богата золотая Украина! Сыты наши лошади, сыты и мы». Казаки дерутся отлично! Ни одного шагу назад!
18 сентября 1943 года. Наш полк взял «Гуляй-поле». Огромный населённый пункт, тянется 12 км. Вот она — настоящая Украина. Запорожская область. Люди здесь живут богато, земля — сплошной чернозём. Ровное место. Большие сады. Яблок, слив, терна накушались вдоволь.
19 сентября 1943 года. Окраины гор. Орехово. Весь день идёт бой за железную дорогу. Немцы удирают на Запорожье. Жители Украины принимают нас с большой радостью, исходящей из глубины души, но есть и выродки, кулацкие отрепья, смотрят косо и даже удирают с немцами, они уже привыкли лизать им пятки.
Наш путь, очевидно, на Запорожье, а может и южнее. Немцы отходят с упрямством – злых безумцев, но чаще всего нас задерживают налёты самолётов. Но смелости такой, прежней…
У них уже нет, как только появляются наши авиаторы, так они или не вылетают, или удирают – боятся вступить в бой с нашими «орлами». Весь день идёт орудийная перестрелка из дальнобойных.
Уже наступил вечер, тихий украинский вечер! Богата Украина, вот поэтому и рвались фашисты сюда, не хочется оставлять её теперь, они потеряли человеческий облик, превратились в бандитов, в разбоиников, при отходе уничтожают всё, что успеют! Около порога каждого дома лежит убитый либо бык, либо корова, телушка, лошадь и другие животные. Оставался только тот скот, который ушёл в степные балки и леса.
В украинских селениях оказалось много мужчин, многие вступают в Красную армию. Но почему они дома, вот вопрос, который получил ясный ответ потом! Вперёд, за Днепр!
25 сентября 1943 года. Суббота. Наш казачий корпус выполнил свою задачу – догнал немцев до Днепра (Павловка, Щербаковка) и отошёл на отдых, другие части 5-й армии стали развивать наши успехи. Получил два письма и открытку от семьи. Дома всё хорошо! Последние двое суток без сна, подвожу итоги боёв за 7–23 сентября.
Всю ночь с майором Куриловым работали над докладом. Поручил доклад на 28–29 сентября. Видно, поедем наступать на Каховку!
30 октября 1943 года. Юрковка, Украина. Идут бои под Запорожьем. Мы отдыхаем. В Долинке был в школе, учитель угощал мёдом. Все школы и общественные здания сожжены.
18 октября. Юрковка. Сегодня меня начальники расхваливали на все лады. Написал и читал всем письмо к казакам и казачкам Дона! Письмо всем понравилось. Офицеры полка каждый по-своему оценивал содержание, простоту, казачий стиль и язык письма. Ездил в танковый полк печатать письмо.
Пошли дожди. Грязь. Тёмные осенние ночи. Скоро зима. Получил от семьи письмо.
Город Запорожье взят. Бои идут за переправы на Днепре. Взяли Мелитополь.
26 октября. Получил письмо и своим глазам не верю! Письмо от погибшего брата Егора. Оказалось, он был тяжело ранен, и наши войска отбили его у немцев. Теперь дома.
Взяли Днепропетровск, Днепродзержинск, Кривой Рог!
5 ноября 1943 года, с. Чалбасы, Херсонской области. От Запорожья и до Каховки – наш боевой путь. Устье Днепра – равнина! Дороги, как скатерть. А вот от Маячки большой и до Чалбас – пески сыпучие, как у нас на Дону. Дороги трудные. Полки быстро наступают до Чёрного моря – 25 км, а вправо – Днепр! У переправы «Олешек» наши взяли 45 тысяч пленных немцев и много военного снаряжения. Крым отрезан нашими войсками, под Каховкой окружено 84 тысячи. Чехи и румыны воевать не хотят. Украинцы тоже убедились – кто им враг, а кто друг!
Жутко в сёлах: ни души, ни животинки, всё разграблено, сожжено, разбито, а некоторые люди в пещерах, в буераках прячутся. Быстрота наступления кавалерии многое спасает.
10 ноября, с. Сысоевка. Очистили территорию между морем и Днепром, закрыли Крым, взяли Киев. Бои в Крыму и за Днепром.
7/11 т. Сталин выступил с докладом «Победа близка», но врага нужно добить».
Чаплинка – наш крайний пункт, в 25 км от Перекопа.
Наумовка – ночевали у деда-сатирика. Тавридия – область приднепровских, черноморских степей. Равнина – как скатерть на столе. Ни кустика, но много садов, виноградников и пчёл, много хлеба.
15 ноября 1943 года. Запорожская область, Ивановский район, село Шотово, лесопитомник.
Стоим на отдыхе! Я на квартире у бухгалтера Степана Тихоновича Харитонова. Семья – 6 душ. Тесно, но семья приятная. «Лучше в тесноте, да не в обиде». Павловна постирала мне бельё. Угощают свежими щами, хлебом и молоком.
25 ноября. Владимировка /пос. № 7/. Завтра мне сравняется 40 лет. Число не малое! Позади 40, а впереди!!! Закончить бы войну!
Дожди прошли, равнинная земля впитала всю влагу, ведь ей некуда больше деваться!
30 ноября 1943 года. Владимировка, к. № 7, Николаевская обл., Чаплинский район. Пятый день живём у Антона Андреевича и Веры Ивановны Ващенко, как дома. Отдыхаем перед новыми походами.
Отмылись, очистились. Прекрасное питание. Получил письмо от Леонтьевых из Каменска, там уже налажена жизнь.
1 декабря 1943 года. Лейтенант – наш командир тов. Чаусов рассказал, как во время бомбёжки он с казаками, увлекая за зайцем, устроили такую погоню за ним, что не заметили самолётов и забыли про опасность. Смеялись до упаду.
Потом он рассказал, как ходил в разведку: зима, пурга, кругом ни зги, метёт и ветер воет!
Я, с разведчиками – 6 человек – выехали по направлению хутора… Совершенно незаметно, но сразу подъехали к первой хате. Заблестел огонёк. Во дворе маячил часовой. Дал задание двоим снять часового, двоим – под окна, одному – с лошадьми, а с одним я пошёл прямо в хату. Уже в коридоре услышали шум и гвалт немецкой гортанной, грубой речи. Рванули дверь и сразу ворвались в хату, держа против себя автоматы. Откуда появилась у нас храбрость и сам не знал, но мы так беспощадно строчили из автоматов по всем углам хаты, что и сами не видели, в кого и куда. Только после, через 2–3 минуты стала ясна картина. На столе кипела личница, сало и водка, а вокруг стола — фрицы, оружие — в углу, они не успели выхватить даже ноганы, из-под печки вылезла хозяйка, вся дрожит от страха, мы её успокоили, проверили — все фрицы были убиты, собрали оружие и полевые сумки и – к лошадям. Привезли очень ценные сведения и документы (карты), всё сдали в штаб. Вот за что мне дали орден «Красное Знамя».
5 декабря 1943 года. Получил от семьи три письма. Читаем каждый вечер Чехова и Шолохова. Слушателями – хозяин Антон Андреевич и его жена Вера Ивановна, их две дочурки – Лиля и Светлана.
Вспомнил своего отца и его любимые песни, которые он часто напевал, «Ямщик»:
Мчится тройка удалая
По Волге матушка зимой!
Ямщик, уныло напевая,
Качает буйной головой!
О чём задумался детина?
Какая на сердце кручина?
Седок приветливо спросил,
Иль девчонку полюбил?
Эх, барин, добрый барин?
Вот скоро год, как я люблю.
Её отец — он злой татарин,
Меня журит, а я терплю…
И ещё песенка, которую он всегда напевал при сатирическом настроении:
«Когда б имел златые горы,
И реки, полные вина,
То всё б отдал за ласки, взоры
И ты б владела мной одна…»
Воспоминания навеяли мысли о том, что люди при настоящем развитии техники могли бы творить чудеса на благо прекрасной их жизни, а они занимаются самоуничтожением, превращая великие изобретения в орудия смерти. А ведь все конфликты между людьми можно решать мирным путём, путём силы разума, и всему виной – капитализм и его частная собственность, жадность беспредельной наживы и т. п.
12 декабря 1943 года. Владимировка. Читал лекцию казакам-гвардейцам на тему: «Доклад тов. Сталина о 26 годовщине Октября». На отдыхе: Мороз. Луна. Хорошо!
15 декабря 1943 года. Ездил в «высшее хозяйство». И что замечательно, это то, что на полпути, в заснеженной степи, нас обехала навстречу подвода, и вдруг сквозь шум вьюги слышу голос – «Иван Степанович, Иван Степанович», сначала я думал, мне померещилось, но, когда увидел, что встречная подвода остановилась и к нам бежал человек, я понял, что это знакомый. Это оказалась ученица Каменского педучилища Величко, которая окончила педучилище и уже работала в ст. Милютинской, а теперь в армии машинисткой во 2-й армии, трофейный батальон. Короткая, но радостная, счастливая, а приятная встреча. Мы расцеловались и расстались.
20 декабря 1943 года. Казаки отдыхают, набираются сил для новых ударов. После совещания Сталина, Рузвельта и Черчиля будет что-то новое. Дружим с Кузнецовым Ильёй Александровичем /из Тацинской/.
Послал статью в Вешенскую газету «Большевистский Дон» «К учителям Донцам».
22 декабря 1943 года. Сегодня читал «Молот», в которой и моя статья под заголовком «Путь от Миуса до Днепра умножил нашу боевую славу». «Молот» от 21 ноября 1943 года № 240 /6608/.
Письмо без изменений.
31 декабря 1943 года. Пять часов до нового 1944 года.
Сегодня выезжаем! Куда? Воевать! Вспоминаются русские песни.
Что-то сердце тоскливо дрогнуло,
Пережитого стало мне жаль,
Пусть же кони с распущенной гривой,
Унесут меня к прошлому вдаль.
Слышен звон бубенцов издалека,
Это тройки знакомой разбег.
А вдали расстилался широко
Белым саваном искристый снег.
Пусть ямщик свою песню затянет,
Что прошло — назад не вернётся,
Ветер будет ему подпевать,
Так зачем же, зачем горевать!
Ребята поют! Часы — подарок жены 1926 года — показывают точно 12 часов ночи и 1 минуту нового 1944 года.
Ребята весело запели:
Гей! Казаки да казаки, казаченьки!
Проезжали казаки села, деревеньки!
Выходили девушки к казакам весёлым!
11 января 1944 года. Одиннадцатые сутки на марше. Когда-нибудь вспомнятся нам эти неудержимые ночные походы над Днепром! О цели марша говорить нельзя, но немцам нагоняем страху.
В день рождения Тани /6 января/ мы перешли Днепр. Зенитный огонь веером охранял нас от самолётов немцев. Дежурю в штабе.
За эту длинную январьскую ночь можно много передумать. Везде следы войны – пожарища, разрушения, немцы угнали скот и людей, как древние варвары, но только изощрённей!
15 января 1944 года. Эрастовка, ст. Червоний Яр, север Украины. За 15 ночей прошли 600 км. Казачий гвардейский марш! Тяжело! Устали лошади и люди. За ночь делали 40 км пешком. Холодно. Морозы. Сильные ветры. Едем по над фронтом! Скоро повернём повод влево и ударим! Когда, где — военная тайна!
Спать хочется, сегодня днюем!
22 января. Марш окончен. 800 км – путь конного корпуса остановился. Сколько сёл, хуторов украинских проехали, и счёту нет! Отдыхаем в Красноселье, Елизаветградовского района, Кировоградской области.
1 февраля 1944 года. Киевская область, с. Шпола, Мартьяновка. Кругом бои. Сделали прорыв. И пошли, и пошли! Не забыть село Журавку. Сначала нас бомбили беспощадно, но порыв неудержим, только вперёд!
Запомнился случай – в момент бомбёжки, конечно, прятались как могли: прятали лошадей за хаты, за сараи, в яры, куветы. Нам достался подвал, а в нём оказался бензин в бочках. Трусливый солдат спрятался за бочки, ему кричим: «Вылезай, пропадёшь ни за грош, достаточно осколка — и всё взорвётся!» А он ещё больше со страху полез под бочки. Хотя и всем не сладко, но от смеха никто не удержался, хохотали под грохот разрывов, и всё обошлось!
Потом окружённые дивизии немцев пытались пробиться, атаковали, но наши танки и скорострелки ураганным огнём отбили все атаки. Мы с обозом попали между огнём обеих сторон. Было туго. Вот когда я видел геройство наших, хотя и старых казаков. Никто не убежал от своих подвод и на себе вытащили брички на высокую гору. Уже темнело. Пошла метель. Гудят грузовые самолёты, немцы вывозят кое-что из окружения и прежде всего командный состав. Сбитые самолёты это подтвердили. Наши части шли безостановочно вперёд и вперёд!
14 февраля 1944 года, с. Сухины, Корсуньский район, Киевская область. Казаки уничтожают окружённую группировку. Фронт ушёл вперёд. Немцы сдаются. Вчера сдалось их 19 тысяч. По случаю победы наши ребята устроили пирушку (гв. капитан Некрасов, Николай Петрович – воентехник, Илья Алекс. и другие).
28 февраля 1944 года, с. Селище, Киевской области, Корсуньский район. Получил 9 писем и всем ответил. Хорошо отдыхаем. Стоим у хозяина Михаила Артемьевича Сидоренко, он хороший хлебосольный и гостеприимный украинец.
Сегодня написал и послал в Вешенскую газету «Большевистский Дон» статью под заголовком: «Донцы в боях за Родину», вот она, эта статья:

Донцы в боях за Родину.

После боевых походов в ногайских степях казаки отдохнули, подтянулись. На смотр приехал сам генерал. Он тщательно осмотрел каждого казака, его коня и вооружение.
Под новый год пошли сильные дожди. Чернозём Таврии превратился в сплошную грязь. Казаки выступили в поход.
Восьмисоткилометровый марш, и казаки устремились на прорыв на 2-м Украинском фронте. Ни грязь, ни метели, ни плохие дороги, ни двусторонний обстрел этих дорог со стороны расколовшегося на двое противника — ни что не мешало казакам продвигаться вперёд!
Неудержимым потоком хлынули казачьи полки в прорыв. Шли ночью, шли и днём под прикрытием славных зенитчиков. И никакая сила не смогла бы удержать эту прорвавшуюся и устремлённую только вперёд массу конницы вместе с техникой.
Противник яростно огрызался. Массированными налётами авиации хотел остановить наши полки. Вот покажется туча немецких бомбардировщиков – и неустрашимый поток только на минуту замрёт – как бы передохнуть… Развернутся по обочинам дорог наши зенитки, и земля с тучами соединится стальной завесой разрывов. Первые самолёты, загораясь в воздухе, летят вниз, а остальные удирают. А поток с ещё большей силой ринется вперёд и вперёд!
Куда девался страх? Нет страха и в помине. Это чувство стало чуждым освободителям Родины. Вместо страха – сильная страсть движения вперёд! Страшный гнев и беспощадная ненависть к врагу. Порыв сильный, как буря, всё сметающий на своём пути. И мечется враг, как безумный в вихре, оторванный от земли.
Прорвавшаяся лавина грозила окружением врага. В первых числах февраля в районе Звенигородска войска 1 и 2 Украинских фронтов соединились. В стальной ершовый мешок попало десять отборных фашистских дивизий и одна бригада. В числе их оказался лучший «эсэсовский полк Виккинг», где раньше служил сам Гитлер.
На 170 км. в длину и 160 км. в ширину занимали районы окружённые немецкие дивизии. Над десятками и сотнями сёл Украины нависла грозная опасность – быть сожжёнными, уничтоженными.
Враг, как пойманный разбойник, заметался из села в село. Но казачьи полки со всех сторон, сужая кольцо окружения, давили горло врагу.
На предложенные условия сдачи враг ответил отказом. Начались грозные бои на уничтожение.
Туман. Мокрый снег. Сильный ветер. Ужасная слякоть. Земля, изрытая воронками и траншеями, обнажилась. Из-под снега появились плешины прошлогодней жёлтой травы.
По украинской земле, пересечённой глубокими оврагами и балками, наступали казаки офицера Воронова и гвардии майора Ольшанского; с каждым днём они отнимали десятки сёл у врага и гнали его в степи, расчленяли и уничтожали по частям.
Упорно, с безумством обречённых, цеплялись гитлеровцы за каждый населённый пункт, предпринимали яростные атаки танков и «фердинандов». Но враг был выбит из всех населённых пунктов, и ему оставили две балки и небольшой лесок на площади 5–6 км.
Как стадо баранов, толпились в балке фрицы. Некоторые кончали своё бешенство самоубиством, ибо так приказал Гитлер. Многие, бросая технику, собирались толпами и шли на прорыв. Наши миномётчики, артиллеристы, истребители-лётчики и атаки донских казаков создавали вихрь смерти озверевшим фашистам. Сильная вьюга помогла конникам неожиданно появляться то с одной, то с другой стороны.
Фрицы не выдержали и толпами по 2–3 тысячи сдавались в плен.
Вьюжная февральская ночь. На окраине села стоит часовой — казак. Он заметил движение по дороге. Грозно крикнул: «Кто идёт?» Ему ответили: «Это мы – немцы, в плен идём!» Группа в 75 человек подошла ближе. Один вышел вперёд и спросил часового по-русски: «Мы просим указать, где можно записаться в плен?» Часовой указал, куда им идти.
Так из всех окружённых около 11 тысяч сдались в плен, а 52 тысячи были уничтожены. Зрелище ужасное представляют поля, где совершился разгром группировки врага.
Тысячи трупов людей и лошадей, груды книг и бумаги, клочья стали и железа от разбитых машин и орудий, обгоревшие и совсем ещё исправные машины различных марок и конструкций – вот чем покрылись плодородные, чернозёмные степи Украины.
Гитлер делал отчаянные попытки освободить окружённых. Но, потеряв ещё 27 тысяч убитых немцев и много техники, заикал смертной икотой и попятился назад от этого смертоносного кольца.
Так была освобождена земля великого кобзаря Украины Тараса Шевченко и село, где он родился.
Одну из долин, где за один раз было уничтожено до 7 тысяч немцев, жители назвали «долиной чёрной смерти».
На освобождённой земле казаки стали на отдых. Щедро угощали украинки своих освободителей. Но недолго пришлось отдыхать. Снова поход в прорыв. Враг бросает технику и бежит безоглядки. Дальше — бои перед Бугом. Переправа через Буг.
Донцы гонят врага за Днестр! Но живыми немцам не уйти с нашей земли. Для них заранее приготовлены «сюрпризы» из стальных мешков.
Считаем время часами, минутами, когда вся земля русская будет свободна! И вздохнёт она полной, свободной грудью! Весна покроет и затянет все её раны! Жаворонки снова по-мирному запоют над степями! Сыны Тихого Дона вернутся в свои родные станицы и хутора с победой. И заживут ещё лучше мирной жизнью с воспоминаниями об Отечественной войне.
Гвардии старшина, писарь И. Орешкин.
4 марта 1944 года. с. Селище. Население хоронит 52 тысячи убитых немцев. Земля Тараса Григорьевича Шевченко удобряется телами врагов, которые пришли, чтобы поработить Украину.
8 марта 1944 года. с. Селище. Казаки пошли опять вперёд! Весна. Грязь невылазная!
16 марта. 8 дней в пути. Боевой марш. Лисянка – Гемжановка – Дубровая – Лащевая, а потом всё впереди, вперёд! Вильшанка, Коржинская, Семидубы – Вербовка – встреча с противником – бой на мосту. Снежные бураны, грязь ужасная, но враг бежит, полки вперёд и вперёд неудержимо!
18 марта 1944 года. с. Вербовка. Полк 45-й, 12-й дивизии пошёл дальше, за Буг, а нас оставили с оружейным складом – охранять до присылки подвод. Украина освобождена! Ещё много впереди боёв, но уже многим понятно, что русский народ победить нельзя! Нельзя победить ту кипучую, гордую, вольную русскую душу, в которой ненависть накапливается медленно, но когда переполнится чаша, то врагу не устоять!
Проходили мы по тем местам, где произошёл разгром немцев под Коргунь-Шевченковским. Поля, широкие балки, буераки, сады, сёла и хутора засыпаны бумагой, металлом, машинами, танками, оружием, снарядами и патронами и горами трупов немецких солдат… Столько убитых людей я ещё не видел за всю войну! Звероподобным – звериная смерть!
24 марта 1944 года. с. Вербовка. Кавалерия Донских казаков в этой Отечественной войне полностью себя оправдала. Конечно, кавалерия, но с приданными танками, самоходками, самолётами, ПТР и другим современным вооружением, но, всё-таки, кавалерия как таковая сыграла большую роль, особенно для таких операций, когда техника застряла, пехота отстала, когда нужно перерезать дороги, линии связи, зайти в тыл, окружить, сделать прорыв, разбить врага на части, забрать пленных и трофеи, усилить панику среди частей врага, внезапно напасть, заменить отставную пехоту, сделать марш-манёвр! А разведка? На машине тихо не подъедешь! Так казачьи части маневрируют с фронта на фронт, с одного места на другое и дают знать врагу внезапными атаками. Немцы говорят: «Мы боимся русскую „Катюшу“, а особенно, казаков».
31 мая 1944 года. Вербова. Апрель и май просидели со складом оружия в этом селе и вынуждены были сдать всё военное имущество в Райвоенкомат и отправиться в часть.
5 июля 1944 года. г. Умань. Сегодня мы с Ильёй вступили в строй ПАРМа 4-го гвардейского корпуса авиации дальнего действия.
Меня назначили старшиной-писарем, зарплата в 285 рублей. Начнём изучать технику, т. к. практически я должен работать в винтовом цехе, под руководством инженера т. Голиненко. Полевая почта 21284. Надо написать семье. Задача — освоить технику самолёта во что бы то ни стало!
12 июля 1944 года. г. Умань. Аэродром. Уже неделю мы с Ильёй инженерим в ПАРМе. Работаем, служим и учимся. Для моих больных, избитых ног здесь лучше, чем в окопах или даже в кавалерии бродить по тылам врага. Будем воевать техникой!
Летчики – народ весёлый, смелый, вольнолюбивый, с широкой душой нараспашку, хорошие друзья, охотники похождений и приключений. Я уже самостоятельно поставил винт на сложный американский самолёт Б-25.
В воскресенье после обеда всей группой бойцов ПАРМа сели на машину и с баяном и песнями прокатились по городу в Софиевский парк, поставили машину, выкупались в великолепном пруду и с баяном прошлись по парку на танцплощадку.
Какая же красота этот парк! О нём рассказывают интересную и романтичную историю. По красоте, обширности и богатству природы считают его 3-м в мире! Говорят, что какой-то богатый и своенравный, жестокий и чистолюбивый князь, имея жену-гречанку по имени – София, которую он взял в плен на войне, нанял знаменитого инженера создать редкостный парк, инженер его создал, а чтобы такого парка больше не было ни у кого, инженера ослепили, а парк князь подарил любимой жене, потому он и носит историческое название — Софиевский.
28 июля 1944 года. г. Умань. ПАРМ-3. Сегодня закончил оборудование учебного кабинета по винтовому цеху. Поставил два винта на самолёт № 20. Был в кино «Небо Москвы».
Наши войска заняли Белосток, Львов, Станислав, Брест и др.
30 июля 1944 года. г. Умань. Дежурю. Самое свободное время — помечтать, почитать и записать. Читал Оноре-де-Бальзак «Шагреневая кожа», психологически сильный роман. Постепенно привыкаем в этой обстановке беспрерывной, мощной, сверлящей песни моторов.
Вот действительно, «тиха украинская ночь!»… Из-за туч украдкою светит луна! Даже самолёты не гудят и прислушались к ночной тишине! Так бывает редко!
16 августа 1944 года. Пишу технологию винта американских самолётов «Гидроматик-Гамильтон».
Получил письмо от семьи. Отвечаю!
21 августа 1944 года. г. Умань. Аэродром АДД. Вчера весь корпус праздновал «День авиации». Лётчики умеют праздновать! И тут размах просторный, как в воздухе! Каждый мог пользоваться свободой по-своему усмотрению все 24 часа. Мы с Федей направились в Софиевский парк… Прошли по главной улице города Умани.
До войны это небольшой, но очень прекрасный, утопающий в зелени городок, расположенный в балках украинской степи. Главная улица ведёт прямо в парк. За километр до ворот парка начинается аллея с раскидистыми ветвями деревьев по обеим сторонам. Дорога-аллея постепенно спускается вниз, кое-где образуя ступеньки.
Уже при подходе к парку обуревает мечтательность, о которой Оноре-де-Бальзак, как большой психолог, говорит: «Ах! какую бурную жизнь можно вести между четырьмя стенами чердака! Душа человеческая – фея! Она превращает солому в алмазы, под её волшебной фантазией расцветают волшебные замки, как полевые цветы под вдохновляющими лучами солнца».
Такой крылатой и всесильной может стать мысль человека в 4-х стенах, ну, а если она на воле, среди богатой природы?!
В течение 3-х лет войны, это первый такой свободный день! Мы подошли к высоким каменным воротам – вход в парк! Идём дальше по широкой аллее парка, над которой возвышаются огромной высоты деревья, многие из них трудно определить к какому виду и роду они относятся. По правой стороне по камням струится ручеёк с чистой, прозрачной водой, и никто не подумает, что это ручеёк искусственный.
Налево, на самом низком месте, огромный пруд, а над ним павильон. Мы стали тихо подниматься на правый склон. Вышли по аллее на вершину, и перед нами раскинулся ещё большой пруд, окаймлённый растительностью и бетонными берегами.
Перешли через площадку на левую сторону пруда, а через мостик попали на островок с «розовым павильоном» 1846 года. Покупались, вода прохладная, да и время уже август.
Идём вглубь парка. По аллейки и стёжкам, которые переплетаются и уходят в заросли, совсем скрываясь в долинках. Мы вышли на самую высокую вершину, как раз в тыл низкому пруду. На этой вершине небольшая, уютная площадка, посредине  – обелиск из серого гранитного камня высотой метров десять. Кругом лавочки. Над лавочками возвышаются ели огромных размеров по толщине и высоте. Вся обстановка ласкает, приветливо и тихо приглашает присесть. Мы присели. Отсюда, очевидно, самый красивый вид! В нескольких метрах – самый крутой, обрывистый берег пруда. Как легко отсюда смотреть, несмотря на разнообразие картин, предметов, явлений. Только после знакомства со всем парком стало понятным, что самая замечательность и редкостная отличительность его в том, что с разных сторон туда можно видеть только одну картину. Одну и ту же картину нельзя видеть в двух или нескольких сторон.
Итак, мы на вершине, откуда виден внизу пруд, растилается полукругом, на дальнем плане – павильон, заслонивший вид на входную аллею. Среди пруда лежит «удав», поднявший свою раскрытую пасть кверху. Направо по склону вдоль проходят красивые аллеи, затенённые и с лавочками. Внизу буфет. Левее – красивый вид на полуостров, там – танцевальная площадка вокруг бассейна, а посреди бассейна – стоит огромная гранитная ваза с цветами, на заднем плане, но левее – гранитные булыжники огромных размеров, они нагромождены друг на друга и представляют собою вид небольшой скалы, а в ней – грот, вход в него с площадки. Ещё левее — мостик и водопады. Вода для водопадов и фонтанов подаётся из верхнего пруда.
Заметно то, что смотришь на эти картины совершенно непринуждённо! Зрение и весь организм отдыхает с наслаждением, и рождаются мысли о прошлом и будущем и только о хорошем!
Мы идём по дороге широкой,
Мы на светлом, счастливом пути!
Чтобы к старости нашей далёкой,
Молодые сердца донести!
Так мы с Федей долго любовались этой картиной! На площадку пришли экскурсанты с директором парка, мы прислушались к объяснениям:
Парк считается 3-м в мире потому, что биологический мир очень богат и разнообразен, сюда свезены растения со всего земного шара; естественность всех картин, не сразу заметишь, что вокруг степи Украины, что здесь произведена гигантская работа, приложена человеческая сила, физическая и творческий ум.
14 ноября 1944 года. С 24/X и по 11/XI был в Умани. Работа моя испытана и принята. Первый раз летал на самолёте «Дуглас», большой воздушный корабль. Наблюдал за землёй. Земля и всё на ней представилось как на топографической карте из папье-маше. Дома, деревья, поля, дороги, речки, посевы, окопы, стога – всё представлено в миниатюре. Очень интересно! Неприятное чувство вызывалось непрерывным, сверлящим мозг шумом моторов, да изредка проваливание в воздушную яму… Летели на высоте густого воздуха, покрывающего землю пеленой сероватого пыльного цвета, но самолёт шёл в прозрачном воздухе. В Умани проработал 20 дней. Сегодня дежурю. Погода дождливая. Грязь. Холодно! Беспокоят ноги, опухли.
За стеной ребята веселятся, чем могут и как могут, лишь бы поскорей проходили безотрадные дни войны.
Молодость.
Есть любимая песенка,
Песня о соловушке,
Песня задушевная
О моей головушке.
Припев:
Поите песню в юности пока,
Бей врага без промаха,
Всё равно в любви моей
Отцветёт черёмуха.
Думы мои думы,
Боль в висках и темени,
Пролетает молодость
Без поры и времени.
Припев:
Думы мои думы, Золотые сказки
Пролетает молодость
Без поры и ласки.
Припев:
За окном гармоника
И сиянье месяца,
Знай, моя любимая,
Мы с тобою встретимся!
Идут дожди!
16 декабря 1944 года, с. Калиновка. Я остался за начальника винтового цеха, А.В. уехал в отпуск, в Москву. Получил письмо от семьи.
24 января 1945 года, с. Калиновка. Снегу навалило достаточно! Мороз! Лунная, серебристая ночь! Начальники уехали в Винницу. Сижу один. Послал письмо Тане и 350 рублей. Наши войска начали новое наступление, и быстро продвигаются по территории Германии.
4 марта 1945 года, Польша, г. Мелец. Куда только не забрасывает людей эта разбушевавшаяся волна войны! Ехали мы с Калиновки полмесяца через Западную Украину, стояли во Львове, потом г.г. Пшеворск и Жешев — Польша. Польша густо населена, почва их мне не понравилась — серая, супеочаная, глинистая, болотистая, в общем, кончились богатые чернозёмы, просторные степи Украины!
Остановились мы на аэродроме, кругом посёлки и сосновые леса. Условия на много лучше для нашей работы – готовый польский аэродром со всеми постройками, ангарами и взлётными площадками, дорожками.
Сегодня наблюдал, как поляки всех возрастов тянулись весь день в свой «костёл», видно, что они верующие до мозга костей.
Наступление наших армий идёт хорошо! Получил письма от семьи и ответил.
12 марта 1945 года, г. Мелец, Польша, Аэродром. Получил письма от знакомых учителей г. Умани Булавицкой Марии Васильевны (она переехала в Киев, Ленина, 52, кв. 3), от учительницы Совчук Марии Парфирьевны (Киевская область, Жашковский р-н, село…).

Сабодащ/ и др. Булавицкая М.В. прислала стихотворение «Соловьи» — вот оно.
Соловьи
О мертвецах поговори потом.
Смерть на войне обычна и сурова
И всё-таки мы воздух ловим ртом
При гибели товарищей. Ни слова
Не говорим. Не поднимаем глаз.
В сырой земле выкапывая яму,
Мир груб и прост. Сердца сгорели.
В нас осталась только ненависть.
Упрямо обветренные губы сведены —
Трёхсотпятидесятый день войны.
Ещё рассвет по листьям не дрожал,
И для острастки били пулемёты,
Вот это место. Здесь он умирал,
Товарищ мой из пулемётной роты.
Тут бесполезно было звать врачей, —
Не дотянул бы он и до рассвета,
Он не нуждался в помощи ничьей,
Он умирал. И сознавая это.
Смотрел на нас и молча ждал конца,
И как-то улыбался неумело.
Загар сначала отошёл с лица,
Потом оно, бледнея, каменело.
Ну стой и жди! На месте, не робей,
Запри все чувства сразу на защёлку,
Вот тут и появился соловей,
Не смело и томительно защелкал.
Потом сильней, входя в горячий пыл,
Как будто настежь вырвавшись из плена,
Как будто сразу обо всём забыл,
Высвистывая тонкие колена…
Мир раскрывался. Набухал росой.
Как будто бы ещё едва означась,
Здесь, рядом спали, возникал другой
В каком-то новом сочетании качеств.
Как время, по траншеям тек песок
К воде тянулись корни у обрыва,
И ландыш, приподнявшись на песок,
Заглядывал в воронку от разрыва.
И колокольцы, выстроившись в ряд,
Блистая желтизной невероятной,
Головками мотают и звенят,
Бегут вперёд и мечутся обратно.
Ещё минута… Задымит сирень
Клубами фиолетового дыма,
Сирень пришла обескуражить день,
Сирень везде. Она непроходима.
Лесная яблонь осыпает цвет,
Пропитан воздух ландышем и мятой,
А соловей свистит… Ему в ответ
Ещё второй, ещё четвёртый, пятый…
Звенят стрижи, малиновки поют
И где-то возле, где-то рядом, рядом,
Раскидан настороженный уют,
Тяжёлым громыхающим снарядом.
А мир гремит! На сотни вёрст окрест,
Как будто небывало смерти,
Звучит неумолкающий оркестр,
И нет конца звучанью этого оркестра.
Весь этот лес, листом и корнем каждым,
Ни капли не сочувствуя беде,
С невероятной жизненною жаждой,
Тянулся к жизни, к солнцу и воде.
Да, это жизнь! Её живые звенья,
Её крутой бурлящий водоём!
Мы, кажется, забыли на мгновенье
О друге умирающем своём.
Смерть не вмещается в мозгу. Тем более,
Когда он руки разбросав свои,
Сказал: «Ребята, передайте Поле,
У нас сегодня пели соловьи».
И сразу канул в омут тишины
Трёхсотпятидесятый день войны!
Он не дожил, недолюбил, не допил,
Не доучился, книг не дочитал.
Я был с ним рядом, в одном окопе,
Как он о Поле, о тебе мечтал.
А может быть, в песке, иль в глине,
Захлебываясь в собственной крови,
Скажу: «Ребята, дайте знать Ирине —
У нас сегодня пели соловьи».
Пусть даже так! Потом просохнут слёзы,
И мир с новой силой будет жить!
И ты у памятной берёзы
Венок должна мне положить!
Пусть даже так! Потом родятся дети,
Для новых подвигов, для песен, для любви,
И пусть же их разбудят на рассвете
Весёлые, беззаботные птицы — соловьи.
Пусть им навстречу солнце лучами брызнет,
И облака потянутся ватагой,
Сейчас я славлю смерть во имя жизни,
И о мертвецах потом споём со славой!
25 марта 1945 года. гор. Мелец. Польша. Вечер. Лунная ночь.
Лётные полки возвратились с боевого задания. В воздухе шумно, гулко. Бомбили Данциг!
Читал записки Ульяши Громовой, есть у ней хорошие мысли: /например/ «Любите книгу, она поможет Вам разобраться в пёстрой путанице мыслей, она научит Вас уважать человека». /Горький/.
«В сражении нужно уметь пользоваться минутой и обладать способностью быстрого соображения».
«Что может противостоять твёрдой воле человека? Воля заключает в себе всю душу, хотеть — значит ненавидеть, любить, сожалеть, радоваться, жить; одним словом — воля есть нравственная сила каждого существа, свободное стремление к созданию или разрушению чего-нибудь, творческая власть, которая из ничего делает чудеса» /Лермонтов/.
«Засмеяться добрым, светлым смехом может только одна глубоко правдивая душа» /Гоголь/.
«Гораздо легче видеть, как умирает герой, чем слушать вопли какого-нибудь жалкого труда» /Джек Лондон/.
«Надо пролетарскую трудовую дисциплину довести до самой высокой степени напряжения, и тогда мы будем непобедимы» /Ленин/.
«Храбрейший среди скромных и скромнейший среди храбрых» — это про Котовского сказал Сталин.
«Человек! Это великолепно! Это звучит гордо! Человек! Надо уважать человека, не жалеть, не унижать его халатностью!» /М. Горький/.
«Чем больше препятствий, тем больше удовольствия от их преодоления». /Джек Лондон/.
«Чем беспощадней будет ненависть, тем ослепительней будет любовь».
«Самое дорогое у человека — жизнь. Она даётся ему один раз, и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жёг позор за подленькое и мелочное прошлое и, чтобы, умирая, мы могли сказать: Вся жизнь, вся сила были отданы самому прекрасному в мире — борьбе за освобождение человечества». /Н. Островский/.
«Поделом тому, кто сдался. Сильным побеждать дано» /Джек Лондон/.
26 марта 1945 года. Почти год я инженерю и помогаю лётчикам бомбить врага. Конечно, это не в окопах и даже не в кавалерии. Непосредственной и смертельной опасности здесь нет, а пользы от моей работы, пожалуй, больше, так как знать и ремонтировать хитрые машины не каждый боец сможет, а мне это удалось освоить превосходно, даже написал технологию винта Б-25 (американского), конечно, с инженером вместе с т. Голиненко Ал. Вас. Высшее образование пригодилось и в битве с коварным и наглым врагом – фашизмом!
27 марта 1945 года. Польша, гор. Мелец. Аэродром. Получил зарплату 560 злотых, 300 злотых послал семье. Зашёл на стартовую дорожку, наблюдал за стартом бомбардировщиков Б-25. Вот стоят техники у стоянки своего самолёта и сосредоточенно наблюдают за своим самолётом № 27. Присоединился и я к ним. Знакомый техник.
И как они переживают глубоко каждый шаг, каждое движение обслуживаемого ими самолёта! Вот самолёт пошёл, выходит в ряд с другими на стартплощадку. Наблюдающий техник впился глазами и всем своим существом слился с самолётом, кажется, сгорбатился, вытянул шею по направлению самолёта. Ведь несколько дней он работал над дефектами самолёта вместе с нами в мастерской. С ним вместе и я проводил испытание передней стойки, поршней и клапанов сервонасосов. Теперь он, да и я с ним, держим экзамен! Всё наше достоинство в подведении этого самолёта!
Техник не выдерживает и вполголоса: «Ну, наш пошёл, вот чёрт, заткнул дорогу, сам не идёт и другого не пускает!»
Ах! Проклятый «утюг» (Бастон III) идёт на посадку, задержит нашему старт-подъём! Ага, промазал, теперь наш — не зевай, поднимайся. Ну, вот так, стал на дорожку, ну, загудел, хорошо, ну, пошёл, пошёл! Эх, гудит здорово! Вот он уже на полдорожке, смотри — поднялся, оторвался, поше-е-ел. Ну, подобрал «лапки»! Всё ясно! И вот так, пока не скрылся за тучами и горизонтом самолёт, техник провожал его сначала тревожными, потом радостными глазами! Он долго стоял на стоянке, и все его переживания, вся жизнь его — в жизни самолёта! Самолёт взял курс на Запад! Бомбить Данциг и Кенигсберг!
Вечер! Почти тепло! Напишу семье и спать!
3 апреля 1945 года. Польша. Город Мелец.
Вечер! Одиннадцатый час. Сегодня работали одни. Собрали два винта. Сдал два винта 13 ГАП…
Читал журнал. Особо интересная историческая статья про Суворова. Это самый лучший, правдивый, даровитый, любящий солдат и они его любили, русский полководец!
Подполковнику Шатилову он сказал: «Люби солдат, — они тебя любить будут. Вот вся и премудрость!» Суворов поднялся и распахнул окно.
«Природа произвела Россию только одну. Вот они просторы наши бескрайние. Кто измерит их!? Также и дух народа нашего!»
Тих, смирен, любит полениться. Но если случится бороться, помилуй бог! Что твой богатырь, потому что и долга воинского и чести воинской исполнен… Всегда в годину трудную находятся в народе нашем и живительная энергия, и уменье и самые люди, кои могут претворить эти черты в причину победы? Неисчислимы резервы наши; не взять их ни измором, ни дерзким налётом».
Суворовские слова сбываются и наши дни борьбы с фашизмом… Долго мы запрягали свою «тройку», но когда запрягли, да разогнали, так чёрта с два кому удастся её удержать!
13 апреля 1945 года. Город Мелец.
Начальник в корпусе. Работаю за него. Были с Кузнецовым в городе. Заходили в фотографию. Сфотографировались. Гуляли по городу. Небольшой, но чистый хороший городок.
Самолёты пошли на задание. Поют один за другим монотонную, но сильную «песню».
В городе вывешены чёрные флаги, умер президент США — Рузвельт. Союзники прорвали фронт и идут на Берлин!
22 апреля 1945 года. Гор. Мелец. Польша.
Сегодня много дел сделано. С утра подготовил винты,
До обеда их поставил с ребятами на «Дуглас» С-47 /корпусной № 42/, получили за работу подарки, рассчитались с ними, и с обеда ещё один винт собрали. Дописал работу по технологии винта Б-25.
Начальник представил меня к награде «За боевые заслуги». Третий раз представляют, а ещё ни разу не получил.
Мария Васильевна из Киева прислала письмо, и в нём стихотворение, написанное её подругой.
Сыну.
Я мешок вещевой собрала,
Через час тебе трогаться в путь,
Что в душе для тебя сберегла —
То про это, мой сын, не забудь!
Величайшее горе — война!
Труд солдата — тяжёлый труд,
Сильно увечит и душу она —
Но не человеком стать друзья не дадут.
Это хуже штыков и танкет,
Хуже дикого зверства врага,
Сбереги же мой крепкий завет,
Если память моя дорога.
Оглушит тебя грохот боев,
Дым пожарищ застелет глаза,
Будь в бою беспощаден, суров —
Слабым помощь не трусь оказать.
Снисхожденья не жди, не проси,
За это тебя засмеют,
Помни, сын мой — у нас на Руси
Спокон веку лежачих не бьют!
Не поддайся в неравной борьбе,
Сбереги человека в себе,
Помни крепкую просьбу мою —
Будь не только героем в бою!
/Катерина Данкевич из Киева/.
Сегодня получил заказное письмо от сына Вилика. Прекрасное художественное письмо с описанием весны на Дону. Пишет об успехах в школе, учится на 4 и 5. Молодец! Горжусь сыном своим!
1 мая 1945 года. Польша. Гор. Мелец.
Апрель работали напряжённо! А праздника ждали с нетерпением! Перед маем пережили военную опасность — пришлось лежать в окопах и отбивать нападение бандитских шаек. Такое вдвойне неприятно в конце войны.
Получил благодарность перед строем от командования корпуса.
К вечеру я стал на почётный и опасный пост!
Прямо на пост лейтенант Воленко принёс мне письмо от семьи и сообщил о получении телеграммы из корпуса о награждении меня и ещё 2 человек медалями «За боевые заслуги».
Над Берлином наш красный флаг!
2 мая 1945 года.
Начальник цеха А. Вас. Галиненко поздравил меня с повышением в «чине» — звании старшины.
Сегодня работали с А. В. над установкой для испытания металлических (бронзы) клапанов вместо текстолитовых для основных стоек-шасси. Хорошее изобретение нашего инженера, оно устранит заедание клапанов и гибель самолётов.
9 мая 1945 года. Среда. Польша. Гор. Мелец. Аэродром.
Утро! Эх! И какое же прекрасное утро?!
Кажется, сама природа радуется, что люди перестали убивать друг друга!
Тихо! Солнышко весёлое! Птички щебечут, до сих пор как будто их не было слышно!
Ложились спать — была ещё война, а встали в мирное время!
Как-то даже в голове сразу не укладывается, что война окончена. Ещё все клетки в напряжении. Четыре года пружинили!
Вчера в 23.00 немцы полностью капитулировали. Ночью, в 3 часа сквозь сон слышу — поднялась какая-то тревога, стрельба, шум! Я вышел во двор в белье. Дневальный сообщил, что получена телеграмма по радио о полной капитуляции Германии.
Вот с 3 часов ночи и до утра бойцы и офицеры не находили себе места от радости, не знали, что им делать?
Беспрерывно стреляли из пистолетов, винтовок, пулемётов, пушек с самолётов, пели, играли на всех музыкальных инструментах, плясали, целовались!
Утром – митинг! Потом пили и опять целовались, обнимались, поздравляли друг друга с победой. Дошло дело до драки, а потом опять целовались, веселились до самого вечера.
День 9 мая объявлен днём всеобщего народного праздника, днём победы!
Да, это самый великий в мире праздник, торжество победителей, а главное, с этого дня перестали люди убивать друг друга!
Четыре года страшного кровопролития, миллионы измученных, истерзанных людей, и, вдруг, этот кошмар рассеялся как дым! А побеждённые?! Нескончаемой вереницей идут через Берлин, города и сёла пленные, эти «покорители мира» – немецкие фашисты… Наступило возмездие за все их преступления перед человечеством, сколько замучено, сожжено, повешено и расстреляно людей, детей, стариков и женщин, наверное, и сорока миллионов не досчитаешься!
Возмездие пришло через моря крови, преступлений, жестоких сражений! Долгожданный конец войны пришёл! А люди никак не могут опомниться от великой радости, не могут найти – как им выразить эту бесконечную, неисчерпаемую, неограниченную радость!
Ведь в голове проносятся молниеносно все сражения, бои, походы, в которых царствовал только вихрь смерти, и надо же представить такую картину, что весь этот всемирный ураган остановился, замер, стало тихо!
Вот наш аэродром!
День и ночь был непрестанный гул и шум моторов, самолёты непрерывно поднимались в небо и с неба опускались, скакали по площадке и сверлили воздух, а то вдруг – тихо с утра до вечера.
Наступила ночь! А самолёты стоят, опустив крылья, как будто присмирели и после дождя на солнышке пригрелись. И бомбы к ним не подвозят и не подвешивают…
Тишина! Только люди шумят, свистят и гудят заводы, звонят колокола – торжество, праздник всем праздникам, всё смеётся, все смеются! Тихо стоят самолёты Б-20, некого им теперь бомбить. Весь мир объят радостью! Хотя в этом океане радостей – есть и океан слёз, рыданий, которые не скоро сгладит время! Сколько погибших за Родину, за свободу! О них кто забудет — тот враг!
Теперь наши родные и радуются и плачут, а многим совсем горько!
Да, такую дату – 9 мая – не забыть вовек!
Да здравствует полная победа над фашистской Германией!
15 мая 1945 года. Гор. Мелец. Польша. Аэродром.
12 мая перед строем мне вручили награду — медаль «За боевые заслуги». Получил письма от Тани и Луши.
Да, юность наша прошла в бурях: первая империалистическая война, Октябрьская революция, Великая борьба с окружением – белыми армиями и 14-ю государствами капитализма, борьба с бандитизмом, борьба с голодом и разрухой в промышленности и сельском хозяйстве, борьба за коллективизацию с/х-ва и индустриализацию промышленности, борьба за большевизм и ленинизм, война с японцами и финнами, и, наконец, Великая Отечественная война 1941–1945 годов.
Если жизнь – борьба, то наш быт и был наполнен ею, в особенности, на третьем фронте просвещения было очень много изменений и творческих проектов, которые нам пришлось осуществлять!
Мы с Таней работали не только в пределах зарплаты, но всегда были агитаторами всех мероприятий партии и правительства, вели работу в комсомоле, профсоюзе, читали лекции, доклады среди населения, писали в газеты и журналы. Приеду домой – возьмусь за сборник!
Были, конечно, среди трудностей, огорчений и моменты победные.
Вот, например, 9-е мая – ведь это начало объединения демократических сил на земном шаре!
Над миром витает сила свободного разума, проникновенного, дальновидного развития науки, развития народов, цивилизации, культуры!
Этот шаг является предвестником, предпоследней ступенькой к такому развитию мира, когда люди – победители и обладатели законов природы, будут пользоваться ими, как дарами и средствами обогащения, удовлетворения материальных и духовных потребностей человека. Это должно быть обращено против создания средств уничтожения и кровопролития среди людей!
Счастье и несчастье, радость и горе – также противоположны и находятся в единстве, в борьбе противоположностей, как жизнь и смерть!
Я верю в такую жизнь на земле, когда способности будут служить только на пользу людям, а не во вред и горе!
Роль в преобразовании общества, и очень большую сыграют учителя, педагоги, воспитатели. Только надо выполнить Ленинское указание об учителе полностью!
20 мая 1945 года. Польша. Город Мелец. Начальник улетел в Венгрию. Работаю за него! Настроение чемоданное. Научились делать чемоданы из дураллюминия.
Поляки живут чисто, но бедновато. Существуют у них несколько партий: социалистическая, народная, рабочая, крестьянская, коммунистическая и др. Есть и молодёжные организации — комсомол и пионеры и т. п.
24 мая 1945 года. Польша. Город Мелец. Скучная Польша, даже погода здесь скверная. Каждый день дожди и тучи, тучи без конца! Холодно, какая-то «сиверка». На международной арене не всё благополучно. Война окончена, ну и жили бы спокойно, так нет! Подпекают, натравливают друг на друга. Лондонские поляки натравливают Англию на СССР. Черчилль ушёл в отставку.
Поручили прочитать лекцию на тему: «Нравственное воспитание молодёжи». Приходится вспоминать.
Работы в Парме стало меньше.
Ребята поехали в кино, а мы с Володей Усьревым /из Таганрога/ остались вдвоём.
4 июня 1945 года. С нетерпением ждём отъезда в Россию. Теперь по воскресеньям отдыхаем. Но одна мысль не даёт покоя – домой, домой! Здесь и поля-то какие-то скучные, тесные, песчаные, жито тощее, желтоватое, колоски короткие, земля болотистая и травы-то хорошей нет! По сравнению со степями Украины и Родного Дона — всё вокруг бедно, худо, сыро, нет настоящей жизни ни в земле, ни на земле, ни в воздухе, и птички-то не поют! Получил письмо от Тани от 9 мая, писала как раз в день победы, написала коротко, но в нём чувств много! Они получили мою фотографию ко дню победы!
9 июня 1945 года. Капиталисты не могут жить без войны, она для них – источник наживы, накопления капитала за счёт крови рабочих и крестьян! Не успели закончить одну войну, как готовится другая!
Мой начальник подал рапорт, чтобы меня перевели на более высокий оклад и должность ст. механика, но разве меня это интересует?!
Каких только людей не видел я за войну! После войны, чтобы быстрей приблизиться к построению коммунизма, надо решать наряду с экономическими задачами одну из главных, а я бы сказал – самую главную – это задачу идейного перевоспитания людей и воспитания молодёжи в коммунистическом духе!!!
Мы победили за счёт преобладания положительных качеств в русском народе, но в войне оголились и отрицательные, слабые стороны, о которых должен знать советский учитель /частнособственнический дух, стяжательство, воровство, лентяйство и др./.
Вот, например, тип среди наших бойцов — И.В. Дудников /москвич/, он большой «комбинатор», умный человек, но ум его тратится в пустых «затеях».
Ребята /Севергин А.А./ сочинили про него песню: «Сам таскал». /на мотив – «Сама садик я садила»/.
В ПАРМе – 3 есть шарамыга,
Был он поваром у нас,
Сало лярд таскал он с кухни
И с женою отправлял.
А солдат кормил баландой,
И картошку воровал,
Он «руля» кормил на славу,
Чтоб все дело он скрывал.
И на этом завалился,
Стал он тихоньким таким,
И занялся старым делом,
Квас стал бочками варить!
23 июня 1945 года. На том же месте. Уже надоело его называть!
Радио сообщило о демобилизации старших возрастов. Будем ждать. Хотя бы поскорей!
Выдержки из высказываний замечательных людей:
«И ласкам ты свободы не давай,
В огне страстей все клятвы
Как солома» /Шекспир/.
«Брак основан на взаимной заинтересованности и влечении. Первая с годами растёт, а вторая блекнет».
«Все человеческие страсти — не что иное, как прилив крови в мозгу» /Тилье/.
«Даже самые лучшие из отцов в детях любят прежде всего самих себя!»
«Слава, по существу, является эгоизмом мелких людей так же, как личное счастье является эгоизмом дураков» /Бальзак/.
«Больше всего сердишься на того, кого любишь».
Улыбка почти всегда означает согласие, между тем как смех является порой отказом!
/Гюго/.
Будь дураком сколько угодно, но не делай дурных поступков.
/Гюго/.
Лесть – есть не что иное, как мудрая тактика, основанная на понимании чужой глупости и умении ею пользоваться.
/Гофман/.
Самая первая и лучшая победа для человека — это покорить самого себя и победить свою слабость.
/Простак/.
Человек познаётся в деле. Кто унижает себя – тот возвысится.
/Толстой/.
1 июля 1945 года. Минута отдыха.
1. Расставить числа 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9 в клетках так, чтобы во всех направлениях сумма чисел составляла 15.
  2 : 7 : 6
  9 : 5 : 1
  4 : 3 : 8
2. Летело 100 гусей, 3-х убили, сколько осталось?
/3 осталось/.
3. Шли два отца и два сына, купили три апельсина и поделили поровну.
/По 1 апельсину: отец, сын и сына сын/.
1 августа 1945 года. Месяц ожидания. Поехали за обмундированием. Говорят, через 20 дней нас отпустят.
11 августа 1945 года. Меня и Бреева П. М. наметили демобилизовать, как рождённых в 1903 г.
15 августа 1945 года. Ожидаем снаряжения и выдачи пенензов!
Старшина выдал бельё, продукты и посылки. Завтра поедем в гор. Жешев, в корпус, получим документы и финансы.
17–20 августа 1945 года. До свидания, Польша! До свидания, все друзья по войне, друзья – товарищи походов, сражений, боёв и смертельных опасностей, это самые лучшие друзья!
До свидания, дорогие мои однополчане, лётчики, техники, инженеры и солдаты, желаю Вам всего хорошего!
Мы горды! Весь мир знает теперь нашу силу, что мы способны сделать мир во всём мире! На этом военный дневник закончен! Дальше – путь домой и любимая земля – степи Донские, и любимая работа – педагогическая!!!
30 августа 1945 года. Станица Вешенская, Ростовской области.
Кто-то хорошо сказал: «На любимой земле несомненно прекрасно жить, а посему оставьте нас быть людьми и дальше, друг мой».
Почти 10 дней от г. Жешева (Польша) и до Донских степей потребовалось. До г. Львова нас доставили самолётом, а потом ехали на «хитрости», груза у нас никакого, до трофеев мы с Бреевым оказались не жадными, потому использовали все виды транспорта, хотя он был забит демобилизованными из армии.
К вечеру 29 августа я был у берегов Тихого Дона. На лодке подъехал к крутому яру на озере и притопал на квартиру, где жила моя семья. Первой встретила меня сестра Фёдора, она уже спала на крылечке, а потом мама, жена и сын!
Долго отдыхать не пришлось! На другой же день меня уговорили принять среднюю школу в качестве завуча и преподавателя математики. Я согласился, ведь 1 сентября, через день — начало учебного мирного года!
Сентябрь 1945 года. Ст. Вешенская.
Итак, началась мирная жизнь, и конечно, бескровная борьба со всякими проявлениями искривленных душ: подлостью всех сортов и видов, подхалимством, зазнайством, манией славы и величия, стяжательством, воровством и грубостью и др., как ни странно, но и среди работников просвещения нашлись обладатели таких пережитков капитализма, а ведь задача стоит грандиозная – воспитывать поколение строителей коммунизма!?
9 мая 1965 года. Город Каменск-Шахтинский, Ростовской области.
Когда прошли 20 лет? Мы с Таней были счастливы полностью, глубоко ушли в работу и за временем не следили. День за днем, год за годом и двадцать лет, как не были!
Сегодняшний день памятный!
Наши руководители партии и правительства постарались отметить 20-ю годовщину очень содержательно! Среди всех защитников Родины не забыли отметить и меня – выдали на торжественном заседании почетную грамоту, как участнику Отечественной войны и за высокие производственные показатели и большую общественную работу в качестве заведующего нештатным отделом школ Горкома КПСС.
За двадцать лет мирной жизни многое сделано и полнее будет отражено во 2-й части моих записок, в сборнике статей, лекций и докладов, но все же, где и что мы делали с Таней, кратко об этом сейчас!
Яростно взялись мы за работу в Вешенской средней школе: я – завучем, а она – преподавателем русского языка. Коллектив был хороший и в работе, и в быту, и в отношениях между собою и с учениками.

Сентябрь 1945 года. Ст. Вешенская
Итак, началась мирная жизнь, и конечно, бескровная борьба со всякими проявлениями искривленных душ: подлостью всех сортов и видов, подхалимством, зазнайством, манией славы и величия, стяжательством, воровством и грубостью и др., как ни странно, но и среди работников просвещения нашлись обладатели таких пережитков капитализма, а ведь задача стоит грандиозная – воспитывать поколение строителей коммунизма!?
9 мая 1965 года. Город Каменск-Шахтинский, Ростовской области.
Когда прошли 20 лет? Мы с Таней были счастливы полностью, глубоко ушли в работу и за временем не следили. День за днем, год за годом и двадцать лет, как не были!
Сегодняшний день памятный!
Наши руководители партии и правительства постарались отметить 20-ю годовщину очень содержательно! Среди всех защитников Родины не забыли отметить и меня – выдали на торжественном заседании почетную грамоту, как участнику Отечественной войны и за высокие производственные показатели и большую общественную работу в качестве заведующего нештатным отделом школ Горкома КПСС.
За двадцать лет мирной жизни многое сделано и полнее будет отражено во 2-й части моих записок, в сборнике статей, лекций и докладов, но все же, где и что мы делали с Таней, кратко об этом сейчас!
Яростно взялись мы за работу в Вешенской средней школе: я – завучем, а она – преподавателем русского языка. Коллектив был хороший и в работе, и в быту, и в отношениях между собою и с учениками. Сентябрь 1945 года. Ст. Вешенская.
Итак, началась мирная жизнь, и конечно, бескровная борьба со всякими проявлениями искривленных душ: подлостью всех сортов и видов, подхалимством, зазнайством, манией славы и величия, стяжательством, воровством и грубостью и др., как ни странно, но и среди работников просвещения нашлись обладатели таких пережитков капитализма, а ведь задача стоит грандиозная – воспитывать поколение строителей коммунизма!?
9 мая 1965 года. Город Каменск-Шахтинский, Ростовской области.
Когда прошли 20 лет? Мы с Таней были счастливы полностью, глубоко ушли в работу и за временем не следили. День за днем, год за годом и двадцать лет, как не были!
Сегодняшний день памятный!
Наши руководители партии и правительства постарались отметить 20-ю годовщину очень содержательно! Среди всех защитников Родины не забыли отметить и меня – выдали на торжественном заседании почетную грамоту, как участнику Отечественной войны и за высокие производственные показатели и большую общественную работу в качестве заведующего нештатным отделом школ Горкома КПСС.
За двадцать лет мирной жизни многое сделано и полнее будет отражено во 2-й части моих записок, в сборнике статей, лекций и докладов, но все же, где и что мы делали с Таней, кратко об этом сейчас!
Яростно взялись мы за работу в Вешенской средней школе: я – завучем, а она — преподавателем русского языка. Коллектив был хороший и в работе, и в быту, и в отношениях между собою и с учениками.
Особо нужно отметить директора т. Черногорцева М.И. – прямой, открытой души человек, энергичный, честный и добросовестный работник, таких редко! Педколлектив – один из лучших, в которых приходилось работать. Была открытая критика без обид. Пока что редкое явление, хотя и очень желательное!
Потом по настоянию зав. РайОНО т. Лохманова на второй год меня назначили инспектором РайОНО. С душой работал и здесь, часто пешком по школам района и в любую погоду. Инспектор тов. Рыбников и другие работники РайОНО: Анастасия Николаевна Попова и Тимофей Тимофеевич Мрыхин – безраздельно и от глубины души выполняли все работы, делили успехи и недостатки. Но зав. РайОНО Лохманов оказался стяжателем, хамелеоном и хитрецом в свою пользу, а нас использовал, как рабочую «скотинку», чтобы пожинать плоды во славу своей шкуры! Словом, пройдоха, каких ещё не мало!
В 1947 году, к осени, Обком партии как члена КПСС послал в Колушкинский район для восстановления школ, в качестве зав. РайОНО. Таня преподаёт русский язык. И эту задачу мы выполнили к 1949 году. Меня наградили грамотой и медалью «За доблестный труд».
Только в конце 49 года нам удалось восстановиться на довоенной работе в педучилище. По ходатайству директора Каменского педучилища тов. Сенина Сергея Игнатьевича, который давно знал нас, как хороших работников (вместе работали в гор. Таганроге и пр.), нас назначили в педучилище с ноября 1949 года. Таня преподавала русский и методику, а я – педагогику, организовал пионерское отделение и кабинет, сделал 8 выпусков пионервожатых — учителей.
По настоянию зав. ОблОНО Г.Н. Савина, который проверил мою работу, меня наградили значком «Отличник народного просвещения».
На большее я рассчитывать не мог в силу того, что властолюбивый Севин, уважавший подхалимаж, не терпел критики и превосходства окружающих, часто замалчивал и старался не замечать успехов тех, кто шёл напрямик и пользовался методом критики, любил попирать славу на основе труда коллектива, очень на много преувеличивал свои достоинства, словом, был маленьким культом личности!
Самое великое наслаждение мы, да и все честные учителя, получали от результатов своей работы, когда живые молодые учителя и пионервожатые, чувствуя в себе силу, полученную в училище, благодарили нас от всей души и лично, и в письмах, которых у меня сохранилась не одна сотня! Без борьбы не обошлось, но самое большое наслаждение мы получали и от учеников, и от учительского коллектива, в котором были учителя, преданные своему делу воспитания молодёжи: Юрченки, Чернышкова, Закревские, Орловы, Михалевы, Кокушкины, Бочаров и многие другие.
В 1959 году Таня ушла на заслуженную пенсию, а в 1963 году и я последовал её примеру. 2 года проработал в Горкоме.
Партии на общественных началах, а всего в области народного образования 45 лет, конечно, считая войну.
День победы торжественно праздновали, и каждый год будет отмечаться, а то ведь Хрущёв отменил этот праздник. Хорошо, что кончилось Хрущёвское «царствование», самое безобразное время в истории советского государства. Этот бывший пастух, шахтёр, слесарь и т. п. /каких только званий он себе не присваивал/, усердно боролся с культом личности Сталина, но свой культ создал на песке, а подхалимы назвали десятилетие его владычества великим. Прямо смех разбирает! Большинство «реформ» Хрущёвских оказалось негодными и их пришлось отменить! Например, совнархозы, производственные управления, разделение власти на городскую и сельскую, 11-летнее обучение и другие. Понагородил много, сколько государственных, народных средств ухлопал бестолково, а на путешествия, да подарки – сколько расходов? Пожил в своё удовольствие, ничего больше не скажешь!
Кочетился, пузьрился, нахохливался, как попугай! Пыжился как индюк! Хотел выскочить из пастуха в великие люди, печатал свои «речи» в книгах, но в них была одна белиберда о тараканах, клопах и об украинской колбасе, а ничего путного; правда, были речи и дельные, но их писали умные люди, как т. Суслов и другие.
Удивительное дело, как будто у нас на Руси умных людей не стало!
Механический агитатор и странник! Чудеса ведь какие, и голос у него – прежде ничем не отличавшийся, обыкновенный голос, вдруг зазвучал, как самая большая труба в духовом оркестре. Все перестали выступать, кроме него, он стал незаменимым!
Много ездил и подлинную жизнь он так и не знал! Не знал потому, что сколько бы не наматывал на колеса километров, сколько бы не ездил по разным дорогам, но, если это делается не по велению сердца и ума, а лишь соблюсти форму и приобрести славу вездесущего руководителя, жизнь все равно пройдет мимо! Сами дороги ничего не дадут и не расскажут о жизни, если не видеть людей в их труде и борьбе!
С людьми надо разговаривать так, чтобы они открывали тебе сердце и свои помышления. Для этого недостаточно снисходительных нравоучений, угрожающих намеков, отеческих понуканий /ну, как?, как делать?, Смотри же!, то-то!, Надо бы продумать, подсчитать! Надо бы садов насадить! и другие — надо бы/. И надо бы начальственный тон и похлопывание по плечу!
Конечно, забота о хорошем расположении духа, о хорошем настроении — это политика, но если она строится только на словах и горохе, да в придачу — кукуруза, кукуруза и кукуруза, то мало тут политики! Потому-то «ребята» не вытерпели, понукаемые смелыми людьми, народом, и проводили Н.С. на пенсию.
Как говорится: «Любовь без радости была, разлука будет без печали».
Буквально через несколько дней снабжение населения неизмеримо улучшилось и держится в течение двух лет без перебоев! Оказывается — не хватало ума!
Люди — рабочие станции Лихой написали стихи о Хрущеве:
Был у нас один король,
Уточнять не станем.
Раздавал он хлеб и соль,
Очень многим странам.
Приглашал к себе гостей,
Ездил сам с визитом,
В общем гости всех мастей,
Славили Никиту!
Речи говорил во всю длину.
Поднимал пальцы в небо,
А мы подняли целину —
Будет много хлеба!
И народ всё пахал, пахал,
Пэздно до самой зарницы,
Вырос хлеб! Но уплывал
Он прямо за границу.
А народу он так сказал:
«Пей и ешь от пуза»,
Будет пузо, как металл
От гороха и кукурузы!
Товарищ, верь, придёт она,
На водку прежняя цена,
И на закуску будет скидка!
Ушёл ведь на пенсию Никитка!
Давайте сделаем по-прежнему,
Сказал Косыгин Брежневу;
Ликвидируем этот изъян,
Сказал им в точку Микоян!
«Шило в мешке не утаишь».
От народа ничего не скроешь!
Новые руководители без лишних слов
Многое уже исправили, а ещё не всё!
А также — преступления Хрущёва!
Но надежда есть, сейчас больше делают,
Чем говорят! Всего им хорошего!
Лето 1965 года. гор. Каменск. 20 лет я систематически дневника не вёл, да событий особых не было. А всё однообразная, глубокая, интересная педагогическая работа по воспитанию советских учителей.
После выхода на пенсию в 1963 году, я работал в ГК КПСС, а Таня целиком посвятила своё внимание внукам – Мише и Юре! Сын Виля работает в педучилище преподавателем истории, а его жена Зина – в средней школе — физиком! Работают хорошо! Гордости своей нигде не показываем, но испытываем скромное удовольствие. Всё бы хорошо, но внуки часто болеют! Стараемся. Лечимся. Летом побывали на море, а Миша — в санатории «Юность». Мы отдыхали в Вешенской, для нас — лучшего санатория и не надо!

Теперь «разнодумья»

25 апреля 1965 года в 11 часов вечера умер мой самый лучший друг Василий Андреевич Титов! Таких друзей было мало! С такими людьми можно бы на много быстрей построить коммунизм! Глубоко пережили мы с Таней такую потерю; ему, кажется, можно бы ещё пожить; жалко, что смерть без времени, когда человек мог бы ещё жить! Пока ещё слова да потуги в вопросах науки о долголетии! Этот вопрос будет решаться только без капитализма и войн! Мы половину здоровья потеряли на войне! Условия жизни и специальные средства и организация обстоятельств — продлят жизнь людей на земле!!!

О «Тихом Доне»

Когда читаешь «Тихий Дон», на память приходят строки из «Интернационала» – «Весь мир насилья мы разрушим до основания, а затем…»
А «Поднятая целина» напоминает и другие его строки: «Мы наш, мы новый мир построим, кто был ничем, Тот станет всем!»
Когда я читаю «Тихий Дон», то мне отчётливо пахнет полынок степей, и я слышу шелест ковыля и шёпот ветерка, когда дремлешь на копне свежего, душистого сена в широкой, необъятной Донской степи!

Почему я люблю степь?

Люблю широкую, просторную Донскую степь! Не только потому, что я родился и вырос среди степей, а и потому, что она резко отличается от гор и лесов.
Ведь степь – простор – то какой! Душа так и рвётся вдаль, в необъятную ширь!
В лесу видишь себя, да окружающие деревья, ну, там птичек поющих, чирикающих; в горах тоже обзор ограничен; а вот глянешь в степи – кругом бездонная, необъятная красота, такая даль, что глазу отдыхать приятно, без всякого напряжения отдыхает зрение и всплывает мечта! Кругом, в солнечный день, утром или вечером – голубое, бездонное небо! Бывают и тучки, но они без стеснения и вольно плывут по степным просторам и далям! Бывает и гроза и гром, но он тоже громыхает свободно! Всё видно далеко вокруг!
Сама степь, особенно в мае и июне, зеленеет буйными травами, хлебами и разноцветными цветами, их не перечесть! Вдали маячит лесочек в буераке, наполнен влагой и ароматом, а на голызине между разветвлениями и отрогами буерака – множество тюльпанов – красных, лазоревых, жёлтых и разноцветных, попадаются белые и с крапинками, и нет предела красоте степной!
Летом, конечно, бывает жарко и ветерок  – спасенье от зноя, или тень в лесочке, под кустиком, где можно отдохнуть, – о, прелесть своеобразная и летом в степи: хлеба роскошные  – пшеница, рожь, ячмень, просо, кукуруза, подсолнечник – каждый по-своему украшает степь! А если дождичек проносится над степью, то и разнотравие долго не исчезает и зеленит степь!
Утром или вечером, когда косыми лучами солнца освещены поля, когда навевает лёгкий ветерок, поля в степи напоминают безбрежный океан. Нежный шумок колосьев, ещё зелёных, клонит ко сну, если сидеть на копне сена!
Тучные хлеба не только своей музыкой возбуждают эстетику в чувствах, но они несут мощь и жизнь в результате труда всей стране!
Прошлым летом, даже в конце лета, уже начиналась осень, мы проехали по степям от Вешенской до Шумилинской, были на «Зяблом» кургане, ведь с него всё видно, и хутора Шумилинские, Гусынские и даль степей; конечно, на них пожухла трава, колючки сереют, цветов маловато, но всё равно и осенью степь хороша, просторна!
Летний зной погулял по степи, ветер стал злее и несносней, бурей проносится пыль и песок, всё же степь не умирает!
Хорошо выражено в стихе –
«Бабье лето».
Есть время природы особого цвета,
Неяркого солнца, нежного зноя,
Оно называется бабье лето,
И в прелести спорит с весною!
Уже на лицо осторожно садится
Летучая, лёгкая паутина…
Звонко поют перелётные птицы!
Осенью пышно пылают картины!
Вот видишь – проходит пора звездопада,
И с летом пора разлучаться.
Я лишь теперь понимаю, как надо –
Любить и жалеть, и прощать и прощаться.
В степи, в глубокую осень, своеобразная прелесть!
На первый взгляд кажется, что степные поля отдали всё, что имели, но в них зарождается новая жизнь.
Стерня, полынок и ковыль на широком просторе превращаются в пахоту, чтобы снова с весны зеленеть и цвести!
Какой бы ни был ветер и даже буран, степь к вечеру стихает!
В ярких переливах закатного солнца искрится росой беспредельная, оглушённая хором птиц, притихшая степь!
В лицо веет тёплый ласковый ветерок, насыщенный густым распахнувшим ароматом трав и цветов. Солнце склонилось к закату, а от него, как длинные нити золотистой паутины, расползлись по степи лучи.
Кругом наступила безмолвная тишина. Кругом на десятки вёрст ни одного человека. Над степью медленно плывут в розовом сиянии перламутровые, невесомые облака, обрамлённые золотом.
В этот предвечерний час в степи на всё накладывается какая-то тихая задумчивость, мечтательность! День кончился, наступает ночь со своей прелестью и прохладой!
В вялых лучах заходящего солнца на небе возникла чёрная точка. Она легко скользнула над ковром молодой травы и, сделав круг, настолько приблизилась, что легко можно различить в ней скитальца степного — коршуна.
Хорошо вечером в степи! Потянуло прохладой!
Багровое солнце, почти целиком скрывшееся за бугром, скользнуло в последний раз по траве длинными лучами и совсем исчезло!
В тёмно-голубом небе неуверенно сверкнула звёздочка. Вспыхнула и погасла! Через минуту снова загорелась уже на всю ночь.
Смеркалось, когда мы подходили к хутору.

З и м а

А какая сверкающая серебром степь зимой?! Сравняются все лощины, яры и буераки, сплошная белая шуба! И хорошо тепло одетому на санках, да на хорошей лошади скакать по этому безбрежному океану серебра. А воздух какой здоровый, ядреный, чистый и свежий. Но я люблю зимнюю дорогу в метель и вьюгу, конечно, в шубе и валенках, приятно под свист бурана и метели проехать верст 30!

Хорошие песни

В Ростовском санатории сердечников я слышал песню, которая мне понравилась, вот она:
Венок Дуная.
Слова Долматовского, музыка Фельцмана.
Вышла мадьярка на берег Дуная,
Бросила в воду цветок.
Утренней Венгрии дар принимая,
Дальше понесся поток.
Этот цветок увидали словаки
Со своего бережка,
Стали бросать они алые маки,
Их принимала река.
Припев:
Дунай, Дунай,
А ну, узнай,
Где чей подарок!
К цветку цветок
Сплетай венок.
Пусть будет красив он и ярок.
Встретились в волнах болгарская роза
И югославский жасмин.
С левого берега лилию в росах
Бросил вослед им румын.
От Украины, Молдовы, России —
Души Советской страны —
Бросили тоже цветы полевые
В гребень дунайской волны.
Припев:
А в августе мы были в Вешенской, там племянница Дина подарила мне песню, которую люблю напевать при боевом настроении.
Песня казаков из оперы Дзержинского «Поднятая целина».
Шли по степям полки со славой громкой.
Шли по степям полки со славой громкой
И день, и ночь со склона и на склон.
Ковыльная родимая сторонка,
Прими от красных конников поклон.
Эх, расцветай и пой, наш Дон любимый,
Гордись своим протором золотым!
Твоих лугов и пашен, край родимый,
Мы никогда врагу не отдадим!
(2 раза)
В казачью степь увёл товарищ Сталин
От нищеты и горя, и оков.
И в первый раз большое солнце встало
Над молодой землёй большевиков!
(2 раза)
В колхозах хлеба полные амбары,
Привольно жить нам стало на Дону,
Эх, проливали кровь свою не даром
Мы на полях в гражданскую войну.
(2 раза)
И если враг нагрянет с новой силой,
То из ножен мы шашки вынем вон,
Веди нас в бой, товарищ Ворошилов,
Донецкий слесарь, боевой Нарком!
(2 раза)
Мы встанем все у пушечных лафетов,
И сотни пик помнутся в строю
За мирный труд, за вольный край советов,
За молодую Родину свою!
/Конец — первый куплет повторяется/.

Все времена года хороши

Говорят, что весна всегда приходит кстати. Не то, что зима или осень, или даже лето. Ранней зиме никто не радуется. Кругом ещё всё зеленеет, листва с деревьев не опала, а уже валит снег и прихватывает морозец!
Про осень и говорить нечего, если она дождливая и промозглая!
Ну, а лето? Конечно, лето – совсем неплохая пора. Да слишком много планов на лето у людей! А глядишь, и ломаются…
эти планы. Одним солнца мало, другим – дождя не достает, а жары в избытке!
Вот и получается, что одна весна всем временам времячко хорошее. Ранняя или поздняя, буйная или спокойная – какая бы ни была, с неё всё начинается – в природе, и в людях! Вот поэтому Таня славит только весну, а я люблю – осень! Как и в каждое время года есть хорошие и плохие дни, так – осенью золотой и богатой плодами есть красота и внешняя и внутренняя!
Вот в степном перелеске! Перед вечером. Тишина! Солнечные лучи, отдавшие лету весь свой пыл, теперь ласкают нежно и осторожно!
Они зовут тебя на полянку!
Идёшь среди деревьев по дорожке, усыпанной шуршащими листьями! И каких только красок нет, разбросанных художником – природой, а тысячи запахов смешались в густой аромат!
Листья жёлтые, красные, серые, оранжевые, серебристые, бурые падают на плечи, на спину и голову, и кажется, всё замирает, но это не конец, а подготовка к зимнему отдыху, чтобы с новой силой показать себя весной.
В этот момент круговорота в жизни природы возбуждается спокойная задумчивость, мечтательность, и я торжественно воспринимаю глубокую, сильную поступь времени, сливаясь с природой в полной надежде, что она покажет все свои стороны, время придёт и уйдёт!
Есть прелесть даже в самой поздней осени: в безнадёжном дожде, в острых запахах тления, в маленьких, посиневших от холода сыроежках, в побуревшей траве, в разноцветных листьях, сверкающих слезинками дождевых капель! Монотонно шумит над головой лес.
Мягко хлопает под ногами бурый мох, и никаких звуков — ничего, кроме шума дождя и шорохов леса! Приятно, если ты под хорошим плащом и в сапогах, да ещё с галошами!
Все времена хороши, они несут радость жизни!
Через открытую всем ветром, взорам и солнцу степь не раз мне приходилось шагать во всякую погоду по дорогам от х. Поповского до Вешек и обратно, от Вешек и до Дударевки, а через Лосевку в Мельников к Тане.
«Тихий Дон»

Он всегда живой! Хотя старый, седой, но всегда новый!
Обдонье. Утренние зори над тихой спокойной рекой! Рыбацкие баркасы у песчаных закосков, да по берегу большого озера /старый Дон/. Ерики, схороненные вербой. А за Доном – неоглядная, бездорожная, ковыльная степь. Милая сердцу земля донская! Преображённый событиями благодатный казачий край, край хлоборобов, пастухов, воинов! Сколько песен о тебе сложено, сколько сказаний, сколько легенд!
Свежей прохладой дышит текучий ерик. Зеленеет куйа в краю озера, в протоке. Певуче, жалобно кого-то зовёт белокрылый чибис. Серебрится у верб тонкая нить паучка, а плакучие вербы уронили ветви до самой воды.
На лодке не раз мы переплывали озеро или Дон, чтобы погулять в прохладе займища, а в конце озера, в протоке рыбалили много раз. Что может быть красивей лесной цветущей тишины и тихого всплеска рыбешек на поверхности воды, там утро длится долго под тенями вербы и окружающего леса и обыва…
М.А. Шолохов много написал о Тихом Доне, но и не описанного ещё много осталось. Прекрасен мой край, и не весь ещё он нарисован кистью и воспет словами!

День победы.

Хрущёв стал рекламировать себя победителем, а Сталина всячески унижать; этот великий склочник и волюнтарист даже день победы отменил, пришлось товарищам (Брежневу, Косьгину, Микояну и др.) и эту «ошибку» исправить. В 1966 году будем этот день 9 мая праздновать, видимо, и медали 20-летия выдадут.
В прошлый день победы мне присылали поздравления и мои ученики, вот одна из многих:
«Иван Степанович! Поздравляю Вас и Татьяну Андреевну с 20-летием нашей Великой победы! Спасибо Вам за то, что Вы отстояли нам счастливую жизнь. Мы никогда не забудем этого и будем стараться быть достойными Вас! Ещё и ещё раз большое Вам спасибо за всё, что Вы нам дали. Пусть счастье не покидает Вас!
Пусть всегда будет солнце,
Пусть всегда будет мир!
Уважающая Вас Валя Дериглазова.»
А вот поздравление в стихах:
Дорогой Иван Степанович!
Горячо поздравляю Вас с днём Великой победы!
По всей стране, в кругу друзей,
Гремит торжественная дата,
Великий, славный юбилей
Побед Советского солдата!
Прими же, старший друг мой,
Сегодня наше поздравленье —
Мы помним каждый подвиг твой,
Как песню, как стихотворенье!
С любовью говорит о Вас народ —
Бойцы Советской Армии — герои легендарные,
Вы мира нерушимого оплот.
Вы символ нашей славы,
Как маяк, светящийся во мгле,
Это Вы, солдаты моей державы,
Отстояли мир на всей земле.
Да будет славен наш 20-й век,
Век радостной дороги к коммунизму!
Слава Советским воинам!
/Ковалева В.Г./.
Вспоминая «День победы» записываю свою любимую песню тех времён: «Солнце скрылось за горою».
Солнце скрылось за горою,
Затуманились речные перекаты,
А дорогою степною
Шли с войны домой советские солдаты!
От жары, от злого зноя,
Гимнастёрки на плечах повыгорали,
Свое знамя боевое
От врагов солдаты сердцем защищали.
Они жизни не щадили,
Защищая отчий край, страну родную,
Одолели, победили
Всех врагов в боях за Родину святую.
Хороша дорога к дому.
Но солдат пойдёт на край земли,
Коль надо: верность Сталину родному
Сквозь огонь ведёт на подвиги солдата!
Солнце скрылось за горою,
Затуманились речные перекаты,
А дорогою степною
Шли с войны домой советские солдаты!
Война разорила, война же и сил прибавила. В конце концов — капиталисты в войне найдут и гибель себе! Если они будут добиваться её, предательски искать причин — начать войну!..

Наша баба Луня

Удивительный человек! Ведь это та же Лукия Андреевна Мельникова, о которой я уже упоминал, что это она мне помогала на подступах к учительской деятельности в 1920 году!
Она всю свою жизнь посвятила людям, в том же её и личный интерес – как можно больше сделать приятного для людей! От мала до велика она воспитала на полном содержании десятки детей близких и далёких родных, а сотни и сотни вывела в люди с большими математическими способностями, с глубоким интересом к жизни, потому что сама являлась примером глубокой любви к делу воспитания человека!
Она умеет прощать детям и молодёжи все их недостатки, хорошо и твёрдо практически зная, что это недостатки роста и развития, и отрицательные из них можно перевоплотить в положительные, только нужно терпение!
С 25 декабря 1965 года ей пошёл 74-й год!
Но её сила рассудка нисколько не ослабела, всесторонняя логика мысли и политически верный диагноз она может давать любому явлению в общественной жизни. Глубокое проникновение в природу и её законы помогает ей легче жить даже тогда, когда очень трудно!
Умеет разговаривать с детьми по-детски, а со взрослыми – по-взрослому!
Вот несколько писем из последней почты:
«Здравствуй, дорогой Миша! Спасибо тебе за хорошие сообщения о себе. Большое событие произошло в твоей жизни – это вступление в пионерскую организацию. Это счастливый период жизни пионерской.
Пионеры в нашей стране принимают участие во многих общественных мероприятиях, помогают комсомолу и партии в их огромной работе – в строительстве коммунизма. Вот и ты, Миша, будешь активным строителем коммунистического общества».
Крепи свое здоровье, развивай свои умственные и физические силы, старайся учиться так, чтобы знания помогали тебе в жизни, в работе.
Дорогой Мишенька, Васька кот наш в большом унынии бродит. Мурка привела котят и теперь ей больше – внимания, а ему нет. Он даже редко в комнату заходит, – придёт, поест, да опять уходит. Ну, а Мурка теперь около своего дитяти вертится, – то кормит его, то облизывает. Было у неё их трое котят, но мы оставили только одного. Мурка хотя бы одного воспитала.
Вот я пишу тебе, а котик попросил меня его выпустить во двор /попрыгал около меня и тихонько мяукнул, уходя к двери/.
Мурка по-прежнему ходит за мышками, но недолго там бывает, а мышку приносит. Васька же ищет пищу готовую.
Миша, в саду нашем уже ясно видны цветочные почки на яблонях. Все яблони будут цвести, а каков будет результат – сказать трудно.
Всё будет зависеть от погоды. Если морозов не будет во время цветения, то можно ожидать яблок. Птицы у нас поют звонко и весело, – я с удовольствием слушаю их пение рано утром.
В прошлое лето у нас под карнизом нашего дома вывела птенчиков чудесная певунья – птичка, по внешности похожая на соловья, наверное, пеночка, и вырастила двух, а потом, когда они стали летать, то мать их увела в тёплые страны. Теперь вот я жду их прилёта снова, но пока их нет, а поют синички и скворцы.
Весна продолжает бунтовать и капризничать, – то тепло, то холодно, но хорошо, что прошёл дождик.
Травы ещё нет, а клубника только что начала расти.
Всё. До свиданья, дорогой Мишенька! Пиши нам и ещё, когда будет желание. Целуем тебя. Баба Л. Дина, Володя.
Братика своего Юрика разжалей крепко за нас всех троих.
Вот так она разговаривает с детьми. А дальше – письмо всем взрослым.
Дорогие, милые, родные наши — все, все! Здравствуйте!
Совсем сбилась с пути – забыла уж, когда писала Вам. Вот как весна и тёплые деньки захватили!
Будто и дел за мной не так уж много, а вот доверчусь до того, что не могу и письма написать. Конечно, извиняюсь очень. Вчера минут на 15–20 забегали к нам Паша и Саня. Очень хотелось, чтобы они переночевали, но они торопились и уехали.
Таня, нитки и гостинец всем – Саня передала нам. Большое вам спасибо за всё!
Да, после Дня Победы у нас было дней 5 тепло, хорошо, расцвели вишни, груши, сливы, а яблони только что расцветают, а вчера прошёл сильный дождь – для цвета, вернее, завязи в садах, дождь не нужен, а сегодня холодно. Утром было 0°, а днём потеплело. Солнышко греет, а ветер с северо-запада… Плохой ветер.
В тёплые хорошие дни мы, конечно, посадили в грядки помидоры, перец, синенькие, всё такое было хорошее, а теперь вот как они будут переносить этот холод. Яблони ещё не развернули все цветы свои и вообще они будут цвести не очень сильно. Да если бы и из этих цветов какая-то часть оказалась плодами, то это было бы хорошо.
Недавно привезли нам в садик перегноя очень хорошего. Это забота Дины и Володи, и хоть дорого он стоит, но удобрение будет прекрасное.
Сейчас в нашем садике красота неописуемая — деревья нарядные, красивые, гряды по огороду все в порядке, травы ещё мало, а работенка есть. Вчера лил дождь, так надо было водичку в садик направлять, да под деревья её распределять.
А вообще в Вешках сейчас сады цветут в каждом дворе, а вишни стоят такие, как сказано в стихотворении «Зелёный шум»: «Как молоком облитые, стоят сады винневые. Тихохонько шумят»… (Некрасова)
Вот так точно! Как-то особенно ярко ощущается эта красота весеннего оживления природы. Вот и думается: зачем так коротка жизнь человека, ведь не познает он многого чудесного, высокого, красивого в этом мире — ан вот тебе убирайся вон с этого света. А куда? Да вот и конец всему — нет человека и всё. Пятый год идёт, как нет с нами нашего папы, а жить-то он как хотел, всё говорил нам: «Будем жить и жить»…
Да вот и не пришлось пожить ему, полюбоваться красотой природы, которую он очень понимал и любил до предела…
А теперь и мне уж пора собираться в ту темноту земную… Не хочется и думать об этом. А вот бег весны, а затем и лета хочется сдержать, продлить эти времена года.
Весна пришла недавно, а вот уж и май на исходе. Ох, как быстро летят эти дни!
Дина собирается ехать в Ростов – её выделяет райком партии от школы на торжества в связи с 60-летием М. А. Шолохова. Выделен и ещё один учитель – литератор. Я хотела бы, чтобы Дина заехала к Вам, но это, наверное, ей будет непосильно. Нужно бы ей там и у врачей побывать, тоже нелегко будет.
Одним словом, не знаем мы, как там будет развёрнуто это торжество. Ну, а Дине директор даёт свои поручения. Здоровье Дины удовлетворительно, но за зиму силы все истрачены, и она с нетерпением ждёт отпуска, думает пойти сразу по окончании учебного года. Внешне Дина выглядит хорошо – пополнена и Часто улыбается и хохочет. В огороде работали они вместе с Володей. А для ребяток – внучаток дядя Володя готовит лодку. Два дня красил её красивой голубой краской, а теперь будет рыбалить. Вот и Вы, когда приедете в Вешки, то будете кататься на лодке и ловить рыбку. «Рыбку по рыбке, рыбку по рыбке, да и вытащите целую гору». А дома наварим ухи и будем все кушать. Верно я говорю? А как Вы там себя чувствуете?
Вот баба Саня не похвалила Вас, сказала, что Вы там часто болеете и лечитесь без конца. Бросайте все порошки и капли, езжайте в Вешки отдыхать и лечиться воздухом, движением, да и кушать получше — свежие овощи, ягоду и фрукты. Вот тогда и здоровье будет лучше. Больше солнца, свежего воздуха, гулянья в лесу, сосках. За озером у нас слышны голоса птиц: кукует кукушка, поют соловьи, на все лады разливаются.
Горячий привет Вам всем от Дины, Володи и Солдатовых.
Физическая старость несколько не уменьшила живости её мышления, она легко и глубоко понимает великую значимость космических достижений, радуется полётом на Луну!
В это лето мы намечаем достаточное время провести в Вешках, на Дону и в соснах, в лесу и на лугу, на чистом свете. Питаться сливками (30%) и другими молочными продуктами. А главное – быть ближе к такому замечательному человеку, как к бабе Луне, – так зовут её наши внуки Миша и Юра, и пишут ей часто письма!
Февраль 1966 года, гор. Каменск. Зима на исходе. Зима нынешнего года без особого блеска. Выпадал снежок четыре раза на несколько дней. Больше дожди, сырость, изморозь, гололедица.
совсем не похожа на ту зиму, которая не раз вспоминается нам.
Мы были в лесу, рубили дрова всей школой. В лесу было тихо, светло и радостно. Заснеженные деревья дремали, словно завороженные. После чёрной осени, весь этот белый, пушистый, кружевной лес казался сказочным, неземным!
Тишина! Тишина и белая дремота! Только слышен безискусственный звук сухих веток, да так поскрипывает под полозом снежок, когда едешь! Мы возвращались из леса полулёжа на пахучем сене в санях-розвальнях, укрытые тулупами и в валенках. Всю дорогу смотрели на заснеженные поля, на черневший вдали лес, на серые пятна проплывавших мимо деревень, хуторов, и слушали, как екает селезёнка у лошади.
Белый необъятный простор, тишина и нежный невесомый снежок, опускавшийся пухом на тулуп, на сани, на лошадь, навевали тихую, безмятежную думу!
Эта белая пустыня казалась беспредельно далёкой и удивительно чистой! Все мелочи жизни, порой очень досадные: раздоры, споры и обиды, неурядицы, колкости и глупые шутки, грубости и склоки – на её снежной белизне становились мелкими чёрными пятнышками, и эти пятнышки, как бы растворялись в чистом снегу, исчезали в воздухе совсем!
Создавалось такое ощущение, что уединение в этом белом безмолвии способствовало очищению души, мыслей и чувств!
Всё чёрное, плохое, гадкое улетучивалось, исчезало! Приходили и занимали в сознании место добрые, мирные мысли. Светлело на душе!
Москва. Красная площадь. В Москве я бывал и летом и зимой. Особенно мне понравилась Красная площадь! Огромная площадь хранила торжественное молчание.
Слева, у жёлтой зубчатой стены, по обе стороны Мавзолея, словно в почётном карауле, застыли серебристые, голубые ели. С другой стороны, на монолитной громаде ГУМа рдели кумачовые стяги, а над фасадом полыхали огненные вымпелы. Гуляющие люди не нарушали торжественной тишины. Лишь серебристый перезвон курантов, как музыка, расплывался вокруг! А метро с чудо-дворцами под землёй отражает многие события в истории Советского государства!
Очень всё красиво, но сутолоку и непрерывный людской поток я не люблю, вернее, к такому образу жизни не привык, люблю простор в ширь, вдоль и поперёк!

Слово о современном учителе

Учитель, знающий только материал урока, теперь это слабый учитель!
Современная молодёжь хочет иметь дело с учителем, с которым можно поспорить, подискуссировать.
От учителя требуется настоящая человечность, а не только: задал – спросил – отметку поставил!
А человечность воспитывается человечностью, а не словами о человечности! Люди жадные, стяжатели, зазнайки, пьяницы, аполитичные и без души, я уж не говорю о педагогических качествах, – такие люди не могут быть учителями, воспитателями других. Молодёжь говорит: «Пусть меня выслушают не по обязанности, а по интересу; хочу размышлять, вмешиваться, спорить, опровергать, убеждать и убеждаться сам! Хочу сам себе сказать – так надо!»… Но цель всей деятельности – общественно важное дело!
Вот самый молодой говорит стихами:
Нет, не браню судьбу свою,
За то, что поздно я рождён,
За то, что не был я в бою,
Что враг немного побеждён!
Рожденья час не прокляну,
Не повернусь к нему спиной,
За то, что были на Луну
Пути проложены не мной!
Нет! Я счастливый человек,
Я вовремя вступил в свой век,
В хороший час, в желанный миг.
Дорога жизни в даль зовёт,
В твоё грядущее, в моё —
Нам надо проложить её!
Не все построены мосты,
Ещё не все огни зажглись, —
Зовут нас горные хребты,
Влечёт космическая высь!
Я чту героев, шедших в бой,
Я чту наставников седых,
Мы кровью связаны судьбой,
Я — продолженье жизни их!
/Таджик — Робжаб/.

Политехнизация

Очень важно для нынешней молодёжи – как разрешится вопрос о политехническом образовании и обучении в средней школе!
И каких только вымыслов и новых изменений не было по этому важному вопросу, а ошибку допускали и сейчас допускают одну и ту же – заменяют политехнизм узкой специализацией, ремесленничеством, т. е. не по-ленински решают этот вопрос, а надо бы исходить от ленинского указания, а он говорил о всеобъемлющем техническом образовании и применении знаний на практике /по физике, по химии, по математике, по естествознанию, по труду и другим техническим и физико-естественным наукам/.
Только недавно в «Правде» товарищи высказывали верные мысли, что средняя школа должна быть трудовой, политехнической, она должна давать молодёжи не профессиональное, а широкое политехническое образование и ещё лучше её готовить к труду! Во всех школах нужно создавать хорошие кабинеты электротехники, машиноведения, химии, физики, математики, организовать хорошие мастерские, лаборатории и учебно-опытные участки.
Бывший токарь, а теперь учитель гор. Симферополя тов. Ткаченко сказал: «Мало говорить с детьми о работе, о труде, им надо давать работу и возможность трудиться! Всем детям с малых лет надо прививать трудовые навыки».
Каждое знание по указанным наукам должно быть применено на практике, экскурсии и практические работы в промышленности, сельском хозяйстве — вот верный путь к решению политехнизации обучения в средней школе. Слишком много мудрствуют лукаво, а практически мало делают — это мешает!
16 февраля 1966 года. Город Каменск.

О разном понемногу

Мы с Мишей сегодня проснулись вместе. Он рассказал мне свой сон под впечатлением прочитанной книги «Бронепоезд Гандзя», а я задал ему загадку: «Что всего дороже на земле для людей?» Он сразу отгадал: «Мир».
Да, в настоящее время – мир – это проблема народов всей земли!
Подражание Пушкину А.С.:
Хитрый невежда,
Плут, зазнайка и полуподлец,
Но есть надежда,
Что будет полный наконец!
Против нашего желания – поскорей бы освободиться от пережитков прошлого, основанного на частной собственности, к сожалению, ещё есть у людей плохое в поведении, но ещё хуже, когда борьба с ним ослабевает!
Подражали бы и учились у таких, как И. П. Павлов, который призывал: «Не давайте гордыне овладеть Вами, из-за неё вы будете упорствовать там, где нужно согласиться; – из-за неё вы откажетесь от полезного совета и дружеской помощи; – из-за неё вы утратите меру объективности».

Яйцевидный окоп

Когда я рассказывал внукам о войне, то они настойчиво требовали показать, какой у меня был окоп, а когда им я его нарисовал, то они восхищались! А и правда, окоп был необыкновенный и очень хитроумное изобретение он представлял и в военном отношении.
Форма его такова: если бы огромное яйцо в 2 метра величиной, вернее, его скорлупу, опустили бы в землю метра на полтора или даже меньше, а сверху в средине – круглое отверстие диаметром в ширину человеческого туловища, на дне окопа – достаточно травы сухой. В таком окопе мы помещались вдвоём – я (старшина) и мой помощник (младший сержант) – и всё наше вооружение: вещмешки, винтовки, противотанковые гранаты, патроны и т. п. В окопе можно было спать обоим и свободно принимать пищу.
Преимущества стратегические ещё в том, что окоп находился на вершине горы, в нём стоя обозревалась окружающая местность калмыцких степей на десятки километров; можно было вести обстрел или отбивать атаки противника без особой опасности.
Опасности ранения; при орудийных и миномётных обстрелах /а немцы вели такие обстрелы непрерывно с 8 часов утра и до темна, кроме воскресения/ попадание в наш окоп так же мало вероятно, как и попасть в точку на стене из нагана на известное порядочное расстояние. При том же, в таком окопе очень тепло, а для дождя и снега он не доступен совсем, если прикрыть входное отверстие плащ-палаткой. Вот в таком окопе на передовой я и воевал в течение 4–х месяцев, и жаль даже было его покидать, когда нас отводили во второй эшелон, тогда было хуже, так как такой окоп не сразу откопаешь, тем хуже, если часто перегоняют места на место, маскируясь от самолётов, но это глупо!

Егор Красный.

«Истинное мужество обнаруживается во время бедствий», –
/Вольтер/.
«В важные эпохи жизни, иногда в самом обыкновенном человеке разгорается искра геройства, неизвестно доселе тлевшая в груди его, и тогда он совершает дела, о коих до сего ему не случалось и грезить!..»
/М. Ю. Лермонтов/.
Здесь точно сказано о том Егорке Красном, о котором я неоднократно рассказывал внукам, и они слушали с охотой и просили повторить!
Егор Красный не потому, что он служил в Красной Армии, а так как он был и в белых, и в красных, и в царской армии – ему довелось служить и участвовать во всех войнах, а «красным» его прозвали в хуторе Поповском ещё с детства, потому что он красный, как огонь: на красном, круглом, хмуром и очень простодушном лице располагались крупные и мелкие конопинки в достаточном количестве, сам ростом ниже среднего, но твёрд поступью и широк в плечах, в этом теле взросла и сила казацкая, а потом проявилась и храбрость отменная!
Жил Егор бедно, ни кола, ни двора, зипун – весь пожиток, эх, живи да не тужи, умрёшь – не убыток! Но Егор жил и не тужил, а умирать и подавно не собирался!
Шёл август 1914 года. Царь позвал Егора защищать Родину. Каждый казак должен иметь своего коня и оружие. А где взять такое богатство Егору? Только случай ему помог!
Ещё в мае этого года приключилась у хуторского попа такая беда: приобрёл он хорошего рыжего жеребёнка года два назад, поставил его в клетку и ну кормить всем, что собирал с мирян, – тут и хлеб, и пасхи отборные, тут и сыр, и творог, и яйца, и мука для мешков, и отруби, и вода ключевая из колодца. Рос, рос жеребёночек, превратился в красивого коня и стал настоящим диким тигром, уже не подпускает к себе ни попа, ни прислуг его – кусается и ногами бьёт!
Прослышал поп, что Егорка Красный – мастер объезживать и усмирять коней, пригласил к себе и сказал: «Проси что хочешь, но усмири коня!». Егорка взялся за дело. Первый день гладил коня плетью, да гонял по кругу на длинной бичеве, усмирял, а на другой день, как птица, влетел ему на спину. Конь скакал, прыгал, извивался, кусался, запрокидывал голову и ноги к небу, и в конце концов стряхнул седока на землю и влепил копытом в спину Егорке. Егорка коня не отпустил, но сам идти уже не мог. Месяц провалялся он в больнице, пришёл домой, и опять к попу, и опять за коня! Конь сдался, но кроме Егорки никого не признавал и не подпускал к себе близко. Конь стоял в клетке, а ездил на нём только один Егор!
Вот в один августовский день и разыгралась такая картина: поп шёл по улице, а Егор, достаточно выпивший, подбежал к попу и перед ним на колени, дескать – «благослови батя идти на войну» защищать твоё жирное брюхо, и лезет руку целовать, попу-то, поп от такой чести и почитания раздобрел /хотя Егорка совсем не из богобоязненных, он и в церковь никогда не ходил/, благословил поп Егорку и говорит: «Коня-то Егорушка, возьми, ибо никто с ним, с этаким зверем не справится, тебя одного он только и почитает». Егорке того-то и надо было, взял коня рыжего «Ваську», а седло и шашку казаки старые подарили, снарядили Егорку как настоящего казака-воина!
И пошёл Егорка Красный воевать за царя и Отечество!
Воевал отважно и храбро и Егорка и его конь! Как сейчас помню, приходил на побывку Егор, был у нас в гостях, пил чай и рассказывал, за что он получил полный бант георгиевских крестов /два золотых и два серебряных георгиевских креста/ и звание георгиевского кавалера. Во всех атаках вырывался с конём вперёд и рубил немцев беспощадно! Но… однажды наш эскадрон, – рассказывал Егор, – пошёл в атаку, я, как всегда неудержимо поскакал вперёд, как вихрь врезался в пехоту немецкую, я палашом орудую, а конь — «Васька» зубами и передними и задними копытами так старается, что от немцев одни клочья во все стороны летят, пока наши подоспели, так мы с ним целую роту уложили да разметали, хотел я было ещё зайти, дать круг, да снова с разгона врезаться в пехоту вместе с другими казаками, но откуда-то шальная пуля выбила меня из седла. «Васька» долго один ногами передними и задними бил, топтал, мял под себя и грыз зубами немцев, а потом опомнился, что нет седока, заржал на всё поле, и я стал в сознание приходить, позвал его! «Васька» прискакал, обнюхал меня, взял зубами за пояс и помог мне взобраться в седло, сам привёз меня в тыл, к своим. Через месяц, снова я нашёл Ваську, и война продолжалась. Много раз я ходил с Васькой в атаку, и всегда с победой! Больше ни я, ни Васька ранены не были! «Быстрота, натиск молниеносный и необыкновенная „Васькина“ выносливость – все препятствия преодолевали, и никто нас и никогда не догнал, если приходилось удирать»…
Жили мы с Васькой дружно, всё делили пополам: кашу, щи, особенно сахар любил Васька грызть и хрумкать да причмокивать.
Когда воевать надоело и казаки послушались большевиков, бросили фронт, приехали на Дон, то Егор прибыл домой своим ходом, на коне «Ваське», в полном вооружении! Но большевистским настроениям помешали белые генералы, которые удирали от Революции на Дон, как от огня! Они мобилизовали казаков против красных, и Егорка попал вместе с Васькой к белякам. Он скоро одумался и решил, что не место Егорке Красному среди белых ворон, и скоро нашёл выход! Просто ветром на своём быстром скакуне ускакал в тёмную ночь к Буденному. Потом рассказывал, как он один разогнал целый эскадрон беляков…
Вечерело. Егор заметил, как эскадрон белых продвигался по горе, обходя конницу Красных справа. Он вскочил на коня и с гиком-криком помчался наперерез эскадрону. Из-за пригорка выскочил и страшным голосом заорал: «Эскадрон за мной!»
И, сверкая палашом, полетел на белых. У белых волосы дыбом стали, подняли шапки, с испугу в сумерках им показалось, что на них несётся целая лава кавалерии, повернули назад, стали рассыпаться по степи — кто-куда! Только два пулемётчика замешкались, видимо, хотели стрелять, но Егорка их мигом срубил. Обскакал круг – никого, нигде, все рассыпались и утонули в темноте! Пулемёт привязал за хвост коню и в таком виде прискакал к своим, к красным. Доложил командиру, от которого получил выговор за самовольство, а потом командир представил Егорку к награде «За отвагу».
Так Егор Красный прогнал беляков до самого Чёрного моря и на своём коне «Ваське» возвратился домой в х. Поповский. После военных дорог Егор с Васькой ещё работали: пахали, косили, молотили, строили хату, но к 1922 году «Васька» устарел, а Егорка голодал! Пришлось Егорке с другом своим распрощаться навсегда!
Это рассказ из действительной жизни бедняка-казака Егора по фамилии Маменнов, с хутора Поповского, Вешенской ст. 17 февраля 1966 года. (Записано: Город Каменск-Шахтинский).
Последнее время газеты печатают очень много воспоминаний о Ленине, содержательно обращение ЦК РКП/б/ от 22 января 1924 г.
«К партии, ко всем трудящимся».
«…Никогда ещё после Маркса история великого освободительного движения пролетариата не выдвигала такой гигантской фигуры, как наш покойный вождь, учитель, друг.
Всё, что есть в пролетариате поистине великого и героического – бесстрашный ум, железная, несгибаемая, упорная, всё преодолевающая воля, священная ненависть, ненависть до смерти к рабству и угнетению, революционная страсть, которая двигает горами, безграничная вера в творческие силы масс, громадный организационный гений, – всё это нашло своё великолепное воплощение в Ленине, имя которого стало символом нового мира от Запада до Востока, от Юга до Севера.
Ленин умел, как никто, видеть и великое и малое, предсказывать громаднейшие исторические переломы и в то же время учесть и использовать каждую маленькую деталь; он умел, когда нужно, бешено наступать, когда нужно, отступать, чтобы готовить новое наступление. Он не знал никаких застывших формул; никаких шор не было на его мудрых, всевидящих глазах. Ибо он был прирождённый вождь пролетарской армии, гений рабочего класса.
В сокровищницу марксизма товарищ Ленин внёс немало драгоценного. Именно ему рабочий класс обязан разработкой учения о пролетарской диктатуре, о союзе рабочих и крестьян, о всём значении для борющегося пролетариата национального и колониального вопроса и, наконец, его учением о роли и природе партии. И всё это богатство было в руках Ленина не мёртвым капиталом, а живой, несравненной практикой…
В 1924 году, в январе месяце я был дома в х. Поповском, когда умер Ленин и коммунист т. Кабаргин перед народом говорил речь со слезами на глазах, но с твёрдой уверенностью большевика, что Ленина заветы мы выполним. Я был комсомольцем, мы поклялись и клятву верности Ленинизму сдержали! Социализм построили и фашизм победили!
В родные края, в Вешки, меня всё больше тянет, о чём раньше так сильно не думалось, ведь не даром А.С. Пушкин сказал:
«Но ближе б к милому пределу мне всё б хотелось почивать!»
Конечно, почивать нам ещё рановато, но мысль высказана верно: на седьмом десятке воспоминания обволакивают голову и идут вереницей туда, откуда начинал свой первый путь!
Сегодняшние дни жить очень интересно, на Луну наши посадили опытную станцию, вся страна готовится к 23-му съезду КПСС, ощущается большой подъём во всей деятельности Советского народа, но Ленина другого нам бы очень надо, скорей бы мы подошли к коммунизму!
Пусть будет недолог твой жизненный путь,
Но можешь и ты лучезарно сверкнуть,
Оставив живущим волнующий след,
Строитель, учитель, учёный, поэт!
Оставлю и я свой маленький след,
Он неприметен, мал, но в смене поколений,
Сольётся он с другими в мощную струю!
20 февраля 1966 года. Город Каменск.
Сегодня получен проект пятилетнего плана на 1966–1970 гг. Первый раз никого не клеймят и не ругают. Только о жизни, о больших делах, о грандиозных задачах выполнения программы КПСС и построения коммунизма!!!
27 февраля 1966 года. Город Каменск.
Вчера получил письмо от пионеров 6 класса х. Поповского, где я родился, и написал им ответ. Пошлю им и фотографии. Они хотят знать о первых комсомольцах в нашем хуторе.
Вот им письмо:
Вешенский район, Ростовской области, хутор Поповский, Поповская восьми- летняя школа, учащимся 6-го класса.
Дорогие ребятки – пионеры!
Здравствуйте! Получил Ваше письмо, очень рад, что вы не забываете самого главного – свою Родину, хотите знать как она развивалась, и хотите научиться на прошлой жизни – как строить жизнь будущую!
Любить свою Родину – это самое большое счастье, а чтобы её любить, надо знать хорошо всю историю и природу своей Родины! Поэтому пионеры нашей страны в нынешнем году изучают исторические факты, идут по следам боёв с фашистами, ищут погибших и живых героев, чтобы о них не забыть никогда!
В прошлом – фундамент будущего!
Потому с удовольствием отвечаю на Вашу просьбу. Правда, события, о которых надо рассказать, происходили 43 года назад, когда я был первым советским учителем (с 1920 года) и первым комсомольцем в хуторе (с 1923 года). Итак:

Первые комсомольцы на реке Еланке

Весной 1923 года, по инициативе молодого учителя Поповской начальной школы Коршунова Георгия Васильевича (сына старого учителя, у которого мы учились), была организована фракция РКСМ (Российского коммунистического союза молодёжи).
В начале в ней было только три человека, а фракцией называлась наша организация потому, что мы все были только кандидатами в члены комсомола на один год. Само слово «фракция» означает — собрание единомышленников, и мы были действительно единой мысли и цели — стать комсомольцами и повести молодёжь на борьбу за укрепление Советской власти, которая была молодая, ей было всего 3 года в нашем хуторе. Приём в комсомол тогда был очень строгим: принимали только бедняков, проверенных на работе, знающих устав и программу и понимающих политику партии.
Мы втроём все условия выполнили досрочно: усердно учили политграмоту под руководством Коршунова Г. В., принимали участие во всех кампаниях, и в конце лета, на открытом районном собрании молодёжи в станице Вешенской, в здании театра (где теперь универмаг) нас приняли в члены комсомола.
Мы очень пережили такой высоко ответственный приём, нам задавали десятки вопросов со всех углов зала, но мы выдержали экзамен и теоретически, и практически.
С этого момента мы обрели право называться – комсомольская ячейка. Приехали домой (и чаще всего мы ездили на своих «на двоих») и избрали секретаря комсомольской ячейки. Я стал секретарём и переизбирался несколько лет подряд, оставаясь им бессменно.
Кто же такие первые комсомольцы в хуторе Поповском? Вот они: Орешкин Иван Степанович, Коршунов Георгий Васильевич, Худомясов Георгий, Зюзин Михаил, Попов Илларион и др. Тогда за количеством не гнались, старались к комсомол привлекать передовую, самую активную молодёжь, способную организовать и повести за собой всю молодёжь!
Что мы делали? Без комсомольцев не проходило ни одно мероприятие! Принимали участие в организации и в работе комитета бедноты, проводили учёт посевов и скота для с/х налога, вели борьбу за выполнение закона о земле.
В помещениях и в гриме не стеснялись, постановки проводили в школе, на мельнице, в простом доме без сцены. Помню такие случаи: пьес новых не было, так мы собирались всей ячейкой и переделывали старые пьесы на новые, мы старались в них внести комсомольский дух! Делали их задорными, боевыми, весёлыми!
Один раз зимой поехали на отбывательской /дежурной/ подводе в станицу Еланскую, чтобы поставить там «Ревизора». Нам отвели нетопленный театр-сарай со сценой. Приступили к делу с опасением замёрзнуть, да и зрители, думали, разбегутся. Но мы настолько увлечённо и смешно играли, что не заметили и холода, и ни один зритель не ушёл до конца спектакля.
Под религиозные праздники мы устраивали атеистические демонстрации, например, под «пасху», во время крестного хода вокруг церкви, комсомольцы во главе демонстрации /человек 50 молодёжи/ тоже вокруг церкви по площади устраивали шествие с музыкой, песнями и танцами. Теперь это запрещается, а тогда с попами не церемонились, выступали всеми средствами против бога, попов, дьяволов, против всех, кто обманывал народ! И молодёжь шла за нами! Конечно, старые люди нас ненавидели, а это использовали кулаки, чтобы всячески нас унизить, оклеветать! Но правда была на нашей стороне, и вся беднота, а потом и середники нас уважали.
Мы систематически два раза в неделю выпускали стенную газету «Заря». Красиво её оформлял Коршунов Г. В., в левом углу газеты он рисовал земной шар, освещённый восходящим солнцем!
Газета была содержательная, эмоциональна, с зарисовками, отражали жизнь хутора и борьбу комсомольцев за правду, за Советскую власть и её политику, за бедняков и середняков, против кулаков. Газета без стеснения притиковала всех! Помню, как она высмеяла одного кулака, который за чашечку молока заставил целый день мазать скотские сараи бедную женщину, которая голодала. Газету приходили читать даже с соседних хуторов.
Теперь о каждом комсомольце!
Коршунов Георгий Васильевич, 1903 г. рождения, работал учителем в Поповской начальной школе, был ЗавРайОНО Вешенского района, учился в Ростовском пединституте, потом работал в гор. Миллерово в средней школе, математик. Погиб в боях Отечественной войны за Родину.
Худомясов Иван Ефимович, работал секретарём с/совета, а потом в учреждениях Вешенского района, умер.
Зюзин Михаил – убит в боях Отечественной войны за Родину.
Попов Илларион Потапович и Худомясовы живут в ст. Вешенской, на пенсии, они тоже могут сообщить некоторые подробности.
Я – Орешкин И. С., 1903 года, 1919–1920 годы работал в Народном суде делопроизводителем. С 1920 года и по 1926 год работал учителем в хуторах Поповском, Вязовском и Лосевском. В 1930 году окончил педтехникум и работал завРайОНО в ст. Казанской, потом директором и преподавателем физики в Мешковской ШКМ. Окончил Ростовский пединститут и работал преподавателем педагогики в педучилище гор. Таганрога, а потом гор. Каменска.
С апреля 1942 года и до конца воевал в пехоте, в Калльцких степях, на передовой в окопах, после ранения – в кавалерии, а потом в авиации старшим техником самолётов Б-25 («американские»), награждён несколько раз!
По прибытию домой работал завучем средней школы ст. Вешенской, потом Обком партии, как коммуниста, послал в Колушкинский район ЗавРайОНО, чтобы восстановить школы, разбитые фашистами. С 1949 года по 1963 год работал преподавателем педагогики в Каменском педучилище. Потом вышел на пенсию.
Работал зав. внештатным отделом школ Горкома КПСС на общественных началах. Живу хорошо, мою работу партия и Советская власть оценили высоко! Город Каменск хороший, есть что показать и посмотреть, приезжайте к нам на экскурсию!
Вот кратко о себе и товарищах комсомольцах!
46 лет – мой трудовой стаж, за это тоже имею несколько трудовых наград и благодарностей.
Очень хорошо помню январь 1924 года. Была снежная, хорошая зима!
21 января умер вождь мирового пролетариата, создатель партии коммунистов и организатор Советской власти в нашей стране. Помню, как приехал в хутор из станицы т. Кабаргин (единственный коммунист по всей речке Еланке) и прямо на площади собрались все хуторяне (Поповцы, Кочетовцы и Вязовцы) и вся молодёжь, организовался большой митинг. Тов. Кабаргин просто, но с глубоким волнением произнёс речь, он сказал:
«Товарищи, вчера в Горках под Москвою перестало биться сердце Великого гения и вождя трудящихся всего мира, отдавшего жизнь за счастье трудового народа. Умер Владимир Ильич Ленин, но осталась организованная им партия большевиков, которая доведёт до конца дело Ленина и построив коммунизм на всей земле!»
Мы – комсомольцы дали клятву и стали называться – Ленинский Комсомол. И клятву верности Ленинизму мы сдержали, чего и Вам желаем!
Ребята! Первые собрания нашей ячейки проходили в школьном саду, там была беседка, а потом в доме попа, которого мы выгнали, теперь там, кажется, детский садик или интернат вашей школы.
Посылаю вам следующие фотографии:
I. Комсомолец 20-х годов в возрасте 60 лет.
II. Преподаватель педагогики 1940–41 г., и руководитель педпрактики.
III. Завуч средней Вешенской школы после войны, 1945–1946 годы.
IV. Преподаватель педагогики и руководитель пионеротделения, 1949 г.
Хорошо, если бы Вы эти фотографии перефотографировали, если они нужны, а подлинники передали бы моему брату Г. С. Орешкину.
Мои пожелания пионерам 6 класса и всей восьмилетней школы х. Поповского, Вешенского района, Ростовской области.
I. Будьте такими же ясными и определёнными, каким был Ленин!
II. Будьте такими же бесстрашными в бою и беспощадными к врагам народа, каким был Ленин!
III. Будьте также правдивы и честны, каким был Ленин!
IV. Будьте патриотами своей Родины, любите свой народ, как любил его Ленин!
V. К 50-летию Советской власти всем успевать на 4 и 5.
VI. Будьте физически стойкими, развивайте волю, станьте достойной сменой комсомола и коммунистов, постройте Коммунизм!
VII. Продолжайте изучать свои край, хутор, район и весь Советский Союз, чтобы знать и любить свою Родину!
VIII. Учитесь учиться, жить и работать по-ленински!
Ребята, в ответ на Ваши старания и я сделаю дополнения к рассказу, когда приеду в Вешенскую.
Советую обратиться к бывшим комсомольцам, которые живут в ст. Вешенской, например: Худомясов, Попов Илларион Потапович и другие.
С коммунистическим приветом, б. комсомолец, а теперь – коммунист = /Ив. Орешкин/1966 г. 27 февраля.
Мои адрес: гор. Каменск-Шахтинский, Ростовской области, Володарского 58, кв. 6 Орешкину И.С.
P.S. Я напечатал свои записки из дневников и к апрелю пошлю один экземпляр брату Г.С. Орешкину, если поинтересуетесь – попросите и прочитайте их.
/Ив. Орешкин/.
Сегодня сыну Вилию сравнялось 35 лет! И как это не- заметно проходит время! Сейчас пойдем его поздравить, пусть угощает шампанским!
Все же жить очень хорошо!
Всего в достатке, но, если бы не было на земле капиталистов, не было бы губительных войн!
Да здравствует коммунизм на всей земле!
Всей планеты – Земля!
10 марта 1966 года. Город Каменск-Шахтинский.
С 1926 года мы с Таней начали совместный путь, великолепный, блестящий, полный борьбы и успехов в общественной и личной жизни путь!
Ведь 1-го июля 1966 года сравняется 40 лет этому нашему пути. Прошли больше, чем осталось! Это ясно без доказательств, и это — естественно!
Но желаниям конца нет и не будет! Пока живы – они будут!
Хорошо бы провести это лето там – откуда начинали мы свой путь!!! – В Вешенской – на Родине, на Дону! Это сделать не трудно, было бы желание и здоровье! И мы это сделаем, организуем обязательно!!!

Послесловие М.В. Орешкина.
Здорово, что через десятилетия можно вот так пообщаться… Мне было 11 лет, когда дед Иван закончил эту рукопись. Как сейчас помню его письменный стол и пишущую машинку на нём…
Могу с уверенностью сказать, что деду многое пришлось несколько … прятать. Он как бы жил в нескольких реальностях. Так он рассказывал мне, что служил в отряде чрезвычайного назначения, воевал с бандитами. Служба в НКВД. Причём на достаточно высокой должности. Потом он почему-то войну прошёл старшиной.
А прадед как-то вот и до купцов первой гильдии дослужился. А в одном из домов, принадлежащем нашей семье до сих пор сельсовет и районная библиотека квартируют…
Короче загадки и загадки… На которые отгадок уже не будет. А про войну у него всё как есть… Да и позже. Талантливый был человек. И умный. И умел выстроить нужную реальность. А это – дорогого стоит. И я им горжусь.