О соединении тонкого и физического миров
Друзья!
Из Сети
"Лидер исчезнет, Россию толкают в бездну":
астроном описал все до 2035 года
У телеведущих на федеральных каналах он нарасхват. Неудивительно, ведь
индийский астроном Пандит Сомнатх не предполагает, а дает прогнозы.
Причем довольно точные. Вот и теперь ему есть, что рассказать миру о
событиях ближайшего тысячелетия.
Свет истины
Пандит Сомнатх (настоящее имя Шарад Бакши Кумар) родился 10 декабря
1968 года в городе Читракута в семье брахманов (высшей касты в ).
Его отец и дед изучали Веды – древнейшие философские трактаты – и
приобщили к этому знанию Пандита.
Но поначалу в его жизни не было ничего необычного: окончание школы,
учеба в сельскохозяйственном университете…
Все изменилось в 1995-м – когда юноша попал в одну из знаменитых школ
йоги Махариши. Вместе с практиками он серьезно увлекся астрологией и
прогнозированием по движению небесных светил.
В 1998-м состоялась его поездка в . С тех пор, по признанию самого
Пандита, он навсегда влюбился в "северную страну".
Россию
Тогда же астролог начал давать частные консультации по всему миру. Для
этого он разработал собственное учение, которое в переводе с санскрита
означает "свет". Пандит объясняет, человечеству важно научиться видеть
связь между космическим универсумом и событиями личной жизни.
Именно поэтому Пандит Сомнатх довольно быстро от частных предсказаний
перешел к прогнозированию будущего планеты в целом. И делает он это
весьма успешно.
Прошел через кровь
В начале 2024-го Сомнатх выступал в качестве приглашенного эксперта в
одной из передач на российском телеканале. Ведущим и гостям программы
не терпелось тогда узнать: кто станет следующим президентом , пойдет
ли он на диалог с Россией, когда ждать окончания СВО. И многое, многое
другое…
Астролог последовательно дал ответы на все волнующие аудиторию
вопросы. В частности, сказал: в Белый дом вернется – ведь
его миссия еще не завершена.
Дональд Трамп
"Однако, не исключено, что для этого ему придется пройти через кровь. Я
имею в виду не расправу с политическими оппонентами. А покушение на
самого Трампа", – уточнил Пандит.
Стоит ли напоминать об инциденте в Пенсильвании? Тогда на предвыборном
митинге Трамп был ранен в ухо. Один из зрителей погиб, еще двое
пострадали.
Кроме того, астролог год назад предрекал серьезные изменения в одной из
стран арабского мира. "Возможен государственный переворот,
авиакатастрофы с первыми лицами государств. Все потому, что 2024-й –
гневный год. И пик этого гнева придется на лето, июль-август", – пояснил
астролог.
Да, наступление сирийских боевиков произошло не летом, а в декабре. Тем
не менее, факт фактом – в стране произошел переворот, власть сменилась.
Сомнатх оказался прав.
"Главное – не мешать"
Не исключено, что и на этот раз индийский астролог не промахнулся. В
частности, говоря об отношениях России и США.
"Еще год, и потом Америка станет слабой, и поэтому они попросят Россию
вернуться к хорошим отношениям с ними. Внутренних проблем у Штатов
будет так много, что контролировать ситуацию в мире им станет уже не под
силу", – считает Сомнатх.
Невольно вспоминается телефонный звонок Трампа . И
последующее начало диалога двух сверхдержав в по
поводу урегулирования украинского конфликта.
К слову,Сомнатх не обошел стороной и этот вопрос. По его
мнению, нежелание садиться за стол переговоров –
обманчивое.
"Он будет и дальше так говорить. Но тайно пойдет на это. По моим расчетам
это произойдет весной 2025-го", – уточнил астролог.
А затем, продолжил Пантид, Зеленский исчезнет. Политически – точно. Но
индийский пророк не исключил, что физически – тоже. "Убрать могут и свои",
пояснил он. Удержать Зеленского у власти могут "западные партнеры". Они
будет убеждать его продолжать сопротивляться России. Но этот путь ни к
чему хорошему не приведет.
"Если Запад не даст закончить спецоперацию весной 2025-го, то нас ждет не
самый приятный сценарий. Европа сейчас сама хорошо не осознает, к какой
бездне толкает мирЕвропа сейчас сама хорошо не осознает, к какой
бездне толкает мир", – считает Пандит.
Действительно, параллельно с восстановлением дипломатических связей
России и США, в Старом Свете прошла Мюнхенская конференция по
безопасности. Европейские лидеры активно обсуждают, кому придется
отправлять войска на Украину в качестве миротворцев. выделил
"незалежной" пару траншей военной помощи в размере нескольких
миллиардов евро.
России же, обнадеживает Сомнатх, в ближайшие годы беспокоиться не стоит.
После лета 2025-го она вступит в новый космический цикл, который
продлится пять лет.
"В это время сильные останутся в стране. А слабые убегут. Они не захотят
жить в новых условиях. Но это их решение – поспешное. Так всегда бывает.
Те сильные, кто останется, сделают Россию еще сильнее", – объяснил
астролог.
Кроме того, рассказал Пандит, после 2025-го Россия превратится в "страну
женщин".
"Эта женская энергия вернется. Эмоции, чувства, любовь... Семейная
атмосфера возобладает. Возможно, стоит ожидать демографического
подъема. Самое главное это то, что вернется цель в жизни страны", –
рассказал астролог.
Новых напастей России пока не стоит бояться. Как и миру в целом.
Масштабных изменений следует ожидать к 2032-му.
"Это может быть природным катаклизмом. Или обострением политической
обстановки. В любом случае, произойдет это в южно-азиатском регионе", –
поделился своими мыслями Пандит.
Еще одна проблема, с которой Россия и мир столкнуться в начале
следующего десятилетия", – искусственный интеллект.
"Сейчас нам кажется это забавным. Но вскоре будет не до смеха. Придется
решать, кто над кем властвует. Проблема с искусственными разумом может
зайти далеко. В 2030-е, если человечество не изменит свих взглядов на ИИ,
наступит кибер-катастрофа", – предостерегает Сомнатх.
Спасти от неминуемой гибели, считает он, может "новое учение" – должна
быть предложена совершенно иная парадигма мышления, взгляда на
проблему взаимодействия человека, природы и компьютера. Только таким
путем удастся избежать кибер-катастрофы"https://ria.ru/20250225/.
...Други!
А ведь наши истинные Спасители пока на Небесах!
"Конечно, ни один из Великих Владык не появится в физическом теле. Но духовная сила Трех Владык
проявится в земном плане в час грозный. Помните, как сказано, что появление Сына Человеческого будет в
грозе и молнии и в мгновение ока» (Е.И.Рерих, 08.11.34.)".
Да, этот час грозный приближается!
В.Н.
***********
1.Похоже, в верхах, наконец, осознали
и запаниковали: У России осталось
десять лет на технологическую
революцию
Эпоха «купим в Тайване»: как мы разучились создавать целое
Паника в верхах: поручения как признание краха старой модели
«Темные цеха»: прорыв или новый памятник тщетности?
Показать ещё
Недавний доклад Центра макроэкономического анализа (ЦМАКП) стал
похоронным звоном по целой эпохе, когда казалось, что можно вечно жить в мире
технологической полузависимости — покупать готовое, изображать свое, а
главное — качать нефть и газ. Тогда даже какой-то идиот придумал для России
модель — «энергетическая сверхдержава». Нынешний доклад ставит диагноз:
полный цикл научно-технологического воспроизводства в России сломан. Его
авторы вынесли приговор: если немедленно ничего не предприянть — через 8-10
лет страна не сможет создавать даже технологические образцы. Это не прогноз.
Это отсчет последних минут.
Похоже, этот звонок наконец услышали на самом верху. Совещание у президента по
электронной промышленности, тотальная директива по «темным цехам»,
авральные планы по дронам — все это больше не похоже на ритуальные танцы. Это
похоже на паническое осознание: «энергетической сверхдержавы» не получилось.
Рынки отвоевали конкуренты, торговые пути перехватили страны, воевать с
которыми у России просто нет ресурсов, а фундамент, на котором можно было
строить что-то новое, — советский инженерный задел — мы сами за тридцать лет
растранжирили. И теперь у нас есть только одно десятилетие, чтобы сделать то, что
нужно было делать тридцать лет назад.
Эпоха «купим в Тайване»: как мы разучились
создавать целое
Чтобы понять глубину провала, не нужно далеко ходить. Достаточно вспомнить
недавнюю историю.
Авиация. Когда-то «Аэрофлот» был крупнейшим в мире покупателем «Боингов».
Нам объясняли: это выгодно, это надежно, это рыночно. Не надо нам строить свои
самолеты — все равно не умеем и не научимся, купим готовые.
Пока закупали, тихо умирали собственные компетенции в авионике,
материаловедении, двигателях нового поколения. Проект МС-21, задуманный как
прорывной, уперся в санкции и выявил чудовищную зависимость: от композитных
крыльев до базового софта. С другими типами такая же ситуация. Даже свой
«отечественный» Ту-214 оказался на половину импортный, да и тот не можем
запустить в производство — разучились!
Микроэлектроника. Здесь риторика была особенно откровенной. «Производство
чипов — это грязное и дорогое дело для стран третьего мира», — уверял Чубайс.
«Себестоимость будет космической, а тиражи — мизерные. Гораздо умнее покупать
у TSMC в Тайване или у Samsung». Логика «экономической целесообразности»
убила не просто заводы — она убила целые научные школы в области
фотолитографии, легирования полупроводников, создания подложек. Результат?
Сегодня Россия производит чипы по техпроцессам 90-250 нанометров — это
уровень начала 2000-х. Для умной бомбы или спутника — иногда сойдет. Для
искусственного интеллекта, автономной робототехники, современной связи — это
бесполезно. Попытки создать собственный литограф (проект «Импульс-М» в
Зеленограде) — это героическая, но запоздалая и пока единичная попытка догнать
ушедший на 20 лет вперед поезд.
В этом и был корень стратегической ошибки. Мы не покупали технологии — мы
покупали время и спокойствие, отказываясь от суверенитета в обмен на
краткосрочную ренту. Фундаментальная наука, которую еще как-то кормил бюджет,
существовала в параллельной вселенной. Ее разработки упирались в стену:
«Внедрять? Зачем, если в Китае уже есть готовое и дешевое?» Так был разорван
инновационный цикл. Государство финансировало вход (исследования), а выход
(массовое промышленное применение) обеспечивал глобальный рынок. Мы жили в
режиме технологического паразитизма, выдавая единичные лабораторные
прорывы за успех системы.
И вот система дала сбой. Внешний контур отключили. И выяснилось, что
«определенные заделы», о которых скупо сказал Путин на январском совещании
по электронике, — это не фундамент для рывка, а жалкие останки былого
могущества. Тратить 1% ВВП на НИОКР (вдвое меньше, чем в развитых странах) и
при этом иметь один из худших в мире показателей по трансформации этих затрат
в высокотехнологичный экспорт — это не показатель бедности. Это показатель
неработающей, системно разорванной модели. Говоря простым языком — провал
всей государственной политики последних десятилетий.
Каждое поручение президента — это ответ на конкретный провал:
1. «Армия должна оснащаться умной техникой на базе собственных решений».
Перевод: «Наши «Кинжалы», «Орешники» и «Посейдоны» упираются в импортную
электронную начинку. Без своего — мы проиграем». Это отказ от иллюзии, что
можно создать суверенную оборону на несуверенной элементной базе.
2. «Создать отечественную платформу в микроэлектронике». Перевод: «Заделов —
голяк. Нет не просто чипов — нет EDA-систем для их проектирования, нет станков
для их производства, нет стандартов». Платформа — это экосистема. Ее отсутствие
— итог тридцати лет убеждений, что «платформу» можно арендовать.
3. «Сверхоперативное принятие решений». Перевод: «Наша бюрократическая
машина, выстроенная для контроля за трубами, убивает все живое в high-tech, где
решения нужно принимать вчера».
То, что Путин все это осознал, не может не радовать, и народ может простить своим
правителям: да. ошиблись, но осознали, давайте исправлять! Но все же что-то
смущает! А вот что!
Самый показательный пункт обсуждения проблемы на совещании у Путина — это
назначение. Создать межведомственную комиссию по прорывному направлению
поручено Денису Мантурову и Андрею Фурсенко. В этом — вся трагическая
ирония момента. Люди, которые последние 15 лет руководили системой,
приведшей к разрыву инновационного контура и тотальной зависимости, теперь
получают задачу этот контур срочно спаять. Это словно врач, доведший пациента
до критического состояния, получает приказ его немедленно вылечить.
Вопрос не в личных качествах — вопрос в том, способна ли система, породившая
проблему, стать инструментом ее решения. Это молчаливое признание:
альтернативных управленцев, выросших в реальном технологическом секторе,
просто нет. Их не выращивали. Их место заняли эффективные менеджеры по
распределению сырьевой ренты.
«Темные цеха»: прорыв или новый памятник
тщетности?
На этом фоне амбициозная программа Минпромторга по созданию полностью
роботизированных «темных цехов» (lights-out manufacturing) выглядит как попытка
прыгнуть на подножку уже уходящего поезда Четвертой промышленной
революции.
Идея красива, как голограмма: заводы будущего, где в темноте, без людей, роботы
производят роботов. Президент поставил цель — войти в топ-25 стран по плотности
роботизации к 2030 году. Цифры называют магические: 100 тысяч промышленных
роботов против нынешних 20 тысяч.
Но давайте посмотрим на экономическую подоплеку. Российский рынок
промышленных роботов — это 7-8 миллиардов рублей. Смехотворная сумма,
сопоставимая с оборотом среднего немецкого завода. Чтобы достичь целевых
показателей, нужны триллионы инвестиций. Во что? В основном — в импортные же
роботы, контроллеры и системы машинного зрения. Получается порочный круг:
программа по суверенитету ведет к новой зависимости.
Более того, «темный цех» — это не просто набор роборуки. Это вершина айсберга,
нижняя часть которого — это зрелая отрасль станкостроения, развитая логистика,
доступный квалифицированный сервис и, что главное, — массовый спрос на
высокотехнологичную продукцию внутри страны. Если такого спроса нет (а его нет,
потому что наша обрабатывающая промышленность хронически
недоинвестирована и неконкурентоспособна), «темный цех» превращается в
дорогую игрушку, «потемкинскую фабрику» для отчетов. Он может сваривать
кабины для «КамАЗа», но он не создаст новой отрасли.
Роботизация — не цель. Это средство повышения производительности там, где есть
что производить и для кого. Ставить телегу впереди лошади — классическая
ошибка догоняющего развития. Сначала мы уничтожили спрос на инновации,
объявив импорт выгоднее, а теперь административным порядком пытаемся
навязать самые продвинутые формы производства. Риск в том, что триллионы
рублей будут потрачены на создание технологических островов-музеев в море
индустриальной архаики.
Десятилетие на исправление тридцати лет
ошибок
Итак, картина вырисовывается тревожная, но ясная.
Сырьевая модель исчерпана не потому, что кончились ресурсы, а потому, что она
перестала приносить геополитическую и экономическую ренту. Энергетической
сверхдержавой без технологического фундамента не будешь. Советский задел
проеден до дна: число исследователей падает, инженерные школы вымирают. Окно
возможностей, которое было открыто все постсоветские годы для интеграции в
глобальные цепочки на правах создателя, а не покупателя, мы благополучно
проспали.
Теперь у нас есть десять лет. Не на прорыв в лидеры — на то, чтобы хотя бы
восстановить полный инновационный цикл: от идеи в институте до серийного
изделия на заводе. Чтобы остановить утечку мозгов и начать выращивать новых
Кулибиных не для галочки, а для реальных задач.
Новые поручения — это первый, запоздалый, но необходимый шаг к осознанию.
Однако одного осознания наверху мало. Нужна тотальная смена логики на всех
уровнях: от чиновника в министерстве до директора завода. Логики с «это
невыгодно, купим» на «если не мы, то никогда».
Десять лет — это не срок для догоняющей модернизации. Это срок для революции.
И она начинается не с приказа о «темных цехах», а с мучительного ответа на
простой вопрос: готовы ли мы, наконец, платить настоящую цену за суверенитет,
который тридцать лет считали слишком дорогим? От этого ответа зависит,
останется ли Россия в 2035 году в клубе технологических стран или станет
поставщиком сырья, вооруженного устаревшим, хоть и своим, железом. Счет уже
пошел.
Сталину удалось за 10 лет дотянуть страну если не до лидеров, то до уровня, когда
СССР стал способным отстоять свой суверенитет в острейшей и кровопролитной
борьбе с передовыми технологическими странами. Какой ценой это было сделано
— мы все знаем. Современная Россия такую цену заплатить не может, да это и не
нужно, потому что в современном мире появились и доказали свою эффективность
другие управленческие подходы. И что-то не сильно заметно, что верховное
руководство страны готово их применять.
Назначение Мантурова и Фурсенко — это словно часы ремонтировать гаечным
ключом. И потому, несмотря на обнадеживающие знаки, свидетельствующие о
понимании руководством страны всей тяжести проблемы, как-то не очень
«счастливо» на душе, как бы придворный ВЦИОМ не старался разглядеть в народе
массовую одержимость счастьем.
https://anticor-21.livejournal.com/
************
2.В будущее возьмут не всех
Какие мегатренды определят развитие России и мира до 2035 года
«Тренды — как лошади: на них легче ехать туда, куда они сами
направляются», — писал американский футуролог, популяризатор термина
«мегатренды» Джон Нейсбит в одноименной книге. Если принятое решение
согласовывается с трендами, они будут ему способствовать, если нет — все
равно полезно знать об их наличии. Однако «тренд — это еще не рок» и его
можно научиться предвидеть, писал Нейсбит. Карта вызовов должна быть
и у России, решили стратеги из компании «Яков и Партнеры» (бывшая
McKinsey). Они сформулировали несколько десятков вызовов, которые должны
будут определить глобальное будущее на горизонте до 2035 года. Россию из этой
карты ждет восемь групп мегатрендов. Стратеги предлагают развивать страну
с помощью жесткого экономического протекционизма, кластерного подхода
и фокуса на внутреннем спросе.
«Потерянное десятилетие» и «эра сюрпризов»
Эксперты «Яков и Партнеры» провели анализ публикаций ведущих международных и государственных организаций
о трендах будущего и выделили 70 основных тенденций на период до 2035 года. Они разделили их на пять
тематических групп: экономика, политика и госуправление, человек и общество, технологии и инновации, экология.
Похожие тренды в период до 2030 года признают и во Всемирном банке. Мир ждет «потерянное десятилетие»,
прогнозируют там. Его определят замедление темпов роста глобальной экономики и невозможность решить
ключевые проблемы, например побороть «хроническую бедность». В перспективе мир может столкнуться с новыми
конфликтами, пандемиями и кризисами, допускают в Европейской комиссии.
Помимо перечисленных трендов, нормой в будущем станут «войны» в экономической сфере, считают эксперты
Всемирного экономического форума. По их прогнозу, экономическая политика все чаще будет использоваться как
в оборонительных целях (для обеспечения суверенитета), так и в наступательных, чтобы сдержать развитие
конкурентов.
В 2022 году общемировые военные расходы достигли рекордных $2,24 трлн (2,2% глобального ВВП), оценивал
Стокгольмский международный институт исследований проблем мира. А Счетная палата США отмечала, что
стратегическая конкуренция между странами станет основным трендом международной безопасности на фоне
активности Китая и России.
Прогресс в борьбе с мировым голодом в последние годы начал замедляться: в 2022 году с проблемой голода
столкнулись 735 млн человек, а 2,4 млрд не имели постоянного доступа к продовольствию, следует из доклада ФАО
ООН по продовольственной безопасности. Пандемия, конфликт на Украине, экстремальные погодные условия
привели к тому, что цель по ликвидации голода в мире к 2030 году может не быть достигнута, констатируется в нем.
Рост числа гибридных военных конфликтов (и, как следствие, рост расходов на оборону и национальную
безопасность)
В 2023 году наблюдался всплеск интереса к технологиям как к катализатору прогресса в бизнесе и обществе, а число
вакансий в секторе выросло на 15%, отмечали в глобальном McKinsey. В топ-15 технологических трендов будущего,
помимо перечисленных, там отнесли облачные и граничные вычисления, архитектуру нулевого доверия, машинное
обучение.
Несмотря на негативный характер перечисленных трендов, под их влиянием произойдут позитивные изменения:
переоценка ценности земли и более осознанный подход к природе и ресурсам, указано в анализе. Нынешний
энергетический кризис станет «началом конца» ископаемого топлива: спрос на уголь, нефть и газ достигнет пика
до 2030 года, ожидают в МЭА. Сдерживающим фактором сегодня является геополитическая напряженность, которая
бросает вызов сотрудничеству стран в сфере климата и энергоперехода, констатируют в Еврокомиссии.
Тренды и государственная политика
Анализ мегатрендов имеет сугубо практический смысл: они используются правительствами для разработки
долгосрочных сценариев развития, указывают эксперты «Яков и Партнеры». В последние годы на фоне кризисов,
пандемии и других изменений значимость учета фундаментальных предпосылок в государственной стратегии только
возросла.
Например, Национальный совет по разведке США, основная функция которого сбор разведданных для президента
и Министерства обороны, каждые четыре года выпускает доклад по трендам. Документ учитывается при
формировании стратегий международных отношений и повышении национальной безопасности США. Еврокомиссия
ежегодно публикует отчет о стратегическом форсайте. Применение его рекомендаций в процессе разработки
политики ЕС является прямой должностной обязанностью одного из заместителей председателя комиссии,
говорится в материалах.
Глобальные тренды закономерно находятся в фокусе внимания российских властей. «Мировая экономика переходит
к многополярной модели, в которой действуют несколько центров роста», — отмечал президент Владимир Путин.
Многополярность будет проявляться за счет появления новых крупных игроков (суперэкономик): Индии, Бразилии,
Китая, отмечал первый вице-премьер Андрей Белоусов. Кроме того, среди основных мировых трендов он назвал
эрозию взаимодействия США и Китая, кризис крупнейших институтов (ВТО, МВФ, ОЭСР), рост долговой нагрузки
в развитых странах.
Развитие гиперсвязанности (расширения географического охвата сетей и внедрения новых технологий связи,
таких как 5G/6G и низкоорбитальные спутники)
Распространение технологий расширенной реальности (AR/VR), интернета вещей, облачных вычислений
позволит решить проблему конвертируемости национальных валют, анонсировал глава российского Минфина Антон
Силуанов.
Восемь векторов для России
Не все глобальные тренды актуальны для России. Аналитики «Яков и Партнеры» провели 39 интервью
со стратегическими управленцами: представителями госорганов, региональных правительств, крупнейшего бизнеса
и общественных объединений, чтобы определить мегатренды, которые окажут наиболее значительное влияние
на развитие страны на горизонте до 2035 года. К ним были отнесены следующие.
По мнению опрошенных стратегов, приоритетами технологического развития страны до 2035 года станут
микроэлектроника, ИИ, беспилотные системы, квантовые и водородные технологии, термоядерная энергетика.
«Технологии будут диктовать образ жизни», — говорится в анализе.
«Начинается большой период, так называемый период освоения собственной страны», — говорил помощник
президента Максим Орешкин. Это означает, в частности, большие инвестиции в инфраструктуру и туризм,
пояснял он. Территория России — ценнейший ресурс, и обеспечение ее связанности будет приоритетом ближайших
десятилетий, заявили опрошенные стратеги.
Платформы охватывают все больше отраслей экономики — как российской, так и мировой, говорится
в исследовании. К 2030 году объем трансакций в рамках платформ по всему миру составит более $80 трлн,
прогнозируют в глобальном McKinsey. Для развития платформ в России потребуется изменение регулирования
и обеление рынка, говорят опрошенные стратеги. Кроме того, в будущем платформизации не избежит и госсектор:
стране предстоит «перейти от принципов бюрократического государства к принципам онлайн-платформы», считают
они.
Период 2030–2035 годов станет временем самой высокой геополитической напряженности и конфликтности, будет
происходить фрагментация и регионализация, прогнозируют стратеги. В этих условиях для России поворот на Восток
станет «безальтернативным», произойдет «уход от доллара и навязанного универсализма», полагают они. Кроме
того, предстоит создать новую систему торговых соглашений и преференций.
Хотя в последние годы уровень неравенства в России сократился, он все еще «слишком высок», признавал помощник
президента Максим Орешкин. За 2022 год коэффициент Джини, которым принято измерять неравенство в доходах,
в России составил менее 0,4, тогда как в 2010 году был на уровне 0,42 (коэффициент варьируется от 0 до 1, где ноль
соответствует идеальному равенству). Для решения проблемы может понадобиться перевод крупнейших
госкомпаний в регионы, усиление адресности социальной политики, донастройка налоговой системы, новые
социальные лифты, считают стратеги.
Качество человеческого капитала — определяющий фактор развития России в ближайшие десятилетия, указывают
стратеги. По оценке правительства, на период до 2030 года российской экономике понадобится 2 млн дополнительных
работников. Это потребует трансформации системы образования: оно должно стать более практичным
и приближенным к «реалиям жизни». «Зачем повару или парикмахеру учиться четыре года?» — рассуждают
стратеги, полагая, что основные навыки такие специалисты должны получать напрямую от работодателя. Среди
основных изменений на рынке труда — рост количества рабочих мест для высококвалифицированных кадров,
распространение краткосрочной гибкой занятости и гибридных форматов работы.
К 2030 году количество россиян (без учета новых территорий) снизится на 3 млн человек (до 143,3 млн), а ожидаемая
продолжительность жизни при рождении увеличится до 75,8 года, прогнозирует Росстат. Стране нужна «радикальная
программа» по демографии, в противном случае она «утратит всякую роль в мире», отмечают стратеги. При этом
проблему нехватки трудоспособного населения можно частично решить за счет мигрантов: необходимо задуматься
о том, как стать привлекательной страной для талантов и прекратить отток квалифицированных кадров за рубеж,
полагают стратеги.
Альтернативная энергетика создает неопределенность относительно будущей структуры мирового
энергопотребления, признают стратеги. Однако уже ясно, например, что возобновляемые источники энергии к 2025
году станут крупнейшим источником выработки электричества в мире, обогнав уголь. «В масштабах страны нужно
приоритизировать проекты, направленные на воспроизводство ресурсов, а не на их исчерпание», — считают
респонденты.
Страна с собственным «Я»
Развитие России в целом будет происходить на основе ее «ключевых преимуществ»: монетизации углеводородов
и других природных ресурсов, атомной и космической промышленности, машиностроения, сельского хозяйства,
полагают опрошенные «Яков и Партнеры» стратеги. При этом в перечисленных отраслях должны ускориться
повышение передела и рост добавленной стоимости. В основу развития должны быть положены три
«мегаинструмента»: жесткий экономический протекционизм, кластерный подход и фокус на внутреннем спросе, так
как именно внутренний спрос является основным условием успешного импортозамещения, отмечают респонденты.
Достижение суверенитета — как технологического, так и финансового-экономического — основная задача для
России сегодня, говорил президент Путин. «Для такой страны, как Россия, просто существование без суверенитета
невозможно, ее просто не будет», — заявлял он. В 2023 году правительство определило приоритетные направления
технологического суверенитета и структурной адаптации экономики, среди которых авиационная и химическая
промышленность, автомобилестроение, фармацевтика, электроника, энергетика и другие. Требуемый объем
инвестиций в них оценивался ВЭБ.РФ в 9 трлн руб.
России предстоит выстроить новую модель развития, отмечал Максим Орешкин: «Наша стратегическая повестка —
это построение страны с собственным „Я“». Базовым условием этого будет сохранение принципа справедливости
и равных возможностей. Помимо экономической трансформации, Россию ждут изменение системы управления
и смена элит, подчеркнул помощник президента.
Набор трендов, выделенных экспертами «Яков и Партнеры» для России, выглядит обоснованным, в том числе для
учета в государственной политике, полагает генеральный директор Агентства трансформации и развития экономики
Владислав Онищенко. На сегодняшний день большинство этих трендов уже охвачены национальными целями
развития, однако набор национальных и федеральных проектов в перспективе должен дополняться
и корректироваться по мере возникновения новых возможностей, считает он.
Такие возможности открывает, в частности, новое международное взаимодействие. Основным направлением работы
в его рамках должно быть развитие экспортного потенциала экономики, ориентированного на государства
глобального Юга, указал Онищенко.
«Мы все видим подъем этих стран и уверены в долгосрочности тренда. Так, к 2028 году совокупный ВВП государств
БРИКС превысит 36% мирового ВВП, а общая численность их населения составит 3,5 млрд человек. Кроме того,
торговля несырьевыми товарами между странами глобального Юга растет темпами, опережающими как торговлю
по маршруту Север—Север, так и по направлению Север—Юг», — аргументирует эксперт.
На горизонте 10–15 лет развитие России и применяемые меры государственной политики будет определять структура
экономики в целом, считает заведующий лабораторией финансовых исследований Института Гайдара Алексей Ведев.
«Предстоит сделать выбор между так называемыми финской или норвежской моделями, где финская подразумевает
развитие по принципу технопарка, то есть с упором на инновации, а норвежская — двухукладную экономику,
сочетающую в себе ресурсы и технологии», — отметил эксперт
Кроме того, предстоит решить дилемму частной собственности. «В 1990-е происходил переход государственной
собственности в частную, а сейчас де-факто идет реприватизация. На мой взгляд, нужно определиться, как будет
выглядеть структура собственности в ключевых отраслях: банковской, нефтегазовой, обрабатывающей», —
констатировал он.
На первое место по значимости для России может выйти вопрос демографии, считает руководитель группы оценки
рисков устойчивого развития АКРА Владимир Горчаков. По его словам, сокращение численности населения,
и особенно граждан в трудоспособном возрасте, будет «во многом определять все остальные процессы».
Принципиально важной в этом контексте будет проблема миграции. «Тема стимулирования иммиграции остается
политически неудобной, хотя без этого направления ситуация на рынке труда будет ухудшаться», — считает он.
Впрочем, по ней неоднократно высказывался президент — в частности, он заявлял, что в России на конец 2023 года
находится около 10 млн трудовых мигрантов и для регулирования миграционных процессов в будущем может быть
создан отдельный орган.
Представленная экспертами система трендов отражает тенденции развития экономики и общества, однако в ней
отсутствует важный мегатренд, связанный с трансформацией системы ценностей, отметил директор Форсайт-
центра ИСИЭЗ НИУ ВШЭ Александр Соколов. «Это переход от доминирования ценностей материально-экономического
благополучия, ориентации на жизненный успех, основанный на следовании устоявшимся моделям и стереотипам,
к ценностям индивидуальной самореализации», — сказал он. Эта трансформация будет приводить к снижению роли
устоявшихся институтов — государства, политических партий, частной собственности, росту «экономики
впечатлений», «шеринговой» экономики, новых форм занятости, в том числе распространению и повышению
престижа профессий, связанных с креативностью и творчеством.
«Хотелось бы понимать долгосрочные приоритеты развития государства. Какое место в них занимает человек,
личность? Какой мы хотим видеть Россию через 10, 15, 20 лет? Пока, на мой взгляд, приоритеты государства
ориентированы на очень короткий горизонт и зачастую носят реактивный, а не проактивный характер», —
констатировал господин Соколов.
Политика российских властей в целом соответствует глобальным трендам, считает господин Горчаков. «Но, как
у любой государственной политики, у нее есть пределы реального воздействия на процессы», — резюмировал он.
https://expert.ru/
*********
3.ДВА СЦЕНАРИЯ РАЗВИТИЯ, ПРОДИКТОВАННЫЕ
КЛАССИКОЙ
ФЁДОР ЛУКЬЯНОВ
Главный редактор
журнала «Россия в
глобальной политике»
с момента его
основания в 2002 году.
Председатель
Президиума Совета по
внешней и оборонной
политике России с
2012 года. Директор по
научной работе
Международного
дискуссионного клуба
«Валдай». Профессор-
исследователь
Национального
исследовательского
университета
«Высшая школа
экономики».
Сегодня в России все только и говорят, что об образе будущего. Что его нет, а он нужен.
И где же его взять? Где у нас обычно ищут ответы на все вопросы? Конечно, в великой
русской литературе. Хрестоматийный роман Ивана Гончарова «Обломов» предлагает
вечную русскую дилемму. Что лучше – делать или не делать? Может ничего не трогать?
Само как-нибудь?
Обстоятельства меняются, характеры — никогда. Нижеследующие сценарии будущего
нашей Родины навеяны дискуссиями «Клуба 2035», проекта по обсуждению
социокультурных аспектов технологического развития, проходившего под эгидой клуба
«Валдай». Ответственность за текст несет исключительно автор.
Россия-2035: стратегия прорыва и ее плоды
«От отца Штольц перенял весь тот рационализм, строгость нрава, целеустремленность,
понимание труда как основы жизни, а также предпринимательскую жилку, присущие
немецкому народу… Мечте, загадочному, таинственному не было места в его душе. То,
что не подвергалось анализу опыта, практической истины, было в глазах его
оптический обман, то или другое отражение лучей и красок на сетке органа зрения
или же, наконец, факт, до которого еще не дошла очередь опыта. У него не было и того
дилетантизма, который любит порыскать в области чудесного или подонкихотствовать
в поле догадок и открытий за тысячу лет вперед. Он упрямо останавливался у порога
тайны, не обнаруживая ни веры ребенка, ни сомнения фата, а ожидал появления
закона, а с ним и ключа к ней».
И.А. Гончаров, «Обломов»
Президентская машина бесшумно неслась по почти еще безлюдным этим ранним
осенним утром улицам Москвы под равнодушные взгляды одиноких прохожих.
Собственно, никто из них и не догадывался, что несколько невзрачных на вид
автомобилей со ставшими уже рутиной водителями-роботами, двигавшихся совсем
не строем, как когда-то было принято, а вразнобой, – и есть кортеж Президента
Российской Федерации. Времена помпезных выездов и перекрытия дорог давно в
прошлом – отчасти из-за нараставшего глухого недовольства жителей, томившихся
в искусственно созданных пробках, но прежде всего – из соображений
безопасности. Слишком уж явной мишенью для радикалов любого толка (когда-то
главную угрозу представляли исламисты, но постепенно их по степени отвязности
превзошли леваки-луддиты) была прежняя кавалькада, ну а символические знаки
державного величия в виде гигантских сверкающих лимузинов с орлом на капоте
вышли из моды.
Андрей Иванович посмотрел на часы. Квантовые Yotawatch – последняя разработка
инновационного кластера вольной экономической зоны «Туманган» – показывали
6.15. Взгляд невольно упал на дату, которая светилась по ободку увесистого
корпуса, стилизованного под «Командирское» ретро – 25 октября 2035 года. «Вот
время летит, – подумал Андрей Иванович, – Кажется, только вчера гуляли с
ребятами на выпускном в физтехе, а вот уже полтинник…» У главы Российского
государства сегодня был день рождения – юбилей.
Андрей Иванович Штольц завершал свой второй и, согласно Конституции,
последний срок на посту президента России – до следующих выборов оставалось
несколько месяцев. Избирательная кампания официально еще не началась, но в
политической жизни уже вовсю искрило. Вот сейчас, например, Штольц спешил в
Кремль для того, чтобы присутствовать на экстренно созванном совещании
силовиков. Представители всех ведомств, имеющих отношение к поддержанию
стабильности и правопорядка, должны были докладывать о ситуации в
Новгородской области, где вспыхнул острый кризис.
Активисты движения «Звучим гордо!» (напоминание о подзабытой реплике
персонажа горьковского «На дне» – «Человек – это звучит гордо») устроили
масштабную акцию, полностью блокировав заводы гигантского комплекса по
изготовлению оптоволокна следующего поколения, открытого в регионе совсем
недавно, и угрожая взорвать его в случае невыполнения требований. Причиной
стала очередная волна инновационного обновления, в результате которой
занятость на новгородских предприятиях сократилась еще на 60% –
интенсификация производства и внедрение нового типа роботов сделали лишними
еще 40 тысяч пар рабочих рук. Новгородские волнения были наиболее крупным, но
отнюдь не единственными примером нараставшего по всей России социального
недовольства. Проблема занятости, копившаяся годами, достигла критического
уровня, что вызвало кризис самой модели политико-экономического развития,
взятой на вооружение десятилетие назад. Преемнику Штольца на президентском
посту, кто бы им ни был, едва ли стоило бы завидовать…
Когда 38-летний Андрей Штольц, в прошлом – успешный IT-стартапер, а затем
руководитель Федерального агентства по прорывным технологиям (в просторечии
– Госпрорыв) и председатель правительства, принимал в 2024-м присягу
Президента Российской Федерации, проблемы, с которыми он столкнулся на
завершающей стадии президентства представлялись хоть и реальными, но не
особенно актуальными для России в обозримом будущем. Приход к управлению
страной нового поколения лидеров вызывал большой энтузиазм и в российском
обществе, и за рубежом. Свой последний срок предыдущий президент посвятил
кардинальному обновлению административной элиты, между 2018 и 2024 годом
большую часть ведущих постов заполнили профессионалы в возрасте от 30 до 40
лет, имевшие опыт практической работы либо в госуправлении, либо в частном
секторе, преимущественно финансовом и инновационном. Ставку сделали на
технократию, а специально предпринятые усилия помогли запустить изрядно
заржавевшие к тому моменту социальные лифты. Во всяком случае, основные
инструменты, при помощи которых осуществлялось управление государством –
правительственные структуры, региональные администрации и правящая партия –
были ориентированные на поиск и поддержку перспективных менеджеров нового
поколения. Первоочередное внимание уделялось инновационным кластерам –
Москва-Петербург, Томск-Новосибирск, где возникли конгломераты развития,
ориентированные соответственно на запад и восток. Технократы целенаправленно
отказывались от идеологических брендов, подчеркивая, что все они –
либеральные, консервативные, социалистические – изжили себя и дальнейшие
споры в этих категориях только отвлекали от главного, от развития.
Столь резкий поворот в политическом курсе был обусловлен рядом факторов,
ключевым из которых послужил стремительно менявшийся международный
контекст. К 2019–2020 году стало понятно, что прежняя модель позиционирования
России на мировой арене себя исчерпала. В ее основе лежало стремление,
опираясь на военно-политические инструменты, вернуться на утраченные после
краха СССР геополитические позиции. Однако с конца 2010-х мир стал
стремительно меняться.
Параметры, которыми Россия не могла похвастаться – технологический уровень
экономики, способность производить, концентрировать и воплощать на практике
новое знание, качественное улучшение параметров жизни для значительной части
населения – стали определяющими для ухода в отрыв группы государств-лидеров.
Параллельно началась быстрая трансформация глобального устройства – на смену
открытости пришло время все более жесткой конкуренции и изоляции соперников,
точнее – обособления и протекционистского «окукливания» тех самых стран-
флагманов, которые гораздо откровеннее, чем прежде, стали работать на
собственный рост за счет остальных. Санкции под политическими предлогами
стали расхожим способом защиты рынков и сдерживания конкурентов.
Циркуляцию знания и технологий все больше осложняли политико-экономические
барьеры, это проявлялось даже в отношениях между государствами-союзницами, в
случае же геополитических трений отсечение происходило жестко.
Попытки играть на обострение по образцу действий в 2014 году на Украине или в
2015-м в Сирии больше не приводили к желаемому эффекту – вместо
«принуждения» партнеров к диалогу получалась еще большая изоляция. К тому же
начала проявляться неприятная для России тенденция – ведущие страны, прежде
всего Соединенные Штаты, все более охотно «уступали» ей солирующую военно-
политическую роль в запутанных конфликтах, небезосновательно полагая, что
вместо их разрешения и укрепления своих позиций Москва увязнет в безнадежных
хронических противостояниях.
На таком фоне разворот российской политики вскоре после выборов 2018 года стал
хоть и не вполне предсказанным, но в целом ожидавшимся шагом. Создание
«Госпрорыва» с широким объемом полномочий и поручением всем
министерствам, ведомствам и управленческим органам оказывать новой структуре
максимальное содействие, конечно, не перевернуло российскую бюрократию, но
послало необходимый сигнал. Андрею Штольцу, назначенному главой агентства,
выдан полный карт-бланш, патронировал его работу лично президент. Основные
направления деятельности, выбранные как потенциально наиболее
перспективные, были призваны в каких-то сферах сократить отрыв от лидеров, а в
каких-то и сделать саму Россию лидером.
Интернет вещей, «большие данные», квантовые компьютеры, новый рывок в
космос, новая медицина и биотехнологии, распределенные сети –из тем, которые
волновали прослойку технологически продвинутых обывателей и ищущего новые
площадки бизнеса, всё это внезапно превратилось в приоритеты государственной
политики, на продвижение которых бросили не только финансы, но и
информационные усилия. Пригодился и советский опыт популяризации науки и
технологий, и американские подходы. Машина пропаганды, мощно раскрученная с
середины 2010-х годов на темы великодержавного и военизированного
патриотизма, была перенастроена в духе мощного технооптимизма, уверенности в
том, что именно на путях технологического обновления найдутся решения
большинства проблем общества и государства. Технический прогресс официально
объявили мерилом успеха и точкой приложения сил настоящих патриотов. За два
года атмосфера в обществе изменилась, стала гораздо более деловой и
энергичной.
На этой волне президент назначил Штольца премьер-министром, а летом 2022
года публично поддержал его как будущего главу государства. Известие о том, что
Российскую Федерацию возглавит современно мыслящий молодой технократ с
успешным опытом в бизнесе и на госслужбе, да еще и с немецкими корнями
(предки Штольца приехали в Россию в XIX веке из Саксонии) имело мощный
эффект, особенно на международной арене. Антироссийская кампания на Западе,
практически не прекращавшаяся с 2014 года, а временами принимавшая форму
настоящей истерии, пошла на убыль. Оживились те в Европе, кто всегда смотрел
на Россию как на страну потенциально больших выгод для иностранных партнеров,
но утратил политическое влияние после того, как разразилась санкционная война.
Китай начал проявлять к Москве более заинтересованное внимание, впервые за
время сближения (после 2015 года) Пекин всерьез взглянул на Россию не только
как на геополитический балансир и транзитно-сырьевое пространство, но и как на
потенциального визави в технологических и экономических перспективных
проектах. Тем более что сам Китай вступил в гонку за технологическое лидерство с
Западом и нуждался в поддержке.
Соперничество, сдерживание, накаты, конечно, не прекращались, но образ России
как старомодной угасающей страны без будущего стал меняться на более
позитивное восприятие ее как пространства возможностей. Сразу в ином свете
предстали и извечные темы демократии и прав человека – они оказались куда
менее важными.
Первый президентский срок Штольца был посвящен налаживанию деловых
отношений со всеми возможными партнерами – от Восточной и Юго-Восточной
Азии, Индии, Ирана, Турции до Южной Америки и Европы. Не клеилось с
Соединенными Штатами, поскольку президентство Дональда Трампа задало там
настолько жесткий протекционистский тренд, что Америка и после продолжала
следовать тем же курсом – попытки извлечь из всего мира максимум дивидендов,
насколько возможно закрыв себя от того, чтобы кто-то мог воспользоваться
преимуществами США.
Мировая ситуация при этом оставалась крайне нестабильной, конфликты,
начавшиеся в предыдущие годы, продолжали тлеть, глобальная периферия
дымилась. Москва старалась проводить гораздо более расчетливую внешнюю
политику в соответствии с постулатами, которые провозглашались и раньше, но
никогда не воспринимались всерьез: главная задача внешней политики –
создавать благоприятные условия для внутреннего развития.
А условия эти ой как были нужны… Начавшаяся форсированная модернизация с
привлечением внешних партнеров и довольно жестким сломом привычных для
многих форм существования вела к появлению острых проблем.
Технократы-«иннореформаторы», имевшие поддержку на высшем уровне, были
вынуждены опираться и на солидный аппарат подавления, зачастую просто не
было иных способов преодолеть косную психологию и населения, и
административного аппарата на местах.
Андрей Штольц никогда не был жестоким человеком, но как профессионал-
управленец понимал, что идти на поводу у патерналистски настроенного общества
нельзя, это путь в тупик. Расслоение росло, и чем дальше по своим возможностям
отрывалась «продвинутая» часть населения, получавшая благодаря технологиям
доступ к совершенно иному уровню и качеству жизни, тем меньше присутствовала
в обществе единая повестка дня. Пропаганде удавалось это купировать, используя
новейшие медиа и создавая благоприятные для себя информационные потоки,
однако в коммуникационной среде второй четверти XXI века стало очень сложно
централизованно управлять общественным мнением. Возможности
манипулирования несоизмеримо выросли по сравнению с эпохой даже 2010-х
годов, но количество субъектов, которые оперировали этими инструментами, тоже
резко увеличилось – от других государств и транснациональных акторов до групп
влияния внутри и просто сообществ по интересам.
Пока на Охотном ряду обсуждали нюансы нового закона о юридической
ответственности искусственного интеллекта, входящего в большой пакет
нормотворческих инициатив о новом этапе тотальной роботизации, в Калуге
заседал учредительный съезд Партии человека, которая заявляла о приоритете
гуманитарных ценностей и отвержении технократического подхода к развитию. Ее
идеология представляла собой смесь националистических (против засилья
иностранных венчурных инвесторов), почвеннических (природа важнее техники),
социалистических (рабочие места людям, а не машинам) лозунгов. С точки зрения
Штольца, чистейшей воды популизм, попытка оправдать псевдоидеологической
риторикой собственную инертность и неспособность использовать открывающиеся
возможности. Однако и для него, и для министров правительства неприятным
сюрпризом стал рост популярности этого движения («Звучим гордо», чинившие
беспредел в Новгороде, были чем-то вроде радикального крыла Партии человека)
не только среди «отсталых» слоев, но и в кругах столичной интеллигенции.
Неформальным лидером «гуманитариев» был давний знакомец-оппонент Штольца
Илья Обломов – социолог и публицист. Когда-то в 2000-е они вместе ходили в
дискуссионные клубы, где обсуждались перспективы технологического развития
России, и вместе отстаивали необходимость уделять этому направлению
многократно большее внимание. Однако затем пути разошлись до такой степени,
что они стали непримиримыми противниками. Последней каплей стало решение
создать Министерство больших данных (МБД), которому в рамках борьбы с
коррупцией передали контрольно-аналитические, фискальные и
правоприменительные функции – Обломов и его единомышленники восприняли
это как превращение технократии в тоталитарную систему.
Обломов часто выступал публично, резко критикуя «бездушную технократию,
которая привела Россию в стерильный мир тотального социального отчуждения и
отдала наше общество на откуп даже не иностранным державам, а
космополитическим вненациональным бизнес-структурам». Так, недавно широко
разошлось выступление Обломова на сессии «Луддиты: вернуть достоинство после
веков очернительства» (“Luddites: restoring pride after centuries of denigration”),
организованной Массачусетским технологическим институтом в рамках ежегодной
конференции памяти Ноама Хомского. «15 лет назад все заговорили о будущем, о
том, как нам необходимо представление о нем. И это было очень правильное
намерение. Но что мы получили в итоге? Под видом будущего нам “впарили”
очередную волну “расчеловечивания” экономики и государства, глубочайшее
расслоение, теперь еще и цементируемое технологическим неравенством, и еще
более жестокий аппарат подавления, опирающийся на транснациональные
ресурсы корпораций»… Жесткость высказываний Обломова контрастировала с его
внешностью – полноватого улыбчивого человека средних лет с мягкими чертами
лица и немного вычурным стилем общения. Однако этот контраст только добавлял
убедительности апелляциям к «золотому веку», когда решающую роль играли не
KPI, а гуманитарные ценности человеческого общения и мышления.
Риторика Ильи Обломова, в которой все чаще слышались традиционалистские
мотивы, призывы отказаться от «самоубийственного тоталитарного
технооптимизма», резонировала с общественными настроениями еще и потому,
что развитие действительно сталкивалось с многочисленными проблемами.
Помимо наиболее очевидных – безработица и полная неясность с тем, как
организовать систему социальной поддержки все менее востребованных слоев –
были и внешние. Голый прагматизм, положенный в основу отношений с другими
государствами после избрания Штольца президентом, действительно заметно
изменил повестку дня – эмоциональных конфликтов стало намного меньше,
стороны неформально договорились по возможности не вмешиваться во
внутренние дела друг друга, взамен стали активно работать над поиском взаимной
выгоды.
Однако довольно скоро стали понятны ограничители и такой модели – конкуренция
продолжала усугубляться, а способы регулирования отношений между
государствами, с одной стороны, и государствами и негосударственными
действующими лицами, с другой, все более усложнялись. Такие ключевым для
прежних международных систем понятия, как суверенитет и субъектность
становились все менее четкими, запутанными, тоже как будто квантовыми.
Технологии все больше стирали грани юрисдикций, а вместе с этим возникали
непредвиденные коллизии.
Штольц хорошо помнил прецедентный случай 2029 года, на исходе его первого
срока. В Челябинской области беспилотный трейлер-дальнобойщик,
принадлежавший транссуверенной компании «Заря Востока» со штаб-квартирой в
Харбине и пунктом управления в Сингапуре, снес по ошибке небольшой «умный»
поселок, расположенный рядом с федеральной трассой. Погибли пять человек, а
материальный ущерб составил порядка 10 миллионов рублей. Дальше началась
сложнейшая тяжба, в ходе которой возникли неразрешимые коллизии, связанные
с юрисдикцией.
Выяснилось, что управляющая компания была зарегистрирована, в соответствии с
модными веяниями, по юридическому IP-адресу, при этом не была резидентом ни
одного государства, а действовала на основании разных договоров с каждым из
них. Дело обнажило большое количество лакун в российском законодательстве, а
также стало катализатором общественного возмущения. Популисты охотно
приводили его как пример безответственной утраты контроля и ответственности со
стороны правящей элиты. Тот факт, что ошибки беспилотников случались довольно
редко, а от рук пьяных водителей гибло в прошлые годы кратно больше людей, в
расчет, конечно, никто не принимал.
Обломов явно готовился заявить о намерении баллотироваться в президенты на
выборах 2036 года. Рост его популярности беспокоил очень многих – и в самом
правительстве, где ощущали растущее сопротивление снизу своим инициативам, и
в сообществе иностранных партнеров-инвесторов, для которых Россия была пусть
не основным, но существенным звеном в их распределенных цепочках. Инвесторы
на закрытых встречах с президентом с тревогой интересовались, что Кремль
собирается делать, и давали понять, что и они, и их правительства поймут жесткие
меры по борьбе с популизмом, ведь они будет в интересах прогресса и
процветания всех…
Штольца изрядно раздражали эти разговоры, потому что он хорошо знал
положение дел в других странах. Проблемы, свойственные России, имели место
везде, и на Западе уже вовсю шла другая волна – «регуманизация», отказ от
сугубой технократии в пользу природных и человеческих способов производства.
Продвинутые государства рассчитывали, как они делали всегда в истории, создать
у себя очередной оазис, переложив на других, в том числе Россию, бремя
технократического правления со всеми его издержками и экономическими
выгодами. Обломов, к сожалению, не был так уж далек от истины, когда обвинял
внешних партнеров в колонизации России под видом содействия ее современному
развитию. Теперь, правда, речь шла не о хищнической вырубке лесов или
выкачивании природных ресурсов, а размещении на российской территории
«безлюдных» производств.
Кортеж подкатился к Кремлю и машины как будто рассыпались по неприметным
подземным въездам. Автомобиль президента остановился у подъезда, и Штольц по
невидимому пуленепробиваемому коридору, хоть какое-то достижение
нанотехнологической корпорации, быстро поднялся в свой кабинет. 6.35,
совещание через двадцать пять минут. Президент откинулся в кресле. Со стены на
него смотрел портрет предшественника, а рядом висел сложнейший буддистский
узор, подаренный когда-то новым Далай-ламой, реинкарнировавшимся под чутким
руководством ЦК КПК после кончины прежнего. Штольц любил вглядываться в это
переплетение фигур, оно завораживало и умиротворяло одновременно.
«Эх, Илья, Илья, что же ты меня никогда не слушал. Ну нельзя же с этой страной
иначе, только решительно и жестко вперед, только вперед, без сантиментов, иначе
не то что будущего, настоящего не станет…», – подумал он, вспомнив вдруг, как в
2015 году отмечал свое тридцатилетие в Нью-Йорке, где оказался вместе с группой
коллег из АСИ для изучения иностранного опыта. Изрядно употребив виски, он
спорил с Обломовым о том, полезны для российской экономики санкции или нет.
Точнее начали они с этого, а перешли, как всегда бывает, к судьбам Родины
вообще.
Президент открыл папку, лежавшую перед ним. Это была совершенно секретная
записка МБД о настроениях в стране и подготовленный на ее основе проект Указа
о введении чрезвычайного положения для защиты прогресса и процветания от
безответственного популизма. В графике на 10 утра стояли телефонные разговоры
с председателем КНР и канцлером Германии – если придется принимать
серьезные решения. «Невеселый юбилей, – подумал Штольц. – А главное – это все
уже было. Буквально, почему все повторяется раз за разом? Ведь мы сделали все
для того, чтобы, наконец, разорвать этот замкнутый круг русской истории. Мы
запустили новую экономику и заставили людей заниматься делом, а не химерами.
Прекратили все эти бессмысленные споры про Восток и Запад, про абстрактное
величие и самобытную душу. Положили конец бесплодной маниловщине и даже
коррупцию если и не победили, то осложнили и рационализировали. Да, есть
трудности, но результат налицо, надо работать дальше. Почему мы опять перед той
же дилеммой?…»
На столе мерцал отраженным светом лампы красивый кристалл – премия
Ассоциации криптовалют, лет семь назад Штольц был удостоен ее за вклад в
продвижение биткойна в качестве мировой резервной валюты.
«Даже если все закончится, как всегда, и после меня придут обломовы, мы
работали не зря, – подумал президент. – Каким бы ни был социально-политический
откат, Россия уже находится на другом технологическом уровне, и в следующий раз
стартовые условия для рывка будут лучше. Или нет? Или маятник качнется
обратно, и скорость обвального отставания будет аналогична той, какой мы
нагоняли? А то и превысит ее? Нет, такого нельзя допустить, просто нельзя…»
На экране квантового компьютера появилось сообщение от помощника: «Прибыл
командующий Росгвардией, вы хотели поговорить с ним до совещания».
– Пусть войдет.
Андрей Иванович Штольц встал с кресла и подошел к окну. За полвека его жизни
изменилось все вокруг – давно нет страны, в которой он родился, его новое
государство миновало многочисленные катаклизмы и обновления, меняясь
кардинально. Одно осталось тем же – 25 октября солнце по-прежнему вставало над
Москвой в 7.21, даже несмотря на то, что и климат стал другим. Только начинало
светать.
Едва слышно стукнула дверь, президент Российской Федерации отвернулся от
окна и протянул руку генералу армии Сереброву, командующему Росгвардией,
которая в координации с МБД отвечала за поддержание порядка.
– Садитесь, Виктор Иванович, у меня к вам серьезный разговор…
Россия-2035: доктрина стратегической безучастности
Легко ли? Предстояло думать о средствах к принятию каких-нибудь мер… Обломов
сознавал необходимость… предпринять что-нибудь решительное. Он, как только
проснулся, тотчас же вознамерился встать, умыться и, напившись чаю, подумать
хорошенько, кое-что сообразить, записать и вообще заняться этим делом как следует. С
полчаса он все лежал, мучась этим намерением, но потом рассудил, что успеет еще
сделать это и после чаю, а чай можно пить, по обыкновению, в постели, тем более, что
ничто не мешает думать и лежа…
И.А. Гончаров, «Обломов»
На Иване Великом зазвонили колокола, и Илья Ильич сладко потянулся в своем
старинном кожаном кресле. Коллекционный брегет на столе мелодично звякнул
шесть раз. Рабочий день заканчивался, дел сегодня больше не ожидалось, и
президент Российской Федерации Илья Ильич Обломов собирался домой – в
дальнюю резиденцию Абрамцево, на берегу речки Воря, неподалеку от Сергиева
Посада.
Он взглянул на градусник за окном. Да-да, въехав в этот кабинет весной 2024 года,
после победы на президентских выборах, Обломов настоял на том, чтобы на
внешней стороне окна повесили обычный спиртовой термометр, точно такой же,
какой висел за стеклом в его детстве. Столбик заполз не очень высоко – 8 градусов,
октябрь в этом году выдался зябкий.
Полчаса назад завершилось заседание Совета по культуре и воспитанию (СКВ) при
Президенте, ответственный секретарь СКВ художественный руководитель
Государственного Академического Малого театра Пров Фролович Каратыгин-
Садовский представлял исследование специально созданной рабочей группы по
нравственным основам русской стратегической безмятежности. Присутствовавшие
приняли активное участие в дискуссии, в основном все поддерживали главный
тезис докладчика.
Он заключался в том, что характер русской цивилизации уникален, для нее
органичны созерцательность и позитивное бездействие. Способность терпеливо
выжидать подходящего момента во внешнем развитии оказывается крайне
полезной, когда очередной парадигмальный слом в активно ведущих себя
амбициозных государствах повергает их общества в растерянность, и там
начинается лихорадочный поиск альтернатив.
Россия, которая охотно принимает закрепившийся за ней в последнее десятилетие
образ спящего в берлоге медведя, представляется оазисом спокойствия и
философической гармонии. Внезапно она оказывается идейным лидером и
мощным источником «мягкой силы», что позволяет в течение какого-то времени
привлекать умы, деньги и навыки из находящихся в замешательстве «флагманов».
Затем начинается новый этап, ведущие государства вновь адаптируются к
обстоятельствам, но за переходный период России удается без лишних усилий и
затрат совершить очередной сдвиг в своем развитии.
Без возражений не обошлось, но мутил воду, как всегда, главный диссидент и
фрондер из состава Совета – президент общественной Ассоциации спасения
интеллекта (АСИ) Андрей Штольц. Он в очередной раз страстно изложил известную
позицию, что Россия со своей доктриной стратегической безучастности
безнадежно отстает от всех развитых наций и ей грозит скатывание на обочину
истории, превращение в придаток лидеров развития, точнее – она уже таковым и
является…
Президент поощрял полемику, для того Штольца и ввели в состав Совета, он со
своим задором инноватора оттенял степенность и основательность остальных
участников синклита. Реплики главы АСИ практически всегда провоцировали
оживленную дискуссию, отвечать ему неизменно заявлялся извечный оппонент –
ректор Высшей школы умиротворения (НИУ ВШУ) и глава Фонда Столыпина
Степан Случевский. Когда-то именно Фонд Столыпина предложил ту самую
доктрину стратегической безучастности, которая так возмущала Штольца.
Знаменитая фраза премьер-министра императорской России Петра Столыпина о
двадцати годах «покоя внутреннего и внешнего», которые нужны для того, чтобы
по-настоящему возродить страну и сделать ее могучей державой, была положена в
основу государственной политики.
Илья Ильич хорошо помнил дискуссии примерно 15-летней давности, когда в
России закипела бурная полемика о путях дальнейшего развития. Предшественник
Обломова на посту президента к тому времени находился в должности уже 20 лет и
прекрасно понимал, что нужны качественные изменения, новые идеи. Тем более
что внешний контекст менялся быстро и радикально. Запад, всегда служивший
ориентиром, раздражителем, точкой отсчета, центром притяжения и отталкивания,
замыкался в себе, намереваясь заняться внутренней трансформацией и
переустройством. Китай оставался, как всегда, загадочным Сфинксом, и
активизация связей не означала качественного изменения характера отношений.
По всему периметру искрило и пылало, вовлечение в разрешение конфликтов
приносило все меньше дивидендов и все больше издержек.
Восстановление великодержавного статуса и роли в мире, которое в
предшествующие годы успешно помогало консолидации общества и повышало
управляемость процессами внутреннего развития, перестало работать в прежней
степени. Требовалось что-то новое – все громче звучало мнение о том, что у
российского руководства отсутствует сколько-нибудь внятная картина будущего.
Первоначально ставка был сделана на технократов. В начале своего
заключительного срока предшественник Обломова значительно обновил и
омолодил управленческую команду, предпочитая профессионалов из сферы
финансов и инноваций. Андрей Штольц, в ту пору успешный предприниматель из
IT-индустрии, всерьез рассматривался на должность главы правительства. Однако
довольно быстро стало понятно, что пафос и менталитет этой когорты не
резонирует с настроениями и запросами общества. Сложилась опасная ситуация,
схожая с той, которую ветераны политики помнили из начала 1990-х годов – люди
просто не воспринимали язык, на котором с ним пытались говорить инноваторы,
также как постсоветское общество не понимало реформаторов первой волны со
знаменитым гайдаровским «отнюдь». «Косты» и «скилсы», постоянно
проскальзывавшие в высказываниях вчерашних «бизнес-евангелистов»,
пришедших на государственные должности, раздражали общество, и президент,
всегда обладавший неплохой интуицией в том, что касается настроений россиян,
понял, что нужно что-то другое.
Илья Обломов, к тому времени сорокалетний профессор социологии и популярный
публицист умеренно консервативных взглядов, оказался в центре всеобщего
внимания в 2020 году, когда Фонд Столыпина (не путать со Столыпинским клубом)
выпустил его небольшую брошюру «Хватит великих потрясений», в которой была
сформулирована та самая доктрина стратегической безучастности.
Обломов полемизировал с представителями самых разных школ мысли. С одной
стороны, он призывал к разумному изоляционизму в плане невмешательства в
бурные геополитические процессы по всему миру и категорически отвергал
аргументы активистов, призывавших к возобновлению российской экспансии и
утверждению России как ведущего игрока на мировой арене. С другой –
развенчивал доводы тех, кто настаивал на сворачивании амбиций во имя
возобновления сотрудничества с ведущими (прежде всего западными) державами
мира для того, чтобы приобщиться к очередному технологическому прорыву.
Обломов доказывал, что путь, избранный «продвинутыми» нациями, неизбежно
заведет их в тупик, и если Россия не будет спешить догонять, чем, к несчастью,
всегда занималась в истории, на следующем историческом витке она окажется
притягательным примером для подражания. Особенно резко Илья Ильич отвергал
технооптимизм, отличавший в тот момент наиболее прогрессивную часть
российской элиты, предсказывая скорый концептуальный тупик и крах после
наступления столь вожделенной на Западе «сингулярности».
На практике Обломов предлагал следующее. Резкое наращивание расходов на
безопасность в широком смысле – предельное сокращение внешней активности,
вместо этого защита от внешних угроз, контроль границ, ограничение любых
формы деструктивного влияния извне, разумное сокращение контактов.
Увеличение инвестиций в культуру и классическое образование, создание
комфортной интеллектуальной среды для всех слоев населения. Раскрепощение
внутреннего предпринимательского потенциала, при этом целенаправленная
пропаганда умеренности и потребительской сдержанности, в том числе отказ от
гонки за технологической «актуальностью» – далеко не все новые технологии
нужны. Сохранение на имеющемся уровне или увеличение социальных расходов,
поскольку внутренняя гармония в обществе и гуманное отношение к людям важнее
абстрактных макроэкономических показателей. Защищенный периметром
внешней безопасности и внутренним спокойствием «Остров Россия», воплощение
патриархальных идеалов России дореволюционного прошлого, должен был помочь
нации пережить период бурь и катаклизмов, в который вступил мир.
Брошюра Обломова попала в точку – развернулась активная дискуссия,
поддержанная средствами госпропаганды, которую инструктировали в том духе,
что идеи автора следует всячески продвигать. Илья Ильич получил практически
неограниченную трибуну для разъяснения своих взглядов, Фонд Столыпина
стимулировали президентскими грантами. Общественные настроения явно
смещались в пользу обломовских представлений, на волне популярности он был
назначен главой объединенного Министерства образования и культуры (МОК), а по
совместительству первым вице-премьером. В 2023 году президент официально
объявил о поддержке кандидатуры Ильи Обломова на должность главы
государства на выборах 2024 года. В марте он был избран в первом же туре,
получив около 60% голосов избирателей. Слоганом победной кампании стало
библейское «Многие же будут первые последними, и последние первыми».
Илья Ильич нажал звонок, предупреждавший охрану о том, что готов двигаться
домой. Президентский кортеж стоял наготове – возрожденная «Чайка» почти не
изменившегося ретро-дизайна с мощным ярославским двигателем, и череда
новеньких УАЗ «Гренадёр» с охраной и обслуживающим персоналом. Кавалькада
мчалась по проспекту Мира, мимо ВДНХ, которую в конце 2020-х годов превратили
в рекреационный парк исторического покоя, в сторону Ярославского шоссе.
Обломов вспомнил, как глумились инноваторы над программой расширенного
импортозамещения и стратегической автономии, предложенной им вскоре после
прихода на пост. Однако потом критика затихла – острый социально-политический
кризис, в который шаг за шагом погружался Запад, добавляли аргументов
сторонникам отстраненности и безучастности.
В 2027 году случился знаменитый техногенный теракт в Соединенных Штатах –
неустановленные террористы, по предположению, связанные с Ираном (его к тому
времени снова обложили «удушающими» санкциями) сумели внедрить мощный
вирус в банковскую систему США, в результате чего не просто произошел
глобальный сбой всего финансового механизма, но и пропали сбережения
нескольких миллионов американцев. Удар по среднему классу был таков, что это
вызвало бурю протестов, ставших еще более масштабными на фоне растущего
недовольства из-за утраты рабочих мест по мере всеобщей роботизации.
Отчаянные споры о правосубъектности искусственного интеллекта и «праве на
бессмертие» (масштабы и характер применения биотехнологий) приводили не
только к полемике в парламентах, но и к ожесточенным столкновениями
традиционалистов и прогрессистов на улицах Парижа и Лондона. В этом контексте
проповедь патриархального спокойствия, культ безопасности и умеренности,
лежавшие в основе российской политики, смотрелись хоть и старомодно, но
довольно выигрышно.
Мощная волна антироссийских настроений, вспыхнувшая на Западе в середине
2010-х годов, и накатывавшая с тех пор регулярно, стала слабеть вскоре после
провозглашения президентом Обломовым его доктрины. На Западе и на Востоке
постепенно начали убеждаться, что Кремль действительно повернулся внутрь и
потерял интерес к экспансии. Многих пугало быстрое наращивание расходов на
безопасность, однако отсутствие активных действий вовне подтверждало
охранительный характер политики. Правда, попытки Европы и США вернуться к
прежней практике «поддержки демократии» в России встретили очень жесткий
отпор, однако в отличие от 2000-х годов это уже не было приоритетом Запада,
внутренние повестки дня преобладали везде. Россию оставили в покое, во всяком
случае, интенсивность интереса к ней резко снизилась.
Российское правительство вернулось отчасти к советской практике – конкретным
иностранным партнерам предлагались конкретные выгодные проекты на льготных
условиях, и многие с удовольствием на них соглашались. Так что определенный
внешний импульс для обновления присутствовал, но носил строго контролируемый
характер. Имелись и внутренние достижения – производственный потенциал не
очень быстро, но увеличивался, благодаря протекционистским мерам государства.
Нервный дух всеобщей конкуренции, прежде сильно влиявший на атмосферу,
угомонился, и оказалось, что без него творческий потенциал может иногда
реализовываться даже более успешно.
Выборы 2030 года стали для Ильи Обломова относительно легкими – идеология
сдержанности, безучастности к внешним делам и концентрации на себе, казалось,
приносила результаты. России удалось в целом избежать потрясений, с которыми
сталкивались все вокруг, отгородиться от пылающих по ее периметру войн и
междоусобиц, купировать социальные недуги. Затем, однако, ситуация начала
осложняться.
Несмотря на острые социально-политические проблемы ведущих стран, которые
провоцировала научно-техническая и промышленная революция 4.0, ее
достижения впечатляли. «Умные города» на полном энергетическом
самообеспечении, фантастические успехи медицины – пока доступные далеко не
всем, но уже реальные, мощный прогресс искусственного интеллекта, который уже
способен решать проблемы, раньше неподвластные людям, совершенно новый
уровень, на которую вывели индустрию развлечений прорывы в
коммуникационной мультимедийной сфере… Одна только публичная презентация
всех достижений вызывала ощущение того, что развитая часть мира уходит в
необратимый отрыв. И это подпитывало различные политические движения в
странах, не являющихся частью этого процесса. Противники «обломовщины» все
более настойчиво продвигали тезис, что Россия соскользнула с торной дороги
прогресса на периферию, а это унизительно для могучей нации. Неучастие во
внешних делах также все чаще преподносилось как недостойное великой истории,
благо инстинкты прежнего понимания великодержавности никуда не делись и
легко воспламенялись.
Ассоциация спасения интеллекта, которую возглавлял Андрей Штольц, находилась
в жесткой оппозиции к курсу президента Обломова и выражала взгляды
определенной части интеллигенции и предпринимательского сообщества. Службы
безопасности очень внимательно следил за тем, не получает ли АСИ поддержку
извне, но по мере взрывообразного развития самых разных форм распределенных
технологий и криптовалют уследить за этим было практически невозможно.
Подозрения в том, что такая поддержка имеет место, подкреплялись тем, что
активность иностранных держав в отношении России постоянно нарастала.
Были разные версии того, с чем это связано. Аналитики, рассуждавшие в
традиционных категориях, полагали, что конкурентов, как всегда, привлекают по-
прежнему богатые природные ресурсы России – территории, вода, вечная
мерзлота (холод стал важным активом по мере того, как требовались все большие
мощности для хранения данных), все еще углеводороды, хотя последние
постепенно утрачивали былое значение. Другая интерпретация была более
сложной – обломовская Россия превратилась в некое подобие симоволической
альтернативы той сингулярно-технократической реальности, которая
восторжествовала в развитых государствах. Портреты Обломова, майки и вымпелы
“Оblomoff style” фигурировали на выступлениях традиционалистов в разных
странах, на Россию ссылались как на пример успешного и комфортного
существования без тех все более вопиющих издержек, которые инновационная
эпоха несла державам-флагманам. Россию все чаще обвиняли в том, что она
пытается влиять на внутреннее развитие других государств, поощряя наиболее
реакционные, настроенные против исторического прогресса силы. Ответные
утверждения, что Москва как адепт стратегической безучастности никоим образом
не вмешивается ни в чьи дела, воспринимались с недоверием. Примечательно, что
в ряды подозрительных помимо Запада теперь влился и Китай – там тоже на фоне
все более неприятных последствий новых волн интенсификации развития рос
интерес населения к российской модели, и это не нравилось Пекину.
Социологи в закрытых докладах для администрации президента предупреждали,
что в обществе нарастает ощущение стагнации, а также опасная форма апатии,
которая при неблагоприятном стечении обстоятельств может внезапно обернуться
взрывом социально-политической активности. Некоторые даже проводили
параллели с концом 70-х – началом 80-х годов ХХ века. Приближающиеся выборы,
а Илья Ильич по Конституции уже не мог больше баллотироваться, были чреваты
непредвиденными осложнениями, оживление АСИ и Штольца явно служило
предвестником их попытки повлиять на кампанию, возможно, даже принять в ней
участие.
Когда-то очень давно, 20 лет назад, Обломов и Штольц были очень близки, и в
значительной степени являлись единомышленниками. Обоих объединяло
растущее понимание, что страна, которая никак не могла освободиться от
комплекса распада СССР и руководствовалась идеей реванша, заходит в тупик, ей
нужна свежая идея и другие социально-политические и экономическое форматы.
Оба сходились в том, что народам, населяющим Россию, не подходят методы,
применявшиеся и на Западе, и в Китае. Нужно что-то свое и очень своеобразное.
Впрочем, они и тогда спорили – неколебимая вера Андрея Ивановича в
чудотворное влияние технологий на национальный успех всегда вызывала
скептическое отношение Ильи Ильича, уверенного в том, что техника может
воздействовать на социальное и политическое, но лишь как один из факторов, и не
самый основной.
Кортеж подъезжал к Абрамцеву. Главные достопримечательности усадьбы – яркая
и претенциозная «скамья Врубеля» и вычурная церковь, построенная по проекту
Васнецова, – гармонировали с мировоззрением Обломова, его представлением о
России, ее нуждах и потребностях. Несколько избыточный по своим
выразительным формам стиль модерн оставался очень русским, явно происходил
из русской культуры, составлял какую-то замысловатую обоюдную стилизацию –
западная и русская культура, а в последней явно присутствовали отзвуки чего-то
ориентального, сливались воедино, подражая друг другу. Обломов примерно так и
представлял себе запутанный симбиоз России и внешнего мира, симбиоз, в
котором пропорция взаимодействия и изоляции постоянно должна была
находиться в динамике. Динамике скорее естественной, чем управляемой, и
направлять ее надо было очень аккуратно, с перевесом в сторону ограничений, но
без полного закрытия.
«Никогда ты, Андрей, не понимал этой страны, – думал Обломов, выходя из
машины и направляясь к резиденции. – Не надо ее дергать, толкать, дай ты ей
развиваться спокойно и размеренно, она сама разберется, что и когда ей нужно…
Так нет же, все вы норовите ускорить, стимулировать. Все на других смотрите.
Мало что ли крахов пережили? Еще хотите? Доиграетесь… Не догоните прогресс, а
скатитесь обратно в варварство».
В папке у президента лежала докладная записка Федеральной службы охраны
спокойствия (ФСОС), в которой сообщалось, что во время недавней поездки в
Соединенные Штаты Андрей Штольц встречался с руководством компании
«Алфавит» (некогда «Гугл»), выступал на закрытом семинаре влиятельного
мозгового центра «Мир без государств» и заседании правления НПО «Открытое
общество имени Джорджа Сороса», а также обсуждал с представителями русской
диаспоры перспективы политических изменений в России. «Все это, в принципе,
не криминал, свободный человек, имеет право с кем угодно встречаться… Но
подбор собеседников уж очень настораживает, – размышлял Обломов. – Что же
мне делать с тобой, Андрей, а?»
До выборов оставалось всего несколько месяцев, премьер-министр Захар
Привалов, председатель партии «Безмятежная Россия», готовился начать
кампанию и позиционировать себя как продолжатель курса Обломова. Илье
Ильичу оставалось только поддержать преемника и вернуться в Фонд Столыпина
председателем правления. Он было хотел создать фонд своего имени, но посчитал
это противоречащим его собственным установкам на сдержанность и скромность.
Обломов не был убежденным ретроградом и врагом прогресса, напротив, он в него
даже верил. Но, будучи фаталистом, он был уверен, что в России никакой прогресс
не может быть ни навязан, ни ускорен, он должен вызреть и проявиться сам собой.
Застой не был для Обломова чем-то отрицательным, скорее аккумулированием
потенциала для будущего шага вперед. Результаты опроса удручали Илью Ильича,
он просто не мог понять, чего не хватало всем этим людям. Неужели им не
нравится жить спокойно, быть уверенным в завтрашнем дне, пусть и не таком
ярком, как в рекламных роликах «Мира без государств», зато надежном и
гарантированном?
Обломов перелистал экономическую сводку. Ну да, темпы роста в России все
больше отставали от аналогичных показателей в Китае, Европе и США. Но разве
цифрами едиными жив человек? Как измерить социальное умиротворение, не
зависящее напрямую от макроэкономической статистики? И как объяснить людям,
что им попросту не нужны те феноменальные достижения науки и техники, о
которых на каждом шагу трубили ведущие державы мира?
Обломов вдруг вспомнил разговор, который состоялся у него лет 20 назад с одним
американским профессором, исследователем русского консерватизма. «Между
консерваторами в России и на Западе есть принципиальная разница, Илья, –
говорил профессор. – У нас консерваторы – это, как правило, прагматики и
реалисты, у вас – внешне тоже, но на самом деле они приверженцы романтических
утопий о прошлом. И это всегда губит, когда консерваторы начинают определять
курс в России»…
«Ну уже нет, – подумал Обломов, – пусть и не надеются». Илья Ильич поднял трубку
и сказал помощнику: «Завтра соберите совещание. Директора ФСОС,
командующего Росгвардией, руководителей основных мультимедийных холдингов.
Тема – подготовка к выборам. Пусть каждый доложит о состоянии дел во
вверенной ему сфере».
Брегет прозвонил девять раз. Столбик спиртового термометра, а он висел и здесь,
в резиденции, показывал плюс 5. Холодало. Очень не хотелось ничего решать…
Журнал «Огонёк»
https://globalaffairs.ru/
*************
Материалы из Сети подготовил Вл.Назаров
Нефтеюганск
2 февраля 2026 года
************
ПРИЛОЖЕНИЕ
О Спасителе, Пришествии, Страшном Суде
Можно полагать, что смещение оси, сопровождаемое катастрофическими процессами, очищением планетной жизни
и насыщением атмосферы Земли спасительными огненными энергиями, совпадает с событиями, которые на
религиозно-мистическом языке называется приходом Мессии, Искупителя или Спасителя заблудшего в грехах
человечества. Смещение оси как бы являет собой строгий лик или аспект подобного Мессии, пришедшего судить
живых и мертвых на Страшном Суде. Но Страшный Суд не может быть окончательным приговором для всех жителей
планеты. В случае, если события пойдут по мягкому сценарию частичных катастроф, а количество и качество людей,
претендующих на продолжение земной эволюции в космической перспективе окажется достаточным, Спаситель
явит свой светлый лик. Откровение Иоанна Богослова называет эту фазу наступлением «нового неба и новой земли»:
«И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет.
«И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста,
украшенная для мужа своего» (гл. 21, 1, 2).
Этому вторит Агни Йога, устами Великого Учителя утверждающая:
«На Востоке мыслили о Северной Шамбале, которая проявляется северным сиянием. Также было предание,
что знамя будет водружено на точке Северного полюса — так исполняются предания, и можно заглянуть в
дальнее будущее, когда при перемещении оси откроются новые земли, теперь закрытые. Уже говорил об
открытии тундр. Хвалю смотрящих в будущее» (Братство, 509).
Каждая религия говорит об этом Спасителе с различными подробностями, называя его различными именами.
Индуизм говорит о последнем девятом воплощении Калки-Аватара, воплощении Вишну, которое состоится в конце
Кали Юги и освободит человечество от тьмы заблуждений. Буддизм утверждает, что зло мира будет поражено
Майтрейей — победителем, приносящим новый мир на белом коне. Последователи Зароастра возвещают конец
проклятой эпохи смешения и наступление новой эры — эры разделения, признаком которой будет приход мирового
спасителя Саомьянта. О приходе Мессии постоянно говорилось в пронизанных эсхатологическими чаяниями учениях
иудаизма и митраизма. Ислам свидетельствует о пришествии последнего или скрытого Имама Махди, который
сурово покарает неверных и введет в вечные райские сферы преданных и сохранивших чистоту. Но квинтэссенция
учения о Пришествии в религиях прошлого сосредоточена все же в христианстве. В отличие от других религий, где
приход искупителя понимается, прежде всего, как личностное возвращение Первоучителя в прежней физической
форме, христианский Новый Завет прямо говорит о том, что Пришествие по сути есть торжество
сверхличностного божественного принципа, распространение могучего излучения духа Спасителя. Новый
Завет предлагает не верить уверениям фанатиков, которые при приближении сроков будут настаивать на
персональном воплощении Пришедшего Христа в конкретном человеке или пророке — «здесь Христос, или там», а
настроиться на всеобъемлющее явление света новой христианской эпохи, который будет подобен вспышке молнии
от востока до запада.
«Тогда, если кто скажет вам: вот, здесь Христос, или там, — не верьте.Ибо восстанут лжехристы и
лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных.Вот, Я
наперед сказал вам.Итак, если скажут вам: «вот, Он в пустыне», — не выходите; «вот, Он в потаенных
комнатах», — не верьте.Ибо, как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет
пришествие Сына Человеческого.Ибо, где будет труп, там соберутся орлы.
И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы
небесные поколеблются; Тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все
племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою
великою» (Матф. 24; 23-30).
Об этом же, по сути, говорила и Блаватская, предлагавшая видеть в Христе не только исторического высокодуховного
человека по имени Иисус, но божественный космический принцип любви, и Агни Йога, утверждающая, что Второе
Пришествие есть, по сути, наступление эры Огня или торжество Духа Святого.
«Нельзя узко понимать Пришествие. Великое Пришествие, предуказанное всеми древнейшими Писаниями,
есть конец Армагеддона и грядущая эпоха нового воскрешения духа, связанного с нашествием шестой расы.
Конечно, ни один из Великих Владык не появится в физическом теле. Но духовная сила Трех Владык
проявится в земном плане в час грозный. Помните, как сказано, что появление Сына Человеческого будет в
грозе и молнии и в мгновение ока» (Е.И.Рерих, 08.11.34.).
«В Евангелии от Матвея 24; 27-39 довольно точно описано Пришествие при Дне Суда, ожидающем нашу
планету, но до этого дня Вы успеете состариться, хотя частичные катастрофы могут быть и раньше… Учение,
даваемое сейчас Великим Владыкой М., и есть уже знамение Его Прихода. План, связанный с Пришествием,
уже приводится» (Е.И.Рерих, 11.10.35.).
Одним из главных признаков этой эпохи согласно древним пророчествам и современным мистическим учениям во
главе с учением Блаватской и Агни Йогой будет значительная трансформация пространства и времени. В
трансформацию пространства, помимо чисто физических параметров, связанных с изменением конфигурации
материков и континентов, будут входить и тонкие психодуховные пространственные параметры. Это будет
выражаться в соединении тонкого и физического миров, при котором предметы, к примеру, будут с видимой аурой.
Будут иметь место слияния различных религий, которые, по образному выражению мистика Даниила Андреева,
подобно разным лепесткам цветка, соединятся в единую Розу мира, или в единую церковь. Речь идет о внутреннем
сущностно-энергетическом слиянии, но отнюдь не о внешнем искусственном соединении в духе экуменизма.
Намеки на тонкий характер такого слияния различных церквей в единую Церковь содержатся в «Откровении Иоанна
Богослова», которое русский философ Розанов назвал самой антихристианской книгой в Евангелии, поскольку она
как бы упраздняет чисто земное деление христианства на отдельные церкви, заменяя его единой религией Духа
Святого. Трансформация земного времени в постапокалиптическую эпоху будет выражаться в упразднении
линейного хода временного процесса с его делением на прошлое, настоящее и будущее. Такая трансформация
будет происходить под влиянием заповеданного эзотерическими учениями основного эволюционного процесса
— сближения и взаимопроникновения физического, тонкого и огненного миров, слияния духа и материи,
субъекта и объекта. Слова Евангелия, говорящие о неисповедимости путей господних и неизвестности сроков
наступления Царства Божьего даже для ангелов, следует с этой точки зрения понимать не столько как свидетельство
какой-то мистической тайны, сколько как указание на чудотворный характер самого соединения Божественной
Вечности с тварным земным миром, отменяющим земное время и земные сроки. Земное летоисчисление
заменится особой пространственно-временной реальностью, при которой человек, как отдельная противостоящая
миру единица, наблюдающая за течением времени, растворится, сольется с огненным миром, главный признак
которого — Вечное Настоящее. Победа над временем будет означать также достижение состояния бессмертия в
пределах данного вида пространственно-временной реальности как неотъемлемого признака шестой расы.
Разумеется, достигнуть этого состояния сможет лишь тот, кто посредством духовной практики, йоги, алхимии смог
преобразовать смертные слои своего сознания и души в бессмертный нерушимый сплав духа, на языке даосизма
называемый «золотой пилюлей бессмертия», а на языке Агни Йоги — формированием «уплотненного астрального
тела».
«Упоминание об астрале нужно отнести к будущим опытам уплотненного астрала. Среди земных условий
психическая энергия приучается в сознании к принятию нового вида плоти. Эти изменения слагаются из
незаметных усвоений, явленных немногими. Уже указывал на опыт с астралом, который должен занять место
в эволюции» (Знаки Агни Йоги 445).
«Опыт с уплотненным астралом в сущности не есть попытка, но планомерное начало Шестой Расы. Не
следует думать, что уплотненный астрал надолго останется колеблющимся… Так среди смятения земного
накопляем новую расу. Конечно, нужно еще найти средство, очищающее низшие слои земной атмосферы, но
и это уже не без нескольких возможностей» (Иерархия 206).
«Самая обобщающая Йога накладывает обязательство построения всей жизни в соответственной незаметной
внешне дисциплине. Если эта незаметная дисциплина может не быть цепями, но претворится в радость
ответственности, то можно считать первые Врата открытыми. Когда будет осознано сотрудничество с
дальними мирами, тогда откроются Врата вторые. Когда же будут поняты основы эволюции, тогда упадет
затвор третьих Врат. Наконец, когда будет понятно преимущество уплотненного астрала, тогда затвор
четвертых Врат упадет. Наряду с этим продвижением зажигаются огни центров познания и приходит
чувствознание среди молний тончайших энергий. Так берегите огонь познания и берегите растущую
мощь» (Знаки Агни Йоги 163).
https://teros.org.ru/
Грядёт Мир Духовный!
© Copyright: Влад Лесной, 2026
Свидетельство о публикации №226020200254
Свидетельство о публикации №226020200254
Рецензии
" А ведь наши истинные Спасители пока на Небесах!"
Наши истинные Спасители и есть НЕБЕСА, их мощь и красота. Спаситель: свет пламени Солнца! Небеса всегда останутся небесами и ПЛАНЕТЫ ЗЕМЛЯ СПАСИТЕЛЯМИ! К сожалению, представители рода гомо сапиенса оказались варварами разрушителями. Личные обогащения создают на планете сражения, Природы отравление и разрушение.
НЕБЕСА: носители Большого Огня, СВЕТ СОЛНЦ!!!
Ваше философское творчество подтолкнуло меня создать основу слова НЕБЕСА и найти прекрасную основу слова. Основа слова Небо: большое горение! Бог: Большой огонь!
Ваш труд серьёзный и познакомиться с ним сложно. С УВАЖЕНИЕМ!
Зинаида Загранная-Омская 02.02.2026 08:15 • Заявить о нарушении
Наши истинные Спасители и есть НЕБЕСА, их мощь и красота. Спаситель: свет пламени Солнца! Небеса всегда останутся небесами и ПЛАНЕТЫ ЗЕМЛЯ СПАСИТЕЛЯМИ! К сожалению, представители рода гомо сапиенса оказались варварами разрушителями. Личные обогащения создают на планете сражения, Природы отравление и разрушение.
НЕБЕСА: носители Большого Огня, СВЕТ СОЛНЦ!!!
Ваше философское творчество подтолкнуло меня создать основу слова НЕБЕСА и найти прекрасную основу слова. Основа слова Небо: большое горение! Бог: Большой огонь!
Ваш труд серьёзный и познакомиться с ним сложно. С УВАЖЕНИЕМ!
Зинаида Загранная-Омская 02.02.2026 08:15 • Заявить о нарушении