Не дожидаясь воробьёв...

Задолго до того, как показался желток солнца, выпущенный на холодную сковороду неба из скорлупы сумерек, кой трескается понавдоль неровной линии горизонта по утрам, виноградник под окном уже был полон дроздов.

Не дожидаясь пробуждения воробьёв, что просыпаясь, просыпаются обыкновенно из-под крыши, будто семечки из горсти, ни ласточек, что ластятся больше к небу, нежели к земле, дрозды шумно хозяйничали в плетёной корзинке лозы, словно у себя в гнезде.

Разбуженных их вознёю, я выглянул в окно. Тех дроздов и в самом деле набилось - целый виноградник. Тут были и чёрный, и певчий, и деряба, и белобровый, и рябинник. Коли который из них присмотрит ягодку потемнее, устремится к ней, а ему наперерез - друг, товарищ и брат. Схлестнутся крылами, падут в траву, тут уж и гроздь не сдержится, свалится под клюв, - пируйте, мол, только не ссорьтесь, на всех хватит. Смеются друг над дружкой, подтрунивают, да не забывают поцокать языком, похвалить лозу за угощение, за приют.

Поглядывая в мою сторону, дрозды будто приглашали присоединиться к их отвальной пирушке, что затянется чуть ли не до конца октября. Ну, а я что? Я - не прочь. И выхожу, и тянусь сорвать гроздь, а она, словно дожидалась только меня одного и никого больше, падает в подставленную ладонь. Приятная её тяжесть, ладный вид и безупречные формы в виде небольшой сахарной головы заставляет улыбнуться, но никак не может принудить испортить такую красоту прямо так, с лёту. И ты смотришь на птиц, на заплёванную ими исклёванными шкурками ягод дорожку...
И уносишь виноградную кисть в дом, где долго не решаешься притронуться к ней, так она хороша.

Тем временем, набравшись света, как храбрости, починается ещё один бесконечно длинный день. Следуя за предыдущим, он займёт своё собственное место там, где, переливающаяся на солнце паутина, что тянется от листа до листа винограда, чудится тонким ручьём или капающей с неба водой. Тихо-тихо, кап-кап из невидимого, невиданного никем облака.

А ввечеру, уступив небосвод звёздам и летучим мышам, воробьи и ласточки заберутся под одеяло крыши, где безмятежно и сладко им спится на перине чердачной пыли, под колыбельную сквозняка и при свете ночника, - лунного света, пробивающегося через чердачное окошко. Касаемо же дроздов, те отправятся ночевать в лес, а то так и не выйдут из-за стола виноградника, а останутся там до следующего утра.