Мелкий шрифт... Часть 1

Дарья приехала сюда из страны небоскрёбов, супермаркетов, бирж, пробок и уличных философов. Едва поезд остановился, к вагону подошёл молодой человек. Он помог спустить её вещи и спросил, не она ли Дарья. Получив кивок, сказал, что проводит её до квартиры.

Прибыв как турист, она удивилась такой встрече, словно здесь ждали именно её. Смуглая брюнетка шла за молодым человеком. Внешность и здесь её выделяла. Он аккуратно донёс её чемодан, положил его в багажник, открыл ей дверь.

Пока они ехали, Георгий представился и провёл небольшую экскурсию:

— Хиндал — не столица, но второй по размеру город Террсии. Здесь квартал художников, поэтов, музыкантов — в общем, людей искусства. Даже дорога разрисована… — Дарья улыбнулась, увидев настоящую зебру на переходе и панду на доме с глазами-окнами. — Город в основном застроен невысокими домами. Здесь любят флюгеры на островерхих крышах.

— Ну, наверное, эпоха такая была, — гостья пожала плечами.

— Да нет, скорее в то время местные жители стремились подчеркнуть своё «европейство». Например, за этим углом — несколько пешеходных улиц и популярное место со «средневековыми проездами», где двум пешеходам непросто разойтись. В европейском стиле…

— Тут что, фонтаны? — они нравились Дарье, особенно радужные отблески струй на солнце.

— Красивое место, правда? Обязательно сходите — внутри замечательный пруд… А вот здесь ремесленники живут и работают — от гончара до кузнеца. Вон ряды их мастерских-жилищ, похожих на одноэтажные гаражи… Вот и рынок со всякой всячиной.

— Есть там ремонт электроники? Наушники поломались, там проводок от динамика оторвался.

— Позже всё починим, не волнуйтесь… В городе полно зелени: деревья, парки, скверы, газоны. Когда чертили первый план Хиндала, будущий центр решили застроить «универсальными» домами в четыре-пять этажей.

— Да, у нас в центре есть даже двухэтажные дома, — туристка прилипла к стеклу, пытаясь увидеть последние этажи и крыши, — причём жилые…

— Сейчас мы в центр не поедем, а так там есть рынок, администрация, несколько правительственных зданий, пруд, музеи… Мы почти приехали. Если интересно, потом кучу интересного покажу и по центру проведу. Вот ваш дом, квартира — на пятом этаже, вторая слева. Сейчас покажу.

Выйдя из машины, они оказались перед старинным домом, окрашенным бледно-жёлтым, с высокой деревянной дверью.

— Сейчас мы поднимемся на лифте, а так здесь пешком все ходят, — от него исходили волны спокойствия, уверенности, чуть большие, чем от обычного мужчины. Впрочем, это могла быть акклиматизация.

— Георгий, вы из турагентства? — у Дарьи была куча вопросов.

— Не совсем, я им помогаю. Вот квартира, возьмите ключи. Откройте сами, так заведено. Проверим, не будет ли у вас трудностей.

Молодой человек отметил ловкость движений, с которой она умело и бесшумно открыла дверь, как опытный медвежатник.

— Спасибо, Георгий. Можно на «ты»? — девушка явно осмелела. Её лицо, до того всегда напряжённо готовое к улыбке, стало проще и расслабленней.

— Можно. Сейчас я вас… я тебя оставляю — отдыхай, располагайся. Если понадоблюсь — звони. Ах да, чуть не забыл… — Георгий, сделавший было пару шагов к выходу, вернулся, достал из кармана коробочку. — Это тебе, новый телефон. Твой здесь не ловит — на другие частоты рассчитан. Я его лично проверил — никто не прослушивает. Там сейчас карты есть и кое-что по мелочи. Мой номер записан, так что звони.

— Георгий, у вас всех туристов так привечают? — девушка явно хотела что-то спросить, но не решалась.

— Только красивых! Потом всё расскажу. Ухожу, уже ушёл, — он посмотрел в её любопытные зелёные глаза, словно пытаясь увидеть незаданный вопрос, и ушёл.

Квартира в старинном стиле была уютной. Положив свой большой чёрный чемодан на пол, она прошлась по комнатам. Осмотрев пульт от телевизора, подумала о схожести вещей по всему миру: коробки передач в машинах, умные телефоны, пистолеты… Если научился пользоваться английским велосипедом, то и на африканском ездить сможешь.

Дарья включила телевизор — там шли новости:

«Учёные запустили в космос новый телескоп. Данные с него будут транслироваться на Землю на открытой частоте…
…если у вас комбайн-сборщик пшеницы старше пяти лет… для замены на новую модель…
…в Центральном выставочном комплексе открылась выставка художников Хиндала и Еврозоны…».

Она выключила телевизор и включила подаренный (?) телефон, принявшись изучать содержимое.

Все надписи были на её языке. Разумеется, она научилась сносно говорить и понимать на террсийском и неплохо общалась на международном (испанском) языках. Программ было много — от меню столовой до уличных панорам. Он постарался, подобрал не очень большую, но весьма мощную модель, что было смело и… приятно, когда о тебе заботятся, даже не зная (?) тебя. С таким можно идти в разведку! Она улыбнулась внезапной шутке.

Душ устаревшей конструкции (даже чувствительного экрана не было) напомнил дедушкину дачу, где он отказывался менять свою старую технику из-за «привычки к довоенной надёжности». На даче было уютно, и девочка была не против такой «консервации».

Подобрав наряд на первую прогулку, приняв душ и одевшись, Даша вышла на улицу с новым телефоном. Босоножки на мощном высоком каблуке, джинсовые шорты, белый топ и чёрный офисный пиджак не выдавали в ней туристку, хотя это была еврозоновская мода.

Пометив на карте дом, она пошла гулять. Зашла в овощной магазин, прошлась между деревянных ящиков, положенных на косые прилавки. Здесь просто лежали овощи в ящиках. Никто и не думал мыть картошку или натирать воском помидоры — овощи просто были спелыми и свежими. На нескольких лотках были неизвестные плоды, наверное, экзотика какая-то.

«Зайду на обратном пути», — подумала приезжая.

Недалеко оказалась кофейня с оценкой в четыре балла из пяти. Туристка заметила, что заведений с оценкой в пять баллов в округе нет вовсе, будто нет денег рейтинг нормальный купить.

В кофейне прохлада окутывала, заставляя забыть про жару на улице, а полутьма радовала, давая отдых глазам.

Дарья подошла к стойке и попросила эспрессо, на что получила ответ:

— Я нет говорить язык этот, — рыжая девушка была Дарьиной ровесницей и неуверенно улыбнулась, ожидая.

Что ж, международный испанский оказался не столь интернациональным. Это твой звёздный час, просто попробуй!

— Дайте, пожалуйста, эспрессо и эту булочку, — первая попытка заговорить на террсийском.

— Вот, пожалуйста. Вы проверяли моё знание иностранных языков? — девушка заметно напряглась и поставила блюдце с маковой булочкой на стойку. — Просто я — технарь и в языках не очень.

— Нет, я не сразу решилась заговорить на вашем языке, — туристка пожала плечами.

— Зря — у вас неплохо получается! Просто, наверное, практики мало. Значит, вы турист? Откуда? — девушка за стойкой застенчиво засмеялась и поспешила заварить кофе.

— Из Еврозоны, Северо-Восточная область. Приехала сюда посмотреть на другую жизнь, — тон сменился на убеждающий.

— У меня брат учится на лингвиста. Он уже может научить кого угодно! Могу вас познакомить, если вы придёте попозже, — вопросительный взгляд и улыбка. — А я год назад торговое училище закончила и с тех пор работаю в торговле. Магазин, бар, сейчас — кофейня.

— Да нет, с братом вашим мы потом познакомимся, спасибо, — туристка попыталась сменить тему. — Вы что-то говорили про торговлю?

— Да, я год работаю в торговле и думаю, что это не моё — мне скучно этим заниматься. Поработаю ещё год и посмотрю — может, понравится. Если нет — пойду инженером работать, переучившись. У меня в школе пятёрка по физике была, у одной из класса! — гордость отразилась на чувственном лице.

Дарья приняла чашечку дымящегося кофе, поставила на бумажную салфетку и подумала, что «скучная торговля» похоже на оксюморон.

— Дарья Никки, — протянутая рука несколько секунд висела в воздухе, пока бариста соображала, чего от неё хотят.

— Вероника Верская, торговый специалист, — искренняя улыбка победила застенчивость.

На самом деле Дарья была Никкей, но произношение «Никки», казалось, лучше звучит в Хиндале.

— Чему же учат торговых специалистов? — тон снова стал непринуждённый, но лицо оставалось серьёзным.

— Рассчитывать стоимость изготовления, доставки, упаковки, цены, налоги, прибыль; оформлять договоры, вычислять пределы предприятий, — Вероника отвечала, не задумываясь.

«Такое недостаточно зазубрить, сказанное нужно понимать», — отметила бывшая студентка-юристка.

— Что такое «предел предприятия»? — в её мире, где она училась управлять персоналом, это было бессмыслицей.

— Если по-простому, это некая точка в плане развития, ког… — торгспец оборвала себя на полуслове. — Например, Милорад откроет завод, делающий тысячу чайников, а рынку нужно две тысячи. Вот эти две тысячи (может, две с лишним, считать надо) и есть предел его предприятия, иначе он будет вынужден пытаться занять чужую долю рынка или копить излишки на складах. Первое — чаще. Компании, перешедшие этот предел, покупает государство и решает, что с ними делать дальше, — торговый специалист говорила об этом как о само собой разумеющемся.

— Но для этого же есть антимонопольные службы…

— Да, мы это проходили. При еврозоновской и «до-террсийской» экономической модели антимонопольные службы работают на монополии, — Вероника стала торопиться, словно говорила о чём-то мерзком, и нахмурилась. — Если нужно, я потом всё объясню. Просто поверьте — это не работает. Сейчас в Террсии ничего такого нет, ведь это не по уму.

— Ясно, — Дарья невольно дёрнулась и на секунду поджала губы, ведь в Еврозоне это работало. — Дайте, пожалуйста, счёт.

Она решила сначала заплатить, а потом уже посидеть, поболтать и попить кофе.

— Пятьдесят таллов. Наличными?

— Нет, у меня банковский чип. Ещё не успела наличные снять. Не скажете, где ближайший банкомат?

— Как обычно, за углом, — Вероника улыбнулась: в Террсии любили шутки про старые времена, когда выпавшая при гадании карта «за углом» предрекала скорое расставание с кошельком или жизнью.

Дарья шутки не поняла, но тоже улыбнулась и приложила чип к кассовому аппарату.

Гостья растерялась, когда с неё взяли ровно пятьдесят таллов, но взяла себя в руки и спросила, как ей оставить чаевые.

— Чаевые? — теперь уже растерялась хозяйка.

— Да… ну, на чай, — растерянный взгляд туристки шарил по стойке, ища что-нибудь для чаевых.

— Как это?.. А, поняла — древний обычай платить больше, чем в чеке. Здесь не туристический район, нечасто такое слышишь — я не сразу догадалась, простите. У нас это не принято, но если вам здесь нравится, можете поставить оценку на выходе — экран около жалобной книги, — она указала рукой.

Дарья допила кофе, поблагодарила Веронику, пожелала ей хорошего дня и направилась к выходу.

На экране по привычке поставила «отлично» и подумала, что хватило бы двух оценок для всех этих рейтингов.

Только выйдя на улицу, она поняла, что в кофейне играл джаз, все поклонники которого в её стране вымерли лет тридцать назад.

У неё дома по радио крутили какие-то одинаковые песни про любовь, в которых чувствовался рациональный подход: массовая культура производилась конвейерным способом.

Да и фильмы были одинаковыми, штампованными поделками для убийства времени.

Были и дорогие фильмы — осовремененные переделки или продолжения старых лент из тех времён, когда «снимали с душой».

Она и не заметила, как пробежала два квартала и остановилась у банкомата в стене.

Вставив чип, выбрала испанский язык и ввела сумму в тысячу дин.

Банкомат зашуршал и выдал много разноцветных купюр, а сверху положил белую. Нет, белым оказался чек на сто двадцать пять тысяч с мелочью евролир. Теперь в сумочке лежала очень хорошая месячная зарплата, но на сколько этого хватит в Хиндале?

В соседнем здании был кинотеатр, но смотреть фильмы на террсийском сейчас настроения не было. Позвонить Георгию? Нет, пока не стоит, лучше погулять и осмотреться.

Здесь никто не улыбался прохожим, даже знакомым, но лица были открытыми и доброжелательными.

Это вызывало ощущение, что на просьбу помочь откликнется каждый, но не станет повышать «социальное настроение» и «личную мотивацию» улыбкой, натянутой на всё лицо. Словно никто не пытается оценить твою полезность для себя.

Дарья вздрогнула: послышались приглушённые выстрелы из оружия винтовочного калибра с глушителем, затрещали несколько пистолетов — что в её мире не предвещало ничего хорошего.

Осмотревшись в поисках источника опасности, она увидела надпись над входом в подвал:

«Тир. 100 метров.
Выстрел — 5 таллов».

Дарья спустилась, подошла к стойке, попросила автомат и тридцать патронов.

Молодой человек за стойкой поинтересовался, умеет ли она обращаться с оружием, выдал наушники, патроны, мишень, автомат и глушитель.

Туристка поинтересовалась, обязателен ли глушитель и можно ли пострелять очередями. Получив подтверждение, пошла к рубежу.

Из короткой очереди одна пуля попала в мишень в ста метрах, что говорило о мастерстве. Или удаче.

Несколько одиночных попало в «десятку» на всех дистанциях, а очереди уводили ствол вверх.

Девушка поблагодарила молодого человека, отдала оружие и на выходе поставила оценку «отлично».

Молодой человек окликнул её и спросил, почему она поставила такую оценку.

— Мне здесь понравилось, — просто ответила она.

Он объяснил, что такие оценки ставятся в исключительных случаях, а если просто «понравилось», то ставить следует «хорошо» или четыре из пяти. Если так «швыряться пятёрками», то невозможно будет оценить по-настоящему отличный товар или услугу, и вообще — сейчас из-за её необдуманных действий его заставят выдавать оружие, приплясывая.

Он оказался очень недоволен таким ответом восточной красавицы, потому что полагал оценку её выражением симпатии лично к нему и планировал пригласить девушку на свидание в кафе или бар.

Она улыбнулась, извинилась и направилась к выходу, не оборачиваясь.

Теперь понятно, откуда столько кафе и магазинов «четыре из пяти».

Пожалуй, хватит прогулок на сегодня, да и солнце уже клонилось к горизонту. Осталось только заглянуть в овощной и прикупить что-нибудь на ужин — скажем, овощей на салат.

В магазине почти ничего не осталось: на прилавках лежали небольшие кучки плодов, которые не раскупили, пока она гуляла.

Вместо расспросов Дарья набрала знакомых овощей и фруктов и гроздь незнакомых жёлтых фруктов, подумав, что можно каждый день заходить и пробовать что-то новое.

Продавец, сухой старичок, похожий на сельского сторожа с военной выправкой, объяснил: остатки овощей — всего лишь небольшой запас, остальное — заказы местных жителей, которые они забирают вечером. Если ей что-то нужно на завтра, нужно заказать сегодня — он дал ей каталог.

Его зовут Хан, он много где работал, сейчас — на пенсии и нашёл своё «место медитации» и готов помочь туристке, которой она, судя по всему, является.

Туристка поблагодарила, заказала кое-что на завтра и спросила, нет ли вина. Он показал в кладовке несколько ящиков вина в разномастных бутылках. Несколько лет назад он занялся виноделием как хобби и теперь иногда делится его плодами со знакомыми. Нашлась пыльная зелёная бутылка красного сухого вина за сходную цену — семь таллов и возвращение тары.

Дарья ещё раз поблагодарила, заплатила, сложила покупки в сетчатую сумку (они лежали около кассы) и пошла готовить ужин.

Бутылку пришлось нести очень бережно, чтобы не потревожить пыль, благо идти было недалеко.

Фотографии пыльной бутылки очень понравились подруге, которая попросила сделать ей натюрморт из салата, бутылки и чего-нибудь ещё. Георгий написал, что может достать пару пыльных бутылок вековой давности, если надо. Брат Марк спросил, какой музей ей пришлось ограбить, чтобы ночью достать такую древность.

Ужинать в тишине, которая спустилась на город вместе с темнотой, было страшно и непривычно.

Телевизор был подключён к Мировой компьютерной сети (она же «МКС», «макса», «Сеть», «икс»). Дарья нашла новый фильм из родной Еврозоны и запустила его. Пошли титры, в которых можно было перемотать всю съёмочную группу, кроме продюсеров. Потом была реклама, которую нельзя пропустить. Всё это было и раньше: перемотать нельзя, но и смотреть никто не заставляет. Времени, пока шли титры, хватило на нарезку салата, открытие бутылки и сервировку столика на колёсах.

Комедия оказалась переделкой древней ленты с тупыми шутками, но уже без игры: актёры просто читали текст и пытались натянуть какое-нибудь выражение на лица.

Здесь, в Хиндале, это казалось неуместным, а потому Даша включила местное вещание.

На первом канале были новости (неинтересно), по второму шла передача о дикой природе (не сейчас), по третьему начинался какой-то фильм (ну, посмотрим).

Про салат и вино она вспомнила минут через пятнадцать, когда в сюжете было затишье.

Простота сюжета окупалась красотой кадра, декорациями и актёрской игрой.

Колонизаторы из одной вымышленной страны на Земле защищают свою лунную базу: то от иностранных захватчиков, то от марсиан, то от пиратов.

По пути они пытаются строить страшное оружие, личные связи и производственные отношения с логистическими цепочками…

Но как снято!

Полтора часа, миска салата и бутылка вина исчезли незаметно.

Пара глотков на донышке бутылки оказались восхитительными; каков на вкус был салат — установить не удалось: чисто вылизанная тарелка подсказывала, что неплох. Ах да, она совсем забыла про бананы.

Почистив их «по науке» (продавец объяснил, как это делается), она откусила небольшой кусочек, потом кусочек побольше — и вот бананы уже кончились.

Дома тоже продавались (она сейчас вспомнила) бананы, но их никто не покупал, ведь они были безвкусными, словно картон, сбрызнутый ароматизатором, или пластмассовыми макетами.

Здесь же их растили, пока они не созреют, спелыми отправляя в магазин, как Хан сказал. Конечно, она не из глуши приехала и бананы пробовала — сушёные и консервированные (климат на родине не позволял их выращивать).

«Не город, а сказка какая-то! Всё-то у них хорошо: и фильмы, и фрукты, и графики с показателями! Что-то здесь не так!» — пообещав себе, что обдумает это потом, она легла спать.

+++

Она гналась за преступниками на машине, пытаясь попасть по колёсам, но пули отскакивали в её сторону, стуча по стеклу; одна разбила фару.

Хотя это была не машина, а мотоцикл с коляской, в которой она и сидела, а в руках был не пистолет, а карабин с большим магазином, не стреляющий очередями.

Попытки попасть в водителя или колёса — всё без толку. В сердцах она расстреляла бандитам багажник, чем открыла его: оттуда на обочину выпрыгнул какой-то мужчина со связанными впереди руками.

Негодяи не остановились, почти наверняка не заметив пропажи: открытый багажник и их загородил от преследователей, и обзора лишил.

Она задержала дыхание, прицелилась туда, где должен был быть пассажир-стрелок, чем сильно замедлила время, и выпустила несколько пуль подряд.

Переведя дыхание, направила ствол в сторону водителя и несколько раз нажала спуск.

Винтовка почти не дёргалась.

Магазин опустел, время ускорилось: мимо уже проносились столбы и деревья.

Вскоре машина негодяев начала вилять по дороге и скатываться на обочину.

Смотровое стекло коляски, десяток раз пробитое своими же пулями, не выдержало напора ветра и со стоном разлетелось вдребезги, чудом не поранив её и водителя.

Мотоцикл плавно затормозил недалеко от улетевшей в кювет легковушки, из которой никто и не пытался выбраться.

За рулём сидел майор мотопехоты в отставке, уже не молодой, но ещё без седины, в древних авиаторских очках и чёрной кожаной куртке с косой молнией.

Это был Хан.

Левая рука с пистолетом выжимала сцепление, правой же он снял с куртки одну из медалей и протянул ей со словами:

— Заслужила.

Небольшая медаль «За храбрость».

В машине были только мертвецы, которых не удалось бы опознать, — так их имена и останутся загадкой…