Мелкий шрифт... Часть 6

***

Субботний утренний туман укрыл Хиндал. В окне виднелся сказочный город с башенками и флюгерами, который хранил множество историй. Заварив кофе, Дарья села у окна. Ей предстояло окунуться в эту дымку, а значит, нужно подготовиться. Наряд должен соответствовать обстановке, поэтому содержимое чемодана подверглось тщательному осмотру. Девушка почувствовала себя сказочной принцессой, роющейся в древнем сундуке в поисках волшебного чепчика.

Примерив несколько нарядов перед зеркалом, она остановилась на сером платье и спортивных туфлях мышиного цвета. Ну вот, теперь можно уйти в туман. Дойдя до ателье и примерив заказанное раньше клетчатое платье «трёхсотлетней давности», ставшее теперь любимым, принцесса отправилась в мотоклуб.

— Выглядишь сегодня как героиня какой-то очень знакомой повести. Хороша, — Михай любовался ею. — Туман сегодня такой — руку еле видно.

Игра слов: «увидеть свою руку в тумане» — что-то вроде «поймать удачу за хвост». До туристки не сразу дошло.

— Спасибо, — ответила девушка, пытаясь вложить в это слово то, что дороже денег.

Дальше ехали молча, наслаждаясь видом. Тишина стояла такая, к которой хотелось прислушаться и услышать повесть о былых временах. Машин было мало, и они быстро доехали. Дарья увидела себя со стороны: вот она выходит в туман, закрыв дверь элегантным красивым движением царственной ручки; вот такси медленно трогается и исчезает в дымке… Как в каком-то старом фильме из времён, когда Еврозона состояла из отдельных стран с разными культурами. Романтика.

В этот спокойный, красивый, сказочный день ворвался инструктор клуба. Не тот, что был вчера, — этого Дарья ещё не видела.

— Эх, сейчас, когда покрытие мокрое, такой дрифт можно устроить, — хорошенькое приветствие. — Да ещё и не видать ни черта! Красота!

Переодевшись в комбинезон, принцесса превратилась в рыцаршу, способную преодолеть любые препятствия и понравиться тренеру. Витражи осыпались, очертив стартовую линию; флюгеры разлетелись по обочинам, став указателями; башенки стали салютными ракетами, взлетели вверх и взорвались зелёными шарами, дав старт гонке. Нынче — только победа, первое место и лучший результат.

Выйдя на ристалище, рыцарша опустила забрало, ударила в стремена так, что железный конь взревел, и вскочила в седло. Тренер дал команду — железный конь очень медленно пошёл вперёд; получив другую команду, попятился по прямой и развернулся задним ходом. Для полноты картины тренеру не хватало хлыста, однако и без него команды выполнялись немедленно: мотоцикл ринулся вперёд и, визжа шинами, развернулся на месте и понёсся назад. Дарья остановила машину вблизи тренера с заносом.

— Хорошо. Гоняла раньше?

— Никогда, — шлем глушил голос, но поднять забрало девушка не решилась.

— Тогда повтори экстренные развороты у того и этого конусов. Ты, вроде бы, почувствовала мотоцикл, просто этот навык нужно закрепить.

Железный конь послушно выполнил все элементы и вернулся к дрессировщику.

— Отлично, — это была оценка.

Экзамен выдержан, рыцарша вышла с ристалища со щитом. Клеточки с финишного флага взлетели и встали в витражные окна, указатели вернулись на шестки, повернулись по ветру, рыцарша исчезла в раздевалке, забрало со шлемом вернулись в шкафчик, на улицу вышла принцесса и укатила в туман на жёлтой карете.

Улица виднелась в самых общих чертах, но кучер остановил самоходную повозку ровно у подъезда. Примерив ещё раз клетчатое платье, покрутившись перед зеркалом и подобрав два кулона, которые подходят к этому наряду, принцесса переоделась в «туманное одеяние» и позвонила Георгию.

Такси ещё не успело уехать; до адреса, названного по телефону, доехали за двадцать минут. В гараже стоял очень красивый белый джип, ну ладно — кроссовер, похожий на внедорожник. До ГАИ за рулём был хозяин. В автоинспекции записали данные и напечатали доверенность за пятнадцать минут. Теперь на водительском сиденье восседала туманная принцесса.

Заехали на заправку, и хозяин объяснил, что ездит это чудо на спирте. Из-за присадок, которые не давали ему улетучиваться без команды и подкрашивали, его прозвали «зелёным топливом». Довезя хозяина до дома, принцесса поблагодарила и сказала, что родина его не забудет, не уточнив, чья именно. Дарья сама не знала — шутка ли это.

Припарковав красавицу (она решила, что эта машина — Красавица) у подъезда, она пошла к Веронике, после — к Хану, пригласить их в гости на завтра. Подробный расспрос последнего показал, что нужно немного: тортик, чай и хорошее настроение — остальное гости принесут.

Взяв бананов и всего понемногу, нагруженная принцесса понесла всё к себе в башню. Отказавшись от вина, она рассказала лавочнику про досадный случай и объяснила, что от такого «активного отдыха» нужен отдых не столь активный. Теперь нужно было найти на завтра торт. Примерно полчаса ушло на приведение квартиры в порядок.

Вернувшись к Веронике, Дарья узнала, где пекут замечательные торты, и, выпив капучино с круассаном (посетителей было много, времени поболтать не было), отправилась на своей машине за покупками. Вопреки ожиданиям, к обеду туман не прошёл, став ещё гуще. Приехав на место и зайдя в пекарню, девушка растерялась от обилия и заказала наугад бисквитный замок с масляным кремом и чем-то там ещё. Завтра утром можно забрать. Ещё там были разные чаи — от простого зелёного до чёрного с непроизносимым названием. Еврозоновский акцент всё ещё выдавал иностранное происхождение, но был уже гораздо меньше, и её нынче воспринимали как мигрантку, а не туристку.

---

В воскресенье утром туман никуда не исчез. Как же было приятно видеть его в окне! Кофе, заваренный прямо в кружке, казался слабым, но приятный вкус никуда не делся. Вместе с печеньем и туманом утренняя чашечка была замечательна.

— Как же классно! А внизу стоит моя железная кобыла… нет, моя красавица, готовая рвануть в любую сторону по моей просьбе, — её голос вплетался в тишину города.

Выйдя из дома в сером платье, полюбовалась машиной и поехала за тортиком.

Когда она приехала в пекарню, там как раз заканчивали «строить» последнюю башенку замка.

«Красиво получается, готичненько», — мысленно оценила девушка.

Пока заканчивали «стройку», выпила эспрессо. Теперь нужно было довезти эту красоту до дома в целости. На всякий случай было сделано несколько снимков торта.

«Странно, здесь нет пробок. Ни одной не видела. Даже в пятницу вечером, когда многие уезжали из города», — она тихо ехала по улице.

Поставив торт в холодильник, она спустилась. Вернулась и проверила: точно тут порядок? Поправив походя стулья, «припарковав» гостевые тапки «ёлочкой», отправилась за правами. Предстоял выезд в город.

Её европейские автомобильные права сэкономили ей месяц, позволив получить мотоциклетные по ускоренной программе. Если она сдаст экзамен, ей дадут международное удостоверение, с которым можно на родине гонять.

Все страны снижали аварийность на дорогах, повышая среднюю скорость потоков. Старались. Это дорого для каждой отдельной страны, а если объединиться — то по карману. Вот и получились международные ПДД и удостоверения. Террсия как молодая страна вынужденно присоединилась к этой программе. Стоит сказать, что водители с террсийскими правами ценились в мире.

Сегодня нужно сдать экзамен в городе — туман добавлял сложности, но это и интересно было. Вот бы ещё видео сдачи можно было сделать.

Экзаменатор выплыл из тумана, как всегда убив всю романтику. Чёрная фигура киборга немного пугала и, заодно с романтикой, выбивала из головы юмор. Переодевшись, Дарья увидела себя в зеркале: нынче она тоже стала серьёзным, обесшученным киборгом.

Две чёрные фигуры — одна побольше, другая поменьше — оседлали вороных железных коней. Кавалькада двинулась в сторону Хиндала. Меньшая фигура ехала впереди, другая ею управляла по рации — в шлемах были переговорные устройства.

— Плавнее ускоряйся, до восьми тысяч доходишь — переключайся на следующую. Сцепление резче выжимай, плавнее отпускай. Ладно, это с непривычки. Здесь — направо.

— Не могу — знак запрещает, — заметила она и не поддалась на провокацию.

— Молодец. Прямо, поверни направо, где можно будет.

— Вон там, где круговое движение.

— Хорошо, пусть там.

Полчаса кружили по городу. Туман и две мрачные фигуры в пустом городе наводили на мрачные мысли, особенно если учесть нарисованное на бензобаке и раме железного коня инструктора красивое пламя.

Где-то через час киборги вернулись в клуб. Из раздевалки вышла принцесса с огромным баулом — всё, что осталось от киборга, словно она его победила и тащила трофеи. В бюро её сфотографировали и выдали водительскую лицензию. Правда, инструктор посоветовал подучить правила: одну ошибку она всё-таки допустила.

Теперь встал вопрос: покупать ли мотоцикл? С одной стороны, появилась возможность, и это было бы неплохо, ведь в Еврозоне мотоциклы стоили как конь и были не по карману простым смертникам. С другой стороны, непонятно, как его вывезти из страны и сколько это будет стоить. Надо узнать детали и подумать.

Приехав домой, она отправила свои фотографии в виде киборга брату и подруге, потом протёрла стол и стала ждать гостей. Последние не заставили себя ждать: пришёл Хан и принёс красивую бутылку вина и букет цветов; почти следом пришли Вероника с братом и принесли цветы и очень красивую коробку конфет. Кое-как найдя посуду под букеты, хозяйка поставила их в центр стола.

— Это мой брат, Виктор, я тебе рассказывала, — Вероника указала на младшего брата, который учился лингвистике.

— Дарья, очень приятно, — тщательная маскировка настороженного отношения к незнакомцам за непринуждённой улыбкой, видимо, удалась.

— Хан, бывший кто только не, — что-то почувствовав, разрядил обстановку старик.

Дарья предложила кофе и чай, невзначай упомянув несколько выученных накануне сложных названий. Сошлись на простом чёрном чае с сахаром. Дарья достала торт, Виктор достал телефон и стал снимать: торт, девушек, Хана; потом поставил задержку, и все сфотографировались вместе.

Всем очень понравился торт — замок и красивые чашечки. Хан показал класс и лихо разрезал торт, сохранив его форму, словно лазером. Виктор рассказал об учёбе — как их заставляют понимать прочитанное и как строго проверяют понимание материала. Разрешают использовать шпаргалки, если пользоваться ими незаметно: если человек понял систему, но забыл какое-то слово или понятие, подсмотрел его и ответил, он его запомнит. Вероника рассказала пару забавных случаев из институтских времён, Дарья тоже кое-что вспомнила.

— Девочки, сделайте, пожалуйста, старику кофе, — Хан явно хотел что-то сказать Виктору.

Хозяйка с гостьей пошли готовить кофе — чай допили, а торт остался, — а Хан стал что-то объяснять Вите.

— Вить, то, что я сейчас скажу, — взгляд из окопа. Я не знаю, кто и какие документы составлял наверху. Поэтому если это противоречит тому, что вы учите на уроках истории, не выпендривайся новыми знаниями и не пытайся доказать преподавателям, что они не правы. Я сейчас расскажу то, что видел и слышал сам. Будь осторожен с этими знаниями, не позволь им испортить отношения с однокурсниками и учителями. Договорились?

— Хорошо, дед Хан, я постараюсь. Можно записать вас на видео? Я это запишу как исторический источник для себя.

— Ладно, записывай, только не выкладывай в ВКС.

Кофе был готов; бариста показала хозяйке несколько секретов кофеварения, которым научилась у старших товарищей.

— Я обещал рассказать Дарье историю страны. Хозяйка, хочешь послушать?

Он начал:

«Мы были пацанами с окраины города-миллионника. Обычные развлечения: искупаться в речке, пожевать гудрон на стройке, повзрывать порох или холостые патроны, покататься на велосипеде старшего брата, до которого не дорос… Денег было очень мало, и каждый крутился как мог: в основном торговали иностранным и строили дома из импортных материалов. В школе знаниями не обременяли — грамота, основы математики и физкультура.

В то время у нас был король Ян Второй. Его речи не сходили с экранов, он обещал гражданам огромные зарплаты, достойное образование, медицину мирового уровня, машину каждой семье… Поначалу ему верили.

Богатые залежи полезных ископаемых были бесполезны: у нас не было технологий их добычи. Зато Ян брал иностранные кредиты под залог их. Сколько в стране ископаемых — никто не знал, не было специалистов. Зато зарубежных добывающих компаний было — куда ни кинь.

В такой стране был один мальчик. Рос шустрым и беспринципным не по годам: в пятнадцать лет открыл своё дело — хлеб пёк. У отца была мельница, и он брал отбраковку мучную — недомол там или сборная солянка из разных зёрен. Поначалу продавал дёшево, и народ радовался. Потом пекарни вокруг стали закрываться или переходили в фирму Германа. К двадцати годам он захватил весь рынок хлеба в городе. Теперь весь хлеб был относительно дешёвым и невкусным, и мукомольные предприятия работали на отца Германа.

Тогда предприниматель купил небольшой банк и назвал его “Имперский банк”. В отличие от других бизнесмен нашёл подход к королю и стал его советником. С такой “крышей” банк Германа разросся и стал действительно имперским. К двадцати пяти годам он уже скупил или захватил все предприятия в стране, став владельцем страны. Половина армии перешла в его охранную контору. Цены росли не по дням, а по часам. Страна стала называться Европейской Империей. Если у тебя нет денег на хлеб, тебе с удовольствием дадут кредит — потом отработаешь. Я сам пару кредитов взял. Огромные деньги, свалившиеся на Германа, уходили из страны, уходили от нас.

Яна выкинули с трона и посадили свою марионетку. Я в то время записался в армию, чтобы кредиты отдать, и “освобождал” соседские земли. Правда, у меня не было другого выхода: либо воюешь, либо семья с голоду помрёт. Зарплаты на тяжёлой работе в то время еле хватало на хлеб одному.

У меня в то время был друг — мы много лет регулярно переписывались. Вдруг он исчез. Я долго ждал, а писем всё не было. Потом я справки навёл и выяснилось, что он умер от голода недалеко от хлебозавода — ему денег на хлеб не хватило. Он и несколько голодных собрались ограбить хлебопёков на десяток буханок, но справиться с сытой охраной было выше их сил.

Моей семье хватало военной зарплаты на еду, но она была в другом городе… Пока я воевал, несколько знакомых умерли голодной смертью — не смогли заплатить за еду. Я позже об этом узнал.

Когда Герман только пришёл к власти, наша церковь поддерживала его во всём. Даже в свержении короля, венчанного на царствие этой же церковью. Взамен граждан обязали добровольно жертвовать десятину церкви. То есть десять процентов от заработка или урожая нужно было отдавать в местный приход.

Мой друг Тихомир не отдал десятину — он полгода не получал деньги и думал, что не должен. Сначала пришли представители церкви и попросили не делать глупостей, ведь процент по долгу растёт. Он объяснил, что у него денег нет, а ему объяснили, что его официальная зарплата, вернее, десять процентов от неё, должны быть отданы. Получает он деньги или нет — его личное дело. Он ничего не дал, и парламентарии ушли.

Церковная дружина, организованная недавно, была уже не столь миролюбивой: выбив пару зубов, они забрали всё мало-мальски ценное, объявив время следующего визита… Извините, эмоции захлёстывают до сих пор, когда вспоминаю о том времени и тех порядках.

Герман тогда уже жил за границей, и радио транслировало его речи о возрождении Империи, о том, как хорошо быть имперцем. На место ушедших рабочих рук завезли народ из других стран. Мигранты поначалу неплохо зарабатывали даже с учётом церковного налога — местным платили вдвое меньше. Чуть позже у них на границе стали забирать документы, и они стали работать за еду и право вернуться на родину. У нас в полку один такой был.

Репортажи о сытых и богатых гастарбайтерах и местном населении, о набожности правителей, процветании страны лились уже отовсюду без перерыва на рекламу. Многие верили и с пеной у рта доказывали остальным, что это правда. Я это всё слышал и видел в штабной палатке во время политических занятий.

Приехав в отпуск, я увидел, как всё обстоит на самом деле: полиция разгоняла митинги и охраняла важных персон. Когда я попросил найти друга, который пропал, мне объявили цену. Когда я попробовал возмутиться, мне пригрозили трудовым лагерем за бунт против царя. Зато за небольшую сумму мне рассказали про хлебозавод и друга.

Я, как и многие вернувшиеся, привёз с собой оружие. Тогда как раз “полной победой” закончилась очередная кампания, и шла подготовка к следующей. На территориях, куда мы приходили, не было регулярных войск, поэтому мы сражались с ополченцами, плохо вооружёнными и организованными. Даже при этом мы двигались медленно — отступали перед победой, наступали в лоб на тяжёлые крепости.

Увечным ветеранам не нашлось работы в империи, и они были брошены на произвол судьбы. Когда народу стало меньше, полицейских тоже стали сокращать. Аграрные фирмы предлагали работу в деревнях. Я хотел туда устроиться, но передумал: мне местный рассказал, что все уехали в город, здесь делать нечего, а работать заставляют по шестнадцать часов без обеда и с оплатой обманывают.

В городах всё стало ломаться — вода, электричество, канализация, — и чинить это было некому. Горожане стали помирать от антисанитарии.

Тогда народ начал собираться в группы вооружённого сопротивления — лучше умереть с оружием в руках, чем от голода или работы. Как всегда в истории, нашёлся лидер Народно-Освободительного движения, причём иностранец, Милош Кацкий, и началась гражданская война. Вернувшиеся с фронта, уволенные полицейские, бывшие чиновники — все как один стали отстаивать свою страну.

Население стало вешать священников и их прихлебателей, хотя Милош объяснял, что это вредно и нельзя допускать самосуд. Когда Милош стал председателем правительства, он пытался всё сделать по уму, к чему всех призывал. Умный мужик, уважаю. Сколько же на него ушатов помоев вылили в новостях! Да и до сих пор, по-моему, льют, — старик усмехнулся. — Было и много ошибок — первопроходцам всегда сложнее.

Гражданская война закончилась вместе с финансированием царской армии: как только перестали платить воякам за царский режим, они сели на пароходы и поезда и мирно отчалили. С тех пор мы всем народом стараемся жить по уму. Надеюсь, Дарья, тебе стало понятнее, почему мы всеми силами избегаем денег как объекта вожделения или цели жизни. Наша страна, Террсия, выросла на крови, пролитой во имя денег. По крайней мере пока мы не хотим повторять дотеррсийскую историю».