Мелкий шрифт... Часть 5

***
Солнце светило в слипающиеся глаза, тело болело. Проснулась Дарья на полу босиком, сумочка валялась рядом. Остатки лимонада помогли встать, но на этом действие чудесного средства кончилось. Доковыляв до стола, Дарья нашла телефон и записку на двух языках — террсийском и международном:

«Пожалуйста, держите себя в руках и не выходите из дома в столь пьяном виде — здесь это не принято. Вы избили семерых мужчин, которые вышли к вам, чтобы попросить не орать ночью на всю улицу и, если потребуется, оказать вам помощь. Мы сняли с вас башмаки, чтобы вы не поранили кого-нибудь и не пробили каблуками дверь машины, и оставили их в вашей прихожей. Просим вас впредь не повторять такого».

Ни угроз, ни повесток в суд, ни полиции, которую все ненавидят и к которой все, чуть что, бегут… Повезло.
Ну, то есть стыдно, конечно.

В холодильнике нашлось пиво, на столе — вчерашние овощи, к которым она так и не притронулась. После бутылочки-другой нашлись силы сделать салат, а после салата, запитого пивом, — желание пойти в душ. Если бы сегодня была работа, она бы её прогуляла, а так… Однако нужно привести себя в порядок и ехать в мотоклуб.

Оказавшись в привычной ситуации, когда нужно преодолеть обстоятельства и быть лучше, усерднее, наглее, умнее и сильнее всех, чтобы даже с предвзятым отношением получить минимум второе место, Дарья Никкей почувствовала себя живой… нет, в своей тарелке. Цель ясна, враг виден, победа зависит от личной сосредоточенности.

За всю дорогу она не произнесла ни слова, объяснив таксисту, что готовится к теоретическому экзамену. Тот самый таксист, который уже не раз её подвозил, сказал, чтобы она не волновалась, ведь правила просты и логичны: на этом перекрёстке, например, на мотоцикле нельзя повернуть налево — знак висит; а здесь мы должны уступить тому мотоциклисту — у него главная дорога; тут можно на мотоцикле и нельзя на машине — вот этот знак.

Неизвестно, помогли ли эти объяснения, но туристка сдала теоретический экзамен без ошибок. Теперь была практика. К ней подошёл тренер и попросил в следующий раз не пить перед занятиями: дело не в правилах, которые он готов нарушить сегодня в виде исключения, а в том, что техника не любит такого отношения и норовит скинуть и покалечить седока. Сегодня скорости будут небольшими, и Дарье нужно собраться и освоить медленную езду на мотоцикле. Тренер будет идти рядом.

Опустив забрало, мотоциклистка ринулась в бой. Правда, очень медленный и оттого сложнейший. Въехав на площадку так медленно, что тренер посмотрел с нескрываемым уважением, она неспешно доехала до края, после чего вернулась к тренеру задним ходом с такой же скоростью, не помогая себе ногами. Подъехав к тренеру, неофитка мотоспорта получила нагоняй:

— Выпендриваться будешь, когда я попрошу. Сейчас у тебя другая задача.

«Интересно, получилось бы, будь я в другом состоянии?» — промелькнуло в голове.

Освоив мотоцикл не только теоретически, Дарья отправилась домой. Теперь она уже охотно болтала с Михаем, таксистом, который её часто подвозил. Добравшись до дома и поблагодарив Михая за помощь с экзаменом, туристка прилегла отдохнуть и почитать давным-давно начатую книжку *El ingenioso hidalgo Don Quijote de la Mancha*…

+++

Живописная трасса для мотоциклетного триала пролегала между домами в заброшенной деревне. В избе топилась русская печь, хотя было тепло. Деревня выглядела так, словно её покинули, убежав, пять минут назад: на столе были баранки и чашки с горячим чаем, одна из которых была наполовину пуста или полна — как посмотреть.

Толпа мотоциклистов на разных байках — от старинных с колясками до ультрасовременных гоночных с электрическими двигателями — пронеслась мимо домика. Почищенное варёное яйцо покатилось и упало со стола. Где-то вдалеке звучал бравурный марш, из оркестра был слышен в основном барабан. Потом марш сменился какой-то очень спокойной и грустной музыкой неподалёку, и деревню накрыл дождь.

Иван, в теле которого оказалась Дарья, попытался поднять с пола яйцо, но рука прошла сквозь него. Стукнуть по столу тоже не получилось.

«Так будет со всеми!» — прозвучал визгливый тенорок на улице. — «Все заплатят лихву!»

Маленький толстенький человек в чёрном пиджачке и цилиндре смотрел на деревню через монокль. Заглянул в окно, увидел Ивана, замедлил шаг. Задвижка печки закрылась сама собой, дым повалил в избу, дышать стало нечем, и мужчина вышел на улицу.

Толстячок дышал ему в пупок, но нагло взвизгнул, глядя снизу вверх:

— Ты мне должен! А ну марш отрабатывать долг!

Мужик аккуратно взял коротышку за лацканы, приподнял, осмотрел со всех сторон и увидел поводок, на котором был банкир — таких Дарья видела в старинных книжках. Конец привязи держал огромный калькулятор в штанах, который водил толстячка по деревням. На табло калькулятора мелькали цифры: складываясь в числа, они выражали эмоции и мысли.

Ивану стала смешна эта наглость вкупе с безволием, и он улыбнулся. Поднеся напуганного коротышку поближе, он достал из штанов горсть золотых монеток. Вид золота вывел банкира из ступора, и он заверещал:

— Твой стол, твой дом — всё принадлежит мне! Я забираю это в счёт долга! Твоё золото…

Не дав договорить, мужик засыпал монетки ему в рот, затыкая неугомонную игрушку. Однако монеты провалились через затылок и поплыли по воздуху в карман штанов калькулятора, на котором высветилась цифра «17» — по количеству монет. На табло появилось «060» («доволен»), потом «999» («думаю»), следом «777» («ещё»).

Коротышка повернул голову к машине, читая цифры и ожидая команды, болтая пыльными туфлями в воздухе, словно шёл куда-то. Что-то поняв, снова повернул голову к Ивану:

— Ты нам должен лихву! Мы забираем тебя на отработку долга! Марш работать!

Это объясняло, почему задвижка закрылась, а рука прошла сквозь яйцо и стол: это была уже не его, Ивана, собственность. Это чучело забрало дом в счёт долга, который Иван не брал, и даже не себе забрало, а чудовищу этому, с цифрами.

Тут уже было не до шуток. Мужик начал крушить калькулятор коротышкой, размахивая им как кистенём, держа за поводок. Из машины сыпались золото, рабочие часы, слёзы, ракеты, жизни и многое другое. В конце концов машина превратилась в гусеничное чудовище, которое пыталось собрать упавшее.

Для начала мужик подсунул ему визжащего толстячка, и через секунду от того осталась выжатая оболочка. Потом, подобрав кувалду, выпавшую из калькулятора вместе с рабочими часами, размахнулся и нанёс один точный удар, который лишил чудовище гусениц и ведущих колёс.

Среди спасённых — то есть выпавших, то есть выбитых, вернее, отбитых у машины, — были… В общем, дома стали вновь обитаемыми, а чудовищная соковыжималка могла только хныкать и притворяться несчастной, надеясь на жалость кого-нибудь. Однако все ещё помнили, как их лишали крова ради лихвы, как заставляли отрабатывать выдуманный долг, как не давали использовать технику и приходилось рыть окопы лопатами.

Вокруг неё сварили железный забор без калитки, сделав памятником для потомков.

---

Вечерело. Нужно было идти добывать ужин. Пятничный вечер с дождём и туманом был красив. Попробовав сфотографировать эту красоту, Дарья наткнулась на препятствие: фотоаппарат «видел» окружающий мир не так, как она. Он «пробивал» туман, снимая улицу с помехами капель. Всю красоту безжалостно пожирала автоматика.

Зайдя к Хану, она пожаловалась на технику. Продавец вышел с ней на улицу и дал несколько советов.

— Поставь ручной режим… Тут нет ничего сложного: сюда, сюда… Нет, не то, давай попробуем вот так, — приняв аппарат, показал, что и как настраивает. — А теперь сфокусируйся на дождь. Ну, уже что-то, хоть и не совсем то.

Фотография запечатлела крупную каплю, освещённую фонарём, и размытый, нерезкий дом, подчёркивающий туман. Через несколько неудачных снимков получилось то, чего хотели: улица в тумане и дождь в конусе света.

Сделав несколько снимков, Дарья почувствовала себя фотографом и запечатлела своего учителя на фоне лавки, улицы, уходящей в темноту, фонаря… Хану надоело быть мокрой моделью, и он позвал фотографиню внутрь. Выдал её заказ и кое-что от себя. Попрощался и сказал, что пойдёт домой принимать горячую ванну, пока не простудился.

Выходя, она поймала свой образ в зеркале: короткая чёрная юбка, чёрные босоножки на толстых каблуках, чёрная же рубашка с коротким рукавом, помятое некрашеное лицо с мешками под глазами, лёгшие как попало мокрые чёрные волосы. Одним словом — ужас. Ну или Ночной Кошмар в Чёрном.

Выйдя из лавки, фотографиня вспомнила о функции «панорама 360», когда аппарат соединял «увиденное» в сферическую фотографию. Через полчаса и десяток плохих снимков получилась замечательная картинка, на которой в дымке виднелась вывеска бара. Вот туда точно нужно заглянуть.

Внутри было шумно, и из полумрака выделялся освещённый танцпол, на котором сталкивались и разлетались тела. Это называлось «слэм» и считалось танцем.

«Мы так танцевали на студенческих вечеринках, было классно. Но сейчас я с вами танцевать не буду», — сегодня от неё можно ожидать только моральной поддержки.

Грубые деревянные столы и стулья, головы животных и скрещённые ружья по стенам. Да и Дарья в её нынешнем виде была здесь своей в доску барной стойки. Подойдя к стойке, она заказала грог, сырную тарелку и спросила, можно ли здесь фотографировать. Получив кивок и заказ, уточнила:

— Можно фотографировать людей?

Получив кивок и непонимающий взгляд, она пошла искать столик. Пройдя пару шагов, передумала и вернулась к стойке. В Еврозоне можно было попасть в тюрьму за фотографию кого-нибудь без его письменного разрешения. Зачастую тюремные сроки заменялись огромными штрафами, которые отрабатывались годами. Здесь, видимо, было по-другому.

«Опять ты думаешь как там и вспоминаешь. Прекрати. Ты попала в настоящий мужской рай. Тебя сюда пустили — вот и наслаждайся», — иногда нужно себя останавливать.

Несколько снимков от стойки вышли неплохо, хотя не передавали ощущений. Несколько фотографий сидящих за столиками получились атмосферно — даже настроение чувствовалось.

После первой кружки и похода в туалет, где стало ясно, что ружья настоящие, а патроны в патронташах — холостые, что и попало в кадр, захотелось пива и мяса. Желательно с кровью. У сцены стоял настоящий мотоцикл — красивый чёрный чоппер с хромом и огромным рулём, который был тут же запечатлён.

Выступающая группа закончила песню и сложила инструменты. Вокалист прокричал что-то в микрофон и сказал, что они продолжат после перерыва. Тишина после выступления казалась почти гробовой, хотя шум бара никуда не делся.

«Тёмное пиво и бифштекс с кровью здесь божественные. Сейчас бы сюда компанию друзей и байкерские байки про путешествия по стране», — представила она.

Посидев ещё немного и выпив пару кружек пива, Дарья пошла спать.

+++

Беседка со столом посередине была покрыта светлым лаком, подчёркивающим структуру дерева. С трёх сторон окружённая зеленью, четвёртой стороной она выходила в поле с колосящейся пшеницей. Печенье и кофе на столе выглядели очень аппетитно.

Напротив сидел Иван и рассказывал, как, построив дом, уехал с друзьями покататься на мотоциклах и колесил по стране три года. Седые усы отдавали рыжиной из-за трубки, которую Иван то и дело прикуривал от спичек. Сейчас он работал комбайнёром и трактористом на земле, которую они с друзьями получили от правительства.

Пахарь считал свою молодость подготовкой к этому путешествию, зрелость — его следствием и шансом рассказать о нём. Дарья старательно записывала историю жизни мужика: коротко о детстве, юности, первой любви, службе в армии; подробно — о путешествии; снова кратко — о жизни после.

Гордиться тут было нечем: просто друзья поехали покататься на недельку и задержались на три года. Ездя по деревням, собирали фольклор, чего изначально не планировали. На третий день заехали в деревню, помогли бабушке с дровами, подлатали дом, а заплатить или дать им было нечего. В итоге она отдала им самое дорогое — толстую тетрадь с записанными местными сказками, преданиями, частушками и легендами, которые собирала всю жизнь и передать которые было некому.

Байкеры с благодарностью приняли дар и отправились дальше. В следующей деревне ситуация повторилась, хоть и не в точности. В третьей деревне байкеры уже сами просили рассказать местные истории, которые записывали, помечая, в каком селении это было. Через три года они привезли в столицу два прицепа фольклора и три тома своих историй.

Трёхтомник опубликовали в издательстве, и они получали авторские отчисления, а сборники фольклора отдали учёным для изучения. Книжку о приключениях можно и сейчас купить в магазине.

Дарья записывала рассказ о поездке, а получилась история о людях — добрых, умных, смелых.