Фантасмагория реальности

                Дух места  (genius loci) — в славянской               мифологии      персонаж, обитающий в определённом пространстве
 и имеющий функцию сторожа-хозяина,
 опекуна или защитника своей сферы обитания.

Сентябрь пылал. По-летнему бил в лицо жаром асфальта.  Пробужденные готовились. Им не надо было ничего объяснять, угрозу прорыва все чувствовали одинаково остро. Обычно прорыв реальности не доставлял особенных хлопот людям, но в этот раз все ощущалось по-другому. Ветер бездны дул необычайно сильно уже несколько часов, не предвещая ничего хорошего.  К вечеру даже непроснувшиеся, проживающие обычную жизнь, занятые ежедневными делами люди ощутили смутную необъяснимую тревогу. Они старались держаться поближе друг к другу, без причины не выходить под резкие порывы ветра, дующего из швов иной реальности. 
Катя поправила растрепавшиеся волосы, поежилась. Ветер цеплялся за одежду, холодными иглами пронизывал насквозь редких прохожих. Яркое табло на высотном доме упрямо показывало + 28. День погас как-то сразу: только что небо было голубым, а через минуту сумрак окутал мир и желтые пятна фонарей едва-едва освещали небольшой кусочек пространства прямо перед собой. Улицы постепенно заполняла темнота, несвойственная вечерам ранней осени. Катя любила вечерний город, но сегодня на улице задерживаться не хотелось. Обычная приятная прогулка с работы домой превратилась в отчаянную попытку контролировать необъяснимый страх.
– Сумерки. Всего лишь солнце рано село – почти вслух сказала она себе. Звук собственного голоса успокаивал.
Девушка шла быстрым шагом, по-прежнему сознательно не давая себе побежать. Тень под ее ногами казалась непривычно длинной и изогнутой, при этом вела себя странно, с каждым шагом все неохотней повторяя движения человека. Катя старалась не смотреть на нее.
–  Нервы совсем не в порядке. Работать видимо надо поменьше. Скоро буду дома, заварю себе облепиховый чай, дочитаю наконец любимую книжку. – мысленно убаюкивала себя Катя. Увы, не получалось.
Вдоль дорог зажглись фонари.  Редкие прохожие ускоряли шаг, поеживались, не смотря на почти летний вечер, старались держаться ближе к дороге. Машины бойко неслись по своим делам, люди в них не ощущали разлитого в воздухе беспокойства. Маленькая железная коробочка дарила иллюзию превосходства и защищенности. Дорога вдоль освещенной оживленной трассы снизила чувство тревоги. Люди рядом. Из окон машин слышна музыка, скоро-скоро горячий чай и книга.
Катя свернула на узкий тротуар, в свете тусклых фонарей желтая плитка сливалась с серой, тень, по всем законам физики, должна была остаться сзади на этом участке дороги –  одинокий фонарь стоял впереди. Но вместо того, чтобы исчезнуть тень оказалась рядом, вела она себя при этом вполне прилично, старательно повторяя движения Кати. Незначительная рассинхронизация не считается. Людей на улицах практически не осталось, странно стих шум проезжающих машин на почти круглосуточно оживленной трассе, но и до дома осталось рукой подать.
***
 
Кирилл был готов.  Инструкции он получил в закрытом канале, хотя знал их наизусть: при прорыве реальности оставаться дома, ни при каких обстоятельствах не вступать в контакт с непосвященными. При приближении бездны мысленно связаться с остальными защитниками города, объединится со своей командой, светить, в любой непредвиденной ситуации отправить запрос по закрытому каналу, ждать инструкций, ну если конечно, хочешь и дальше проживать свою далеко не среднестатистическую жизнь. В его районе было три посвященных, даже при большом прорыве этого было вполне достаточно, чтобы бездна не нанесла ощутимого дискомфорта людям. А домам, деревьям и асфальту было даже полезно иногда почувствовать себя живыми. И все-таки что-то в этот раз было не так. Оставались минуты до вхождения в общий поток света, после этого окружающий мир станет зыбким и ничего не значащим. Краем сознания он уловил чистую энергию и эманации зла совсем рядом.
***
Тень разветвилась и окружила Катю извивающимися щупальцами со всех сторон.
–   Этого просто не может быть. – ноги увязли в резиновом желе асфальта, идти дальше девушка не могла, закричать тоже, ледяной ужас сковал ее, крик так и остался комом в горле. В плоской тени что-то бурлило и пузырилось, обретало объем, набирая силу с каждым мгновением, затягивая, парализуя девушку. Внезапно яркая вспышка света ослепила Катю.
–  Беги, скорей – услышала она громкий голос у себя в голове. Девушка посмотрела на тень: там происходило что-то непонятное, тень парализовала, звала и притягивала. Катя почувствовала почти непреодолимое желание сделать шаг вперед и рассмотреть тень поближе и уже подняла ногу. Но в этот момент в ее голове прозвучал почти крик:
–  Не смотри на тень! Поверни голову направо, беги! Не в подъезд. Сюда. К окну. В голосе было столько силы, что, Катя даже не успела удивиться, она побежала к раскрытому окну на первом этаже обычной пятиэтажки. Сильные руки подхватили ее, и она в один момент оказалась в комнате, рядом с молодым человеком.
–  Кирилл – представился парень, недружелюбно глядя на Катю. Он прекрасно знал, что контакт с непробужденными запрещен, и возможная смерть одной девушки ничего не значит перед лицом надвигающегося прорыва. От случайных жертв происходящего никто не застрахован. И все-таки он не мог оставить девушку, только как это объяснить совету? Ладно, девушка тут не причем, хотя лучше бы шла она другой дорогой…
–  Сиди теперь тихо и не мешай, и ради бога не подходи к окну! – сказал Кирилл. К этому времени оно уже было закрыто.
Когда только успел? – подумала Катя – даже имени не спросил, странный он какой-то. Разглядывая темноволосого спасителя Катя, сама удивлялась себе. Значит то, что случилось с ней – не странно, а вот невнимание явно плохо воспитанного парня – странно? И почему это так задевает?
Спаситель в растянутой трикотажной майке и обычных шортах с накладными карманами, колюче смотрел на нее, нахмурив брови.
–  Ты можешь не думать так громко, Катя? – последнее слово он произнес с такой интонацией, что ей захотелось забиться в угол, желательно куда-нибудь за диван. Кирилла раздражала и беспокоила не предстоящая реакция пробужденных, а мысль о том, как легко он слышит мысли девушки, так не должно быть, разве только в момент слияния. В любом случае надо сосредоточится на другом. Времени почти не осталось.
–  Сядь и постарайся думать тише, ты меня сбиваешь. Некогда объяснять. На улице сейчас опасно, останешься до утра.
–  Как это до утра? Да кто он вообще такой?  Откуда он знает, как меня зовут? – подумала Катя, пятясь к дивану. Она не хотела выпускать парня из поля зрения. Большую часть своей жизни Катерина контролировала, а сегодня… что вообще происходит?
–  Сказал же, некогда объяснять. И не зачем. –  голос снова звучал в голове. – Сядь, а лучше спи!
В следующий момент Катя обнаружила себя сидящей на диване, очень хотелось спать. Шторы были плотно задернуты, но даже через них пробивался странный серый свет.
–  Вроде бы сейчас должна быть ночь? Нет? Ее мысли текли плавно и медленно, глаза закрывались.
 Кирилл стоял посередине комнаты к ней спиной на старом, знавшем лучшие времена, ковре и делал плавные движения руками. Перед ним прямо в воздухе возник светящийся прямоугольник, размером с большой экран телевизора. Глаза слипались, но то, что происходило в комнате было так интересно, что, Катя с трудом разлепила веки и усилием воли заставила себя смотреть. В кои-то веки в ее жизни происходило что-то интересное, не до сна сейчас. Удивляться буду потом -  решила девушка, и в один прыжок оказалась позади Кирилла. Через его плечо Катя смотрела на панораму улиц. Стены комнаты стали полупрозрачными, зыбкими. Сон, просто сон - прошептала она. Черный ветер спиралями воздушных потоков заполнил все пространство, и тут же стены и сама комната исчезла, воздушный поток подхватил ее и Кирилла, и Катя увидела родной город с высоты. Ощущение полета захватило ее. Ветер нес девушку бережно, словно в любящих ладонях. Свобода, восторг и никакого страха. Наверное, так чувствовала себя Маргарита – промелькнула мысль у нее в голове. Она узнала здание школы и детского сада: сто раз проходила мимо. Совсем рядом, в домах светились яркие точки. Они переливались, увеличивались в размерах. Силуэт Кирилла был окутан светящимся маревом и почти пропал в искрящемся сумраке, но страха по-прежнему не было. Только ради этого мгновенья стоило жить. Черный ветер обжигал, щекотал, заставлял чувствовать все оттенки благоухания осенних цветов, падающих листьев, травы, земли и еще чего-то неуловимого. Внутри разгорался свет и окружал ее со всех сторон. Она тоже светилась, как Кирилл! От восторга хотелось смяться и плакать одновременною. Если это сон, то просыпаться незачем. В этот момент она почувствовала толчок сзади. – Ого! Почти подзатыльник! Поняла. Не сон. Так вот ты какой черный ветер бездны. Я уже люблю тебя и буду скучать – сказала Катя шёпотом. Порыв ветра закружил ее, поднимая по спирали, отпуская и тут же поддерживая, показывая, что это взаимно. Калейдоскоп улиц мелькал внизу. Полет закончился внезапно. Катя с удивлением обнаружила себя на одной из хорошо знакомых с детства улиц. Перед ней стоял Кирилл, его держали за руки красивая девушка и высокий серьезный парень. Катя видела их в первый раз, но ощущала смутное чувство, похожее на узнавание кого-то очень родного в далеком прошлом и почти забытого. Олег и Лена. Кажется, она всегда знала их имена.
 - Начинается, всем приготовится. - Катя скорее почувствовала, чем услышала эти слова. В этот момент Кирилл толкнул ее вперёд. Катя оказалась в центре треугольника, образованного держащимися за руки фигурами. Она не видела ничего, кроме ослепительного света, бьющего лучами во все стороны. Что было дальше она помнила смутно. Кажется, села на землю, а потом потеряла сознание.

***
 
Серебристое свечение заливало город со всех сторон, луны на небе не было и совершенно непонятно что служило его источником. На улицах господствовал черный ветер. Он стучался в закрытые двери и окна, раскачивал деревья – будил. И все чего касалось его дыхание просыпалось: деревья теряли очертания, медленно вытаскивали из земли корни, дома становились зыбкими и почти прозрачными. Спящие в них люди казались пятнами разного цвета: среди серой в большинстве своем массы, выделялись почти черные и неровно угасая и вновь разгораясь искрились дети и немногие взрослые, которые могли стать пробужденными при удачно сложившихся обстоятельствах. Небо дрожало и волновалось, напоминая море в шторм.
– Ну, сегодня по крайней мере не будет скучно – сказал белокурый молодой человек с яркими голубыми глазами. Гениус сегодня был в ударе и для проявления выбрал почти свой облик.
– Думаешь, справятся? – в улыбающихся глазах Лоци переливались разноцветные всполохи, а тонкие черты лица скорее угадывались, постоянно неуловимо меняясь. Он тоже сегодня предпочел быть самим собой.
– А куда они денутся? Посмотри, Кир сегодня спас девчонку, что будем с ним делать?
Лоци усмехнулся:
– Кир? Твой любимчик? Девочка не простая. Ну, сам спас, сам пусть и расхлебывает! Тени лишились добычи и очень недовольны, смотри как щекочут корни деревьям.
–  Ничего к утру успокоятся, деревья укоренятся, а к весне станут краше прежнего.
Оба сидели на выступающем карнизе самого высокого в городе здания и смотрели на лежащий под ногами волнующийся город. В тусклом сером свете дома теряли очертания, становясь зыбкими, деревья разминали ветви и корни, вышагивая по ещё зелёной траве, общались между собой, искали себе новое место на месяцы или годы – кто знает, когда прорыв случится в следующий раз. Люди спали непробудным сном. С ветром изнанки мира всегда так: кого он разбудит и кого усыпит становится ясным уже постфактум.
- Что сегодня ты приготовил людям? Сюрпризы будут? Каждое слово Гениуса на несколько секунд повисало в воздухе, написанное красивым прописным подчерком.
- Ага. У людей насмотрелся, переписка в небесном мессенджере? - усмехнулся Лоци. Ну, давай повыпендриваемся. Он щелкнул пальцами и на небе появились неровные темные прорези. Только что пустые улицы заполнились силуэтами существ, хлынувшими с изнанки реальности как, капли дождя, переходящего в ливень.
С высоты высшим было хорошо видно, как на разных улицах города тройки защитников объединяли силы, сливаясь в одну светящуюся точку.   Сияющие тройки были почти на каждой улице города. Когда свет касался неясных теней бездны они таяли, теряя свои очертания. Пробужденные возвращали реальность городу, как и всегда при прорыве реальности.
***
 
- Зря волновались, сказал Кирилл, - все как обычно. Он по-прежнему держал за руки своих друзей. В момент слияния они были больше, чем друзья – одно целое.
Алена посмотрела ему в глаза. Она знала Кирилла давно и не скрывала симпатию к нему. Хотя, даже если бы попыталась скрыть ничего бы не получилось. Во время объединения они сливаются разумом и становятся открытой книгой друг для друга, дополняя и усиливая силу каждого.
- Это кто? Зачем ты ее сюда притащил? И почему она светится? Новая пробужденная?
-  Не нравится мне все это – буркнул Олег. Он был самым старшим из тройки и знал, что спасение девиц обычно ничем хорошим не оканчивается.
Общими усилиями небесные швы стягивались, черный ветер отправился домой, там его уже заждались. Деревья нашли себе новое место, дома теряли прозрачность, снова становясь незыблемой опорой этой реальности. Небо постепенно приобретало привычный вид, прорехи были залатаны, серое свечение сменялось обычной темнотой. 
- Все молодцы, можете отдыхать! Кир, готовь объяснительную.
Приказ совета услышали все тройки и синхронно отпустили руки.  В это мгновение Катя пришла в себя. Она увидела чуть изменившийся несказанно похорошевший город. Кирилл держал ее за руку. Рядом стояли Алена и Олег.
Они с легким волнением смотрели на Кирилла.
– Не хочешь ничего нам сказать? – Алена озвучила висящий в воздухе вопрос. Олег как всегда молчал.
– Нечего мне говорить, так получилось – пожал плечами Кирилл. И сам удивился правдивости своего ответа. А ведь и вправду, просто так получилось. Он не мог поступить по-другому. Слияние не ушло до конца, и он четко уловил сомнение Алены, понимание Олега.
– Все устали, встретимся завтра. – Олег был немногословен, предпочитал говорить мало, четко, строго по делу.
 Сейчас Кирилл был ему благодарен. Больше всего на свете он хотел бы остаться один, но надо было проводить Катю и постараться сделать так, чтобы она все забыла. Только похоже черный ветер разбудил и ее. И что теперь с этим делать? Словно почувствовав состояние Кирилла, Катя робко прикоснулась к нему.
 – Пойдем домой? Прости, похоже из-за меня у тебя будут проблемы. Они молча шли рядом. Алена и Олег смотрели им вслед. Иногда слова не нужны. Словно из ниоткуда появились полупрозрачные силуэты и пошли навстречу молодым людям. Первым опомнился Олег, самая высокая фигура приблизилась к нему на расстояние нескольких шагов. Он попытался остановить фигуру светом, но не получилось. Свет не причинял силуэту никаких неудобств. Олег застыл. Он узнал в силуэте самого себя. В это время и остальные узнали приближающихся к ним. Это были их собственные прошлые версии себя, существовавшие до пробуждения. Кирилл попытался послать сигнал о помощи совету в закрытом канале, но не смог. Осознание того, что им никто не поможет пришло ко всем одновременно. Версии подошли к защитникам города и мир поблек, становясь черно-белым.
Алена почувствовала холодное прикосновение к своей руке и тут же оказалась в школе. Она увидела себя нескладным подростком. Сразу же почувствовала себя некрасивой. Алена старательно стирала из памяти это время, полное одиночества, боли, непонимания. Почти получилось. И вот сейчас на нее обрушилось все то, что она не могла принять и забыть окончательно.
Олега коснулось ледяное дыхание версии и тут же услышал громкий крик пьяного отца и сдерживаемые рыдания мамы. Он обнаружил себя сидящим на кровати и сжимающим уши руками. Все его детство прошло под аккомпанемент папиных криков и маминых слез. В это время он принял решение никогда не кричать, чтобы не быть похожим на отца. Получилось. Тишина стала лучшим другом. Говорил только в тех случаях, когда молчать становилось невозможно. А кому он интересен? Кому важно, что он думает? Правильно – никому. Так и жил.
Кирилл оказался в детском саду. Один. Его снова забыли. Опять самый последний. Он краем уха слышал, как ругает его любимую маму воспитательница. Укусить бы ее сейчас, да только боюсь не сдержать слез, а мужчины не плачут.
Катя не успела ни испугаться, ни удивится. Когда к ней приблизился силуэт девушки, она сразу же узнала себя. Еще полгода назад она также носила высокий хвост и только совсем недавно подстриглась. Она сама коснулась своего прошлого отражения и тут же почувствовала неуверенность, почти отчаянье белой вороны. Привычным движением вздернула подбородок выше, прикусила нижнюю губу. Только наблюдателей здесь не было, а с самой собой это не работает. Почему я не такая как, все? Чувство неполноценности волной накрыло ее. Так было всегда: в семье – непонимающий взгляд мамы, безразличие папы: в школе – осуждающие взгляды одноклассников; на работе – недовольные перешептывания коллег, активизирующиеся после каждой ее победы. Что с ней не так. А как с такой дружить, если терпеть как коллегу, и-то трудно? Как такую любить, если даже родителям не удалось? И в этот момент она почувствовала легкое дуновенье, почти не ощутимое прикосновение к щеке, словно поцелуй ветра и тут же вспомнила свой полет. Вспомнила восторг и безграничное счастье. А ведь это было со мной именно потому, что я не такая! Все со мной в порядке. Эта мысль словно молния пронзила Катю. В порядке. Я в полном порядке. Все со мной так как надо!  И не надо никому ничего доказывать. Право любого человека выбирать свой круг общения и теперь у нее тоже есть это право. В этот момент мир снова приобрел краски, Катина прошлая версия слилась с ней, придав полноты ее внутреннему я, сделав девушку целой. Вспомнился рассказ ее учителя о том, что все люди – надкусанные яблоки. У каждого свой неповторимый рельеф. Каждый по-своему надкусан бедами, испытаниями.  Вот и ходят они по земле, ищут себе половику с выпуклостями на том месте, где у них провалы, чтобы вместе стать подобием целого яблока. Катя поняла, что теперь это точно не про нее. Теперь она целая. Лучики счастья щекотали ее изнутри, ища путь наружу. Она теперь точно знает, что Кирилл, Алена и Олег – ее круг общения, а может даже больше. Надо рассказать Кириллу, он поймет. Катя сделала несколько шагов по тротуару и только тут поняла, что Кирилл, Олег и Алена стоят неподвижно. Их словно накрыло тенью прошлых версий. Она поняла, что каждый сейчас проходит свой непростой путь. Стоять и просто наблюдать было невозможно. Катя подошла к Кириллу и обняла его сзади. Став на цыпочки, она шепнула ему на ухо: - Ты очень мне нужен, Кир.
Кирилл увидел бегущую к нему маму. – Кирюша, сынок, ты остался один? – она крепко обняла сына. Под мостом все залило после дождя, трамваи остановились – это уже предназначалось воспитателю. Та, охала и узнавала подробности, но все это было уже не важно. Кирилл понял, что мама не забывала его, спешила как могла. Она любила его. Так же, как и он любил ее. Всегда. Покой мягкой волной заполнил то место где-то в груди, которое ощущалось пустой воронкой и не давало ему доверять другим, мешало любить и верить. Кирилл очнулся и увидел перед собой счастливую Катю. У нее получилось! Ему не надо было объяснять, что произошло. Кирилл быстрым шагом подошел к Олегу.
– Ты важен, для нас, Олег, возвращайся, мне очень нужно услышать твое мнение, друг. Жаль, что ты так редко с нами разговариваешь.
Олег тихо вышел из комнаты. Сейчас он наконец скажет отцу все, что о нем думает. На кухне папа обнимал маму, она тихонько смеялась.
  – Прости меня, ты такая красивая, все на тебя смотрят. Я научусь реагировать по-другому. Счастливая мама засмеялась:
 – Дурачок ты мой, мне же кроме тебя никто не нужен.
–  Тише, сына разбудишь.
– Он так похож на тебя. Просто твоя копия.
– Нет, любимая он гораздо лучше. Я так горжусь тем, что у нас такой сын.
Олег забыл, что родители всегда мирились после ссор. Это его воображение сделало папу пьяницей, а маму жертвой. Папа пил как все в то время, ни больше ни меньше других, а мама не терпела – любила своего мужа. А они оба любили его. Он был важен. Только настолько убедил сам себя в противоположном, что научился избегать не только чужих, но и родных людей. В 18 ушел из дома. Сколько он не видел родителей, года три? Как они там? Как же он на самом деле скучал! Олег очнулся в этот же момент.
– Катя, Кирилл, я все понял, мне очень надо бежать, сами справитесь? Да, о чем это я? Конечно справитесь! Расскажу все потом, до встречи! – скороговоркой выпалил Олег и улыбаясь, почти побежал в сторону дома.
– Алена, если ты к нам не вернешься – мир лишится красоты. – Катя говорила совершенно искренне. Алена не была красивой по мировым стандартам, не соответствовала образам, транслируемым обывателям с экрана телевизора или со страниц модных журналов. Она была красива той внутренней силой любви ко всему миру, которая всегда пробивается сквозь любую внешность и делает человека притягательным и освещает его изнутри. Часто так бывает с теми, кто работает с детьми и искренне любит их, поэтому такие люди и в старости выглядят намного моложе своих лет.
Алена вспомнила как ей поручили провести урок природоведения в третьем классе. Кажется, учительнице надо было срочно заполнить один из бесконечных отчетов или сделать что-то другое, необыкновенно важное, конечно. Алена решила рассказать детям о дятлах. Совсем недавно она прочла про них очень интересную книгу. Дети слушали ее в полной тишине, задавали вопросы, так смотрели на нее влюбленными глазами, что вопрос о том, кем она хочет стать решился сам собой. Она для них была красива. И какая разница, что думали одноклассники. Она и сейчас вполне себе ничего. А Кирилл, ну, возможно он нравился ей просто потому, что часто был рядом, и это было относительно безопасно, ведь он привык к ее внешности и не кривился при взгляде на нее. Так ведь и другие не кривятся. И парень из соседнего подъезда часто и безуспешно пытается обратить на себя внимание. Надо бы дать ему шанс. С это мыслью она очнулась и увидела перед собой Катю и Кирилла.
– Спасибо, ребята. Вы просто созданы друг для друга.
***
 
– А она права – на меняющемся лице Лоци невозможно было рассмотреть улыбку. – Неплохо получилось, хотя, сегодня ты меня переиграл.
– А, по-моему, все отлично закончилось. С советом я поговорю сам, пусть оставят нашу парочку в покое. Похоже это любовь.
–Тебе сейчас только крылышек не хватает, Амурчик ты наш, новоявленный. Можешь не сомневаться – точно любовь, я просмотрел все вероятности. Гемиус, а ты серьезно думаешь, что все закончилось?
Отвечать было не кому. Там, где только что сидел Лоци в воздухе повисла улыбка.
– Ну, прямо Чеширский кот, а еще меня выпендрежником называет. Посмотрев по сторонам Гемиус взлетел, прятать крылья теперь было не от кого.
Улыбка в воздухе стала шире, рядом появились сияющие буквы, тщательно выведенные почерком первоклассника. Всего две повторяющиеся буквы: Ха-ха-ха и восклицательный знак.