Мелкий шрифт... Часть 3

***
Выйдя из ателье, Дарья пошла гулять. Завтрак уже не тяготил, и энергии теперь было с избытком. По пути точно попадётся что-то, куда захочется зайти. Кинотеатр не годится — сама идея сидеть полтора часа не привлекала. Тир? Нет! Зайдя в магазин электроники на пять минут, просто посмотреть, каков здесь технологический уровень, она вышла оттуда через час — с большим и мощным складным компьютером (их здесь называли СК), студийными беспроводными наушниками и маленькой кучей прочего. Выбрать что-нибудь было сложно: техника высокого уровня, с технологиями, недоступными простым смертникам в Еврозоне, стоила достаточно дёшево. Фирменная сумка, без рекламы, но с маленьким логотипом в углу, оказалась очень удобной — всё вместила, не болталась и не била по ногам.

Дальше попался музей железных дорог, в котором были миниатюрные поезда и детские железные дороги разных народов и эпох; модели разных размеров перемежались ростовыми манекенами в форме, отрезками рельс и настоящих путей. Пролетев по музею и полюбовавшись древними деревянными железными дорогами, Дарья выпорхнула на улицу.

Её заинтересовал мотоклуб — она никогда не водила мотоцикл. Записавшись на ускоренные курсы вождения, она отправилась на трассу за город, на такси. Таксист оставил ей номер телефона, пообещав забрать после занятий. Кольцо на его пальце говорило о безопасности этого предложения. Купив себе экипировку, она пошла за тренером.

Первые два дня шли теоретические занятия, где объясняли всё, что касается мотоциклов. Занимались в мотоциклетных комбинезонах — привыкали к экипировке. Первый день закончился небольшой контрольной работой. Оставив одежду в шкафчике в раздевалке, Дарья позвонила таксисту. Он уже три минуты её ждал.

Таксисты знают каждый закоулок жизни и иностранцев в любой стране. Полчаса туристка слушала, изредка задавая вопросы. Выяснив многое о родственниках в деревне и беременной жене, она так и не услышала про плохие дороги и глупость правительства, но не придала этому особого значения. Подъехав к дому (водитель не пользовался навигатором), жёлтая машина остановилась ровно напротив её подъезда. Невесть откуда взявшийся водитель элегантно открыл ей дверь, помогая достать поклажу.

Сложив покупки на диван и взяв другую сумочку, она выскочила на улицу. Позвонила Георгию, но у него было много работы, и он предложил перенести прогулку на завтра. Теперь — к фонтанам. Где они находятся, Дарья не знала, но где-то должны быть. Энергия до сих пор не кончилась, хотя завтрак был давно — в прошлой жизни.

Не дойдя до фонтанов (она по-прежнему не знала, где они), туристка наткнулась на надпись «Прогулки на катере». Экскурсии были на больших катерах или теплоходах, а девушке понравилась маленькая белоснежная четырёхместная лодка…

«Хватит на сегодня музеев и экскурсий… Странно: если поехать на экскурсионном автобусе, теплоходе или на поезде, живой город для тебя становится мёртвым музеем, а улицы и люди — экспонатами», — мимолётная мысль пришла при виде трапа на речной трамвайчик, заполненного дисциплинированными туристами с фотоаппаратами наперевес.

Дарья села на скамейку со спинкой в корме яла — у неё за спиной висел мотор с подведёнными тросиками и шлангами. Отвязавшись от берега, моряк несколько минут позволял посудинке плыть по течению, после чего сел на раскладное сиденье из трубок и досок, завёл двигатель и покрутил руль туда-сюда. Громко заведясь и прогревшись, мотор ровно и тихо замурчал, периодически выскакивая за комфортные децибелы.

— Вы местный? — шум двигателя вместе с ветром мешал говорить тихо, приходилось повышать голос.

Туристка, свесившись за корму, несколько минут любовалась кильватерным следом и его появлением, после чего пересела на переднее сиденье, которое сама и разложила. Теперь не нужно было кричать.

— Вы же местный? — смотровое стекло, почти невидимое, хорошо убавляло шум ветра.

— Нет, хотя и террсиянин. В деревне родился, у меня до сих пор там дом стоит. Ну, не совсем у меня — у родителей. А вы?

— Не террсиянка. Из Еврозоны. Туристка.

— Отрывистые ответы, словно стесняетесь чего-то. Проблемы? Беженка?

— Нет. Говорю же — туристка. Ничего постыдного, просто… не знаю. У нас к чужакам относятся плохо — только за деньги готовы терпеть. Если иноземец не способен достойно платить, его либо терпеть никто не будет, либо толпой объяснят особенности местного менталитета. Когда с утра и до вечера телевизор объясняет, что все проблемы — из-за мигрантов, равнодушных к их судьбе не остаётся. Мне показалось, что ваше отношение ко мне изменится, когда я признаюсь, что не местная. Но и террсиянкой притвориться не получится — ни внешний вид, ни акцент не позволят.

— Не вижу тут повода переживать: даже если моё мнение изменилось бы, я оставлю его при себе, и оно ни на что не повлияет. Да и к чужакам у нас нормально относятся, если те обычно себя ведут, безо всяких там. Если честно, моё мнение о вас изменилось — мне вас жаль. Вы словно зверёк, которому с детства прилетало по шапке ни за что: ждёте, что и сейчас прилетит, стоит вам расслабиться или совершить иную ошибку. Прошу, хотя бы сейчас не думайте об этом: здесь я капитан, и вы в безопасности!

— Хорошо, попробую, — «зверёк» напряглась.

Пробуя сделать то, о чём не ведала, она не была уверена в верности результата и правильности действий: сказать, правильные ли у неё чувства, могла только она, не понимая, что именно нужно ощущать. Ум говорил, что безопасных мест не бывает — есть лишь готовность хрупкого человека реагировать на крутые повороты судьбы. Откуда, например, этот моряк знает, что руль не заклинит и ял не врежется в опору моста или не попадёт под сухогруз? Даже простой клин движка опасен, ведь вёсел на катере нет…

Сколько убийств и войн во имя безопасности видела она за свою недолгую жизнь… Нет, лучше быть готовым к неприятностям, чем их жертвой. Она положила телефон в водонепроницаемый карман сумочки.

— Где вы работаете зимой? Навигация же прекращается?

— Лёгкие суда, типа моего, вытаскиваются на берег, а тяжёлые пароходы остаются в доке или у бонов в яхт-клубе. Правда, климат позволяет до ноября ходить по реке. Зимой же помогаю отцу в теплице: мы овощи и фрукты растим. Можете записать мой номер — всё покажу, похвастаюсь. Особенно зимой интересно: на улице снег, а внутри — ягоды летние и фрукты разные. Сам-то я на биолога учился, но мне это уже не интересно.

— Вам нравится ваша работа?

— В понедельник с утра — не очень, — улыбка, — а в остальном… стараюсь не превращать работу в рутину. В бардачке лежат книги, на которые не хватает времени: история города, древние романы, сборники стихов и так далее. Сейчас прокачу вас и почитаю немного, пока следующего пассажира ждать буду. Сейчас главного героя разбудили звонком по экстренной связи в половине октября, и ему предстоит сражение с П.А.У.К.ом.

— И не хотите вложиться в какие-нибудь акции и получать пассивный доход, ничего не делая? Так и на книги время будет.

— А, понял. Речь про биржу, акции, облигации и прочее. Что-то слышал, но, по-моему, в Террсии такого нет. Правда, если бы и было — не стал: деньги не растут на бирже, а берутся из проигравших, а если опыта мало, то проигравшим, скорее всего, окажусь я.

— Да нет же! Эти деньги берутся из фирм и корпораций, когда те проигрывают, а их не жалко. Да и наставника можно найти, который за маленький процент от вашей прибыли будет подсказывать, что покупать, а что продавать.

— Вы много денег на бирже заработали?

— Я не играла… то денег не было, то — времени, — вопрос её срезал. — Но у нас в новостях рассказывали о тех, кто сколотил целое состояние, играя на бирже.

— Даже если так — в чём интерес деньги нахаляву получать? «Если деньги не трудом заработаны, то и уйдут они легко и бесполезно», — так отец говорит. Сколько состояний проматывается, например, в рулетку?

— Да, никто сейчас и евроцента просто так не отдаст!

— Повторюсь: я тут не специалист, да и вы, я так понял, — тоже. А коли так — давайте я вам про Хиндал расскажу.

Моряк рассказал про набережные, дома на них, историю фонарей и многое другое. Его рассказ напоминал калейдоскоп или набор несвязных знаний, а потому Дарья и не пыталась запомнить что-либо, слушая его как радио — приятный фоновый шум.

«Это ведь не экскурсия», — подумала туристка.

Через час они вернулись к началу маршрута, так никуда и не врезавшись. Попрощавшись, Дарья пошла в сторону дома — забрать овощи, заказать на завтра новые и попробовать что-нибудь из запасов Хана. А может, и тортик по пути попадётся… В общем, калории были безвозвратно потрачены, о чём сигнализировал желудок. Они с мозгом сговорились и давили на Дарью воображаемыми салатами, котлетами и пирожными. До голодного обморока, на который намекал мозг, нужно было успеть закупить провианта, а потому на загорающиеся фонари туристка внимания не обратила.

Городская легенда гласила, что если встать между тремя фонарями, ровно посередине, и три раза повернуться вокруг своей оси, пока фонари разгораются, после чего сделать два шага на север — загаданное желание сбудется. Ровно посередине между этими фонарями, на площади Лилии Каннер (героини Народно-Освободительной войны будущей Террсии), по розовой песчаной дорожке и пролегал путь туристки.

Террсияне, в основном, в приметы не верили, но легенды не берутся на пустом месте. Горожане там сделали ямку, о край которой девушка и споткнулась. Пролетев несколько шагов, она упала. Синяк на коленке, ссадины на локтях и ладонях напомнили о детстве. Перевернувшись на спину, она увидела звёзды на стремительно темнеющем небе и перевёрнутые лица людей. Какое-то время она лежала неподвижно и наслаждалась видом.

В голове мелькали какие-то мысли, ощущения, образы, но их не получалось поймать и рассмотреть, собрать в кучу или выразить словами. Неравнодушный прохожий — буквально — выдернул её из мира грёз, подняв на ноги и поинтересовавшись самочувствием.

Двоякое чувство, может быть, впервые в жизни наполняло её: с одной стороны, она спешит и валяться некогда, да и спаситель её поднял достаточно бережно, а с другой — неужели нельзя помечтать несколько минут и обдумать, что она почувствовала, глядя снизу на перевёрнутых прохожих? Поблагодарила за спасение и пошла, прихрамывая, по своим делам.

Забрав в овощном вчерашний заказ и выбрав наугад белое полусладкое вино из коллекции Хана, который напомнил, что бутылки нужно будет вернуть, она оглядела себя: старик спросил, что с ней случилось. Вместо дежурного «упала с лестницы» она зачем-то рассказала ему всё: где, как, что, какие чувства испытала, что думала. Не планировала, но открылась, словно он был её другом.

— Если я правильно понял, ты всю жизнь стремилась быть первой и не имела возможности расслабиться: даже сон — не отдых, а средство набраться сил для нового витка борьбы с миром. Постоянное напряжение стало привычным. Пока ты лежала и не могла думать о делах, в тебе боролись два «я»: естественное и воспитанное. Первое требовало отдыха от бесконечной гонки, второе — бежать и не тратить время на пустяки, — Дарья слышала свою историю, свои ощущения, которые старик смог передать словами. — Когда же ты увидела людей с непривычного ракурса, твой мозг увидел новый мир и заинтересовался им. А может, ты вспомнила, как была младенцем и смотрела на людей из колыбели.

— Что ж, очень похоже на правду. Вы-то откуда это знаете?

— Да я сам такой же — везде в первых рядах! Ранили, попал в госпиталь, провалялся пару дней — и обратно запросился. Без дела не могу, а в деле лучшим должен быть. Жена всё изменила. Она говорила, что я стал другим… Давай на «ты», ведь мы уже знакомы.

— Согласна. И рада такому знакомству.

— Я раньше считал, что мне как лучшему должны лавровый венок на голову повесить, почести воздавать. Не находя достойного признания, печалился и верил льстецам, которые могли крутить мной как угодно. Жена, как я потом понял, была моей наградой…

— Приходите как-нибудь с женой в гости, я живу здесь рядом.

— Она умерла семь лет назад.

— Мне очень…

— Не нужно. Она прожила хорошую жизнь, и я её отпустил. Ты же из Еврозоны приехала? Я иногда смотрю новости оттуда и вижу, куда идёт эта страна. Я помню финал такой… жизни. У нас полвека назад было нечто подобное. Впрочем, оставим историю нашей страны на потом. Зайду в гости и расскажу за чашечкой чая, раз приглашаешь. Сейчас же могу сказать, что твоё воспитанное «я» везде ищет подвох и врага, а для нас это — пережитки. Каждый на своём месте просто старается всё делать по уму. Ты ещё этого не поняла и пытаешься жить по старому. Я не мастер слова, поэтому долго подбираю слова. Наверное, я долго и сложно объясняю, но я очень хочу тебе помочь и боюсь сделать хуже… Как-нибудь расскажу, как мы строили Террсию, и тебе многое станет яснее, а сейчас давай закончим этот разговор.

— Согласна. Я утром зайду… найдётся для меня что-то покрепче? — указала на бутылку. — А то сегодня мыслей и приключений — через край.

Не произнеся ни слова, Хан ушёл в подсобку и вернулся через минуту, держа двумя пальцами, словно драгоценность, небольшую пыльную бутылочку на четверть литра.

— Личные запасы. Оригинальную пыль сохранил. На твоём месте я бы сделал натюрморт с участием этой бутылки. Наверное, я этого хочу только потому, что в юности был лишён такой возможности и пили мы из бутылок, которые не успевали покрыться пылью. Да и фотоаппаратов у нас не было, но это другая история. Так или иначе, это — тебе.

Дарья так же аккуратно приняла подарок, отметив про себя, что теперь считает себя должником. Придя домой, поставила драгоценность на стол и положила рядом фрукты. Первая фотография вышла не очень хорошей — чего-то не хватало. После пятнадцатой фотосессии стало получаться лучше. Полтора часа куда-то делись, а потом, как обычно, случайная композиция оказалась самой удачной. Настолько, что хотелось на стену повесить и любоваться.

Быстро появилась идея — и нашлась мастерская. Конечно, сейчас никто никуда не пойдёт. Настрогав салат и приготовив посуду, туристка села перед телевизором. Новый европейский фильм начался интересно.

Самогон оказался неплох — мягок и вкусен, салат — хуже (выяснилось, что эти оранжевые плоды — сладкие и в солёный овощной салат не очень идут). Впредь надо быть внимательней.

Богатый мужчина пригласил брата и друзей на свой юбилей. Брат именинника мучительно думал, что подарить человеку, у которого всё есть, и нанял фирму, чтобы те устроили спектакль. Потом миллионер лишился состояния, потерял отвернувшихся друзей и убитого брата. Пару дней был бездомным. Забытый и брошенный всеми, он прыгнул с крыши… В фирме, которая устроила представление, просчитали всё, поэтому на спектакль работали даже те, кто ничего не знал. Упал миллионер на специально расстеленный мат и оказался в окружении брата и друзей, которые поздравили его с днём рождения.

Четверть литра, оказавшаяся в Даше, позволила поплакать. Фильм был потрясающ и вызывал гордость за родных европейских киношников. Было ощущение сброшенного с души груза. Туристка не поняла, да и не хотела разбираться, что это было — просто стало легче дышать.

Белое вино было в обычной, без пыли, хоть и красивой, голубоватой бутылке. Теперь можно и новости Еврозоны посмотреть. Пожары, взрывы, наводнения… Минут через пять стало ясно, что из новостей ничего нового не узнать.

Раньше таких мыслей не было. Следующий канал рассказывал о мудрости правительства и преемственности нынешних героев биржи с боевыми героями прошлого. Скучно. Следующий канал вещал о жизни обезьян.

«Интересно, конечно, но хочется чего-то другого», — подумала девушка.

Передача про цветы — как сеют, выращивают, пашут и прочее — хороший, красивый фон, на который приятно смотреть. А мысли беспорядочно крутились в голове — мешанина из образов, чувств, слов.

+++

Паром только причалил к берегу. Её машина была первой, почти упираясь в трап, который начал опускаться. Железнодорожный переезд в пятидесяти метрах был закрыт, и светофор мигал красным. Ожидание тяготило. Шлагбаум ещё не поднялся, а педаль газа уже была на полу.

Утопив водителя в кресло, машина прыгнула вперёд, оставив паром и столб пыли даже не сзади, а где-то в прошлом. Добраться быстрее всех до шезлонга в пентхаусе. Не щадя ни машину, ни соперников, она расталкивала всех, стараясь причинить больший урон всем, с кем ехала в одном направлении.

Маленькая машинка для инвалидов улетела в кювет без особых усилий, легковушка с детьми сопротивлялась дольше, но тоже вышла из гонки. А они, вообще, — участники? Нет времени думать. Фура с кормом для животных вовсе не заметила дарьиных движений, продолжив спокойно идти. Пришлось пойти на хитрость: притормозить, разбить переднее пассажирское стекло и, изогнувшись, выкинуть через окно шипованную ленту.

Конечно, скорость фуры была невысока, но до финиша дойдут не все, и эта улитка вполне может выйти в лидеры. Правда, неизвестно, гонщик ли это, но рисковать нельзя. Грузовик, потеряв управление, врезался в столб, а прицеп, соскочив с крепления, не оставил от кабины и мокрого места. Паллеты с кормом повалили столб и засыпали всё в радиусе десятка метров.

Прорвались несколько гонщиков, остальные завязли в корме. На дорогу выскочил кабан и улетел от удара о бампер. Кто-то на джипе догнал её и попытался вытолкнуть с трассы, но был удачно пристроен под встречный грузовик. Следующий догнавший был пропущен вперёд, подтолкнут в зад и улетел с дороги. Однако, пролетев по полю, он вернулся и продолжил мять её кроссовер.

Оружия не было, но взрывпакет подорвал колесо, и конкурент, кувыркаясь, убрался с трассы, успев помять госпоже Никкей крыло и капот. Последний открылся и, поднятый потоком воздуха, улетел назад, оторвав кому-то голову через разбитое лобовое стекло. Одним меньше.

Маленькая юркая спортивная легковушка так и лезла под колёса. Поймать её было сложно, но удалось разбить фары и лобовое стекло. Притерев колесом, удалось оторвать дверь, но эта букашка всё пыталась побить Дарью: подойдя к колесу, что-то повредила и отошла собираться с силами.

Всё происходило на огромных скоростях, а потому шлейф жидкости из кроссовера госпожи Никкей был едва различим. Показатель топлива был в норме, температура масла — тоже. Серия таранов колёсами причинила немало вреда, но блоха не сдавалась. В конце концов кто-то догнал и добил малютку. Переехав её, взялся за Дарью: притерев, оторвал заднюю дверь, помял зад, снёс крыло.

Игры кончились: она ушла чуть вперёд и, притормозив, подставила открывшуюся дверь багажника. Пробив лобовое стекло, багажник придавил водителя, отрезав ему голову. Дверь, то есть багажник, остался в машине потерявшего голову неудачника.

Изрядно помятый, уже совсем не белый, кроссовер продолжил гонку. Впереди был школьный автобус, но он вовсе не сопротивлялся и просто завалился на бок, съезжая на обочину.

Сзади преследовал один — остальные безнадёжно отстали или были уничтожены. Изрядно потрёпанный седан не сдавался и таранил сильно пострадавший зад кроссовера, подталкивая его в кювет. Дарья уворачивалась, но очередной удар смял радиатор неудачника, мотор закипел, и поршни вылетели, открыв мятый дырявый капот седана.

Последний соперник выбыл из гонки прямо в кювет, стремительно уменьшаясь в зеркале. Впереди появилась вывеска «Финиш». За ней ещё одна: «Замок Плаза Дель Рей» и какая-то небольшая табличка на столбике, воткнутом в землю. Тормоза не работали, замок с шезлонгом неумолимо приближался.

Госпожа Никкей собралась и начала тормозить двигателем. Она ещё не победила, ведь трупу не дадут главного приза. Врезавшись в стену замка, гонщица, пробив картон, упала с машиной в неглубокий (в несколько человеческих ростов) карьер.

Мусорная свалка: здесь валялись искорёженные машины, трупы, договоры, акции, вешалки с галстуками, разбитые вывески и прочий хлам. Сейчас тут лежала и она в разбитой машине. Автомобиль продолжал крутить колёсами, но это уже ничего не меняло. На табличке перед «замком» было написано: «Продано. Перевезено в _______».

Некоторые трупы были знакомы — бывшие миллионеры, разорившиеся предприниматели, опальные артисты, вышедшие в тираж звёзды, лица которых когда-то крутили по телевизору. Была у них общая черта — они были выжаты, высушены и поэтому валялись, а не гнили.

К Дарье ползло чудовище на гусеницах и с клешнёй. Медленно, вызывая смесь страха и отвращения.

Выбравшись из машины, она отползла на десяток метров, когда услышала металлический скрежет. Ноги не слушались, подняться не получалось, и она продолжала ползти, не оглядываясь. И так было понятно, что, выдавив из машины остатки жизни, чудовище поползёт за ней. Кроссовер спас ей жизнь уже два раза: первый — в конкурентной борьбе, второй — от чудовища сейчас.

Осталось выкарабкаться из этой ямы, и, собрав все силы, злость, веру, надежды, упорство, она поползла по крутому склону. Она ещё не победила: трупу не дадут главный приз — жизнь...