Мелкий шрифт... Часть 8

***

Солнечное утро взорвалось в комнату свежим ветерком. Готовить что-либо было лень, поэтому, надев любимое платье, Дарья пошла к подруге в кофейню. Когда они стали друзьями, она затруднялась сказать. В любом случае Вероника была тем человеком, с которым можно было делиться чем-то личным и хотелось узнавать её личное. Посетителей не было, поэтому они проболтали до обеда. Вряд ли кто-то из них мог сказать, о чём именно они говорили: воспоминания, планы, забавные истории, студенческие проделки, разговоры о мальчиках. Милая беседа, милая дружеская болтовня.

Когда туристка вышла из кафе, решение было уже принято: нужно устроиться на работу.

В деньгах она не нуждалась, по крайней мере пока, поэтому, если не заплатят, она ничего не потеряет.

«Здесь что-то не так, в этой стране. Взять хотя бы историю, которую негде узнать, хотя она не засекречена. Уборщица, которая может в Еврозону в отпуск смотаться, — это нормально? Медицина здесь бесплатна для всех. На родине можно вызвать амбуланцию, то есть нанять пару врачей с каталкой, за полторы тысячи евролир. Деньги немалые, и из тебя их вытрясут, хоть бы и через суд. За больницу тоже платить надо: лекарства, койка, шприцы, врачи, одежда… В бюджетной больнице — чуть дешевле. Если денег на лечение не хватает, можно взять кредит в банке или у государства. Вон сколько лет я госкредит на похороны отца выплачивала? Конечно, не сразу — с четырнадцати, когда работать разрешили законно. Да, суммы были небольшие, но и заработок невелик. Мама смогла выплатить большую часть семейных долгов перед смертью, но остальное-то на мне висело. Когда семнадцать было и никто нас, сирот, усыновлять не хотел, кто нам помог? Да, подработки предлагали настойчиво, но… Не то, что Марку, я и Веронике про это рассказывать не собираюсь…»

Мысль ушла в сторону, но вопрос остался прежним:

«Откуда у страны-изгоя, с мизерным ВВП, такие деньги, точнее — возможности?»

С чего начать поиск работы, было неясно, а раз так, она зашла в первую попавшуюся дверь, где, казалось, её могут выслушать. Охранник (здесь это называлось как-то по-другому) выслушал и сказал, чтобы она поднялась на второй этаж в отдел кадров.

Поднявшись, она увидела ряд одинаковых дверей в широком коридоре. Типичный офисный коридор, только что-то здесь было непривычным. Приглядевшись, туристка поняла, в чём дело: двери были деревянными, а не картонными «под дерево», на полу — не линолеум «под паркет», а настоящий паркет, и всё сделано очень аккуратно.

В отделе кадров спросили мотоциклетные права, документы и опыт работы. Записав данные, предложили ей поработать доставщиком печатной продукции на трицикле (трёхколёсном мотоцикле с большим ящиком на задней оси) с обучением. Она согласилась, тем более что график с шести до десяти утра, пять дней в неделю, оставлял много времени на увлечения и личные дела.

«Тут, наверное, можно и на две работы устроиться», — подумала будущая труженица.

— Сейчас уже поздно, так что приходите сюда к шести утра и едьте с учителем пытаться понять работу, — женщина из отдела кадров казалась вечно серьёзной.

Когда работаешь, время пролетает незаметно. Последний предрабочий день туристка провела, гуляя по городу пешком и без цели. Музеи, в которые она заходила, были фоновым шумом, мысли же были о другом. Обо многом другом.

Вечером за ужином из салата и чая (разные сорта, купленные для гостей, оказались удивительно разными, и их хотелось попробовать все, по пути записывая ощущения в заметки на старом телефоне), включив голо-проектор, курьер Дарья поставила замечательный европейский фильм, который очень нравился в детстве, — «Квадратная фигурка в круглой дырке». Комедия вызывала приятные воспоминания, и девушка даже ощутила себя немного старой: такие любят прошлое, пугаясь настоящего и будущего.

«Но я-то постоянно учусь, а старушкой в пончо с кружкой какао в кресле-качалке почему бы и не побыть?» — успокоила она себя.

+++

Зелёное поле колыхалось под ветром полосами — из открытой двери малого самолёта это было отчётливо видно. Поле окружали горы, за которыми была цивилизация. Здесь же было пятно непознанной природы, «чашка Петри», пробел на карте. Для изучения этого уголка отправили экспедицию с самыми современными средствами исследования окружающего мира. Трое с огромными туристическими рюкзаками, бесшумными электро-мотоциклами и почти бесшумными автоматическими винтовками.

Десантироваться следовало прямо на мотоциклах, следом из самолёта выбрасывали палатки и оборудование в ящиках на парашютах. Спустившись на землю, двое юношей и одна девушка, не дожидаясь приземления оборудования, помчались по полю. Осмотревшись и не увидев очевидных угроз, разложили палатки, собрали научные аппараты и остаток дня расставляли и настраивали их.

Заглянув под листья травы, девушка обнаружила жизнь, скрытую от посторонних глаз: муравьи шли вереницей и тащили зёрна, сбрасывая их у подножия горки таких же, а несколько муравьёв поднимали их наверх, на вершину. Поставив сюда миниатюрную камеру, она поделилась наблюдениями со спутниками. Предполагаемые цели этого действа разнились кардинально: от жертвоприношения до биржевой торговли.

— Вот камера снимет, что они с этой горкой сделают, — нам и ясно станет. Может, они на посев собирают?
— Да ну, они же не настолько умны!
— Как знать, как знать?

На том тройной диалог и кончился. Один из ящиков на полпути потерял парашют и, незамеченный вовремя, сильно ударился о её, Дарьи, голову.

+++ +++

Поляна, окружённая плотной стеной из пальм, находилась на необитаемом острове. Живая изгородь не пропускала шум прибоя, но позволяла гулять тёплому ветерку. При ближайшем рассмотрении остров оказался вовсе даже обитаемым: местные жители были ростом в несколько дюймов, их одежда — военные комбинезоны — была раскрашена в бежево-зелёные пятна, маскирующие на фоне песка и листвы. Тем не менее они не пытались напасть или пленить пришельца: посмотрели и дальше пошли своими делами заниматься.

Такое положение вполне устраивало Дарью-наблюдателя: можно смотреть за ними хоть весь день и понять, что и зачем они делают. Они таскали какие-то семена и складывали из них горку. Несколько зёрен уже проросли и образовали высокий (по меркам этих существ) забор вокруг одного из человечков. Он кричал, чтобы тащили больше зерна и чтобы вот сюда ещё ряд посадили. Одну из просьб выполнили моментально: закопали семена вплотную к изгороди и полили зельем из волшебной бутылочки. В небо взметнулись стебли, сделав изгородь толще и превратив её в одиночную камеру, а орущего — в заключённого. Теперь его никто не слушал, а стены камеры замечательно глушили звук.

Сейчас человечки притащили достаточно зерна и стали строить из сучков (для них это были брёвна) что-то вроде склада. Построив и укрыв верх дополнительным слоем листвы, стали набивать его зерном. Когда зерно кончилось, а место — нет, продолжили носить и выгружать в импровизированный амбар. Всю ночь они таскали стройматериалы, а заключённый кричал, чтобы его склад засыпали его зерном.

С первыми проблесками солнца стали строить дома. Настоящие, хоть и миниатюрные, квартирки с настоящими подъездами и лестницами…

+++

— Очнись! — молодой человек отвесил девушке сильную оплеуху, так что голова отлетела в другую сторону, чудом удержавшись на шее.

— Я здесь! — ей было очень больно и обидно. — Я поняла, что они делают!

— Кто? — юноша пришёл в замешательство.

— Ну, муравьи, за которыми я поставила камеру наблюдать! — она не забыла, она разгадала, она помнит, даже как сознание потеряла.

— Напомню: мы здесь выполняем боевую задачу — освобождение вождя миниатюрного племени с последующим захватом ресурсов. Ты — сержант фон Бюлоффа, я — твой командир. Приоритет — сохранение жизни и эвакуация вождя карликов. А дальше — веселуха! Можно уничтожить до половины тварей! Прямо из пулемёта! — этот оскал, изображающий улыбку, был страшен.

— Ты свихнулся? Для чего их уничтожать? — сержант испугалась не на шутку, не только и не столько за себя, сколько за то, что они сейчас собираются начать полномасштабную войну.

— Я сейчас запишу тебя в дезертиры и уничтожу на месте, а потом — оттянусь на долбанных коротышках! — глаза этого маньяка заблестели чистым злом; он точно знал, что война, которую он сейчас начнёт, спишет всё и всех.

Она не успела: ствол упёрся ей в грудь, очередь повалила её на землю, последняя пуля пробила голову от подбородка до макушки. В глазах потемнело. Последний кадр — красивые облака на голубом небе.