Зарисовки в метро. Элегия

За окном царствует восемнадцатиградусный мороз, обжигающий кожу ледяным дыханием, которое ощущается все двадцать четыре. А здесь, в теплой и шумящей утробе подземки, своя, отрешенная от стужи, жизнь.
 В полупустом вагоне мое внимание приковывает она.

Высокая, с фигурой, которую годы не осмелились испортить — лишь слегка обозначили изящной строгостью линий. Да, быть может, слегка худовата для чьего-то вкуса, но в этой хрупкости читается не слабость, а вызов.
Легкая дисциплина, обращенная к миру. Впрочем, к чему эти рассуждения? Мой интерес — лишь интерес художника, ловящего мимолетный образ.

Ей за пятьдесят — этот секрет выдают невидимые миру лучики-морщинки у глаз, таящиеся под безупречным слоем тональных средств.
 Она прекрасно знает о своей власти, чувствует взгляды, но принимает их с достоинством, с той самой «уверенной ленью», которая говорит:
 «Я не стараюсь, я просто есть».
Она не красавица в классическом смысле, но в ней есть магнетизм, обаяние, рожденное из осознанной женственности. Даже сейчас, в лютый холод, она без шапки — лишь бы не нарушить эту слегка бунтарскую, «подростковую» укладку, которая ей, против всех законов, удивительно к лицу.
И она это знает.
Это ее оружие.

На её ногах — элегантные ботфорты на каблуке, высящемся островком стиля в море утилитарных зимних сапог.
 Краем глаза она отмечает мой нескрываемый интерес.
Не поворачивает головы, лишь чуть, почти недвижимо, ведет в мою сторону линию брови — и уголок губ трогает призрачная, понимающая улыбка.
В ней нет кокетства, есть лишь молчаливое признание:
«Да, я вижу. И ты видишь».

Я почти наверняка знаю, куда она едет. Не на вечер с подругой — ритм её спокойствия иной.
В нём слышится предвкушение.
 Она держит путь на свидание.
С мужчиной, который, возможно, немного младше её.
И этот вечер для нея — не просто встреча, а очередная тонкая дуэль, где нужно вновь блеснуть остроумием, элегантностью, этой самой непринужденностью, чтобы снова покорить, удивить, очаровать.

Раздаётся название моей станции.
Я поднимаюсь с пластикового сиденья, ловя её отражение в темном туннельном стекле.
Мысленно, как тост за тайну незнакомца, желаю ей хорошего вечера.
 Пусть он будет полным легкого смеха, искренних разговоров и — почему бы нет? — страсти, качественной и освобождающей, как должен быть страстен любой вечер, ради которого стоит жертвовать теплом шапки в лютый мороз.

С легкой, почти удовлетворенной улыбкой я выхожу из вагона.
Как же все-таки приятно, почти терапевтично, желать добра прекрасным незнакомкам, чьи мимолетные истории мы дописываем в своем воображении.
 Они напоминают нам, что жизнь — бесконечная галерея портретов, и в каждом скрыта целая вселенная.