Спичечный коробок

 
Я была у мамы в гостях и что-то искала в подзеркальном шкафчике. Платочки, пудра, таблетки, спичечный коробок... Хм, зачем некурящей женщине спички так далеко от газовой плиты? Когда я сдвинула коробок с места, он не издал тот тонкий стукоток, с которым перекатываются спички. Пустой хранит, что ли?
Я выдвинула его внутреннюю часть — там уместились три малюсенькие раскрашенные фигурки. Что это?

И тут я вспомнила, что это.
Меня перенесло в восьмидесятые годы прошлого века, когда я была восьмилетней девочкой, брат — смешным карапузиком, мама — молодой красавицей и папа был ещё жив...

Тогда часто выключали электричество. Мы уже привычно доставали свечи и собирались в тусклом круге света. Каждый развлекал себя как мог: папа брал гитару и напевал экспромтом сочинённые пародии на эстрадные песни, веселя нас. Мама что-нибудь штопала, младший брат под бочком у мамы игрался солдатиками, а я любовалась причудливыми потёками парафина на свечах, снимала эти тёплые мягкие сталактиты и лепила малюсеньких лебедей, человечков, котиков. Потом покрывала их зубной пастой, а поверх раскрашивала гуашью. Мама поражалась тому, как я терпеливо вырисовываю микроскопические глазки и усики. Даже как-то раз принесла из хозмага здоровенный кирпич стеарина — твори сколько душе угодно!
И вот же — оказывается, она столько лет хранит эти безделушки.

— Ну что, нашла таблетки? — спросила мама. Я повернулась к ней:
— Нет, зато смотри, что нашла.
Мама моя, как большинство советских людей, не особо-то умеет выражать свои чувства, но в ту минуту, когда мы, улыбаясь, смотрели на эти детские поделки, между нами было безмолвно сказано всё — её любовь к такой непохожей на неё и подчас непонятной дочери, её материнская наивная вера в то, что её дети самые лучшие, самые талантливые. Её нежность ко всему, что рождалось в детских ручонках...
И я сказала, как в детстве:
— Мамёныш...
И она ответила, как в детстве:
— Лесёныш...