Несколько историй жизненного успеха

Один человек жил очень бедно, хотя старался, но ничего у него не получалось. По вечерам, когда он возвращался домой, жена ставила перед ним миску жидкого супу, сдобренного слезами вместо соли и щепоткой упреков вместо перца, и кружку киселю, настолько густого, что на его поверхности можно было нацарапать весь алфавит. Пока этот человек выписывал вилкой омегу, альфа еще не успевала растаять. Так они и жили много лет, пока не перестали надеяться, но потом колесо Фортуны со скрипом повернулось, и человек этот начал богатеть. Оказалось, что его труды востребованы и полезны, а сам он стал работать на богатых и сильных, чтобы они стали еще богаче и сильней. И вот, однажды, его позвали во дворец — конечно же, не как одного из гостей, но в свите влиятельного вельможи, которому он служил. Там был накрыт роскошный стол, где были и перепела, жареные на вертеле, и ягненок на углях, и рыба тушеная в вине, и икра, и множество других изысканных кушаний. Не было на столе ни супу, ни киселю. Человек долго стоял у стола, и все мрачнел, точно выполнял тяжелую и неприятную работу, заранее обреченную на неудачу. Он вышел на улицу, едва сдерживая слезы, и сказал в сердце своем — Куда бы я ни пошел, что бы я ни сделал, бедность всюду преследует меня — вот, даже за богатым столом я не могу наесться досыта!
+++
Один мастер, который прославился тем, что умел делать самые быстрые лодки, из тех, что успевают доплыть до горизонта и вернуться к причалу быстрее, чем у иного догорит сигарета, был великим грешником, настолько, что хлеб в его руках по воскресеньям плакал. И мастер решил избавиться от своих грехов. Он отправился к колдуну, и тот за шапку серебра и три года жизни откусил ему грехи вместе с тайным именем. Всякому известно, что у мастеров есть тайные имена, которы неизвестны даже их женам. Колдун выплюнул грехи в придорожную пыль, и сказал, что у них вкус грецкого ореха, а тайное имя пропахло табаком. Мастер ушел от колдуна безгрешным, и в тот же день отстоял обедню, смеялся и пел громче всех, потому что свечи больше не гасли от его приближения. Но с того дня он не сделал больше ни одной лодки, ни плохой, ни хорошей, и утверждал, что мастерством владели его грехи, сам же он, в лучшем случае — нищий пьяница.
+++
Один врач выучился важным вещам:
Он с первого взгляда мог отличить болезнь, которая пришла убить, от болезни, которая пришла погреться, чтобы переждать дождливый день.
Он знал по меньшей мере три десятка видов боли, и некоторые мог назвать по именам.
Он мог по запаху определить человека, которому жить осталось менее полугода.
Он знал, что взрослеют от мыслей, а стареют от боли.
Он знал, чего ждать от перемены ветра, и какой именно ветер пришел собирать жизни. Также умел определить безумие, связанное с луной, от других видов безумия.
Он отличал лихорадку, пришедшую с севера, от тех, что приходят с других сторон света. Также знал, что болезни, рожденные от неудовлетворенного желания, живут в животе, а те, что происходят из страха, поселяются в сердце.
Он умел отличить задачи, у которых есть решение, от тех, у которых решения быть не может, и лучше притвориться, будто ничего не происходит. Потому он считался ленивым и нерасторопным.
Часто он советовался с теми, кого отправил на тот свет, и они его ни разу не подвели.
Знания врача оказались никому не нужны, они не вписывались в принятую концепцию предоставления медицинских услуг, а потому ему пришлось оставить медицину и стать аферистом.
+++
Один колдун усердно призывал демонов, и они наделили его великой силой. Он удалился в пустые места, там ему явились сыновья развалин, волков, собак, чтобы испытать его, но он одолел их. Потом он изучил буквы тайного алфавита неба, и они открыли ему тайную математику неба, и он смог поменять созвездия над своей головой, так он перешел из знака Рыб в знак Великого Дракона, чтобы стать еще сильнее. Он превратил свинец в золото и изготовил особую колоду карт, которые могли менять судьбу всякого, кто к ним обратится. Силы колдуна были велики, и он обратился к собственным картам, чтобы узнать, что ему делать дальше, и что его ждет. Карты показали ему страшные вещи. Он видел разрушение и гибель, и небеса, наполненные огня, и стеклянное море, и мертвых, выходящих из моря, и ангела, скорбного ликом, с закрытой книгой, и судей, готовых начать суд, и себя перед ними. Колдун тогда смешал карты, подстриг бороду, тем же вечером купил билет и уехал в  Кисловодск, где обосновался в маленьком частном доме с неплохим садом и теплицами. В Кисловодске он познакомился с роскошной женщиной, бывшей проституткой, которой ведомы были пути людей, и вскоре женился на ней, сам же устроился бухгалтером на мебельной фабрике, и там прослыл отличным специалистом, видимо, ему пригодилась небесная математика. Они с женой нарожали детей, таких, что оторви да брось, и роздыху не знали от забот и хлопот. Колдун вдобавок освоил самогоноварение и стал еще более знаменит. Он никогда не вспоминал о своем прошлом и о том, как разговаривал с демонами и как видел ангела с закрытой книгой.
+++
Один раввин был очень умен. Что бы он ни делал, знание приходило к нему со всех сторон света, без спроса проникало в душу, не вытерев ног, и усаживалось за стол, где и самому раввину едва хватало места. Со временем знания стало так много, что по ночам раввину казалось, будто он — тонкостенный кувшин, наполенный знанием, как молоком, до самых краев, и поэтому днем он ходил очень осторожно, мелкими шагами, чтобы ненароком не расплескаться или не разбиться на сотню осколков. Знакомые думали, что у раввина больные ноги, и советовали ему мазь из каштана, а он, будучи человеком вежливым, только благодарил — не мог же он начать рассказывать про кувшин и про осколки, иначе пришлось бы объяснять слишком многое. И вот, однажды, раввин решил изучить алеф. Нужно ведь с чего-то начинать. Он купил сладкую булку с изюмом, зажег лампу, и углубился в изучение. Знания, которое переполняло его, как раз хватало для этого. Но это было ночное, лунное знание, и оно открыло раввину печальную сторону алеф. Раввин содрогнулся. Непонятно, чего было в нем больше — тоски или раскаяния, печали или страха. Раввин плакал до утра, а к булке так и не притронулся. Наутро он почувствовал себя абсолютно пустым, понял, что он больше не кувшин, поднялся из-за стола, взял булку и твердыми широкими шагами отправился во двор, где накормил булкой всех окрестных воробьев и синиц, которые были очень этому рады. На сердце у раввина стало легко, а на душе посветлело, и он решил, что алефа ему вполне достаточно, а что до остальных букв, то на Земле найдутся какие-нибудь другие любознательные и неравнодушные раввины.