Крым на красно-зелёном фоне

                Крым на “красно-зелёном фоне”

                Синопсис к киносериалу

                по роману Сергея Гордиенко
       Капитан Проскурин. Последний осколок Империи на “красно-зелёном” фоне

                http://proza.ru/2022/01/01/315

               


1. Общий сюжет
1920-й год. Белые армии отступают в Крым, пытаются защитить от революционеров последний осколок Российской Империи, но силы неравны. Генерал Носович придумывает бескровный план спасения полуострова – захват важного заложника, пытается осуществить его с капитаном Проскуриным.

2. Сценарий написан на основе исторических исследований и воспоминаний Павла Макарова – прототипа “советского разведчика” в советском фильме “Адъютант его превосходительства”. Однако фильм не имеет практически ничего общего с реальной историей “адъютанта”. Данный сценарий – попытка деромантизировать и демифологизировать сюжет советского фильма, приблизиться к исторической истине, через три сюжетные линии рассказать о трагедии и жестокости гражданской войны в Крыме. В сценарии присутствует и некоторый художественный вымысел.

3. Сюжетные линии

3.1 Проскурин (вымышленный герой) внедряется в отряд “красно-зелёных” партизан и ищет среди них того заложника. Носович (историческая личность, руководил борьбой с крымскими партизанами-революционерами, оставил личный архив более 1000 страниц) помогает ему из штаба. Во время поисков заложника описываются действия крымских партизан-революционеров: диверсии, грабежи, агитация, расправы над разными социальными группами. 

3.2 Анархист Фома Мокроусов (реальная историческая личность), вынужденно перешедший на сторону большевиков, в Харькове собирает отряд анархистов и под видом большевиков переправляется в Крым, возглавляет партизанское движение и тоже ищет того самого важного заложника, чтобы с его помощью создать анархическую республику Махно. Проскурин и Мокроусов не знают о планах друг друга. Обе сюжетные линии описываются динамично, натурально, без романтизации гражданской войны.

3.3 В то же время капитан Орлов (реальная историческая личность) в рядах белых армий поднимает офицерский мятеж против генералов, которых офицеры считают виновными в поражениях на фронтах гражданской войны. Его история описана в виде допроса у следователя ЧК.


4. Историчность сюжета
Основан на воспоминаниях участников событий и исторических исследованиях.

5. География
Крым, Харьков, последняя сцена в Турции.

6. Описываемый период
Весь 1920-й год.

7. Хронометраж
12 серий по 45 минут.

8. Объём сценария
175 страниц, 61 сцена.

9. Финал

9.1 Подробно описывается заседание Крымского областного комитета РКП(б) в Симферополе в 1920-м, присутствуют известные революционеры: Землячка, Пятаков, Бела Кун и другие, планируют расправы над населением и оставшимися белогвардейцами.

9.2 Заложник, которого ищут Проскурин и Мокроусов – младший брат Ленина Дмитрий Ильич Ульянов. Но его нет в Крыме в 1920-м году, так как ЧК    эвакуировала его в конце в 1919-го, а вместо него поселила двойника. Ульянов возвращается в Крым после победы Красной армии. Проскурин и Мокроусов одновременно обнаруживают его и пытаются захватить, но Дмитрию Ильичу удаётся бежать. Проскурин и Мокроусов тяжело контужены. Последняя сцена: Носович спасает Проскурина из Крыма, но в Босфоре ЧК взрывает их корабль, однако они выживают.



АВТОР БЛАГОДАРИТ ДМИТРИЯ ДЕЕВА ЗА ПОМОЩЬ В ПОДГОТОВКЕ ИСТОРИЧЕСКИХ МАТЕРИАЛОВ ДЛЯ ДАННОГО СЦЕНАРИЯ.



                КИНОСЦЕНАРИЙ

СЦЕНА 1. Крым. Севастополь. Госпиталь. 7-е ноября 1920-го.

Военный госпиталь. Офицер (капитан Проскурин) без сознания лежит в кровати. Рядом сидит генерал-майор Носович (стрижка ёжиком, уверенный взгляд, крепкое телосложение атлета), за ним стоят поручик и медсестра. Носович кладёт руку на плечо Проскурина.

НОСОВИЧ (почти шёпотом)
Капитан Проскурин, Вы меня слышите?

МЕДСЕСТРА
Не слышит, господин генерал.
Проскурин, не приходя в сознание, водит головой, шевелит руками, по телу пробегает дрожь.
Видение Проскурина (коллаж происшедших с ним событий):
Слышит голоса, но не понимает слова. Ему кажется, что он взлетает, видит себя лежащего в постели. Камера удаляется вверх, показывает полуостров Крым. Камера опускается, показывает горы с руинами старой крепости на вершине, поросшие мхом каменные могилы у подножья, метель, скрип сосновых стволов, старик с посохом в снежной яме, пещера, костёр, чёрные силуэты. Стон Проскурина: “красные” и “зелёные” партизаны!!! - Поднимается командир партизан (поэт Максимилиан Волошин) – на голове венок из полыни, густая борода, в белом хитоне и древнегреческих сандалиях, тянет руку к камере. Стон Проскурина: “У него револьвер? Я без оружия!” - Максимилиан Волошин громко произносит басом, отдающимся эхом в глубинах пещеры: “А где же врач?!”

МЕДСЕСТРА
Доктор, скорее! Он умирает!
Прибегает доктор, делает укол Проскурину. Проскурин расслабляется, голова поворачивается набок.

НОСОВИЧ
Поручик, передайте барону Врангелю придётся начинать эвакуацию.
Поручик поспешно уходит.


СЦЕНА 2. Крым. Севастополь. Резиденция генерала Носовича. Январь 1920-го. Ночь.

Служебная квартира капитана Проскурина. Он в постели, старается уснуть. Стук в дверь. Проскурин берёт револьвер из-под подушки, открывает дверь. На пороге поручик – чистая, опрятная шинель, водительские очки на лбу, в руке водительские перчатки.   

ПОРУЧИК
Вам конверт, господин капитан! Ожидаю внизу.

Разворачивается, спускается по лестнице. Проскурин удивлён, открывает конверт, читает: Мой дорогой царицынец! Жду безотлагательно. Н. А. Л.
Проскурин удивляется ещё больше, не понимает от кого конверт, надевает шинель, берёт револьвер, спускается по лестнице, садится в автомобиль, едут за город. Проскурин напряжён – не понимает, куда его везут. Перечитывает записку – не понимает, кто мог написать, незаметно проверяет револьвер.
Приезжают в уединённое место: лес, купеческая усадьба, свет керосиновой лампы на втором этаже.

ПОРУЧИК (Проскурину, не оборачиваясь)
Вас ожидают.

Проскурин достаёт револьвер, осторожно заходит в дом, осматривается, поднимается на второй этаж, дверь в комнату приоткрыта, оттуда падает тусклый свет, тишина.

НОСОВИЧ (голос из комнаты)
Заходите же, капитан Проскурин!

Проскурин не узнаёт голос, осторожно заходит с револьвером наготове, слышится скрип кожаного кресла, подходит Носович, улыбается, протягивает руку для рукопожатия.

НОСОВИЧ
Ну здравствуйте, мой дорогой царицынец!

ПРОСКУРИН (невероятно удивлён)
Анатолий Леонидович?! Вы здесь, в Крыме? Живы?

Обнимаются.
 
НОСОВИЧ (уверенно, самодовольно)
Не ожидали? Знал, где Вас искать – в Добровольческой армии!


ПРОСКУРИН
Поступил осенью.

НОСОВИЧ
Как спаслись из Царицына? Сталин уничтожил почти всех из нашей шпионской группы в штабе.

ПРОСКУРИН
Переправился через Волгу, скрывался на хуторе у родственников. А Вы как?

НОСОВИЧ
Не так просто, как Вы. Отвезли в Балашов на совдеповский военный трибунал, но легко оправдался. Получил назначение к ним в штаб на фронт, разваливал армию, как мог, и бежал к нашим с двумя портфелями секретных документов. Однако наши генералы не поверили - два месяца был под следствием. Теперь ловлю “красно-зелёных партизан” – на фронт не пускают. Давайте отужинаем.

Показывает на скромно накрытый стол. Присаживаются. Ужинают.

НОСОВИЧ
Красные зажали нас здесь в Крыме. Что думаете по поводу дальнейших действий?

ПРОСКУРИН
Командование планирует наступление на Новороссию, но думаю, не хватит сил. Лучше сосредоточиться здесь, на полуострове, укрепить Перекоп и организовать морскую службу. Положение стратегически выгодное. 

НОСОВИЧ
Согласен. Надеюсь, командующим назначат барона Врангеля. Сумеет благоустроить гражданских и привести армию в порядок.

ПРОСКУРИН
Офицеры недовольны поражениями прошлого года, обвиняют генералитет.

НОСОВИЧ
И правильно! Один Деникин чего стоит! Провалил мне сдачу Царицына! Теперь хочу действовать самостоятельно и спасти последний осколок Империи без крови.

ПРОСКУРИН (удивлён)
Как же?

НОСОВИЧ
Недавно из Харькова прибыл генерал Май-Маевский с адъютантом и ординарцем - братья Макаровы. Спаивают его. Наш агент служил в агентурном управлении внешней разведки совдепии, осенью был командирован в Черноморскую губернию, прибыл в Крымско-Азовскую армию и всё выложил генералу Пархомову. Ознакомьтесь.

Носович даёт Проскурину документ. Проскурин читает.

Павел Васильевич Макаров
Дата рождения: 18 марта 1897 г.
Место рождения: Скопин, Рязанская губерния
Звание: капитан
Должность: адъютант генерал-лейтенанта Май-Маевского
    Из рабочих. Работал в Скопине в малярно-кровельной мастерской, кондуктором трамвая, переплётчиком в типографии. Переехал в Крым. В Севастополе закончил 4 класса реального училища, торговал газетами. Арестован за распространение печатных изданий, не прошедших цензуру. В 1916 добровольцем вступил в армию. Отправлен во 2 Тифлисскую школу прапорщиков. Окончил в 1917, отправлен на фронт шифровальщиком Феодосийского 134 пехотного полка. Был ранен. 
    После развала фронта вернулся в Крым, примкнул к большевикам. Организатор и агитатор в Севастопольском областном революционном штабе. В начале 1918 с неким Цаккером получил задание сформировать части Красной Армии в районе Евпатории, Перекопа и Фёдоровки. Случайно арестован штабс-капитаном Туркулом под Мелитополем. Назвался дворянином, штабс-капитаном, представленным к званию капитана. Якобы его отец начальник Сызрано-Вяземской железной дороги, владеет имением под Скопиным. Был зачислен в Добровольческую армию штабным офицером в шифровально-вербовочный отдел при штабе в Ставрополе. Сумел получить должность адъютанта при командующем армией генерале Май-Маевском. Имеет на него большое влияние в принятии стратегических решений, манипулирует в вопросах назначения офицеров. В частности, убедил избавиться от начальника конвоя князя Адамова, подозревавшего его в связях с большевиками. Также убедил назначить своего старшего брата Владимира, руководителя Крымского подполья, ординарцем генерала. Брат представился младшим унтер-офицером из вольноопределяющихся, якобы не успел окончить военное училище в следствие революции.
     Генерал Май-Маевский склонен к запоям, в чём Макаровы активно помогают. Павел также страдает хроническим алкоголизмом. По результатам проверки выявлено: Макаровы передали красным сведения о переговорах с британским генералом Бриксом, задерживали и уничтожали сводки с фронта в результате чего соединения потерпели поражение и беспорядочно отступили.
    Младший брат Сергей Васильевич Макаров работает рыбаком в Евпатории. 

НОСОВИЧ
А вот и старший брат.
Носович даёт Проскурину документ. Проскурин читает.

Владимир Васильевич Макаров
Дата рождения: 1894 г.
Место рождения: Скопин, Рязанская губерния
Звание: поручик
Должность: ординарец генерал-лейтенанта Май-Маевского
    С отличием закончил церковно-приходскую школу. Не продолжил обучение в связи с бедностью. Работал рассыльным в бакалейной лавке и учеником в переплётной мастерской родного дяди Алексея Асманова. После 1910 переехал в Балашов Саратовской губернии, работал в переплётных мастерских при типографиях, организовывал коммунистические маёвки. В мае 1912 из-за угрозы ареста бежал в Севастополь, устроился переплётчиком в ‘Дом трудолюбия’, но был уволен хозяином, бывшим морским офицером, по подозрению в революционной деятельности.
    На германском фронте служил в 5 роте 32 запасного стрелкового полка в Симферополе. Без прохождения стажировки командовал 16 стрелковой ротой. Освобождён от военной службы из-за слабого зрения. В Севастополе открыл переплётную мастерскую, распространял большевистскую литературу. В настоящее время секретарь Севастопольского подпольного комитета РКП(б) и руководитель военной секции. Готовит восстание, назначенное на 23 января.

НОСОВИЧ
Я предпринял некоторые действия и Деникин отстранил Май-Маевского от должности. Как всегда, предельно вежливо и деликатно, что и требовалось.

Носович даёт Проскурину документ. Проскурин читает.

    Дорогой Владимир Зенонович, мне грустно писать это письмо, переживая памятью Вашу героическую борьбу по удержанию Донецкого бассейна и взятие Екатеринослава, Полтавы, Харькова, Киева, Курска, Орла. Последние события показали: в этой войне главную роль играет конница. Поэтому я решил перебросить на Ваш фронт части барона  Врангеля, подчинив ему Добровольческую армию. Вас же отозвать в моё распоряжение. Я твёрдо уверен от этого будет успех в дальнейшей борьбе с красными. Родина того требует и я надеюсь Вы не пойдёте против неё. С искренним уважением Антон Деникин. 27 ноября 1919.

ПРОСКУРИН
Братьев арестовали?

НОСОВИЧ
Нет, конечно!

ПРОСКУРИН
Почему нет?

НОСОВИЧ
И почему “конечно”? Мы с Вами, капитан, разыграем комбинацию и без крови спасём Крым. А поможет нам “товарищ” Ульянов.

ПРОСКУРИН
Ленин?

НОСОВИЧ (поднимает рюмку)
За здоровье Ильича! Пейте! Не сомневайтесь! (чокаются, Проскурин смущён странным тостом) Многая лета проходимцу, немецкому шпиону и ненавистнику русского народа! Он нам нужен живым и здоровым как можно дольше. Слышали о Фанни Каплан?

ПРОСКУРИН
Эсэрка, что стреляла в Ленина? Расстреляли полтора года назад.

НОСОВИЧ
И сожгли в бочке у кремлёвской стены. Настоящее имя - Фейга Ройтблат. Читали стихи пролетарского поэта Демьяна Бедного?

ПРОСКУРИН
Не приходилось.

НОСОВИЧ
Не много потеряли. Присутствовал на казни. От смрада потерял сознание.

ПРОСКУРИН
Но причём тут Каплан?


НОСОВИЧ
Знаете почему толком не попала в Ленина? На Нерчинской каторге переболела туберкулёзом и почти потеряла зрение. После февральского переворота как политическая узница “страшного” царского режима получила от “Общества помощи освобождённым” путёвку в санаторий “Дом каторжан” в Евпатории. Взгляните на медицинскую карточку и обратите внимание на фамилию лечащего врача. А вот показания очевидцев весьма любопытных событий.

Носович даёт Проскурину документы. Проскурин читает и удивляется ещё больше.

ПРОСКУРИН
Вот это поворот судьбы!

НОСОВИЧ
Бурный роман с ресторанами, конными прогулками, шампанским и авто! А ещё концерты и “афинские вечера”.

ПРОСКУРИН
Афинские?..

НОСОВИЧ
Оргии. Неужели не слышали? Обычная практика в революционных партиях. А утром в чём мать родила выходили на пляж, призывали освободиться от обывательских предрассудков и купальных костюмов. Роман закончился революционным сожительством, но однопартийцы приказали расстаться – не может большевик жить с эсэркой-анархисткой. Строгие правила морали, не правда ли?

ПРОСКУРИН
Думаете, этот врач до сих пор в Крыме?

НОСОВИЧ
Скорее всего у скрывается у “красно-зелёных” партизан.
ПРОСКУРИН
Не уверен. Мог уехать с очередной пассией за границу или к брату в Москву на высокую должность.

НОСОВИЧ
В Москве его нет, иначе давно было бы известно из большевистских газет. С немцами уйти не мог - они расстреливали большевиков. Взгляните! Нашёл в симферопольской жандармерии.

Даёт Проскурину документ. Проскурин читает.

                В Управление жандармерии Москвы
На ваш запрос отвечаем, что 11 мая 1909 по делу крестьянина Селезнёва у вашего подозреваемого по месту проживания на ул. Вокзальная в Евпатории был произведён обыск. Обнаружены политические книги и 127 экземпляров издания социал-демократической партии нелегального содержания.

НОСОВИЧ
Врач уже тогда баловался революцией. А это из архива военного министерства.

Даёт Проскурину документ. Проскурин читает.

В 1911 по состоянию здоровья направлен в Феодисию с женой и приёмной дочерью. Снимал комнату у присяжного поверенного М. Н. Гавриша. В 1914 мобилизован на фронт, назначен старшим ординатором Второго крепостного госпиталя г. Севастополя. В 1916 развёлся и женился во второй раз. 22 февраля 1917 приказом по Севастопольскому гарнизону и крепости ‘Севастополь’ награждён орденом Святой Анны 3 степени ‘За отлично усердную службу и труды, понесённые по обстоятельствам военного времени’. В мае по направлению профессора Н. Н. Бурденко командирован в Одессу. В том же году переехал в Севастополь.


НОСОВИЧ
Вы правы, с женщинами непостоянен, но уехать за границу – никогда! Его карьера в совдепии предопределена. А это из контрразведки.

Даёт Проскурину документ. Проскурин читает.

В январе 1918 избран членом редколлегии большевистской газеты ‘Таврическая правда’. Написал статью ‘Задачи Советской власти в деле охраны народного здоровья’. В марте назначен наркомом здравоохранения Советской Республики Таврида. Во время оккупации Крыма германской армией направлен в Евпаторию для создания большевистского подполья. Был связан с партизанским отрядом ‘Красные каски’ в Мамайских каменоломнях, командир Петриченко. В 1919 после наступления Красной Армии руководил ревкомом. В июле уехал Москву, получил назначение в Мелитополь и Александровск в штаб 13 армии под командованием Геккера. Служил в продовольственном фонде, организовал борьбу с тифом.

ПРОСКУРИН
Последние сведения – Мелитополь и Александровск. Значит, он не в Крыме.

НОСОВИЧ
Я послал двух агентов к нему на квартиру в Симферополе. Соседи сказали, что видели месяц назад. Уверен, он здесь.

ПРОСКУРИН
Ультиматум Москве?

НОСОВИЧ
Лично Ленину!

ПРОСКУРИН
Разумно. Мне отправляться в лес к партизанам?
НОСОВИЧ
Да. С братьями Макаровыми! Проживают в гостинице “Кист”, читают Май-Маевскому Диккенса и продолжают спаивать. Часто ужинают с генералом Субботиным, комендантом крепости и градоначальником. Чтобы братья не потеряли интереса к Май-Маевскому, я попросил Деникина определить его в резерв и пустил слух.
Даёт Проскурину газету “Юг” от 4-го декабря 1920-го. Проскурин читает.

Организация власти на полуострове
     Для объединения и урегулирования деятельности гражданской власти на всей территории Вооруженных Сил Юга России предполагается впервые утвердить должность главноначальствующего по гражданской части всей территории Крыма с приравниванием к правам главнокомандующего ВСЮР. На пост будет назначен один из командующих армиями. Предположительно генерал Май-Маевский.

НОСОВИЧ
Вступаете в игру ради спасения последнего осколка Империи, капитан?

ПРОСКУРИН
Всенепременно.

НОСОВИЧ
Превосходно! Тогда изучайте карту Крыма.

ПРОСКУРИН
А связь с Вами?

НОСОВИЧ
Будете работать один. Если у меня появятся сведения, пошлю связного с паролем.


ПРОСКУРИН
Может оказаться провокатором или выдаст под пытками.

НОСОВИЧ
Тогда как?

ПРОСКУРИН
Меня никому не раскрывайте. Пусть перед всеми между делом назовёт пароль. Например, “врача бы вам в отряд” и озвучит сообщение.

НОСОВИЧ
Разумно.

ПРОСКУРИН
Я тоже попробую что-то передать. Думаю, “товарищи”, как всегда, будут печатать воззвания к “трудовому народу”. Изымайте - буду шифровать по возможности.


СЦЕНА 3. Крым. Севастополь. Квартира генерала Субботина. Январь 1920-го. Вечер.
 
Ужинают генерал Субботин, Май-Маевский, Павел и Владимир Макаровы, Проскурин.

СУББОТИН (Май-Маевскому)
Как Вам утка, Владимир Зенонович?

МАЙ-МАЕВСКИЙ (смачно жуёт, мямлит)
Отменная, Владимир Фёдорович! Грецкий орех с черносливом. У Вас исключительный повар! Мне бы такого.

СУББОТИН
Из петербургского ресторана. Стажировался в Ницце.

МАЙ-МАЕВСКИЙ
Переманил бы к себе, если бы не наша дружба. (вытирает полное вспотевшее лицо свежей салфеткой, услужливо протянутой Павлом Макаровым) У Вас новый адъютант? (показывает на Проскурина, по-детски поправляя пенсне)

СУББОТИН
Не совсем. Капитан Проскурин из службы охраны крепости.

ПРОСКУРИН (сдержанно)
Рад знакомству.

СУББОТИН
Командование решило выделить Вам личного телохранителя. Всё-таки, жалуют пост губернатора Крыма. 

МАЙ-МАЕВСКИЙ (возмущается по-детски)
Но при мне адъютант и ординарец!

СУББОТИН (наставительно)
Третий – не лишний. К тому же у капитана приличный опыт охранной службы.

МАЙ-МАЕВСКИЙ (обиженно)
Снова выдумки контрразведки!


СУББОТИН (наставительно)
Не буду скрывать и ещё одну причину сего назначения: утечка секретной информации. Оперативные сводки по радио принимает офицер в крепости - капитан, участник Ледяного похода. В его благонадёжности не сомневаюсь. Далее сводки поступают мне и начальнику штаба. Только вчера обнаружили административный недочёт: копии до сих пор посылают и Вам, а затем появляются на улицах в виде революционных листовок. Где-то засел шпион, а в городе действует подполье.

МАЙ-МАЕВСКИЙ (смущаясь)
Я их даже не читаю. (Проскурин замечает, как напрягаются братья Макаровы) Давайте ещё выпьем! За великую неделимую Русь!

ПАВЕЛ МАКАРОВ (наливает Май-Маевскому полный бокал вина, обращается к Май-Маевскому)
И за Ваше новое назначение!


СЦЕНА 4. Крым. Севастополь. Гостиница “Кист”. Январь 1920-го.

Гостиница “Кист” на площади Нахимова  – лучшая гостиница в городе, с видом на Южную бухту, в вестибюле висит массивное панно из мрамора: “У нас проживали А.М. Горький, А.П. Чехов, К.С. Станиславский, Л.Н. Толстой, Ф. И. Шаляпин”.
В первые дни братья Макаровы присматриваются к Проскурину, Май-Маевский недоволен его присутствием, Проскурин изображает ревностного охранника: осматривает здание, задёргивает шторы, проверяет замки.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (Май-Маевскому)
Владимир Зенонович, перечитали всего Диккенса! Почему бы не разнообразить наш быт? Владимир приглашает к себе в гости. Отужинаем с “массандрой”.

ПРОСКУРИН (внутренний монолог)
Будут проверять меня большим количеством вина.

МАЙ-МАЕВСКИЙ (смущаясь)
Отчего же не отужинать в новом месте?


СЦЕНА 5. Крым. Севастополь. Батумская ул. 37. Квартира Владимира Макарова. Январь 1920-го.

Квартира: две комнаты, шкаф, массивный буфет, потёртый диван, железные кровати, круглый стол в гостиной, горький запах цигарок.

ВЛАДИМИР МАКАРОВ
Располагайтесь, господа! Как видите, жилище скромное, но нам с женой и сыном хватает.

МАЙ-МАЕВСКИЙ (брезгливо осматривается)
А где они?

ВЛАДИМИР МАКАРОВ
Гостят у брата в Евпатории. Паша, помоги подать ужин. (Май-Майевскому) Специально для Вас приготовила!

Братья накрывают шикарный стол, ставят пять бутылок вина. Май-Маевский устало погружается на диван. Проскурин подходит к окну: на подоконнике тщательно вымытая пепельница, два горшка с цветами, в земле чёрно-серые крупинки пепла.

МАЙ-МАЕВСКИЙ (капризно)
Голубчики, зачем “Лакриму”? Женское!

ПАВЕЛ МАКАРОВ (вежливо)
Десертное, Ваше превосходительство.
Ужинают.

ВЛАДИМИР МАКАРОВ (Проскурину, наигранно)
Почему так мало пьёте, капитан? Не стесняйтесь! Отвыкайте от фронтовой баланды!

ПРОСКУРИН (серьёзно)
На службе. Охраняю Его превосходительство.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (наигранно возмущается)
Перестаньте! Здесь все свои! Севастополь наш, Крым наш! За единую, неделимую Русь! (наливает полные бокалы)

ПРОСКУРИН (серьёзно, братьям)
Вы тоже много не пейте. Произведём осмотр снаружи.

ВЛАДИМИР МАКАРОВ (наигранно)
Увольте, капитан!

Май-Маевский устало ложится на диван. Павел Макаров услужливо приносит подушку и плед. Май-Маевский засыпает.

ПРОСКУРИН (показывает братьям на дверь)
Прошу, господа! (на улице) Вас предупреждали, что дома нельзя проводить заседания комитета! Визит генерала не отменяет подозрений контрразведки!

ПАВЕЛ МАКАРОВ (возмущается)
Кто Вы такой?!


ПРОСКУРИН (строго)
Товарищ! Ваш товарищ! Связной и прикрывающий. Субботин наврал, что я из охраны крепости. Служу в контрразведке. Приказано наблюдать за вами! (братья пугаются) Подпольная работа совсем не то, что малярно-кровельная мастерская в Скопине!

ВЛАДИМИР МАКАРОВ
У нас уже месяц нет связи, передатчик вышел из строя. Только листовки расклеиваем и готовим восстание.

ПРОСКУРИН (строго)
Поэтому прислали меня с передатчиком.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (требовательно)
Назовите пароль!

ПРОСКУРИН (строго)
Пароль меняется каждый месяц, а я до вас добирался целых три!

Братья переглядываются и едва заметно кивают друг другу – Проскурину можно доверять.

ПРОСКУРИН (строго)
С сегодняшнего дня никаких заседаний в квартире!

ВЛАДИМИР МАКАРОВ
Но мы редко...

ПРОСКУРИН (строго)
Часто! (показывает на окурки под окном) Закрываем городское подполье и уходим в лес.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
А как же восстание в городе? Всё подготовлено!

ПРОСКУРИН (строго)
Отправляйте всех в лес! Срочно! Приказ ревкома Республики!


СЦЕНА 6. Крым. Севастополь. Гостиница “Кист”. Январь 1920-го.

Проскурин дремет в кресле у двери в своём номере. Осторожный стук в номер Павла Макарова (напротив). Проскурин бросается к дверному глазку, видит заплаканную женщину (Клава Макарова – жена Владимира Макарова). Дверь открывает Павел Макаров.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (испуганно)
Клава?!

КЛАВА МАКАРОВА (плачет)
Володю арестовали.

Павел Макаров испуганно осматривает коридор и лестницу.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (шёпотом)
Что нашли?

КЛАВА МАКАРОВА
Ничего, кроме твоей почтовой открытки.


ПАВЕЛ МАКАРОВ (бьёт себя по лбу)
Иди домой. Разберусь.
Клава уходит. Павел Макаров поднимается в номер Май-Маевского. По лестнице поднимаются офицеры контрразведки. Проскурин напряжённо ждёт у двери в своём номере. Офицеры контрразведки уходят. Павел Макаров стучит в номер Проскурина.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (испуганно)
Владимир арестован! У меня была контрразведка, но Май-Маевский не позволил арестовать, обещал помочь.

ПРОСКУРИН (строго)
Я предупреждал о контрразведке! Уходим в лес!

ПАВЕЛ МАКАРОВ (возмущённо)
Без брата не побегу!

ПРОСКУРИН (грубо)
Если надо, побежишь и без штанов!
    

СЦЕНА 7. Крым. Севастополь. Гостиница “Кист”. Январь 1920-го. Утро.

Проскурин в военной форме сидит на стуле перед настенными часами. Часы показывают 9.55.

ПРОСКУРИН (вслух, себе)
Арест ровно в десять. Пора!

Проскурин поднимается в номер Май-Маевского.

МАЙ-МАЕВСКИЙ (Павлу Макарову, грубо)
Отстаньте от меня со своим братом! Если арестовали, значит есть за что! (звонит телефон, Май-Маевский поднимает трубку) Да, я. Офицерский мятеж?! Кто? Капитан Орлов? Не знаю. Готов помочь! (кладёт трубку – Павлу Макарову и Проскурину) Какой-то капитан Орлов поднял офицерский мятеж! Захватили Симферополь, арестовали Субботина, Татищева, Чернавина, Шиллинга и Брянского. (на лестнице слышится топот солдатских сапог; Май-Маевский – Павлу Макарову, смотрит на него подозрительно) Скажите, какая разница между эсерами и большевиками?

ПАВЕЛ МАКАРОВ (испуганно)
Я не интересуюсь политикой, Ваше превосходительство.

МАЙ-МАЕВСКИЙ (грубо)
Ваш брат действительно младший унтер-офицер из вольноопределяющихся?

ПАВЕЛ МАКАРОВ (испуганно)
Так точно, Ваше превосходительство. Служил в 32-м полку.

МАЙ-МАЕВСКИЙ (грубо)
Ваш отец был начальником Сызрано-Вяземской железной дороги? У Вас имение в Скупино?

ПАВЕЛ МАКАРОВ (испуганно)
В Скопино, Ваше превосходительство. Жаль, там красные. Я бы лично Вас пригласил.
 
МАЙ-МАЕВСКИЙ (истерично кричит)
Прекратите врать! В каком году Владимир вступил в партию большевиков?!

ПАВЕЛ МАКАРОВ (растерянно)
Никогда не был коммунистом.

МАЙ-МАЕВСКИЙ (истерично кричит)
Значит стал! Он - председатель подпольной организации!

Дверь резко открывается, вбегают офицеры контрразведки с револьверами.

ОФИЦЕРЫ
Макаров, руки вверх! Проскурин тоже! Вы арестованы (Май-Маевскому) Ваше превосходительство, исполняем приказ генерала Слащёва!

МАЙ-МАЕВСКИЙ (пренебрежительно)
Знаю.

Офицеры уводят Павла Макарова и Проскурина.


СЦЕНА 8. Крым. Симферополь. Отдел особого назначения штаба 4-й армии РККА. Допрос капитана Орлова Н. И. Декабрь 1920-го.

Комната для допросов. За старым столом сидит следователь Розенблюм (около 45 лет, но выглядит старше, небольшая лысина, худой, относится к следствию как бухгалтер к месячному отчёту), перед ним в наручниках сидит капитан Орлов (среднего роста, русоволосый, мускулистый, около 30 лет), над столом горит тусклая лампочка.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Назовите своё полное имя.

ОРЛОВ
Орлов Николай Иванович.


СЛЕДОВАТЕЛЬ
Род занятий?

ОРЛОВ
Офицер Вооруженных Сил Юга России.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Звание?

ОРЛОВ
Капитан. А Вас?

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Следователь Розенблюм. Расскажите о себе.

ОРЛОВ
С чего начать?

СЛЕДОВАТЕЛЬ
С детства.

ОРЛОВ
Родился в Симферополе в 1892-м. Проживал по улице Толстого. Учился в Симферопольской мужской казённой гимназии. Исключили за хулиганство. Поступил в частную гимназию Волошенко, выпустился в 1912-м. Занимался футболом и гирями. Вот и всё детство, отрочество и юность.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Продолжили обучение?
ОРЛОВ
Поступил в ветеринарный институт в Варшаве. Не закончил. В 1914-м добровольцем ушёл на фронт. Зачислили прапорщиком в 60-й пехотный Замосцкий полк. Был ранен. В 1917-м получил звание штабс-капитана. Награждён Георгиевским крестом и золотым оружием.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Хотите вступить в Красную Армию?

ОРЛОВ
Да, написал прошение.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Теперь правильно говорить заявление.

ОРЛОВ
Исправлюсь.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Участвовали в революционной борьбе?

ОРЛОВ
Нет.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Чем занимались после октября 1917-го?

ОРЛОВ
1-го декабря прибыл в Симферополь с назначением в 33-й пехотный запасной полк. Зачислен в 10-ю роту младшим офицером. Формировал офицерские роты при штабе крымских войск.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Для белых?

ОРЛОВ
Да. Был командирован в Ялту для прекращения грабежей пьяных матросов и люмпенов.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Не грабежей, а революционной борьбы.

ОРЛОВ
Пусть будет так. Потом высадился десант пьяной матросни. Извините, революционных матросов. Заняли город. Но из Севастополя прибыл наш миноносец и капитан приказал всем покинуть город, иначе угрожал обстрелять. Местные власти уговорили нас уйти. Пошли в Симферополь, но там уже были красные и я увёл отряд в горы.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Какие действия предпринимали в горах?

ОРЛОВ
Никаких. Сидели в пещерах. В апреле Крым захватили немцы, с генералом Сулькевичем организовали Крымское краевое правительство, а я с отрядом вернулся в Симферополь. Искали работу, собирались в городском саду на Лазаревской улице и в армянском кафе “Чашка чая” на углу Дворянской и Пушкинской. В июне я организовал ‘Общество взаимопомощи офицеров’ и стал председателем. Потом немцы объявили регистрацию офицеров и сформировали из нас корчемную стражу и пограничный дивизион. 

СЛЕДОВАТЕЛЬ
С какой целью создали ‘Общество’?


ОРЛОВ
Помочь с трудоустройством и поступлением на службу.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Где был штаб?

СЛЕДОВАТЕЛЬ
В “Монопольке”. Винная лавка на углу Долгоруковской и Губернской. Но приходило много офицеров, помещения не хватало и мы переехали в казармы Крымского конного полка. В ноябре из Ялты прибыл представитель Добровольческой армии генерал Де Бодэ и объединил две сформированные роты в Симферопольский офицерский батальон. А в начале декабря прибыл полковник Морилов с приказом генерала Корвин-Круковского развернуть батальон в полк. Меня назначили командиром 1-го батальона.


СЦЕНА 9. Крым. Крепость “Севастополь”. Кабинет следователя. Январь 1920-го.

Присутствуют Носович и Проскурин.

НОСОВИЧ
Как сидится в тюрьме, мой дорогой царицынец? Поешьте! (кладёт на стол хлеб и солёные огурцы) Объявилась некая Мария Удянская, представилась невестой Павла Макарова. Я разрешил свидания и приказал тщательно не досматривать.

ПРОСКУРИН
Предполагаете побег?

НОСОВИЧ
Очень надеюсь. Лучше, чтобы организовал сам Макаров, а не Вы. В охранении самые неопытные. Так что ждите вестей - Макаров поделится, если доверяет. И покажите эту газету.
Носович показывает на газету “Юг”. Проскурин читает.
Арест городского комитета большевиков!
    В Севастополе морской контрразведкой ВСЮР арестованы члены Севастопольского подпольного комитета РКП(б), готовившие восстание в городе. Найдено оружие, передатчик, типография с прокламациями к офицерству, взрывчатые вещества, протокол заседания и печать. Список арестованных:
В. В. Макаров - председатель комитета, руководитель военной секции
А. И. Бунаков (Рытвинский) - помощник председателя
И. А. Севастьянов - бывший поручик, руководитель разведывательной секции, ответственный за подготовку восстания
М. С. Киянченко - матрос, руководитель подрывной секции
Л. Х. Шулькина – ответственная за связь
И. М. Вайнблатт и М. 3. Иоффе - типографисты
Ю. И. Дражинский (И. И. Ашевский) - член Симферопольского подпольного комитета, прислан для подготовки восстания
С. С. Ключников (Крючков) - рабочий севастопольского порта, агитатор, ответственный по оружию и взрывчатым веществам.
В.С. Проскурин – большевистский агент в контрразведке крепости.
    Комитет захвачен в клубе строительных рабочих на Базарной, располагал конспиративными квартирами на Батумской и 2-й Цыганской. При обыске у В. Макарова нашли почтовую открытку двухлетней давности от брата о службе у большевиков. Брат тоже арестован. Подпольщики планировали взорвать военные корабли и мосты вокруг города, регистрировали служащих Добровольческой Армии. Также арестован офицер контрразведки, присланный большевиками из Москвы. У него нашли передатчик. Все будут преданы военно-полевому суду и приговорены к смертной казни. Смерть врагам Отечества!




СЦЕНА 10. Крым. Крепость “Севастополь”. Камера Проскурина и Павла Макарова. Январь 1920-го.

Павел Макаров читает газету “Юг”. Проскурин наблюдает за его реакцией.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (паникует)
Смертная казнь?! Проскурин, надо бежать!

ПРОСКУРИН
Ты же говорил без Владимира не побежишь.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
С “зелёными” освободим!

ПРОСКУРИН (наигранно скептически)
До них ещё добраться надо. Сколько человек в подполье?

ПАВЕЛ МАКАРОВ
В обкоме Бабахан, Просмушкин, Горелик и Фёдорова. Есть ещё ревком, но там анархисты с эсэрами и социал-демократ Немченко. Надо бежать! Буду поднимать товарищей по камерам.


СЦЕНА 11. Крым. Симферополь. Отдел особого назначения штаба 4-й армии РККА. Допрос капитана Орлова Н. И. Декабрь 1920-го.

Комната для допросов. За старым столом сидит следователь Розенблюм (около 45 лет, но выглядит старше, небольшая лысина, худой, относится к следствию как бухгалтер к месячному отчёту), перед ним в наручниках сидит капитан Орлов (среднего роста, русоволосый, мускулистый, около 30 лет), над столом горит тусклая лампочка.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Принимали участие в боевых действиях?

ОРЛОВ
В январе в Евпатории подавил восстание в каменоломнях.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Стреляли в восставших?

ОРЛОВ
Пришлось. Потом вернулся в Симферополь. Там старшие офицеры были недовольны генералитетом.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Чем именно?

ОРЛОВ
Поражениями на фронте и воровством в тылу. С командиром 2-го батальона капитаном Гаттенбергером доложил о настроениях Морилову. Он подал рапорт командующему Крымско-Азовской армией генералу Боровскому, но командование решило, что мы готовим бунт и мой батальон отправили на фронт.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Куда именно?

ОРЛОВ
Перекоп, Юшунь и Ак-Монай.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Против Красной Армии?
ОРЛОВ
Да. За мной следили.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Какие действия предприняли?

ОРЛОВ
Прекратил деятельность офицерского общества. Контрразведка арестовала моих офицеров. Оказалось, они продавали оружие и амуницию подпольщикам.
 
СЛЕДОВАТЕЛЬ
Кому именно?

ОРЛОВ
Не знаю, через посредников. Портной Абрам Канторович с Греческой улицы и какой-то Закиев. Подпольщики с этим оружием напали на полицейский участок и освободили большевиков.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Вы помогали подполью?

ОРЛОВ
Нет, но ко мне тайно приходил член ревкома Александровский. Предлагал вместе выступить. Он готовил восстание в Севастополе.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Согласились?



ОРЛОВ
Ответил неопределённо. Он интересовался за кого я в политике. Я сказал, что правее левых и немного левее правых эсеров. Связь поддерживали через моего адъютанта подпоручика Гетмана. Они снова попросили о встрече. Я был удивлён.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Просьбой?

ОРЛОВ
Тем, что на встречу пришли две девушки -  “товарищ” Катя и “товарищ” Таня.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Максимова и Фёдоpова?

ОРЛОВ
Не знаю фамилий. Пpедложили вместе выступить в ближайшие дни, освободить большевиков, этапированных из Харькова, потом провести съезд и создать совместный штаб.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Согласились?

ОРЛОВ
Да. Подписал документ с Бабаханом, Луговиком и Булановым, но за несколько часов до выступления из pевкома вдpуг пришёл товарищ Аким.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Ахтыpский?


ОРЛОВ
Не знаю фамилии. Якобы для уточнения соглашения. Нагло требовал, чтобы после захвата власти я был в подчинении ревкома. Я порвал соглашение и выгнал его.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Ахтыpский - офицеp контppазведки! Расколол Ваш союз с ревкомом. Бабахан тоже из контрразведки.


СЦЕНА 12. Крым. Крепость “Севастополь”. Январь 1920-го.

Павел Макаров и Проскурин в тюремном туалете с другими заключёнными.   

ПАВЕЛ МАКАРОВ (Ваньке Воробьёву – товарищ по партии)
Мне грозит расстрел. У тебя как?

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
И мне! (пауза) Владимира, брата твоего, вчера расстреляли на броненосце “Корнилов ” в контрразведке.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Что?! Отомщу! (дико воет) Бежим!

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Бежим!

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Поднимай своих!


ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Завтра в это же время. Нас – пятеро.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Нас двое. Теперь только двое.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Справимся.


СЦЕНА 13. Крым. Крепость “Севастополь”. Январь 1920-го. Следующий день.

Павел Макаров, Проскурин, Ванька Воробьёв, Заборный, Вульфсон, Гриневич и Абдул Смаил совершают побег из тюрьмы. Охранники почти не оказывают сопротивления, трусливо разбегаются, ворота тюрьмы открыты, беглецы бросаются к ним, бегут по улицам на окраину города в поле. Камера показывает Носовича: с довольным видом в бинокль наблюдает за побегом.
Метель, много снега, беглецы легко одеты, мёрзнут, до вечера идут через поле и лес, выходят к деревне. Павел Макаров стучит в окно дома на окраине.

ХОЗЯИН ДОМА
Кто такие?

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Разведотряд капитана Орлова. Заблудились. Прошу пустить переночевать.

Хозяин пускает их в дом. Беглецы от усталости и холода садятся на пол вокруг печки.


ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (хозяину дома)
Что за деревня?

ХОЗЯИН ДОМА
Карань.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Греки? Вином угостите? Лучше глинтвейн сделай.

ХОЗЯИН ДОМА
Мы не немцы. Глинтвейн не держим.

Хозяйка дома приносит им вино, сувлаки, мусаку. Беглецы едят и засыпают на полу. 


СЦЕНА 14. Крым. Деревня Карань. Херсонесский монастырь. Следующий день.

Беглецы просыпаются поздно утром. Хозяйка дома даёт им зимнюю одежду, уходят в лес. Морозный, солнечный, безветренный день.

КРИК В ЛЕСУ
А ну стой! Кто такие?

Их окружают крестьяне с граблями, топорами и дубинами.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Разведотряд капитана Орлова! Мы против помещиков! Скоро вся земля будет ваша!

Крестьяне, подумав, пропускают. Беглецы идут дальше по лесу, выходят на опушку к Херсонскому монастырю, скептически смотрят друг на друга, кивают, идут к монастырю, стучат в ворота. Собаки поднимают громкий лай, скрипит железный засов, открывает высокий, худой послушник в чёрной одежде.

ПОСЛУШНИК (смиренно, мягко)
Кто будете?

ПАВЕЛ МАКАРОВ (толкает послушника в грудь, входит во двор монастыря, грубо)
Новая власть из леса! Веди на кухню! Жрать хотим! Жируете тут на народных харчах!

Послушник, перекрестившись, молча ведёт на кухню. Беглецы садятся за длинный стол.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (послушнику, грубо)
Чего встал?! Неси жрать сказано было!

ПАВЕЛ МАКАРОВ
И кагор прихвати!

ПОСЛУШНИК (испуганно)
Игумена позову.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (издевательски)
Небось, самый жирный тут!
 
Все, кроме Проскурина, смеются. Послушник уходит, возвращается с игуменом (около 70 лет, низкого роста, худой, длинная седая борода). Игумен спокойно осматривает беглецов, делает знак рукой, послушник выходит.


ИГУМЕН (внимательно смотрит на Павла Макарова)
Вы у меня исповедовались.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (смущён)
Было дело, а теперь прозрел.
 
ИГУМЕН (задумчиво)
Прозрели… Как это?

ПАВЕЛ МАКАРОВ (с вызовом)
Я - большевик!

ИГУМЕН (задумчиво)
Безбожник, значит.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (с вызовом)
Нет бога, святой отец! Богачи придумали сказки про смирение, чтобы держать в цепях трудовой народ.
 
ИГУМЕН (спокойно)
Христос пришёл на Землю, чтобы засвидетельствовать Бог есть и научил нас любви к ближнему.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (насмешливо)
Сказки!

ИГУМЕН (спокойно)
Четыре евангелиста свидетельствуют о Нём – четыре свидетеля.

Монахи приносят еду и кагор. Партизаны начинают жадно есть. Павел Макаров залпом выпивает полный стакан кагора. Игумен спокойно наблюдает.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (насмешливо, с полным ртом)
Придумали вы - попы!

ИГУМЕН (спокойно)
Евангелисты пошли на смерть, но не отреклись от написанного. Если ты напишешь ложь, готов будешь за неё умереть?

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (со злостью)
Хитрый вы народ попы! Знаете, как агитировать за боженьку. А почему белые убивают нас? Ведь написано “не убий”!

ИГУМЕН (спокойно)
Написано также “поднимется брат на брата”. Вот вы и поднялись. Убийства не от Бога, а от греховности человеческой. Только милосердие спасает от этого греха.

ГРИНЕВИЧ (громко, с ненавистью)
Никакого милосердия к врагам революции!

ИГУМЕН (спокойно)
А к революционерам? Из милосердия кормлю тебя, безбожника. Вкушаешь пищу монастырскую.

ГРИНЕВИЧ (бросает на стол недоеденный кусок хлеба)
Да подавись ты своей жратвой!



ИГУМЕН (тихо)
Не гневайся - грешно. Поешь вдоволь. Яства я благословил. Место наше свято, намолено. Не пропадём даже если захватите всю Русь. В Крымскую войну французы разрушили киновию, но архимандрит Евгений с Божьей помощью возвёл деревянную церковь, потом и каменный храм. Император передал частицы мощей князя Владимира, пожертвовал на отливку колокола. Видишь, Бог не оставляет верующих в Него. И неверующих тоже.

ВУЛЬСОН (с сарказмом)
Вот-вот… Богатеи всё делали, чтоб держать трудовой народ в узде.

ИГУМЕН (спокойно)
Я - нищий монах. Богат только верой. Чего ещё желать? Спи с миром!

Игумен уходит. Партизаны недовольно, стесняясь, молча доедают ужин. Входит послушник.

ПОСЛУШНИК (смиренно)
Вам постелили в большой келье. Провожу.

Идут в келью. Там кровати с матрасами и подушками из соломы, на полу овчина. Беглецы ложатся, послушник уходит.

ЗАБОРНЫЙ (Абдул Смаилу, язвительно)
Завтра дорога трудная, сын мой. Ты бы помолился всем святым!

АБДУЛ СМАИЛ (недовольно)
Нельзя так! Меня отец учил молится и Аллаху поклонятся.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (Павлу Макарову, сердито)
Никак не могу выбить из него этот “опиум для народа”!
ГРИНЕВИЧ
Кто знает анекдот про попа?

Проскурин старается не показать, что ему отвратителен этот разговор.

ВУЛЬФСОН
Забрюхатила кобыла от попа…

ПАВЕЛ МАКАРОВ (громко, недовольно)
А ну спать! Завтра снова в лес!

Проскурин поднимается, выходит из кельи.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (Проскурину)
Ты куда?

ПРОСКУРИН
До ветра.

Идёт по коридору, видит игумена, молящегося на коленях перед иконами.

ИГУМЕН (молится шёпотом)
Прости им, ибо не ведают, что творят…

Игумен встаёт с колен. Проскурин подходит к нему, склоняется, складывает перед собой ладони.

ПРОСКУРИН
Благословите, отче, на путь трудный.
ИГУМЕН (удивлённо)
Не положено тебе - командир расстреляет за веру.

ПРОСКУРИН (холодно)
Он мне не командир.

Игумен благословляет, даёт поцеловать руку и крест.

ИГУМЕН
Пойдём, сын мой, на обход вечерний.

Обходят монастырский двор и сад. Чёрное небо, бледно-жёлтая Луна, часовня, хозяйственные постройки, монастырские стены. Входят в храм - иконостас, иконы на стенах, росписи, купель.

ИГУМЕН (показывает на купель)
Здесь принял крещение святой равноапостольный князь Владимир. Здесь частицы его мощей. Отсюда пошла Русь православная. В том приделе погребён архиепископ Мартиниан. Полвека был в монашестве. Рядом упокоился настоятель Иннокентий. Почил в прошлом году. И вот Господь сподобил меня служить здесь. Не достоин я лежать рядом с ними. Попрошу похоронить у монастырской стены. (снова выходят во двор) Вон там я живу, в братско-настоятельском корпусе. А там церковь Корсунской иконы Божией Матери. А тут гостиница для паломников. Даст Бог - снова приедут. Вижу интересно тебе, потому и рассказываю. Не большевик ты.

ПРОСКУРИН (холодно)
Не большевик. А Вы приютили безбожников!

ИГУМЕН (спокойно)
Приютил. И накормил. Иначе зачем я здесь? Зачем храм, монастырь, дорога? Каждому надо дать возможность уверовать. Примут – спасутся. Не примут – Бог им судья.

ПРОСКУРИН (внутренний монолог)
Врач! А вдруг и его тут приютили! (игумену) Холодно! Заболеете, а врача в округе нет! Как лечитесь тут?

ИГУМЕН
Ни врача, ни фельдшера. Пост и молитва – вот лучшее лечение.


СЦЕНА 15. Крым. Симферополь. Отдел особого назначения штаба 4-й армии РККА. Допрос капитана Орлова Н. И. Декабрь 1920-го.

Комната для допросов. За старым столом сидит следователь Розенблюм (около 45 лет, но выглядит старше, небольшая лысина, худой, относится к следствию как бухгалтер к месячному отчёту), перед ним в наручниках сидит капитан Орлов (среднего роста, русоволосый, мускулистый, около 30 лет), над столом горит тусклая лампочка.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Сколько офицеров было в Вашем отряде? 

ОРЛОВ
В январе более трёхсот. Готовились к восстанию, но генерал Слащёв приказал срочно отбыть на фронт. Тогда я решил выступить немедленно. Как раз на рассвете в город вернулись высшие гражданские и военные чины. Арестовал на вокзале и объявил себя комендантом Симферополя. Присоединились татары, уклонявшиеся от мобилизации. Чтобы никто не сомневался в нашей силе, провёл парад при полном вооружении. Но тут прибыл эшелон с тяжёлой артиллерией, следовал из Севастополя на фронт. У командира был приказ взять мой штаб на прицел. Немецкий отряд сразу заявил о нейтралитете, а в полночь из Джанкоя прибыл князь Романовский.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Уговаривал сдаться?

ОРЛОВ
Да.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Согласились?

ОРЛОВ
Ушёл в Мамут-Султан, потом в Саблы. В отряде осталось меньше сотни.
 
СЛЕДОВАТЕЛЬ
Остальные дезертировали?

ОРЛОВ
Да.

 
СЦЕНА 16. Крым. Деревня Кучук Изимбаш. Январь 1920-го.

Беглецы весь день идут по глубокому снегу, к вечеру выходят на плато, начинается метель, перед ними обрыв. 

ГРИНЕВИЧ (Ваньке Воробьёву, гневно)
Давай назад! Пропадём тут!

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
За мной, пехота!

Бросается в обрыв, скатывается в глубоком снегу. За ним следуют остальные. Вдали видят тусклые огни деревни, идут туда.
ПАВЕЛ МАКАРОВ (останавливается, прислушивается)
Тихо! Слышите?

В темноте слышится заунывная татарская песня - татарин средних лет собирает хворост. Увидев беглецов, замирает. Подходят к нему.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (татарину)
Что за деревня?

ТАТАРИН (испуганно)
Кучук Изимбаш.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (показывает на самый большой дом)
Кто живёт в том доме?

ТАТАРИН
Измаил - якши человек.


СЦЕНА 17. Крым. Деревня Кучук Изимбаш. Дом Измаила. Тот же вечер.

Беглецы сидят за богато накрытым столом, ужинают. Измаил сидит во главе стола, жена подаёт блюда.

ИЗМАИЛ (старается мудрствовать, наставительно)
Нежданный гость не хуже татарин - лучше татарин. Нежданный гость Аллах посылать! Кош кельде!


ПРОСКУРИН (делает вид, что замёрз)
Холод какой! Замёрзли мы. Не заболеть бы! У вас тут, наверно, врачи не появляются.

ИЗМАИЛ
Нет врача. Не надо врача. Фельдшер был, раньше нас помирать от своя лекарство. Горячий молоко татарин лечит.

ЗАБОРНЫЙ (с отвращением)
Кобылье?! Отрава!

ИЗМАИЛ
Кобылье ногай-татар в степь пить. Моя татар-гора от коза пить. Бери, гость дорогой, отмек, кятлама, янтык. Макай в кятык, в каймак и палец облизай.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (с насмешкой)
Ну давайте, товарищи, янтык в кятык и палец облизай.

ИЗМАИЛ (не замечает насмешки Павла Макарова)
Ешь, гость дорогой, во имя Аллаха милостивого и милосердного. Потом пилав и язма. Аллах посылай такой нежданный гость лучше татарин.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Самогон есть согреться?

ИЗМАИЛ (наставительно)
Самогон у моя нельзя! Аллах запрещать, гость дорогой!

ГРИНЕВИЧ  (с насмешкой)
А у моя можно каждый день. Свининки бы румяной из печи!
ИЗМАИЛ (возмущённо)
Что такое говоришь?! Свинин совсем нельзя, даже говорить нельзя!

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (Гриневичу, грубо)
Заткнись!

ПАВЕЛ МАКАРОВ (с сожалением)
Самогон не помешал бы. Спать пора! Завтра с утра в дорогу!


СЦЕНА 18. Крым. Дом Ульянова. Следующий день.

Беглецы идут по лесу, выходят на просеку, вдалеке за изгородью виднеется бревенчатый домик с сараем, из трубы идёт серый дым, жалобно тявкает собака, на крыльцо выходит высокий молодой мужчина с длинной густой шевелюрой до плеч, в бархатной шляпе и рабочей куртке, элегантно приподнимает шляпу, вежливо приглашает в дом.

ПРОСКУРИН (внутренний монолог)
Художник? Точно, не врач.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (не здороваясь)
Где Евграф?

“ХУДОЖНИК” (мягким голосом)

Скоро будет.

На столе лежит стопка революционных книг и брошюр. Беглецы ищут еду.

ПРОСКУРИН (“художнику”)
Читаете?

“ХУДОЖНИК”
Пытаюсь постигнуть. Разочаровался, знаете ли, в Шопенгауэре. Ненасытная воля к жизни должна благоустраивать общество, а не вызывать страдание у индивидуумов.

ПРОСКУРИН
А представление как причина ещё больших страданий?

“ХУДОЖНИК”
Пришёл к выводу, не стоит уделять слишком много внимания собственному разуму. Как сказал Владимир Ильич, марксизм – не догма, а руководство к действию. Мне особо импонирует “руководство к действию”.

ПРОСКУРИН
Революция?

“ХУДОЖНИК”
Как первый этап благоустройства общества. Вы тоже пришли к марксизму через разочарование в идеалистической философии?

Неожиданно входит мужчина средних лет с густой рыжеватой бородой. В одной руке ружьё, в другой подстреленный заяц. Беглецы, кроме Воробьёва, хватаются за карабины, Воробьёв бросается к нему обниматься. 

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (радостно)
Знакомьтесь, товарищи - Ульянов, большевик!

Проскурин вздрагивает и внимательно рассматривает Ульянова.
УЛЬЯНОВ
Держите зайца, товарищи! Почистим картошку, ужин будет на славу!

Готовят, ужинают, Проскурин и “художник” ложатся спать, остальные пьют водку на еловых шишках.

УЛЬЯНОВ (пьяный)
Рублю тут защитный лес, чтобы ливни и талая вода задерживались. Осадков много, ни одна туча не проходит мимо. Сделаем грунтовые скважины, выкопаем водохранилища, посадим виноградники, сады миндальные, персиковые. Вон в Коктебеле Юнге с сыновьями какую экономию отстроил! И у нас получится. Рай тут будет!

ПАВЕЛ МАКАРОВ (пьяный, возмущённо)
Рай... Может, попов из монастыря позовёшь окропить свой рай?! Контра! В расход!

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (пьяный)
Не шуми. Он так, для примера.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Для примера... Ты тоже контра! Пристрелю! Где мой..? “Ваше слово, товарищ маузер...”
Падает на пол.


СЦЕНА 19. Крым. Дом Ульянова. Каралез. Следующее утро.

Проскурин просыпается от того, что кто-то пинает его сапогом и кричит. Открывает глаза – перед ним ствол карабина, люди в военной форме. Остальных окунают головой в ведро с водой, чтобы протрезвели.
ПРОСКУРИН (кричит на солдат)
Отставить! Не сметь! Это адъютант генерала Май-Маевского! А вы кто, болваны?!
ПОМОЩНИК ПРИСТАВА (испуганно)
Помощник пристава.

ПРОСКУРИН
Как обращаешься с офицерами! Под расстрел захотел?!

ПОМОЩНИК ПРИСТАВА
Приказано доставить к приставу в Каралез. Давайте там разберёмся.

Выходят из дома, идут в Каралез. Павла Макарова и Ваньку Воробьёва кладут на спины лошадей – не могут идти после вчерашнего застолья. Приходят в Каралез, заходят в дом пристава (поручик) – сидит, развалясь, на большом стуле.

ПРИСТАВ (пренебрежительно)
Кто такие? Как попали на кордон, болваны?

ПРОСКУРИН (кричит)
Встать! (показывает на себя) Перед тобой капитан! (показывает на Павла Макарова) Он тоже капитан, адъютант генерала Май-Маевского!

Пристав испуганно вскакивает, натягивает фуражку, отдаёт честь.

ПРИСТАВ (испуганно)
Виноват, господа капитаны. Донесли, что дом Ульянова захватила банда. А ваши люди одеты не по форме.

ПРОСКУРИН (кричит)
Если надо, я и тебя оборванцем сделаю! Мог провалить секретную операцию! Что знаешь о капитане Орлове?

ПРИСТАВ (испуганно)
Виноват, ничего.

ПРОСКУРИН (кричит)
Верни оружие и обеспечь провиантом на три дня.

ПРИСТАВ (испуганно)
Слушаюсь!

ПРОСКУРИН (спокойно)
Ладно, не буду подавать на тебя рапорт. Но никому ни слова! Секретная операция!   

ПРИСТАВ (испуганно)
Будет исполнено! Господа капитаны, может, лошадей?

ПРОСКУРИН (громко)
Болван! Дай бинокль и одеяла!

ПРИСТАВ (испуганно)
Виноват, распоряжусь.


СЦЕНА 20. Крым. Чоргунская лесозаготовка. Февраль 1920-го.

Ранее утро. Беглецы спят в пещере, укрывшись одеялами. Проскурин осматривает местность в бинокль.   

ПРОСКУРИН (внутренний монолог)
А если врач прячется в пещерах?.. Ни дыма, ни огня… Ничего подозрительного.
В стороне раздаётся свист. Проскурин оглядывается – видит молодого парня (Шурка-разбойник).

ШУРКА-РАЗБОЙНИК (задорно)
Здарова, лихие людишки! Промышляте в моей вотчине?

Из пещеры выходит Павел Макаров.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (сердито)
Что за вотчина у тебя?

ШУРКА-РАЗБОЙНИК
Тутовская! Буржуёв ослобождаю от лишнего.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Разбойничаешь?

ШУРКА-РАЗБОЙНИК (подмигивает, достаёт наган)
Шалю.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Хватит грабить! Давай к нам в отряд. Мы против буржуев.

ШУРКА-РАЗБОЙНИК (заходит в пещеру)
А отряд-то малёхий совсем.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Это не все.

ШУРКА-РАЗБОЙНИК (достаёт из котомки бутыль самогона)
Ну давай, для начала выпьем, побалакаем.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
А давай!

Присаживаются в пещере у тлеющего костра.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Как промышляешь?

ШУРКА-РАЗБОЙНИК (задорно)
Народишко даст мне наводку и я им на водку! На той неделе управляющий, кум мой, шепнул: барин его с дамочкой едут в город. Я из кустов, кобылу под морду хвать и дулом в них тычу. Говорю: сымайте, мадам, серьги изумрудные, очень вам не к лицу. Зеленят, паскуды! А она мне - приросли, не могу. Тогда, говорю, вырежим и достаю тесак. Не успел глазом моргнуть, как сама поднесла прям в лапу!

ПРОСКУРИН (строго)
Не боишься один грабить?

ШУРКА-РАЗБОЙНИК
Не граблю, експрирую нажитое по-барски! Привык сам-один, но стражники шибко беспокоить стали. Споймать хотят. (Павлу Макарову) Могу к тебе в банду пойти.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Не в банду, а в отряд. Будешь связным.

ШУРКА-РАЗБОЙНИК
Не! Шмалять хочу!

ПАВЕЛ МАКАРОВ (строго)
Пока связным! Приказ! У меня в отряде дисциплина!

ШУРКА-РАЗБОЙНИК (наполняет два стакана самогоном)
За нас! За лихих разбойничков! Ох чую, добыча крупна плывёт!

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (серьёзно)
Нам деньги нужны, провиант, одежда. Наводку дадут?

ШУРКА-РАЗБОЙНИК (задорно)
Дадут водки для обводки да пивка для рывка. У меня есть три формы ахфицерских –наденете и деньжата появятся! Айда за мной!

Шурка ведёт к тайнику, достаёт три офицерские формы. Проскурин, Павел Макаров и Ванька Воробьёв переодеваются.

ШУРКА-РАЗБОЙНИК (задорно)
Айда на Чоргунскую лесозаготовку!

Идут на Чоргунскую лесозаготовку. Проскурин, Павел Макаров и Ванька Воробьёв заходят в контору. За длинным столом сидят мужчины в форме инженеров.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (инженерам, строго, наводит на них револьвер)
Господа, не шевелиться! Морская контрразведка. Кто имеет оружие - положите на стол. Кто кассир? Откройте несгораемую кассу. (Проскурину) Капитан, проверьте деньги! Откуда купюры?

ИНЖЕНЕР 1
Из казначейства, господин офицер. Смотрите, пачки не разорваны.
ПАВЕЛ МАКАРОВ
Не важно. (Проскурину) Капитан, какие номера на банкнотах?

ПРОСКУРИН
Те, что ищем!

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Изымаем!

ИНЖЕНЕР 2
Мы ни в чём не виноваты, господа! Деньги из штаба! Строим железную дорогу Джанкой-Перекоп. Стратегическое задание!

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Не Вам рассуждать о военной стратегии! (Ваньке Воробьёву) Поручик, оформите расписку. Завтра, господа инженеры, явитесь к полковнику Астраханцеву в отдел контрразведки, получите другие купюры. Полчаса не выходить! Проводим секретную операцию!
Уходят из конторы.


СЦЕНА 21. Крым. Февраль 1920-го. Ранее утро.

Лес. Отряд Павла Макарова спит в шалашах в сосновом бору. Пасмурно, морозно. У костра сидят Ванька Воробьёв и незнакомец (Станиславский-Мацкерле-Неруков), пьют из дымящихся оловянных кружек. Подходит Проскурин, присаживается.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (Проскурину)
Знакомься - Макеле.

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ (вежливо)
Мацкерле! Точнее, Станиславский-Мацкерле-Неруков.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (пренебрежительно)
Из дворян?

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Барон, из обедневших. Ныне сельский пролетарий.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (грубо)
Нет такого. Есть крестьяне - пассивный элемент революции. Агитацию ведёшь?

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
По возможности.

ПРОСКУРИН
Где трудитесь?

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
У богатого татарина в Алым-Чокраке. Вожу дрова в город на продажу.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (Проскурину, пренебрежительно)
Он связной с Севастополем. После нашего побега из крепости товарищи организовали новый комитет. Рассказывай, барон.

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Лучше товарищ Неруков. Что сказать? Врача бы вам в отряд, а то мёрзнете, заболеете ещё.


ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (грубо)
Ты чего несёшь?! Из-за тебя чаем обжёгся. Говори что в городах!

ПРОСКУРИН (внутренний монолог)
Пароль! Он – связной генерала Носовича! Слушать внимательно!

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Простите великодушно, товарищ командир.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (грубо)
Великодушно... Брось дворянские словечки! 

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Извините. Новости хорошие и плохие. В Симферополе группа Шкурина освободила из пересыльной тюрьмы арестованных. Присоединились к Альминскому отряду под Бодраком. Получилось человек восемьдесят. Подчиняются симферопольскому комитету.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (пренебрежительно)
Надо объединиться с ними.

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Но Шкурин погиб. Выбрали нового командира - Захарченко.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Серёгу?

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Да. Но он поскандалил с комитетом и увёл половину отряда. Чуть не перестреляли друг друга. Что ещё? Комаров-Фирсов организовал 2-й Тавельский отряд. Бабаханьян, Фёдорова и Курган создали главштаб, пытаются всех объединить. Глямжо под Карасубазаром собрал конников, человек пятнадцать.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (пренебрежительно)
Конников... Боевую красную кавалерию! 

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Именно так, кавалерию. Из Феодосии бежали пленные красноармейцы. Надолинский командует.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Надо всех объединить. А Бабахану не верю. В Севастополе кто главный?

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Крылов.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (грубо)
Шестаков он на самом деле! Секретарь профсоюза, правильно?

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Да.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (грубо)
Левый эсер! Тоже верить нельзя. Кто ещё в комитете?

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Гитин, Клепин, Авдеев, от воинских частей Губаренко.


ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (недовольно)
Опять эсэры и анархисты! Только Губаренко наш. У себя в порту организовал ячейку?

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Да. Готовит забастовку. С ним товарищ Васильев.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (недовольно)
Александровский он на самом деле!

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Ещё Мулерёнок, Кривохижин, Замураев, Гевлич, Кибур, Кирлак, Наливайко и Гинзбург.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (грубо)
Напиши список. Отдам Макарову.

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
А где он?

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (недовольно)
Ушёл перед тобой на секретное задание.

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Жаль, разминулись. Хотел доложить лично.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (грубо)
Передам, не дрейфь. Чем ещё занимаются севастопольские?


СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Напечатали листовки, подготовили восстание, но во время совещания у Гитина нагрянула контрразведка, окружили с пулемётами. Крылов застрелил юнкера и сжёг бумаги. Контрразведка арестовала его, Клёпина и Губаренко. Мулерёнок, Васильев и военные сбежали. Потом дома арестовали Гитина, Авдеева и офицеров в частях. Всего двадцать семь человек.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (грубо)
Предатель у вас! Нашли?

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Нет пока. Под Тавелем Черномазов крестьян агитирует.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (грубо)
Мишка? Котляров?

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Да.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (грубо)
Называй Котляров, а то обижается.

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
У него связные Матвеев с Зайцевым. Комитет направил Кудрявцева и Душанина помочь организовать отряд. Перед моим уходом собрали группу для пополнения.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Кого?


СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Лебедева, товарища Василия...

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Ваську “Махно”?

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Да. Ещё Бардакова, Подушкина, Ратикьянца, Поза, Гоя, Шомина и Звёздочкина.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Эти надёжные. Как помнишь все фамилии, барон? 

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
На то я и связной! Но всё-таки лучше товарищ Неруков.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Посмотрим какой ты товарищ!

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
На прошлой неделе пришли трое новеньких: Румын, Ивахнин и Серый. Готовим переправку в лес, но оружия мало. И самое главное! В Тавеле заагитировали пятнадцать стражников. 

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Перешли в отряд?

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Пока служат в деревне, но обещали помочь с налётами.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Или засаду устроят! Как с провиантом?

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Котляров с Матвеевым приносят от крестьян. 

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Откуда знаешь Макарова?

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
По одесскому подполью.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (Проскурину)
Идём в Мангуш! Надо объединяться.

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Что передать в город?

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Ничего! Иди, барон!

Барон уходит. Ванька Воробьёв презрительно смотрит ему вслед.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (Проскурину)
Не верю я ему!

ПРОСКУРИН
Просто нерешительный человек, но старается.
ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Павел сказал, пойдём в Ямарчиковую балку – там “зелёные”.


СЦЕНА 22. Крым. Симферополь. Отдел особого назначения штаба 4-й армии РККА. Допрос капитана Орлова Н. И. Декабрь 1920-го.

Комната для допросов. За старым столом сидит следователь Розенблюм (около 45 лет, но выглядит старше, небольшая лысина, худой, относится к следствию как бухгалтер к месячному отчёту), перед ним в наручниках сидит капитан Орлов (среднего роста, русоволосый, мускулистый, около 30 лет), над столом горит тусклая лампочка.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Ваш отряд преследовали?

ОРЛОВ
Слащёв послал Шнейдера, Табенского и Кугельгейма. Но боёв не было.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Почему?

ОРЛОВ
Мы же свои!

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Значит, белые для Вас свои?

Орлов молчит.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Остались в Саблах?

ОРЛОВ
Нет, отправились в Алушту. Гарнизон не оказал сопротивления, а полковник Протопопов помог с размещением. В начале февраля ушли в Ялту. Там меня поддержал начальник гарнизона генерал Зуев. Там же пьянствовал генерал Покровский, заливал горечь отставки. Пришёл ко мне с генералом Боровским. Уговаривали сдаться.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Убедили?

ОРЛОВ
Выгнал. Покровского обещал повесить на телеграфном столбе. Хотел через меня стать заместителем Шиллинга. Но Шиллинг приказал нас разбить и послал транспорт “Колхида” с десантом.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Начались бои?

ОРЛОВ
Нет. Я собрал матросов, объяснил, что хотим очистить армию от воров и безмозглых генералов. Поддержали и уплыли.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Были контакты с ялтинским подпольем?
ОРЛОВ
Приходил эсэр Баткин, просил поддержать, но я отказался.


СЛЕДОВАТЕЛЬ
Остались верны белым?

Орлов молчит.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Что потом произошло в Ялте?

ОРЛОВ
Шиллинг послал против нас полк Ильина и мы ушли в горы. Вскоре прибыл связной с амнистией от Слащёва и мы вернулись в Симферополь, в армию.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Не обманул?

ОРЛОВ
Нет. Вернулись дезертиры. Слащёв предложил совместный завтрак, провёл смотр и отправил на фронт. Мы с площади ушли строем с полковой песней.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
С какой?

Орлов молчит.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
С какой песней?

ОРЛОВ
Марш вперёд, Россия ждёт вас орлы Орлова. Тыл очистили, вперёд на коммуну снова.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Значит, на коммуну!

Орлов молчит.


СЦЕНА 23. Крым. Ямарчиковая балка. Село Мангуш. Февраль 1920-го.

Отряд Павла Макарова входит в Ямарчиковую балку между двумя горами - там Альминский отряд “зелёных” партизан: около 40 давно немытых оборванцев с бородами, нестриженные, немытые, пропахшие дымом, потом и грязью, живут в землянках, питаются капустой, по середине лагеря шест с развевающейся на ветру грязной простынёй, на ней надпись углём “От капусты не уйдёшь”. Знакомятся.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (партизану, похожему на командира отряда)
Ты, вроде, командир тут?

ПЁТР ШКУРИН
Я!

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Большевик?

ПЁТР ШКУРИН
Большевик!

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Ещё большевики в отряде есть?

ПЁТР ШКУРИН
Киселёв, Егерев, Жорж, Фирсов и Африканец.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Давно партизаните?

ПЁТР ШКУРИН
Месяц как.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Сколько человек в отряде?

ПЁТР ШКУРИН
Месяц назад целая сотня была, но уже больше половины разбежались. Им бы только грабить! Оставшиеся не лучше.

Смотрят на партизан, играющих в карты. Партизаны:
- Слился вчистую! Выгребай железки.
- Дай отыграться!
- На шо?
- На знамя!
- На кой мне эта тряпка?!
Камера крупно показывает шест с развевавшейся на ветру грязной простынёй “От капусты не уйдёшь”.

ПРОСКУРИН (Петру Шкурину) 
Почему про капусту на флагштоке?

ПЁТР ШКУРИН (показывает на татарина в красной рубахе)
В Мангуше у татарина на околице цельный склад. Дыру проломили, таскаем, шамаем. А дальше нос не сунь - стреляют, собаки бусурманские.
 
ПАВЕЛ МАКАРОВ
Вступай в мой отряд! Наведём порядок!

ПЁТР ШКУРИН (вздыхает)
Попробуй.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Назовёмся 2-м Повстанческим советским полком.

ПЁТР ШКУРИН
Почему вторым?

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Чтобы думали, что есть и первый, и третий, и четвёртый!

ПЁТР ШКУРИН
Умн;!

ПАВЕЛ МАКАРОВ (показывает на татарина в красной рубахе)
Заберём у него рубаху!

ПЁТР ШКУРИН
Зачем?

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Сделаем знамя.

КОМАНДИР ПАРТИЗАН
Умн;!

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Идём в Мангуш, заагитируем татар.

Строят партизан, поднимают на палку красную рубаху, приходят в Мангуш, собирают митинг. Камера показывает, как Павел Макаров, Ванька Воробьёв и Пётр Шкурин выступают перед селянами. Камера крупно показывает завороженные лица селян. Два десятка татар вступают в отряд. Отряд возвращается в Ямарчиковую балку. По дороге замечают кого-то в кустах. Целятся туда.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Выходи, не то пристрелим.

Выходит матрос в изношенной форме, помятой бескозырке, с длинными спутанными волосами и многодневной щетиной (Яшка-матрос).

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (целится в него)
Достань оружие, положи на землю. Пять шагов в сторону. Кто такой?

ЯШКА-МАТРОС
Яшка. Матрос я.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Почему в лесу?

ЯШКА-МАТРОС
Сбежал. С корабля в Севастополе.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Почему сбежал?

ЯШКА-МАТРОС
Свободы хочу.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Вступай ко мне в отряд!

ЯШКА-МАТРОС
Вступлю.


СЦЕНА 24. Крым. Симферополь. Отдел особого назначения штаба 4-й армии РККА. Допрос капитана Орлова Н. И. Декабрь 1920-го.

Комната для допросов. За старым столом сидит следователь Розенблюм (около 45 лет, но выглядит старше, небольшая лысина, худой, относится к следствию как бухгалтер к месячному отчёту), перед ним в наручниках сидит капитан Орлов (среднего роста, русоволосый, мускулистый, около 30 лет), над столом горит тусклая лампочка.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
На Перекопе вели бои против Красной армии?

ОРЛОВ
Нет. В марте увёл полк в Симферополь.


СЛЕДОВАТЕЛЬ
Почему?

ОРЛОВ
Офицеры не хотели воевать под руководством безмозглых генералов. Для них мы были пушечным мясом. К тому же, Слащёв обманул. Обещал дать отдельный участок на фронте, но потом приказал влиться в 34-ю пехотную дивизию. Обещал во всех городах открыть пункты вербовки в мой полк, но передумал. Тогда я своим офицерам соврал, что красные прорвали фронт, а в Симферополе большевики подняли восстание и Слащёв приказал подавить.   

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Что делали в Симферополе?

ОРЛОВ
Мы туда не дошли. Заночевали в Токульчаке. Взяли подводы и двинулись в Айбари. Около Сарабуза нас догнала кавалерия Слащёва с орудиями. Обстреляли. Потом бомбили аэропланы. Половина моих офицеров открыли ответный огонь, остальные пыталась их остановить. В своих, дескать, стрелять нельзя. Началась драка. Мы с Дубининым собрали два десятка офицеров и бежали в горы к татарам. Потом узнали, что Слащёв в Джанкое расстрелял шестнадцать наших. На платформе положили лицом вниз и пустили пулю в затылок.   


СЦЕНА 25. Крым. Мост Улан-Баглан. Март 1920-го.

Вдоль ручья идут Проскурин, Павел Макаров, Ванька Воробьёв и Пётр Шкурин.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (Проскурину)
Ты прав – хватит шамло по деревням отнимать, сдадут нас белякам. Лучше самим рыбачить! Вон тот мост Улан-Баглан! (показывает рукой на полуразрушенный каменный мостик через ручей) Татары сказали тут полно рыбёхи.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Пока не видать.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Вот и я не вижу!

ПЁТР ШКУРИН (показывает рукой, нервно)
Офицерьё!

Белые офицеры с полковником забрасывают удочки, медленно двигаются вдоль ручья.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (Павлу Макарову)
Уходим или перестреляем?

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Не лезь! Я сам! (полковнику) Хорошо клюёт, господин полковник?

ПОЛКОВНИК
Пока ничего не поймали, но я люблю рыбалку и без рыбы.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Я тоже в имении с отцом с детства рыбачил, но мерзавцы большевики разграбили.

ПОЛКОВНИК
Где имение Вашего отца?

ПАВЕЛ МАКАРОВ
По Хопру, в Балашове, у железнодорожного моста Арзамасцева.
ПОЛКОВНИК
Вы сын Арзамасцева?

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Да.

ПОЛКОВНИК
Приятно познакомиться. Наслышан о Вашем батюшке.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Думаю дачу здесь купить, но боюсь, бандиты будут беспокоить.

ПОЛКОВНИК
Нет ни одного. Только Макаров где-то прячется с десятком оборванцев, но скоро поймаем.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Это о нём писали в газетах?

ПОЛКОВНИК
Да, адъютант Май-Маевского. Шпион и мерзавец.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Где Вы расположились, господа?

ПОЛКОВНИК
В экономии Томиловых. Отпуск коротаем. Как купите дачу, приходите на кофе и преферанс.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Благодарю. При первой же возможности.

Проскурин, Павел Макаров, Ванька Воробьёв и Пётр Шкурин уходят.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (Ваньке Воробьёву)
Видал как надо! А ты - уходим или перестреляем! Вон сколько узнали!


СЦЕНА 26. Крым. Ямарчиковая балка. Апрель 1920-го.

Партизаны на кострах готовят обед, стирают, зашивают одежду, месят тесто в корытах из стволов деревьев. Ванька Воробьёв одним пальцем печатает листовки на машинке, делает ошибки, вытягивает и рвёт листы, нервничает, срывается.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (кричит партизанам)
Идите тоже печатайте! Дрянь какая эта машинка!

Партизаны по очереди медленно печатают. Проскурин берёт листовки, делает вид, что внимательно проверяет ошибки, а сам иголкой делает проколы под буквами – сообщение генералу Носовичу.
Листовка:
Барону Врангелю. Копия всем войскам.
Товарищи солдаты и офицеры!
Обращаемся к вам, обманутым и втянутым в гнусную авантюру сумасшедшего стратега Врангеля. Ваши генералы устраивают банкеты на миллионы рублей, не считаются с офицерами и солдатами. Вы проливаете кровь, а они набивают себе карманы. За что воюете? За буржуазию и их приспешников! За генералов, которые одним глазом смотрят на Керчь, другим на Перекоп, оглядываясь на Константинополь! За продажных контрразведчиков, расшаркивающихся по-холопски перед генералами. Они вешают истинных борцов за освобождение трудящихся! Крестьяне и рабочие для них рабы.
Вы все по первому нашему сигналу должны выступить с оружием в руках и действовать по указанию подпольного комитета. Недалёк тот день, когда над Севастополем будет развеваться Красное Знамя. Покидайте ряды белых, идите к нам. Гарантируем жизнь, а мерзавцам пощады не будет. Да здравствуют рабочие и крестьяне! Да здравствует Третий Интернационал! Да здравствует всемирная революция!
Бывший адъютант генерала Май-Маевского капитан Макаров, командир 2-го Повстанческого советского полка.

Павел Макаров читает листовки. Подбегают запыхавшиеся Шурка-разбойник и Яшка-матрос.

ЯШКА-МАТРОС (Павлу Макарову)
Нашли богатую усадьбу – немцы, Шнейдеры!

ШУРКА-РАЗБОЙНИК (задорно)
Можно прям счас експрировать!

ПАВЕЛ МАКАРОВ (строго)
Охрана есть?

ЯШКА-МАТРОС
Целый отряд конников, но ушли в горы. Совсем богатые, видать, эти Шнейдеры!

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Завтра утром выдвигаемся.




СЦЕНА 27. Крым. Селение Кроненталь, усадьба Шнейдеров. Апрель 1920-го.

Кроненталь: сотня немецких дворов с конной земской станцией, торговыми лавками, волостным управлением и домом урядника. Отряд идёт к самой богатой усадьбе. Выходит управляющий.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (управляющему)
Не двигаться! Застрелю! Где хозяин?

УПРАВЛЯЮЩИЙ
В горах с отрядом ловит партизан.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (бьёт его по лицу, кричит)
Подлец твой управляющий! Контра! И ты тоже подлец! (партизанам) Обыскать всё тут и забрать всё отобранное у трудового народа!

Партизаны обыскивают усадьбу, выносят деньги, бочки вина, шубы, ковры, посуду, грузят на подводы и уезжают.


СЦЕНА 28. Крым. Лагерь отряда Павла Макарова.

Партизаны готовят мясо, пьют вино, поют песни. Павел Макаров отсутствует. Приходит барон Станиславский-Мацкерле-Неруков, приносит газеты.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (барону, грубо)
Чего расскажешь, барон?

Подходит Проскурин, внимательно слушает.

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ (вежливо)
В конце февраля в Феодосии перед восстанием контрразведка арестовала на мельнице Ляцкого ячейку Назукина.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (возмущается)
Назукин?! Он же опытный большевик, матрос! В Балаклаве в подпольном ревкоме вместе работали против немцев. Во ВЦИК выбрали! Не мог он так попасться! 

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Под именем Алексея Алексеевича Андреева устроился делопроизводителем в правление союза металлистов. С прошлого года возглавлял феодосийский ревком. Готовил восстание. 

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (недовольно)
Фамилии придумываете слишком простые, вот контрразведка и догадывается.

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Собрал боевую группу в порту и на станции Сарыголь. Совершили несколько диверсий, провели агитацию среди солдат, хотели разоружить гарнизон, захватить город и идти на соединение с Красной армией на Арабатской косе, но контрразведка всех расстреляла.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Значит, кончилось в Феодосии подполье? 

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Не совсем.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (со злостью)
Что значит не совсем? Брось свои баронские присказки! Говори как есть!

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ (испуганно)
Господа... пардон, товарищи...

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (со злостью)
Не изжить из тебя барское нутро, барон! Сам калёным железом революции выжигать буду!

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Я верен революции, товарищ Воробьёв. Так вот, товарищи создали новый ревком, снова подготовили восстание, но 19-го марта морская контрразведка арестовала всех руководителей во время заседания, потом на Корабельной стороне взяли ещё 28 человек. 

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (со злостью)
Провокаторы у вас!

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Но и у контрразведки есть потери. Полковник Астраханцев сбежал заграницу с одесской кассой. Теперь вместо него Климович.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (недовольно)
Чего хорошего?! Один гад сбежал, другой прибежал.

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ (терпеливо)
Важное для вас донесение: севастопольские товарищи сообщили в деревне Мангуш образовался отряд из белых дезертиров и татар.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (недовольно)
У тебя все?!


СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ (смущаясь)
Кажется, всё.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (со злостью)
Опять ему по-буржуйски кажется! Иди к себе в деревню, вози дрова! Торгаш!

ПРОСКУРИН (Воробьёву)
Зря ты так. Хороший связной. Старается, много полезного сообщил.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (со злостью)
Не верю ему! Революционное чутьё ни разу меня не подводило. Надо с Макаровым его свести. Чую - провокатор.


СЦЕНА 29. Крымские горы. Апрель 1920-го. Утро.

Солнечно, тихо, цветут деревья и цветы. Проскурин заглядывает в шалаш Павла Макарова – его там нет.

ПРОСКУРИН (внутренний монолог)
Если Макаров связан с врачом, то тайно отсутствует в отряде именно из-за него. Все лошади на месте. Значит, врач прячется где-то рядом. Обойду местность ещё раз.

Идёт через долину, поднимается в горы, появляется снег, покрытый настом, становится всё глубже, видны следы животных. Проскурин осматривает местность в бинокль.

ПРОСКУРИН (внутренний монолог)
Макаров носит ему еду? Связной? Но кто тогда помогал врачу до того, как мы сбежали из тюрьмы? Их целая группа? Скорее всего.

Видит в бинокль человеческие следы и след от посоха, спешит туда, снег становится всё глубже. Проскурин ползёт по насту. Вдруг следы обрываются. Проскурин пытается понять почему, куда исчез человек. Подползает, видит снежную яму, в ней седой старик в старой одежде, с посохом, пытается выбраться.

ПРОСКУРИН
Здравствуй, дедушка!

СТАРИК
Здравствуй, сынок. Подсоби выбраться отсель. Не рассчитал. Солнышко пригрело уж;. Вот, провалился.

ПРОСКУРИН
Тяни посох, отец! Вытащу!

Проскурин вытаскивает старика из снежной ямы. У того из-под пальто виднеются царские ордена.

ПРОСКУРИН
Как ты тут оказался, отец?

СТАРИК
Иду в Ялту просить способие.

ПРОСКУРИН
Пособие?

СТАРИК
Способие-способие. За службу солдатскую да по старости. Вишь, ордена на китель нацепил. Солдатский билет имею и грамотка при мне. Думаешь, дадут способие?
ПРОСКУРИН
Из деревни идёшь?

СТАРИК
В пещерке живу, перед иконкой грехи отмаливаю.

ПРОСКУРИН
Давно?

СТАРИК
Годков пятнадцать. Никак не отмолю. Не отпускает боль в грудях. Ентой зимой изголодался совсем. Способие надо в управе выпросить, а то помру неотмоленный да непрощённый.

ПРОСКУРИН
Что отмаливаешь, отец?

СТАРИК
Убивства на войне.

ПРОСКУРИН
Так то ж враги!

СТАРИК
Враги, сынок, враги. Только понял я - убивство непозволительно и на войне. Написано “не убий” и не сказано про войну. Не убий и всё тут!

ПРОСКУРИН
Да ты, дедушка, толстовец!
СТАРИК
Граф Толстой был у нас в четвёртом бастионе. Книжки потом писал.

ПРОСКУРИН
Пойдём, дедушка. Тебе надо в Херсонесский монастырь, а не к управнику.

СТАРИК
Отчего ж не к управнику?

ПРОСКУРИН
Война идёт.

СТАРИК
Опять агличанин с хранцузом турке помогают Крым наш забрать?

ПРОСКУРИН
Белые, красные и зелёные.

СТАРИК
Что за армии такие?

ПРОСКУРИН
Русские.

СТАРИК
Не пойму тебя, сынок. Русские завсегда были под флагом красным, синим да белым. При ампираторе Алексан-Николаиче под чёрным, жёлтым и снова белым. Откуда ж зелень взялась?

ПРОСКУРИН
От леса. По лесам прячутся друг от друга.

СТАРИК
Чудн; говоришь. Не пойму.

ПРОСКУРИН
Поэтому тебе лучше в монастырь к игумену.

Медленно спускаются в долину.

СТАРИК (стонет)
Не могу боле. Ноги болят. Пойдём к могилам святых. Помолюсь - полегчает.

Идут к кладбищу из десятка могил с кучкой камней в виде памятников, заросших кустарником. Старик присаживается на пенёк.

СТАРИК
Ноги тут лечу.

ПРОСКУРИН
К врачу тебе надо, отец.

СТАРИК
Откуда тут лекарь? В бастионе у нас был фельдшер, так ядром аглицким разорвало. Сам дойду до монастыря. Ступай, сынок. Помолюсь от души и с Божьей помощью дойду.

ПРОСКУРИН (внутренний монолог)
И здесь нет врача. Но куда же уходит Макаров?
 
Проскурин возвращается в лагерь. Павел Макаров вернулся, пьёт с Ванькой Воробьёвым чай. Проскурин присоединяется.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (Макарову)
Может, скажешь, наконец, куда уходишь?

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Теперь скажу - в Инкерман, там связной с подпольем в будке стрелочника на железной дороге. Смотри, что в этот раз передал.

Протягивает клочок бумаги: “Барон провокатор доносит генералу Носовичу”.

ПРОСКУРИН (с наигранным сомнением)
Проверенное донесение? Барон приносит важные сведения. Много!

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Им верю, как себе! (Ваньке Воробьёву) Говорит революцией со мной занимался?

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
В одесском подполье. 

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Не помню. Надо увидеть его. Пошли за ним Яшку-матроса с Шуркой-разбойником.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
А вон они!

Яшка-матрос и Шурка-разбойник ведут связанного Станиславского-Мацкерле-Нерукову.

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ (по-детски, возмущённо)
Развяжите!  Буду жаловаться товарищу Макарову? Я важный связной! Он накажет за такое обращение!

ПАВЕЛ МАКАРОВ (хитро прищуривается - барону)
Он ушёл в соседний отряд. Я его новый заместитель. Рассказывайте, чем обидели Вас эти разбойники?

ЯШКА-МАТРОС
Прятался в кустах! Шпионил!

ПАВЕЛ МАКАРОВ (барону)
Откуда знаешь товарища Макарова?

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
По одесскому подполью.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (со злостью)
Я – Макаров!

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ (испуганно)
Владимир..? Ты… Как ты сильно изменился!

ПАВЕЛ МАКАРОВ (со злостью)
Я – Павел! Владимир не был в одесском подполье! Его расстреляли такие падлюки, как ты! Плохо тебя подготовил генерал Носович! (Яшке-матросу и Шурке-разбойнику) Допросите его как следует.

Яшка-матрос и Шурк-разбойник избивают барона.
ПАВЕЛ МАКАРОВ (со злостью - барону)
Если хочешь умереть быстро, рассказывай про Носовича!

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ (стонет)
Отпустишь, если скажу секрет? Без меня никогда не узнаешь.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Какой ещё секрет?

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Самый тайный.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Говори, потом решу. 

СТАНИСЛАВСКИЙ-МАЦКЕРЛЕ-НЕРУКОВ
Вы революционеры - сволочи! Ненавижу! Дом отобрали! Семью расстреляли! Детей за что?! 

Ванька Воробьёв стреляет в голову барону. Барон умирает.

ПРОСКУРИН (внутренний монолог)
Оборвалась моя связь с генералом!


СЦЕНА 30. Крым. Мыс Ай-Тодор. Начало мая 1920-го. День.

Отряд Павла Макарова приходит на самое видное место на мысе Ай-Тодор, вдалеке виднеется “Ласточкино гнездо”, на южном отроге - Ай-Тодорский маяк, внизу бухта с пляжем.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (приказывает партизанам)
Делаем тут лагерь! Стоим сколько скажу!

Партизаны устраивают лагерь. Солнечно, жарко, вокруг нет источника воды. Партизаны начинают возмущаться.

ПАРТИЗАНЫ
Нас тут заметят! Перестреляют! Воды нет!

ШУРКА-РАЗБОЙНИК
Ни ручейка, ни родника из пивка! Ни мамзелей, ни газелей! Смерти ждать пришли?

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Долго тут не будем. Уйдём, как появятся врангелевцы. Они наступают на Александровск. Надо оттянуть на себя, помочь нашим на фронте! Приказ ревкома!

ЯШКА-МАТРОС (возмущённо)
Им передышку, а нам петуха подмышку?!

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Молчать! Расстреляю! Выполнять революционный приказ!

Партизаны неохотно ставят шалаши, сшивают два красных английских платка, жёлтой краской пишут “Штаб 2 Повстанческого советского полка”, вешают на шест, поют “Интернационал”. Татары шепчутся друг с другом на своём языке.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (Проскурину и Ваньке Воробьёву)
Всё-таки мало нас. Не сила! Уйдут татары, сволочи! Придётся хитрить.

Отходит, говорит с Вульфсоном, Гриневичем и Заборным. Они уходят из лагеря. Павел Макаров подсаживается к татарам. Приходит Вульфсон.

ВУЛЬФСОН (Павлу Макарову, громко, держит в руке бумагу)
Товарищ командир, донесение от 1-го батальона!

Павел Макаров с серьёзным лицом берёт бумагу, читает, достаёт блокнот, пишет. Вульфсон забирает, уходит из лагеря. Приходит Гриневич.

ГРИНЕВИЧ (Павлу Макарову, громко, держит в руке бумагу)
Товарищ командир, донесение от 3-го батальона.

Павел Макаров с серьёзным лицом берёт бумагу, читает, достаёт блокнот, пишет. Гриневич забирает, уходит из лагеря. Приходит Заборный.

ЗАБОРНЫЙ (Павлу Макарову, громко, держит в руке карту)
Товарищ командир, где разместить пулемётную роту?

ПАВЕЛ МАКАРОВ (показывает пальцем в карту)
Тут!

Татары удивляются, шепчутся, с восхищением смотрят на Павла Макарова.

ТАТАРИН (Павлу Макарову)
Командир, дай и нам задание!

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Выставьте наблюдательные посты по дороге Чоргун-Ай-Тодор-Шулю

Татары уходят на дорогу. Партизаны продолжают петь, шуметь, зажигают дымные костры. Прибегают татары с дороги.

ТАТАРИН (Павлу Макарову, беспокойно)
По дороге идёт отряд белых! Прямо на нас!

ПАВЕЛ МАКАРОВ (отряду)
В ружьё! За мной бегом марш!

Отряд бежит к дороге, прячутся в кустах и за деревьями. На дороге появляется отряд белых. Отряд Павла Макарова его атакует, разбивает, захватывает двух пленных, оружие, патроны, продовольствие, деньги.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (двум пленным)
Раздевайтесь до гола и бегом в Севастополь! Передайте Врангелю, что вечером город будет взят 2-м Повстанческим советским полком! Бегом марш!

Пленные убегают, отряд свистит им вслед, слышны выстрелы в воздух.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (отряду)
Кто деньги затырил – сдать Воробьёву! Найду хоть рубль - расстреляю!

Партизаны вытаскивают спрятанные под одеждой деньги.


СЦЕНА 31. Крым. Симферополь. Отдел особого назначения штаба 4-й армии РККА. Допрос капитана Орлова Н. И. Декабрь 1920-го.

ОРЛОВ
После боёв в начале мая я был командирован в Главное интендантское управление в Екатеринодаре. Там можно было приобрести английское офицерское обмундирование, но за каждый комплект хотели 500 рублей. Полковник Гвоздаков, сменивший Морилова, разрешил собрать деньги с офицеров. Я взял с собой поручиков Давыдова и Моропуло - у них в Екатеринодаре были влиятельные знакомые. Не помогло. Тыл жил своей жизнью, проблемы фронта их не волновали. После такого воевать не хотелось. Мы расквартировались под Каховкой. На фронте было затишье и вместо себя я назначил командира 4-й роты штабс-капитана Турчанинова. А в июле из штаба дивизии получили приказ отправить десять офицеров в Сибирскую армию Колчака. Мы с поручиком Жильцовым из 1-й роты вызвались добровольцами. Он родом из Сибири.
 
СЛЕДОВАТЕЛЬ
Попали к Колчаку?

ОРЛОВ
Нет. Штаб главнокомандующего накапливал в Таганроге офицеров на полуэтапе. Два месяца спали на нарах, службы не было, слонялись по городу. Никто не знал, когда будет отправка и будет ли вообще. Я понял, что тыл прогнил и в октябре самовольно уехал в Симферополь, решил создать организацию из обер-офицеров и арестовать генералов. Князь Романовский как раз искал надёжного офицера для формирования Особого отряда обороны Крыма и Муфти-Заде предложил меня. 

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Кто это?

ОРЛОВ
Богатый, влиятельный татарин. Мне выделили два помещения - гостиницу “Европейская” и здание гимназии “Оливер” на Почтовой улице. Подбирал офицеров готовых взять командование армией в свои руки. Заместителем назначил капитана Дубинина из Марковского пехотного полка. Умный, с твёрдым характером. Вместе готовили воззвания к офицерству. Слухи дошли до немецкой общины. Прислали в помощь отряд лейтенанта Гомейера. 


СЦЕНА 32. Крым. Экономия Томиловых. Начало мая 1920-го. Тот же день.

Отряд Павла Макарова возвращается в лагерь.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (Павлу Макарову, показывает рукой на другую дорогу)
Там экономия Томиловых! (подмигивает) Не пора ли сходить на уху к полковнику?

ПАВЕЛ МАКАРОВ (довольный)
Точно поймали что-то у моста Улан-Баглан! Отряд, поворачивай!

Отряд сворачивает на дорогу к экономии Томиловых, окружают, офицеры сдаются.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (полковнику, с циничной насмешкой)
Ну что, полковник, наловил тогда рыбки?! Я не сын Арзамасцева, а командир 2-го Повстанческого советского полка! Угощай ухой!

ПОЛКОВНИК (испуганно)
Так, сварили и съели уже…

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (нагло)
Тогда приказывай прислуге тащить для трудового народа всё с кухни и подвалов!

ПОЛКОВНИК (прислуге, конфузясь)
Пожалуй, угостим наших гостей.
Прислуга накрывает столы для всего отряда. Шумно ест и пьют. Офицеров поставили рядом.

ЯШКА-РАЗБОЙНИК (даёт офицерам яблоки, нагло)
Становись подальше, ваше благородие! Яблоки на голову!

Офицеры отходят, кладут яблоки себе на голову. Яшка-матрос стреляет по ним, к нему присоединяются другие партизаны, ранят и убивают офицеров, остаётся стоять только раненый полковник.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (подходит к полковнику, с циничной насмешкой)
В следующий раз не ешь уху без нас! Пленных отпускаем голышом к Врангелю, но раз ты полковник – отпущу в исподнем! (смеётся весь отряд) Передай Врангелю - бывший адъютант генерала Май-Маевского скоро сам к нему с ухой придёт!

Полковник судорожно раздевается, хромая уходит. Павел Макаров уходит в дом.

ЯШКА-МАТРОС (смотрит вслед ковыляющему полковнику, поднимает маузер, целится в него, цинично)
Всё равно не дойдёт.
Стреляет, полковник падает. Яшка-матрос спокойно возвращается к столу, наливает стакан вина себе и Павлу Макарову, выпивают залпом. Проскурин в бешенстве наблюдает сцену издевательства над офицерами, рука несколько раз тянется к револьверу, но он сдерживает себя.


СЦЕНА 33. Крым. Усадьба Руссетов. 11-мая 1920-го.

Отряд Павла Макарова входит в усадьбу Руссетов. Усадьба выглядит неухоженной, даже запущенной. В доме только хозяйка (пожилая дама в чёрном платье и чёрной шали) прячется в кабинете, старается не произвести ни звука, чтобы лишний раз не привлечь к себе внимание пьяной революционной толпы. Дверь в кабинет резко распахивается, заходит пьяный Яшка-матрос.
ЯШКА-МАТРОС (нагло, развязно, закусив ленточки бескозырки)
Хозяйка, согреться надо!

ХОЗЯЙКА (испуганно, старается не смотреть на него)
В доме тепло – май месяц. Не понимаю, о чём Вы.

Проскурин наблюдает зчерез едва открытую дверь.

ЯШКА-МАТРОС
О чём я?! Ха! О тепле во внутрях! (выплёвывает ленточки, поднимает тельняшку и проводит дулом маузера по волосатому животу) Коньяк где прячешь, мадам-с? В подвале только винишко-с.

ХОЗЯЙКА
Вина – коллекция мужа. Коньяками не интересовался.

ЯШКА-МАТРОС
А гости? Графья с баронесками чем угощаются?

ХОЗЯЙКА
Приносят с собой. А мои мужчины на кладбище.

ЯШКА-МАТРОС
Чем поминаешь память светлую?

ХОЗЯЙКА
Молитвой за упокой души.


ЯШКА-МАТРОС
Молитвой пьян не будешь. Ладно, хоть пошамаем от пуза.

ХОЗЯЙКА
Извольте, господин матрос.

ЯШКА-МАТРОС
Господ тут нет, мадам-с! Во всём Крыму скоро не будет! Отправим Вас к мужу-с.

Яшка приставляет дуло маузера ко лбу женщины. В комнату врывается Проскурин, толкает Яшку-матроса.

ПРОСКУРИН (со злостью)
Иди шамай!

ЯШКА-МАТРОС (возмущённо)
Ты чего? А-а-а!

Проскурин хватает его за горло и приставляет ко лбу ствол револьвера.

ПРОСКУРИН (со злостью)
Дуло в кобуру, зад в стул, шамло в едальник! Так понятно?!

ЯШКА-МАТРОС (испуганно)
Понял, пусти... (выходит из кабинета)

ПРОСКУРИН (хозяйке)
Вы вдова?

Хозяйка напугана сценой, молчит, руки трясутся.

ПРОСКУРИН (встаёт перед ней по стойке смирно, щёлкает каблуками, по-офицерски кивает головой)
Можете мне доверять. Вас не обидят. Слово чести.

ХОЗЯЙКА (удивлённо)
Вы офицер?

ПРОСКУРИН
В данный момент не имеет значения. Прошу прощения за мовэ тон моих “товарищей”.

ХОЗЯЙКА
Я сразу вижу офицера.

ПРОСКУРИН
У Вас мужчины служили в военном ведомстве?

ХОЗЯЙКА (грустно)
Да. Дед в ранней молодости переехал из Германии в Воронеж. (подходит к пожелтевшей фотографии в круглой рамке с надписью “Руссет Вильгельм Йоханович. Отделённый офицер Воронежской военной гимназии. 1851 год.” Рядом висит “Высочайший приказ от 23-го марта 1866-го года о зачислении майором армейской пехоты”, хозяйка показывает на следующее фото) Мой отец Руссет Евгений Вильгельмович. Служил в Крымской стрелковой роте, в конном дивизионе. Ротмистром ушёл в отставку по здоровью. Умер девять лет назад. Как и дед, похоронен в Симферополе.

ПРОСКУРИН (показывает на следующую фотографию)
Ваш сын?


ХОЗЯЙКА
Да, единственный.

ПРОСКУРИН
Евгений?

ХОЗЯЙКА (эмоционально)
Вы знали его?!

ПРОСКУРИН
Учились в Николаевском кавалерийском училище.

ХОЗЯЙКА (слёзы в глазах)
Это невозможно!

ПРОСКУРИН
Что с ним?

ХОЗЯЙКА (трагично)
Погиб в четырнадцатом под Марчиновском. Похоронили рядом с отцом и дедом.

ПРОСКУРИН
Примите мои соболезнования.

ХОЗЯЙКА (трагично)
Благодарю.


ПРОСКУРИН
Не выходите из кабинета пока не уйдём.

Партизаны продолжают пир до глубокого вечера, уходят с мешками еды и одежды. Входят по тропинке в лес. Последним идёт Проскурин, перед ним Яшка-матрос. Яшка-матрос неожиданно останавливается, резко поворачивается к Проскурину. Проскурин ожидает нападения.

ЯШКА-МАТРОС (развязно)
А всё равно я с той дамы хоть что-то поимел!

Разжимает ладонь, в ней массивный серебряный жетон в форме варяжского щита с заострённой верхней частью, покрыт синей эмалью с вензелями Александра II, Николая II и римской цифрой XXV, вокруг щита ободок с красной эмалью и надпись “Крымский дивизион 1875-1900”. С обратной стороны рукоятями вверх припаяны две миниатюрные скрещенные шашки, увенчанные Императорской короной, над ней кольцо для цепочки. По середине щита надпись в три строки “Ротмистръ Руссетъ 1881-1896”. Проскурин хватает Яшку одной рукой за горло, другой три раза стреляет из револьвера в живот, забирает жетон и возвращается в усадьбу. Приходит в лагерь. Ночь. Партизаны спят в шалашах и на земле. Слышит разговор Павла Макарова и Ваньки Воробьёва.

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Зря ты открыл ещё одну бутылку! Завтра до рассвета мне надо скакать в Коктебель.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Зачем?

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Бабахан в Коктебеле собирает конференцию с подпольем и татарами. Хочет всех под себя затащить. А нас не позвал. Соображаешь? Ты только, гляди, никому. Тайная конференция будет!


ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ
Честное революционное!

Проскурин незаметно подсовывает им ещё одну бутылку вина, садится на коня и скачет в Коктебель.


СЦЕНА 34. Симферополь. Отдел особого назначения штаба 4-й армии РККА. Допрос капитана Орлова Н. И. Декабрь 1920-го.

Комната для допросов. За старым столом сидит следователь Розенблюм (около 45 лет, но выглядит старше, небольшая лысина, худой, относится к следствию как бухгалтер к месячному отчёту), перед ним в наручниках сидит капитан Орлов (среднего роста, русоволосый, мускулистый, около 30 лет), над столом горит тусклая лампочка.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Что потом?   

ОРЛОВ
Построили лагерь у Козьмо-Демьяновского монастыря. На нас вышли “зелёные”. Принял в отряд. Потом стали приходить дезертиры.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Принимали?

ОРЛОВ
Никому не отказывал. На Алуштинском шоссе добывали провиант.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Грабили?
ОРЛОВ
Получается так. “Зелёные” тоже грабили. Дубинин разочаровался во мне. Никогда себе не прощу. Такого офицера потерял! Друга! Ушёл обратно в армию, в полк Слоновского. Слащёв нашёл и повесил! Мразь генеральская! Дубинин был прав: из офицеров мы превратились в бандитов. Я бросил отряд и ночью с братом ушёл в немецкую колонию. Почему нас держат в разных камерах?

СЛЕДОВАТЕЛЬ
В интересах следствия.

ОРЛОВ
Будете сравнивать показания?

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Будем. По нашим данным, в мае с Вами пытались встретиться представители севастопольского подполья. Вы согласились, но обстреляли их в лесу. Как объясните?

ОРЛОВ
Они первыми начали стрелять.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Ахтырский там был?

ОРЛОВ
Да. Звал на какую-то конференцию в Коктебеле. Я решил это ловушка. Не поехал.




СЦЕНА 35. Крым. Коктебель. 12-е мая 1920-го. Ранее утро.

Проскурин подъезжает к Коктебелю, смотрит в бинокль, наблюдает в какой дом будут съезжаться делегаты конференции, проверяет два револьвера, пересчитывает запасные патроны. Видит, как к одному дому подъезжают всадники и дилижансы, скачет туда. На воротах висит медная табличка “Максимилиан Яковлевич Шик, переводчик”. Заходит без стука, в зале сидят 14 человек:
Максимилиан Яковлевич Шик
Серов
Екатерина Григорович
Хмельницкий
Бабаханьян
Левковский
Петров
Ахтырский
крымские татары от партии Мили-фирка

ПРОСКУРИН (серьёзно)
Здравствуйте, товарищи!

ШИК (35 лет, в круглых очках и костюме-тройке - испуганно)
Вы кто?

ПРОСКУРИН
Проскурин, делегат 2-го Повстанческого советского полка.

ШИК
Но Вас не приглашали.


ПРОСКУРИН
Сами решили, что наше присутствие необходимо. Мы ведём с врангелевцами настоящую войну, пока вы отсиживаетесь по домам. Хотите всю жизнь просидеть в городском подполье?

ШИК
Конечно, нет! Поэтому собрались здесь.

БАБАХАНЬЯН (Проскурину)
Значит, Вы от Макарова?

ПРОСКУРИН
От него.

БАБАХАНЬЯН
Присаживайтесь.

ПРОСКУРИН
Спасибо, товарищ..?

БАБАХАНЬЯН
Бабаханьян, секретарь подпольного Крымского областного комитета РКП(б) в Симферополе. (обращается к делегатам конференции) Никто не возражает против присутствия представителя “зелёных”?  (делегаты качают головами) Тогда начинаем конференцию. Товарищ Серов, огласите список присутствующих.

СЕРОВ
Я, представитель севастопольского подполья. Товарищ Катя Григорович от Симферопольской организации. Из Феодосии товарищи Хмельницкий, Левковский и Петров. Товарищ Ахтырский от обкома комсомола. Из керченского подполья делегаты не прибыли - накануне арестованы контрразведкой. От крымско-татарской партии Мили-фирка...

ТАТАРИН (руководитель крымско-татарской делегации, недовольно)
Не вижу смысла произносить все имена - все присутствующие и так внесены в протокол конференции. Предлагаю перейти к отчёту о проделанной работе. Расскажите об успехах подполья под Вашим руководством, товарищ Бабаханьян.

СЕРОВ (торжественно)
На правах секретаря объявляю конференцию открытой. С докладом выступит товарищ Бабаханьян.

Проскурин внимательно рассматривает делегатов, стараясь понять есть ли среди них агент контрразведки Врангеля и Носовича. Бабаханьян докладывает о революционных ячейках в городах, взрывах на железных дорогах, агитации рабочих и солдат, организации забастовок и распространении листовок.

ТАТАРИН (руководитель крымско-татарской делегации, перебирает чётки в руках –недовольно перебивает Бабаханьяна) 
То есть разрушить тыл врангелевской армии вы так и не смогли! Я правильно понял суть Вашего доклада? И почему не упомянули о десятках арестованных товарищей?

Бабаханьян молчит.

ХМЕЛЬНИЦКИЙ
За четыре месяца мы потеряли лучших товарищей и б;льшую часть подполья! Десятки, сотни арестованы и казнены! Возмутительно! Оставшиеся на свободе не успевают создать новые ячейки как их арестовывают!

СЕРОВ (угрюмо)
Скажите прямо, кого-то подозреваете?

ХМЕЛЬНИЦКИЙ (косо смотрит на Ахтырского и Бабаханьяна)
Среди нас провокаторы.

СЕРОВ (эмоционально)
За этим столом?

ХМЕЛЬНИЦКИЙ (недовольно)
Не знаю. Но провалены ячейки во всех городах!

БАБАХАНЬЯН (кричит со злостью)
На меня намекаешь?!

АХТЫРСКИЙ (кричит со злостью)
И на меня?! Ты какую работу провёл у себя в Феодосии? Ничего! Пока мы жизнью рисковали, ты отсиживался! Вот отчёты из Феодосии! (бросает на стол стопку исписанных листов) О тебе тут ничего!

ХМЕЛЬНИЦКИЙ (заикается, испуганно)
Я... я...

ЛЕВКОВСКИЙ (кричит, возмущается)
Товарищ Хмельницкий – активный участник нашего подполья!

ПЕТРОВ (кричит, возмущается)
Не позволю чернить феодосийскую ячейку!

ЕКАТЕРИНА ГРИГОРОВИЧ (кричит высоким голосом, возмущается)
Товарищи, прекратите! Надо разобраться! Давайте проведём расследование!

АХТЫРСКИЙ (шипит со злостью)
Меня, большевика, под следствие?!

Крымские татары нервно шепчутся между собой на своём языке. Проскурин наблюдает с каменным лицом.

СЕРОВ (громко)
Тихо, товарищи! На правах секретаря конференции объявляю перерыв!

Проскурин и Ахтырский выходят за ворота. Ахтырский нервно курит. Проскурин замечает, что он осторожно осматривается и подаёт кому-то знак.

ПРОСКУРИН (внутренний монолог)
Он – агент контрразведки! Засада! Мне сдаться или сбежать? Сбежать - ведь я ищу врача, а если сдамся и потом “сбегу” могу потерять доверие у революционеров.

Все делегаты возвращаются за стол. Проскурин садится у открытого окна.

СЕРОВ (важно)
Продолжим, товарищи!

ТАТАРИН (руководитель крымско-татарской делегации, кладёт чётки в карман)
Мы покидаем конференцию и отзываем заявку на присоединение к вашей борьбе! Сначала между собой разберитесь.

Делегаты в шоке. Дверь неожиданно распахивается, в комнату вбегают офицеры контрразведки с револьверами.

ОФИЦЕРЫ (громко, строго)
Ни с места! Контрразведка! Оружие на стол!
Делегаты пытаются сбежать. Офицеры стреляют - Григорович хватается за раненую ногу, сквозь пальцы сочится кровь. Проскурин выпрыгивает в открытое окно, перелазит через забор, получает пулю в бедро, хромая бежит по Коктебелю, перелазит через забор дома поэта Максимилиана Волошина и теряет сознание.


СЦЕНА 36. Крым. Коктебель. Усадьба поэта Максимилиана Волошина. Два дня спустя.

Комната: кровать, стул и пустые полки. Проскурин спит в постели на матрасе без простыни, подушка без наволочки, старое одеяло, неумело перевязанное бедро. Из открытого окна виднеется море, слышен шум прибоя. Проскурин открывает глаза, осматривает комнату, не понимает, где он находится.

ПРОСКУРИН (себе шёпотом)
Лазарет?..

Морщится от боли, трогает бедро. Скрип двери. Входит Максимилиан Волошин (43;года, высокий, полный, с густой бородой и шевелюрой, в белом хитоне, сандалиях, с венком из полыни).

ВОЛОШИН (говорит неестественным басом)
Здесь не положено болеть!

ПРОСКУРИН  (шёпотом)
Я ранен?

ВОЛОШИН
Не ранен. Тифом заражён! Брюшным, а может быть, миндальным. (надменно смотрит на Проскурина - пафосно, театрально) Раб смерти, не печалься! Протяни ладонь свою. Дух Аристотеля во мне прочтёт судьбу твою.
Проскурин, не понимая кто перед ним и что происходит, протягивает руку. Волошин брезгливо смотрит на ладонь и резко сжимает её. Проскурин вскрикивает от боли, бьёт Волошина в грудь. Тот наклоняется, тяжело хватает воздух, но ладонь не выпускает. Проскурин бьёт его в лоб. Волошин падает, отползает за дверь.
ВОЛОШИН (стонет в коридоре)
О смертный, как ты посмел на Посейдона поднять шуйцу свою?

Камера фокусируется на напряжённом лице Проскурина, отдаляется, стены плывут у него перед глазами. Он теряет сознание.


СЦЕНА;37. Крым. Коктебель. Усадьба поэта Максимилиана Волошина. Следующий день. Утро.

Проскурин в постели открывает глаза. Перед ним мужчина лет 40 (врач Николай Васильевич Евреинов), узкое лицо, большие карие глаза, волнистые волосы до плеч), смотрит на Проскурина с сарказмом. За спиной у него стоит Максимилиан Волошин.

ВОЛОШИН (Евреинову - пафосно, громко)
Каков диагноз, о Асклепий?!

ЕВРЕИНОВ
Тиф. Брюшной!

ВОЛОШИН
Хвала Зевсу, тиф объял сынов Эллады! Умрут все слабые! Возродится земля эллинов! (тихо, обычным тоном) Занимательный сюжет для новой пьесы, Николай Васильевич, не правда ли? (пафосно, громко) О, Вы - полубог театра, сатир с обрезанным хвостом и сломанным копытом! О, где рога твои, сатир распутный и ленивый?!

ЕВРЕИНОВ
(хихикает) Обрезали, а остальное ещё в детстве. (наигранно) Увы, не тиф! Сей смертный – Одиссей. Сирены, дочери Форкия с крылами от Деметры, околдовали пением своим!



ВОЛОШИН (пафосно, громко)
Не мог поддаться Одиссей на пенье сладкое сирен! (грубо засовывает свои пальцы в уши Проскурина, тот стонет от боли) Не Одиссей он - воска нет! Вы правы - околдован смертный сей унылым пением сирен.

ПРОСКУРИН (не понимает, что происходит - шёпотом Евреинову)
Кто Вы?
 
ЕВРЕИНОВ (слащаво улыбается)
Врач Евреинов. Лечу пассами рук своих.

Евреинов манипулирует ладонями перед лицом Проскурина, тот теряет сознание.   


СЦЕНА;38. Крым. Коктебель. Усадьба поэта Максимилиана Волошина. Следующий день. Вечер.

Проскурин спит в кресле-качалке под ярким разноцветным пледом, просыпается от того, что кто-то сжимает ему запястье. Открывает глаза - перед ним заросший первобытный человек в шкуре с дубинкой (Лев Семёнович Фридланд).

ФРИДЛАНД (серьёзно)
Пульс нормальный. Меняйте повязку трижды в день и давайте порошки. Зараженья нет, но в следующий раз зовите меня немедля!

ПРОСКУРИН (потерянно)
Кто Вы?

ФРИДЛАНД (слащаво улыбается)
Фридланд Лев Семёнович, врач-венеролог. Читали мой роман “За закрытой дверью”? Омерзительное чтиво, признаюсь Вам! (издевательски смеётся)
ВОЛОШИН (громко, пафосно, возмущённо - Фридланду)
Подите вон! Вы не Гиппократ, лечивший смертных! Вы – вот это место! (показывает на свои ягодицы)

ФРИДЛАНД (театрально прикрывает лицо дубинкой)
О, нет! Не буду Вашей ягодицей!

ВОЛОШИН
Подите прочь! Я, всесильный Посейдон, ввергаю Вас в пучину!

Фридланд ловко перепрыгивает через перила, бежит на пляж, бросает в песок дубинку и плывёт по морю. У Проскурина озноб, крупные капли пота на лбу. Волошин небрежно смахивает их своим хитоном и накрывает его голову пледом. Проскурин засыпает.


СЦЕНА;39. Крым. Коктебель. Усадьба поэта Максимилиана Волошина. Следующий день. Ранее утро.

Проскурин просыпается в той же комнате, хромая выходит во двор. Камера показывает усадьбу: массивная полуовальная башня, два яруса окон, вид на пляж. Поднимается по винтовой лестнице, входит в огромную мастерскую художника и скульптора. Стены от пола до потолка заставлены книжными полками. В углу высокая лестница-циркуль. Полки с французскими и русскими романами, толстые тома по литературоведению, философии, теософии, искусству, религии, редкие издания, отдельный стеллаж с трудами по естествознанию. Между полок - пастельные пейзажи Коктебеля и портреты, реалисты, кубисты. В нише - гипсовый бюст египетской царицы. Стеклянная дверь с золотисто-жёлтой шторой – там кабинет-спальня. Полки книг, бюсты и картины декадентов и формалистов. На кушетке храпит Волошин в хитоне. Проскурин выходит. Прямая лестница с гербариями на стене ведёт на первый этаж. Внизу в огромной гостиной мягкие диваны с экзотическими деревьями в кадках. На тумбах разноцветные камни и толстые сухие ветки диковинных форм, в миниатюрных нишах бюсты греческих философов. Фотография молодого мужчины на стене с подписью:
Осип Мандельштам окружён ушами - на стихи, сердцами - на слабости. М. Цветаева.
Проскурин выходит через парадную дверь, осматривает усадьбу: когда-то изящное строение совершенно испорчено двумя десятками хаотично пристроенных комнат; широкие, низкие окна без занавесок. На кроватях спят голые девицы с сатирами в волосатых чулках. У окна табличка “Памятка для гостей”:
Рекомендую привезти с собой мешки для сена и обеденный прибор (с тарелкой), и таз, если в нём нуждаетесь, стол будет на даче (около рубля обеды), комнаты бесплатно. Прислуги нет. Воду носить самим. Совсем не курорт. Свободное дружеское сожитие, где каждый, кто придётся “ко двору”, становится полноправным членом. Для этого требуется радостное приятие жизни, любовь к людям и внесение своей доли интеллектуальной жизни.
Объявление на воротах:
Комнаты плохие, удобств никаких. Кровати никуда не годятся. Ничего хорошего. Хотите оставайтесь, хотите – нет.   
Проскурин возвращается в гостиную и сталкивается с пожилой женщиной в сафьяновых сапогах, синих татарских шароварах и длинном белом кафтане с серебряной прошивкой, зачёсанные назад седые волосы, орлиный профиль, холодный, пронзительный взгляд голубых глаз в облаке папиросного дыма. На лестнице раздаются громкие торопливые шаги, в комнату вбегает Волошин в коричневом шушуне, волосы перевязаны шнурком, в глазах слёзы, одну руку держит над головой.

ВОЛОШИН (жалобно, по-детски)
Мама, мама, можно мне яйцо?

МАТЬ (холодно, безразлично)
Съешь.

ВОЛОШИН (жалобно, по-детски)
Ну правда, можно?

МАТЬ (холодно, безразлично)
Ешь!


ВОЛОШИН (жалобно, по-детски)
Ну разреши, пожалуйста.

МАТЬ (холодно, безразлично)
Разрешаю.

ВОЛОШИН (жалобно, по-детски)
Молю тебя, Пра, смилуйся.

МАТЬ (холодно, безразлично)
Ешь яйцо!

ВОЛОШИН (жалобно, по-детски)
Но где оно?

МАТЬ (холодно, безразлично)
В руке.

ВОЛОШИН (жалобно, по-детски)
А где рука?

МАТЬ (холодно, безразлично)
На небесах.

ВОЛОШИН (пафосно)
Дар богов Олимпа! Не хочу!


МАТЬ (холодно, безразлично)
Разбей!

Волошин, не опуская поднятую руку, роняет яйцо на пол и размазывает ногой слизь.

ВОЛОШИН (пафосно)
Божественное утро, правда, Пра?

МАТЬ (холодно, безразлично)
Помойся, Макс. (показывает на Проскурина) Кто это?

ВОЛОШИН (обычным тоном)
Нашёл во дворе.

МАТЬ (с интересом смотрит на Проскурина)
Хочет в обормоты? Когда экзамен?

ВОЛОШИН (обычным тоном)
Не знаю. Посмотрим, чем сможет удивить.

МАТЬ (холодно, безразлично)
Сегодня твой день рождения, Макс.

ВОЛОШИН (пафосно)
Все помнят, Пра!
Проскурин в недоумении уходит к себе в комнату, ложится в постель. Девушка, одетая как нимфа приносит Проскурину завтрак - непорезанные овощи и широкий ломоть чёрного хлеба. Он ест. “Нимфа” ждёт рядом.

НИМФА (пафосно)
Вкусил дары Олимпа, смертный? Идём! Киммериец зовёт тебя на пир свой!

ПРОСКУРИН (удивлённо)
Кто?!

НИМФА (обычным тоном)
Максисимилиан!

Девушка кладёт на пороге посох и выходит. Проскурин выходит с посохом на пляж. Десяток девиц в хитонах исполняют пластический танец, окружив одетого в пурпурную тогу Волошина. Он поднимает руки к солнцу, покачивая в такт прибою. Из моря выходит бородатый “Нептун” с трезубцем, за ним юноши в набедренных повязках, с подносами в руках. С обеих сторон из-за кустов выходят девицы в доисторических шкурах, тоже с подносами.

ВОЛОШИН (громко, нараспев)
Духи моря, духи гор! Принесли ль вы мне дары?!

“Нептун” склоняет трезубец, юноши кладут к стопам Волошина подносы.

ДЕВИЦЫ (хором)
Кушай, кушай наши сливы,
Киммерии мощный столп!

Волошин надкусывает сливы и бросает в девиц. Они начинают танцевать. Волошин поднимается на балкон и садится на трон золотого цвета.

ВОЛОШИН (громко, нараспев)
Пойте гимны обормотов!
Выстроившись полумесяцем вокруг балкона, танцоры тянут к нему руки, поют:
Седовласы, желтороты –
Всё равно мы обормоты!
Босоножки, босяки,
Кошкодавы, рифмоплёты,
Живописцы, живоглоты,
Нам хитоны и венки!

Падают на колени, продолжают петь:

Обормотник свой упорный
Пра с утра тропой дозорной
Оглядит и обойдёт.
Ею от других отличен
И почтен, и возвеличен
Будет добрый обормот.
Обормот же непокорный
Полетит от гнева Пра
В тарары-тарара.
Эвое! Гип-гип! Ура!

ВОЛОШИН (громко, нараспев)
Посмеёмся над Жульеном, над Жульеном Карадагом! Лилии Эфрон руку, сердце дарит он!

ЮНОШИ И ДЕВИЦЫ (хором)
Ха-ха-ха! Не Жульен он, а жульё!


ВОЛОШИН (громко, нараспев)
Обормоткам – обормоты, парижанам – парижьё! Покажите, обормоты, как изжили мы его!

Волошин сбрасывает пурпурную тогу, прицепляет на спину крылья бабочки, спускается на пляж и изображает порхание с цветка на цветок. Цветы - девицы, опустившиеся на четвереньки. Из кустов выходит молодой элегантный мужчина (Жульен) в смокинге, с пышным бантом на шее и тростью.

ЖУЛЬЕН (громко)
Я - Жульен-жульё парижский! Остолоп, негоциант. Я к девице вашей пышной приблудился, экий франт!

ВОЛОШИН (громко, с усмешкой)
А девица – не девица! Замужем как год! (раскатисто хохочет)

ЖУЛЬЕН (громко, наигранно отчаянно, одной ладонью хватается за сердце, другой за лицо)
Нет! Не верю обормотам, вам уродам-кашеглотам!

Появляется мужчина.

МУЖЧИНА
Я ей муж, а вот и сын! (два сатира приносят ведро и муляжи грудного ребёнка и дельфина) Молоком кормит дельфин!
Волошин берёт ведро, изображает, что доит дельфина и поит младенца.

ЖУЛЬЕН (громко, наигранно отчаянно)
О нет! Уеду навсегда отсель! Найду парижскую мамзель!


ЮНОШИ И ДЕВИЦЫ (хором)
Езжай, жульё! Живи в Париже скукой и мещанством.

ВОЛОШИН (громко, с усмешкой)
Жульен - в Париже! Лилия - в Москве! Не быть союзу с обормоткой!

Проскурин пытается уйти с пляжа, но падает на песок.

ВОЛОШИН (громко)
Напомним Дейше звуки злейши! (надевает пурпурную тогу, показывает на Проскурина) На трон его!
Толпа подхватывает Проскурина, сажает на трон и выносит за ворота. Над его головой появляется огромный плакат – уродливая женщина летит на метле над коктебельским пляжем с голыми отдыхающими. Идут по улице и громко читают стихотворение:
По берегу ходила
Большая Крокодила.
В курорт она явилась
И очень удивилась.
От Юнга до кордона,
Без всякого пардона,
Мусье подряд
Голыми лежат.

ВОЛОШИН (громко)
Кошатники, вперёд!

ЮНОШИ И ДЕВИЦЫ (хором)
Мяу! Мяу! Мяу!

ВОЛОШИН (громко)
Вином насытим праздник мой! Обормоты, все домой!

Процессия возвращается на пляж. Там стоят деревянные кадки с гроздьями винограда. Сбросив сандалии, начинают давить гроздья ногами. Проскурин незаметно уходит к себе в комнату. Вечером под балконом кто-то под балалайку поёт народные песни, перед каждой песней громко кричат:
Тебе, дер берюмтер дихтер, наш славный киммериец! Эвое! Гип-гип ура!


СЦЕНА 40. Крым. Коктебель. Усадьба поэта Максимилиана Волошина. Следующий день. Ранее утро.

Проскурин лежит в кровати – боится выйти и снова попасть на оргию. Открывается дверь, с подносом маслин, винограда, мандаринов и бутонов роз входит Волошин одетый в чёрный строгий костюм, юноши в смокингах вносят миниатюрный стол с резными ножками и два тёмных элегантных стула с высокими спинками.

ВОЛОШИН (обычным тоном - Проскурину)
Угощайтесь. (раскладывает льняные салфетки с серебряной прошивкой) Мама вышила для Вас.

ПРОСКУРИН (присаживается на стул)
Надеюсь, сюда не забегут Ваши полуголые нимфы.

ВОЛОШИН (обычным тоном)
Не в сей раз. Хочу поговорить о серьёзном. Вижу, Вы в растерянности от увиденного, что лишний раз подтверждает моё первое впечатление о Вас как о человеке обыденном, рациональном, не способном превратить свою жизнь в беспрерывный парадокс. Но Пра считает – увы, не могу понять почему - что Вы гений обормотства, поднимете мой “Орден” на высочайший уровень.

ПРОСКУРИН (возмущённо)
Что за бред Вы несёте?! Какое ещё обормотство?!

ВОЛОШИН (обычным тоном)
То, что Вы вчера имели неудовольствие лицезреть.

ПРОСКУРИН (возмущённо)
Однозначно нет. Кто такой Пра?

ВОЛОШИН (обычным тоном)
Моя мама - Елена Оттобальдовна.

ПРОСКУРИН (удивлённо)
Почему Пра?

ВОЛОШИН (обычным тоном)
Прародительница. За ней последнее слово о приёме в “Орден обормотов”.

В проёме двери появляется мужчина средних лет с короной на голове, быстро осматривает комнату хитрым взглядом и прячется за дверью.

ВОЛОШИН (громко, не поворачивая головы)
Здесь красть нечего! Вынь из карманов, что успел набрать с утра, и отнеси на место.

ПРОСКУРИН (удивлённо)
Кто это?

ВОЛОШИН (обычным тоном)
Жулик. Выдаёт себя за внебрачного сына Николая Второго.
ПРОСКУРИН (удивлённо)
Почему не прогоните?

ВОЛОШИН (обычным тоном)
Зачем? Жизнь – это театр.

ПРОСКУРИН
А люди в нём актёры.

ВОЛОШИН (намеренно зевает)
Мы – актёры, а Вы – представитель наискучнейшей части человечества.

ПРОСКУРИН
Потому что не желаю принимать участие в Вашем вертепе?

ВОЛОШИН
Определённо.

ПРОСКУРИН
Небесспорное мнение. Кстати, вечером кто-то играл на балалайке. Слишком примитивно для столь оригинального вертепа, не находите?

ВОЛОШИН
Никифор Маркс. Фольклорист, в прошлом генерал. Три месяца назад сдал экзамен на обормотство.

ПРОСКУРИН (удивлённо)
Маркс?! Коммунист?

ВОЛОШИН
Фамилия настоящая, предпочёл не менять. А коммуниста Маркса не терплю. Но давайте о серьёзном.

ПРОСКУРИН (с сарказмом)
А Вы можете?

ВОЛОШИН
У Вас будет возможность оценить. Хочу понять, почему Пра считает Вас гением обормотства.

ПРОСКУРИН
Но кто Вы?

ВОЛОШИН
Поэт и художник Максимилиан Волошин.

ПРОСКУРИН
Не слышал.

ВОЛОШИН
Широко известен в узких кругах. В тот день, когда нашёл Вас под забором, приходили офицеры из контрразведки. Я спрятал Вас на чердаке. Они сунулись, но оттуда снежными голубками выпорхнули мои нимфы.

ПРОСКУРИН
Как всегда, полуголые?

ВОЛОШИН
А как иначе отпугнуть церберов?
ПРОСКУРИН
Почему решили не выдавать меня?
 
ВОЛОШИН
Я ни за белых, ни за красных. Выше сего! Осю Мандельштама тоже спас от церберов.

ПРОСКУРИН
Кто это?

ВОЛОШИН
Как и я - поэт широко известный в узких кругах. Спас исключительно потому, что мы с ним были в ссоре. Написал начальнику политического розыска Апостолову: “Так как Вы по должности Вами занимаемой не обязаны знать что-либо о поэзии и вовсе не слыхали имени поэта Мандельштама, то считаю своим долгом предупредить, что он занимает крупное и славное место в российской культуре. Могу Вас успокоить вполне: Мандельштам ни к какой службе не способен, равно как к политическим убеждениям.”

ПРОСКУРИН
Поверил?

ВОЛОШИН
И отпустил.

ПРОСКУРИН
Неужели Вам, взрослому и талантливому человеку по душе такое?

ВОЛОШИН
Конечно, иначе я творил бы нечто обыденное, в тысячный раз воспроизводя то, что сотворено до меня. Вы заметили пристройки к усадьбе?

ПРОСКУРИН
По-моему, прекрасное строение безнадёжно испорчено.

ВОЛОШИН
Люблю хаотичность. Здания должны создаваться не по прожектам архитекторов, а стихийно, соответственно своим внутренним тенденциям развития. Да-да, я считаю строения одушевлёнными существами!

ПРОСКУРИН (с сарказмом)
Как поэтично.
 
ВОЛОШИН
Считаю также, что заплата идёт праздничному женскому платью, но должна быть контрастирующего цвета: красная - на зелёном, оранжевая - на синем. А чтобы статуя обрела совершенство, нужно сбросить её с горы.

ПРОСКУРИН (с сарказмом)
А Венера Милосская более прекрасна без рук?

ВОЛОШИН (довольным тоном)
Я рад, что Вы поняли мою мысль. Может, попробуете стать обормотом? Я в Вас начинаю верить.

ПРОСКУРИН (серьёзно)
Увы. Но поделюсь одним наблюдением. В Ваших постановках столько движения, парадоксов и нарушения норм морали, а картины, наоборот, пастельные, даже мёртвые. Нет блеска и зноя коктебельского солнца, нет синевы моря. Отчего?

ВОЛОШИН (воодушевлённо)
Браво! Вы всё выше поднимаетесь в моих глазах! Видите ли, искусство должно действовать от обратного. Например, в театре зритель переживает сотни эмоций и потому перестаёт испытывать их в жизни. Если хотим убить в человеке стремление к борьбе, должны ставить революционные пьесы. Если желаем привить целомудрие, надо ставить пьесы эротические. А чтобы достроить большевистскую Россию, главным комиссаром надо назначить патриарха Тихона. Живопись, отнюдь, не исключение: должна быть мёртвой, чтобы пробудить глубокие эмоции, сдвиги в душе. Идеальная красота ренессансных портретов отвратительна! Накожная болезнь! Такое способен полюбить лишь полковой писарь. Настоящая красота всегда граничит с уродством. Именно такие женщины раскрыли её в живописи и заставили своё уродство признать за эталонную красоту. Боттичелли написал хрупкую, чахоточную возлюбленную одного из Медичи. Умерла в 21 год, навечно оставшись предметом восхищения. Парадокс? Нет! Истина, познанная с неожиданной стороны! Все портреты Боттичелли мертвы. Гений! Изображать живых мёртвыми – богоподобно!

ПРОСКУРИН (серьёзно)
Английский писатель Оскар Уайльд утверждает, что искусство всегда восхитительно в бездействии.
 
ВОЛОШИН (пафосно)
О! Я уже восхищаюсь Вами!

Входит мать Волошина.

МАТЬ
Макс! К тебе журналистка.

ВОЛОШИН (сердито)
Наивреднейшее занятие! Гони прочь!

Мать уходит.

ПРОСКУРИН (серьёзно)
Не удивлюсь, если у Вас такие же парадоксальные взгляды на брак.
 
ВОЛОШИН (спокойно)
Живу с женщиной, которую ненавидит Пра.

ПРОСКУРИН (серьёзно)
Для парадокса?
 
ВОЛОШИН (пафосно)
Конечно. Мать пожирает мою Татиду. Но посмотрите, какие стихи породила её боль:
В этот мир явилась я
Метаться кошкой очумелой
По коридорам бытия.

ПРОСКУРИН (с сарказмом)
Невероятно глубоко. Кстати, кто такая Дейша, под забором которой мяукал Ваш хор?
 
ВОЛОШИН (сердито)
Актриска. Добилась запрета нашего нудистского пляжа.
 
ПРОСКУРИН (с сарказмом)
Почему бы Ваши чувства к ней не выразить этим стихотворением вместо мяуканья? 

ВОЛОШИН (восхищён, громко)
Гениально! Пра абсолютно права насчёт Вас! Оставайтесь! Ну зачем Вам тот мир за забором?! Победите и вновь вернутся мещанство, догмы, собственность. А истинная собственность - то, что мы невольно отдаём: талант, воображение, искусство. Что не хотим отдать, то нам не принадлежит. Мы - ему!


ПРОСКУРИН (серьёзно)
По-моему, Вы намеренно эпатируете.
 
ВОЛОШИН (серьёзно)
И верю в мистику вещей.

ПРОСКУРИН
То есть?
 
ВОЛОШИН (серьёзно)
Мистика моря, например. Сергей Эфрон нашёл на моём пляже генуэзскую сердоликовую бусину и подарил Марине Цветаевой. Обвенчались. Приезжали с малышкой Алей - Ариадной.

ПРОСКУРИН (с сарказмом)
Их соединила бусина и море?

ВОЛОШИН (пафосно)
Ну конечно!

ПРОСКУРИН (серьёзно)
Предельно малое, твёрдое и безразмерно большое, бесформенное?
 
ВОЛОШИН (восхищён, громко)
Вы – гений! Оставайтесь!

ПРОСКУРИН (серьёзно)
Увы, я прежде всего офицер.
 
ВОЛОШИН (пафосно, в сторону двери)
Подать коня! Полцарства за коня! (обычным тоном) После контрразведчиков заходил какой-то генерал Носович. Умный, волевой, импозантный, колоритный. Я хотел написать его портрет – увы, отказался, но в точности описал Вас. Я поверил и позволил взглянуть. Он привёл Вам коня. Ждёт у ворот. Прощайте!


СЦЕНА 41. Крым. Байдарский перевал. Июнь 1920-го.

Отряд Павла Макарова подходит к Байдарскому перевалу, заселяются в гостиницу. Проскурин выходит на балкон, осматривает местность.

ПРОСКУРИН (внутренний диалог, тревожно)
Судьба Крыма зависит от меня. Где же прячется врач?!

Слышится крик Шурки-разбойника.

ШУРКА-РАЗБОЙНИК
Повязали наших! На дорогах беляки! Окружают со всех сторон!

МАКАРОВ
Уходим в Алсу! 

Отряд убегает в Алсунский лес, прячутся двое суток, питаются листьями. В отряде начинается понос.

МАКАРОВ (отряду, со злостью)
Закапывайте! По вони беляки найдут!

Раздаются выстрелы, несколько партизан ранены.
МАКАРОВ (отряду, со злостью)
Давай к Чёрной речке, дристуны! Через овраг!

Бегут через овраг по огромным камням, раздирают в кровь кисти, локти, колени, прячутся в кустах у Чёрной речки, осматриваются, идут к воде полоскать штаны.

МАКАРОВ (пьёт воду из реки, плюётся, отряду со злостью)
Черти! Дайте попить, потом обделанное полощите!

Отряд переправляется через речку.

ВАНЬКА ВОРОБЬЁВ (Павлу Макарову)
Тут недалеча Инкерманский монастырь. Там спрячемся.

Отряд приходит в монастырь. Павел Макаров и Проскурин наблюдают в бинокли, как вдалеке перемещаются белогвардейские части.


СЦЕНА 42. Харьков. Июнь 1920-го. Утро.

Анархист Фома Мокроусов (среднего роста, с чёрными зачёсанными назад волосами, узкими усиками под носом, большие тёмные глаза, густые брови, взгляд подозрительный, недоверчивый) приезжает с женой на вокзал в Харькове. Камера показывает вокзал и привокзальную площадь, переполненные грязными людьми в старой одежде, лежат с котомками под головой прямо на заплёванных полах, толпятся на перроне, длинная очередь за билетами и на посадку, ларьки с толпами покупателей, грузовики с ранеными.    Мокроусов с женой идут в гостиницу “Европейская”. В номере поломанная мебель, рваный шершавый линолеум, кровать с поблёкшей никелировкой и дырявыми пружинными матрасами без простыней. Мокроусовы оставляют вещи в номере, идут в столовую, получают паёк (фунт чёрного хлеба и суп из ржавой селёдки) едят. Мокроусов провожает жену до гостиницы, идёт в штаб Юго-западного фронта большевиков, заходит в приёмную, выходит недовольный. За спиной слышит голос (Кулиш).

КУЛИШ
Фома! Мокроусов!

МОКРОУСОВ (поворачивается, удивлённо)
Кулиш?!

КУЛИШ
Он самый! Слышал, тебя контузило. Не забыл Крым, 1918-й, наш “Черноморский революционный отряд”, братишки-анархисты, Севастопольский совет?! Сколько офицерья постреляли! (обнимаются)

МОКРОУСОВ
И каждому в карман листовку “Анархия – мать порядка”. (смеются)

КУЛИШ
А в октябре 1917-го как брали телеграфное агентство в Питере!

МОКРОУСОВ
Положили всех телеграфистов!

КУЛИШ (с сожалением)
Ты тоже теперь к красным подался?

МОКРОУСОВ (с сожалением)
Получил назначение сюда на Юго-западный фронт.

КУЛИШ
Я тут уже два месяца служу. Дисциплина железная! Чуть что не так – расстрел! Это тебе не у батьки Махно. Вот там была свобода! А большевики… (плюёт на пол; Мокроусов хватается пальцами за виски) Та контузия?

МОКРОУСОВ (морщится от боли)
Да.

КУЛИШ
Узнали мы, кто тебе тогда гранату в автомобиль подкинул.

МОКРОУСОВ (со злостью)
Кто? Застрелю падлу!

КУЛИШ (осторожно оглядывается, шёпотом)
Большевики.

Мокроусов рычит от злости, гневно осматривает коридоры и двери штаба.

КУЛИШ (шёпотом)
Соколов с Ефимовым тут – батька Махно послал. Погутарим?

Идут по улицам Харькова. Темнеет. Подходят к старому дому. Кулиш стучит в окно. Кто-то выглядывает, выходят на крыльцо Соколов и Ефимов. Кулиш заходит в дом и тут же выходит с двумя газетами. Соколов и Ефимов Подходят к Мокроусову, радостно обнимаются, присаживаются на лавочку, закуривают.

ЕФИМОВ
Тяжело батьке теперь, пришлось принять условия большевиков – анархическую республику разрешили создать только в Гуляй-Поле и заставили воевать против белых. Но после победы возьмутся крепко за нас. На убой пойдём! Я для батьки скумекал план. Смотри! (показывает газету с фотографией Ленина)


МОКРОУСОВ (неопределённо)
Ну… Ленин… А батька тут при чём?

СОКОЛОВ (показывает вторую газету – камера её не показывает)
А это кто?

МОКРОУСОВ (уверенно)
Снова Ленин.

СОКОЛОВ (показывает пальцем во вторую газету – камера её не показывает)
Читай!

МОКРОУСОВ (удивлённо)
Ух ты! И что?

СОКОЛОВ
Врач! Сейчас в Крыме.

МОКРОУСОВ (неопределённо)
Ну…

ЕФИМОВ
Попросись у большевиков партизанить в Крыме и нас с собой возьми. Найдём врача, спрячем в пещерке и – ультиматум Ленину! А батька республику сделает на всю Новороссию и про нас не забудет!

МОКРОУСОВ (восхищённо)
Ух ты! Умн;!

СОКОЛОВ
Ну что?! Снова собирай нас в отряд, командир!

Все четверо довольно улыбаются.


СЦЕНА 43. Харьков. Июнь 1920-го. Следующий день.

Мокроусов выходит из штаба Юго-западного фронта, в руке держит документы. Голос за спиной (Папанин).

ПАПАНИН
Фома! Ты?

МОКРОУСОВ
Папанин?! Какого лешего?.. (обнимаются)

ПАПАНИН (радостно)
Здорово, командир! Тоже к большевикам подался?

МОКРОУСОВ
Катер получил! Снова в Крым! Партизанить буду с Кулишом, Соколовым и Ефимовым. А ты?

ПАПАНИН (с сожалением)
У большевиков на флоте комиссаром.

МОКРОУСОВ
Перекрестился в большевики или нашим остался?
ПАПАНИН (с сожалением)
Не перекрестился. Но что делать? Громят нашу анархию!

МОКРОУСОВ
Пошли погутарим с нашими.
 

СЦЕНА 44. Харьков. Июнь 1920-го. Следующий день.

Мокроусов, Папанин, Соколов, Ефимов, Кулиш в порту осматривают катер “Гаджибей”.

ПАПАНИН (возмущённо)
Старьё! На таком только беляков с большевиками топить!

МОКРОУСОВ (показывает на старый катер рядом – “Витязь”)
Это корыто тоже нам.

Ремонтируют, плывут на катерах в Чёрное море.

ПАПАНИН (Мокроусову)
“Гаджибей” выдаёт девять узлов, “Витязь” только восемь.

МОКРОУСОВ (недовольно)
Плохо! Если высаживаться в Судаке, то по морю не меньше 200 вёрст, а если в Алуште, то все 400!

ПАПАНИН
Лучше в Судаке. Но сначала встанем на якорь в Геленджике. Чтобы обмануть белых, надо изменить внешний вид “Витязя”: поставим фальшивую вторую трубу, сколотим надстройки и перекрасим в серый цвет, чтобы походил на миноносец. Надо будет штурмана и карты.

Приходят Погребной, Григорьев, Мулерёнок, Васильев, Олейников, Курган.

КУРГАН (Мокроусову)
Сказали, ты отряд собираешь из наших. Возьмёшь нас?

МОКРОУСОВ
Кто сказал?

Курган расстёгивает рубашку на груди – наколка “Анархия – мать порядка”

МОКРОУСОВ
Беру. Красьте катер.

ВАСИЛЬЕВ
Ты искал штурмана?

МОКРОУСОВ
Искал.

ВАСИЛЬЕВ
Мы нашли, но не из наших. (показывает на стоящего в стороне Жоржа – низкого роста, толстый, пышные усы, одет в морскую форму)

ПАПАНИН
А из наших есть?

ВАСИЛЬЕВ
Нет.

МОКРОУСОВ
Тогда этого берём. До Крыма.


СЦЕНА 45. Геленджик. Капсихор. Август 1920-го.

Катера “Витязь” и “Гаджибей” выходят в Чёрное море. На “Гаджибее” барахлит мотор, ремонтируют, плывут дальше. На “Витязе” ломается мотор, останавливаются, ремонтируют, плывут дальше. На горизонте появляется военный корабль белых, приближается к ним, на катерах паника, но корабль меняет курс.

ПАПАНИН
Сработало! Приняли за свой миноносец!

Плывут дальше. Усиливается ветер. Снова ломается мотор на “Витязе”. “Гаджибей” берёт его на буксир, идут в бухту у Утрижского маяка, пережидают шторм, ночуют, ремонтируют, утром выходят в море, на горизонте жёлтые пляжи Крыма.

МОКРОУСОВ (Жоржу)
Где мы?

ЖОРЖ (озадаченно чешет голову)
Карт нет, компаса нет, навигационных приборов тоже нет… Может, у Судака. Точно не ближе Двуякорной бухты! Наверно, скоро маяк Меганом.

Плывут дальше.

ЖОРЖ (радостно)
Вон он – Меганом!

ПАПАНИН (с сомнением)
Какой огонь у Меганома?

ЖОРЖ
Белый.

ПАПАНИН
Длинный или короткий?

ЖОРЖ
Мигающий. Я тут каждый камень знаю.

ПАПАНИН (со злостью, громко)
А у этого огонь какой?!

ЖОРЖ (озадаченно)
Красный и белый…

ПАПАНИН (со злостью, громко)
Ты куда нас завёл?! Какие ещё есть маяки в округе?

ЖОРЖ (озадаченно)
Чаудский.


ПАПАНИН (со злостью, громко)
Какой огонь у него?!

ЖОРЖ (озадаченно)
Красный и белый…

ПАПАНИН (со злостью, громко)
А у этого какой?

ЖОРЖ (озадаченно)
Красный и белый…

ПАПАНИН (со злостью, громко)
Ты куда нас привёл?!

ЖОРЖ (озадаченно)
На Чаудский…

МОКРОУСОВ (орёт на Жоржа, достаёт револьвер)
Пристрелю, контра!

На катере “Гаджибей” начинается пожар, все бросаются тушить, не удаётся, перебираются на “Витязь”, плывут дальше, темнеет, видят огни Судакской бухты, направляются к Капсихору, подходят к берегу. Тихо, низкие волны, ленивый прибой. Высаживаются на берег, выгружают оружие и провиант, затапливают катер.

ЖОРЖ (Мокроусову, неуверенно)
Мне теперь с вами, что ли?

МОКРОУСОВ (показывает на береговую полосу, презрительно)
Иди назад пешком!

Отряд уходит. Жорж, едва не плача, смотрит им вслед.
Рассвет. Идут по узкой дороге вдоль берега, сворачивают в горы, отдыхают, спят. Мокроусов просыпается первым, поднимается на возвышенность, осматривает в бинокль округу, видит село Капсихор и двух молодых татар, идущих в его направлении.

МОКРОУСОВ (себе)
Увидели! Сдадут! Придётся в расход. (подзывает их жестом - вежливо) Присаживайтесь, уважаемые!

Садятся на землю по-татарски.

МОЛОДОЙ ТАТАРИН 1
Мальчик сказала лодка море тонет. Пришли глядели. Помощь надо?

МОКРОУСОВ
Знаете, где “зелёные”?

МОЛОДОЙ ТАТАРИН 1
Моя не знает.

МОЛОДОЙ ТАТАРИН 2
И моя не знает.

МОКРОУСОВ (внутренний монолог)
Всё-таки придётся в расход.

Мокроусов незаметно достаёт револьвер, взводит курок, но появляются два старика-татарина, присаживаются рядом, говорят по-татарски с молодыми татарами.

СТАРИК-ТАТАРИН 1
Белый стоит в Судак, Кучук-Узене и Чармалыке.

СТАРИК-ТАТАРИН 2
Ты ищешь “зелёный” – мы даём подвода, проводник молодой чабан. Путь “зелёный” долго.   


СЦЕНА 46. Крым. Вторая половина августа 1920-го.

Молодой татарин-чабан с подводой ведёт отряд Мокроусова по крутой дороге, изрытой ручьями и подземными водами.

ТАТАРИН-ЧАБАН (Мокроусову, показывает на пересекающую дорогу)
Там низ дорога деревня Чармалык. Белый тама. Твоя тама не идёт. (показывает на дорогу, по которой идут) Твоя идёт эта дорога, завод близко, “зелёный” там ходит. Моя эта дорога не идёт, подвода не идёт.

Отряд Мокроусова приходит на заброшенный завод. Вечер. Разводят костёр, готовят ужин, ложатся спать. Мокроусова во сне мучат головные боли, на рассвете измученный идёт умываться к ручью, слышит треск сухих веток, к ручью выходит худой мужчина лет 30-ти с винтовкой за спиной.

МОКРОУСОВ (наводит на него револьвер)
Стоять! Ты кто?

Мужчина от неожиданности пугается. За ним из кустов выходят одиннадцать партизан, берут Мокроусова на прицел. Мокроусов пугается.

СТАРШИЙ ПАРТИЗАН (Мокроусову)
Ты кто?

МОКРОУСОВ (испуганно)
Мокроусов.

СТАРШИЙ ПАРТИЗАН (цинично)
Да хоть Мокрожопов! Кто ты такой спрашиваю!

МОКРОУСОВ (испуганно)
Командующий крымской повстанческой армией. Мы против белых.

СТАРШИЙ ПАРТИЗАН (цинично)
Мы тоже. Веди к своей армии.

Мокроусов облегчённо вздыхает. Идут к заводу.

СТАРШИЙ ПАРТИЗАН (недовольно смотрит на спящих партизан Мокроусова, цинично - Мокроусову)
Не армия у тебя, а курятник! (стреляет вверх) Встать! Подъём!

Партизаны Мокроусова испуганно вскакивают, протирают глаза, смотрят на незнакомцев.

МОКРОУСОВ (старшему партизану, неуверенно)
Ты не шали-то. Хлопцы у меня боевые.


СТАРШИЙ ПАРТИЗАН (примирительно улыбается)
Вижу, что боевые. Нечего боятся нас – мы тоже против белых, только патроны закончились. Последним стрельнул.

МОКРОУСОВ (с досадой)
Черти вы, а не партизаны! Бить беляка надо чем попало! Ладно, садитесь шамать.


СЦЕНА 47. Крым. Отряд Павла Макарова. Конец августа 1920-го.

В отряд приходят Василенко, Туваев, Сапожников, Чаговец и Мальцев.

ВАСИЛЕНКО (Павлу Макарову)
Мы из отряда Ясинского и Ословского. Солдаты генерала Носовича разбили нас. Отряд разбежался. Примешь к себе?

Проскурин внимательно слушает не произнесёт ли он пароль.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (показывает на партизан вокруг костров)
Садитесь шамать. Потом поможете отрядную песню сочинить.

Скромно садятся у костров, едят. Отряд сочиняет песню – сцена похожа на картину “Запорожские казаки пишут письмо турецкому султану”.

Название песни - “Чатыр-Даг”. Текст:
Мы очень долго голодали
И спали в стуже на снегу,
Походы часто совершали,
Война была вся на бегу.
Вдали трещали пулемёты,
Лилася всюду кровь в горах.
Повстанцев смелые налёты,
У белых паника и страх.
Мы знаем крымское подполье
И всю работу в городах,
Погибло много за свободу,
Угрюмо смотрит Чатыр-Даг!

ВАСИЛЕНКО (Павлу Макарову)
Под Старым Крымом Серёжка Захарченко собрал отряд 60 человек, но ещё не установил связь с ревкомом.

Вдруг из леса с криком выбегает Шурка-разбойник. Отряд хватается за оружие, беспорядочно стреляют. Шурка в испуге падает на землю.

ШУРКА-РАЗБОЙНИК (истерично кричит отряду)
Вы чё творите, черти! Это ж я – Шурка! (стрельба прекращается, Шурка осторожно поднимается, подходит к Павлу Макарову) С материка прибыл какой-то Мокроусов. Говорит, он - командующий крымскими партизанами.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (недовольно)
Посмотрим, что за командующий.

Из леса выходит отряд Мокроусова.

МОКРОУСОВ (Павлу Макарову)
Ты тут главный? (Макаров молча, скептически кивает) Я – Мокроусов. Мы большевики! Буду командовать всеми крымскими партизанами.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (недовольно)
Ты откуда взялся, “командующий”?

МОКРОУСОВ
Высадился у Капсихора.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (недовольно)
И сразу в командующие?! Я тут главный!

Мокроусов молча, с серьёзным лицом достаёт приказ штаба Юго-западного фронта о назначении командующим.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (сердито)
Ну командуй тогда!

МОКРОУСОВ
С завтрашнего дня будем искать партизанские отряды. Надо объединиться в настоящую армию.

ПРОСКУРИН (внутренний монолог)
Отлично! Заодно поищу врача!


СЦЕНА 48. Крым. Конец августа 1920-го.

Отряд Мокроусова идёт по долинам, лесам, горам, ночуют под открытым небом. Вечер. В ущелье жгут небольшие костры, едят. Слышится свист со скалы. Отряд хватается за оружие, занимает круговую оборону.


ГОЛОС СО СКАЛЫ
Кто вы такие?!

МОКРОУСОВ
А ты кто?!

ГОЛОС СО СКАЛЫ
Не стреляйте! Поговорим!

МОКРОУСОВ
Добр;!

Спускается отряд казаков.

СОТНИК (Мокроусову)
Ты главный?

МОКРОУСОВ
Я! А ты кто?

СОТНИК
Сотник.

МОКРОУСОВ
Что за сотня?

СОТНИК
Донской казачий пулемётный полк. В Саках стояли. Сбежали, надоело воевать, домой хотим.
МОКРОУСОВ
А чего хмурной?

СОТНИК
Не жрамши неделю. Чабаны сказали, вы – “зелёные”.

МОКРОУСОВ
Уже “красные”. Садитесь шамать.

Казаки садятся вокруг костров, жадно едят. Мокроусов садится рядом с сотником.

МОКРОУСОВ (сотнику)
Ты шамай да рассказывай!

СОТНИК
Мы с отряда полковника Пономарёва. Взбунтовались наши казачьи головушки. Сбежали в лес, потом на гору Чатыр-Даг. В лесу да на горе досель не были, к степи-матушке привыкши. Не знаем куда итить. Дерева да кустарник, а за ними скалы. Блудим день да три и всё в лесу да без хлебушка. Сидим под кустом, кумекаем и ровно из земли человек вырос – с лысинкой, бородкой, при пинжаке да с корзинкой с грибами. Присел с нами. Врач, грит, я. Есть среди вас хворые – полечу. (Мокроусов и Проскурин напрягаются, слушают внимательно) Нету, грим, у нас хворых, хлебушка бы нам. Зараз, грит, принесу вам. А мы испужались, бежать хотели, но голод остановил. Ждём его, а сами карабины держим – а ну как беляков приведёт! Ан нет! Принёс цельну корзинку хлебушка да сала. Поели от пуза. Он посмотрел на нас да ушёл.

МОКРОУСОВ (напряжённо)
Куда ушёл?

СОТНИК
В лес.
МОКРОУСОВ (строго)
Как называется то место?    Чатыр-Даг

СОТНИК
Чатыр-Даг.

МОКРОУСОВ (строго)
Утром пойдём туда.

Камера показывает напряжённое лицо Проскурина.


СЦЕНА 49. Крым. Сентябрь 1920-го.

Отряд Мокроусова идёт к Чатыр-Дагу, но замечают разъезды белых, сворачивают. Мокроусов и Проскурин недовольны. Выходят к брошенной казарме. На тропе стоит часовой в старой шинели и жёлтых ботинках, прикуривает, зажав винтовку между ног.

МОКРОУСОВ (часовому, громко)
Эй!

Часовой пугается, роняет винтовку, раздаётся выстрел. Отряд Мокроусова открывает по нему беспорядочную стрельбу. В часового попадают десятки пуль. Из окон казармы высовываются стволы винтовок.

МОКРОУСОВ (громко, в сторону казармы)
Я Мокроусов – командующий партизанской армией Крыма! Вы кто?!

ГОЛОС ИЗ КАЗАРМЫ
“Зелёные”!
МОКРОУСОВ
Вступайте ко мне в армию! Теперь будете “красные”! Вместе будем бить Врангеля!

Из казармы выходят несколько десятков партизан, снимают кепки при виде тело часового.

МОКРОУСОВ (пафосно)
Он погиб на революционном посту! Салют настоящему революционеру!

Все стреляют в воздух, роют могилу, снова стреляют.

МОКРОУСОВ (новым партизанам)
Что знаете про врача в округе?

ПРОСКУРИН (внутренний монолог)
Почему ему так врач нужен? Просто в отряд или он тоже он генерала Носовича и пытается сказать мне пароль? Нет.

НОВЫЙ ПАРТИЗАН 1
Видели пару раз.

НОВЫЙ ПАРТИЗАН 2
Приходил.

МОКРОУСОВ
Лечит.

НОВЫЙ ПАРТИЗАН 3
Не хворые мы были.
СЦЕНА 50. Крым. Сентябрь 1920-го.

Утро. Партизаны Мокроусова по очереди на машинке печатают листовки. Проскурин читает и незаметно иголкой делает проколы под буквами – сообщение генералу Носовичу.

Текст листовки:
Приказ № 1 по Крымской Повстанческой армии:
Постановлением Революционного Совета юго-западного фронта я прислан в Крым для руководства крымским партизанским движением. Прибыв в крымские леса, я заметил, что здесь масса разрозненных отрядов, не зарегистрированных в штабе армии. Считаю это положение контрреволюционным. Приказываю:
1. Всем незарегистрированным отрядам влиться в армию. Незарегистрированные в течение 2 недель будут считаться бандитскими и разоружаться.
2. Командиром 3-го Симферопольского отряда назначается т. Макаров.
3. Командиром 2-го Карасубазарского партизанского полка назначается т. Галько.
4. Начальником хозяйственной команды и казначеем назначается т. Папанин.
Командующий Крымской повстанческой армией Мокроусов.

Из леса выходят около десятка партизан, один из них одет в форму матроса (Авель), кладут оружие на землю.

ГЛАВНЫЙ В ГРУППЕ (Мокроусову)
Мы из Зуйского отряда. Хотим присоединиться к вам.

МОКРОУСОВ
Почему ушли из отряда?

ГЛАВНЫЙ В ГРУППЕ
Там мародёры, а мы за революцию хотим.

МОКРОУСОВ
Присоединяйтесь, садитесь шамать. Есть ещё отряды?

ГЛАВНЫЙ В ГРУППЕ
Под Феодосией человек семьдесят, отряд Петьки Глямжо под Карасубазаром человек пятнадцать, у Комарова с полсотни.

К Мокроусову подходит Авель.

АВЕЛЬ (Мокроусову)
Фома, ты что ль?

МОКРОУСОВ (узнаёт Авеля, испуганно)
Ты кто?

АВЕЛЬ
Авель. Неужто запамятовал, братишка? Дай обниму.

МОКРОУСОВ (наигранно)
Какой ещё Авель?! А ну стой! Соблюдай революционную дисциплину!

АВЕЛЬ (удивлён)
Ты чего про дисциплину-то?! Мы же братьями были, равными! (вытаскивает из-под одежды чёрное знамя с надписью “Анархия – мать порядка”) Сам поручил мне беречь знамя!

МОКРОУСОВ (истерично кричит)
Врёшь, провокатор!

АВЕЛЬ (удивлён)
Какой врёшь? Ты чего, братишка?! Сам кровью своей написал на знамени “Сохрани Авелька”.

Мокроусов выхватывает револьвер, стреляет Авелю в сердце.

МОКРОУСОВ (кричит отряду)
Вот, товарищи, как контрреволюция пытается разрушить наше единство! Пулю – каждому провокатору!


СЦЕНА 51. Крым. Сентябрь 1920-го.

Отряд Мокроусова идёт к Чатыр-Дагу, отдыхают в лощине Узун-План, по очереди печатают приказ Мокроусова:

Ввиду того, что крымские леса и каменный уголь являются достоянием граждан Российской Советской Социалистической Республики и принимая во внимание, что уголь и леса являются ценным подспорьем авантюристскому правительству Врангеля для ведения войны с рабочими и крестьянами, приказываю:
1.  Все лесные заготовки и разработки угольных шахт считать приостановленными, а рабочих и служащих распущенными.
2.  Административных лиц, начиная с конторщика и выше, захваченных на работах в лесу и шахтах после опубликования настоящего приказа, считать агентами Врангеля и расстреливать на месте. 
3.   Рабочих разгонять и брать на учёт для предания Военно-Революционному Трибуналу по мере занятия Крыма Красной армией.
4.  У крестьян, захваченных при перевозке угля и леса, отбирать лошадей в пользу Повстанческой армии.
Примечание. Отговорка о незнании приказа или ссылка на принуждение не будут приниматься во внимание.
Командующий Крымской повстанческой армией Мокроусов.
Проскурин читает и иголкой делает проколы под буквами – сообщение генералу Носовичу. К Мокроусову подбегает Шурка-разбойник.

ШУРКА-РАЗБОЙНИК (беспокойно, тяжело дышит)
Командир! Там беляки! Много!

МОКРОУСОВ (со злостью)
Эх, никак не доберёмся до Чатыр-Дага! (отряду) Разворачивай! Уходим!

   
СЦЕНА 52. Крым. Прибрежный курорт Суук-Су. Сентябрь 1920-го.

Отряд Мокроусова подходит к Суук-Су: дворец, казино с парком, мечеть, пляжи, лодки, гостиницы с лечебными источниками, оживлённый базар. К Мокроусову подбегает Шурка-разбойник.

ШУРКА-РАЗБОЙНИК (радостный, улыбается, тяжело дышит)
Командир, проверил – нет там беляков!

МОКРОУСОВ (Павлу Макарову, шёпотом)
Всем раздай деньги, чтоб не мародёрствовали! Пусть за шамло платят две цены. Больше ничего не покупать! Командирам проследить! Как выйдем - всех обыскать! (отряду, громко) Развернуть красные знамёна! Построиться! Шагом марш!

Отряд приходит на базар. Проскурин идёт по базару. Продавцы разных национальностей предлагают товар:

Уважаемый, попробуй пенир, катык, язму, каймак! Купишь - всю жизнь здоровый ходить будешь! Хорошо с чебуреки, с татараш. С кебаб совсем палец облизать!

Пенир подавай на мой поднос! Чистый медь! Дашь любимой-сердечной кофе, землянику, шелковицу, изюм, горох сладкая. Попьёт бекмез, буза – твой навек будет. Кош-кельде!
Смотри мой ковёр! Постель спать не надо. Ковёр будешь спать. Выбирай синий, розовая, зелёный, желтая.
Твоя – “зелёная”? Партизан? Табак соскучил? Бери хейс. Чубук длинная, черешня делал. Табак набьёшь, куришь, уважаемый ходишь. Есть чубук жасмин. Купи любимая-сердечная. Тоже курить будет. Вместе курить хорошо!
Дети много? Бери дочка юла, кукла красивый. Бери обезьян весёлый хвост наверх.
Посмотри на эту красоту, дорогой! Тридцать лет торгую на этом месте. Весь товар продаю к обеду. Бери, пока не опоздал!
Купи мускат! Не надо? Могу помочь купить землю под дачу у моря. Фелюку за полцены - будешь под парусом ходить.

СТАРЫЙ ГРЕК (чистильщик обуви - Проскурину)
Давай сапоги почищу. Зелёные совсем! Грязь с травой! За обувью ухаживать надо как за женщиной! Ставь! 

ПРОСКУРИН (ставит сапог)
К врачу бы мне. Застудился в лесу на земле.

СТАРЫЙ ГРЕК
Врачи в Турцию сбежали. Был один хороший врач. Ботинки у меня чистил по утрам. Приходил с дамочкой-еврейкой, во все глаза смотрел на неё. А она – ни взять, ни встать! Маленькая, страшненькая, глаза не видят. Чего нашёл в ней?! В Ай-Петри на лошадях по обеду прогуливались.

ПРОСКУРИН (едва сдерживает удивление)
А где он сейчас?

СТАРЫЙ ГРЕК
Не знаю. Только раз чистить приходил. Месяц назад.

ПРОСКУРИН
Может, говорил о чём-то?

СТАРЫЙ ГРЕК
Про Чатыр-Даг что-то.

Камера показывает напряжённое лицо Проскурина.

МОКРОУСОВ (кричит на весь базар)
Повстанческая армия крымских партизан! Уходим!


СЦЕНА 53. Крым. Сентябрь 1920-го. Ранее утро.

Шурка-разбойник приводит к Мокроусову пленного полковника (Боржековский).
 
ШУРКА-РАЗБОЙНИК (уставший, но довольный)
Смотри, командир, какую птицу поймал! И сумку евойную! Прям из отряда обоих выкрал! (протягивает Мокроусову планшет)

МОКРОУСОВ (полковнику, громко, строго)
Фамилия?!

Полковник молчит, старается держаться спокойно, но испуг выдаёт подёргивающееся веко и слегка дрожащие руки.

ПАВЕЛ МАКАРОВ (истерично орёт)
Тебе сказали - фамилия!

БОРЖЕКОВСКИЙ
Боржековский.

МОКРОУСОВ (строго)
Какое у тебя задание, полковник?

БОРЖЕКОВСКИЙ
Выполняю учебную программу пулемётной школы.

МОКРОУСОВ (протягивает планшет полковника Павлу Макарову - Макарову)
Читай вслух! (не сводит с полковника злого взгляда)

ПАВЕЛ МАКАРОВ
Так... Оперативный приказ по окружению и уничтожению красно-зелёных на Айляминской лесной даче у лесопильного завода, командующий операцией полковник Дудник... Кольцо окружения сомкнуть в Сартанах... В подчинение начальнику пулемётной школы полковнику Боржековскому переходят гарнизон Карасубазара, Судака и пулемётная школа Старого Крыма... Выступить из Старого Крыма, проследовать в Сартаны через Салы, Судак, Капсихор, Ускут и Ени-Сала, оставляя там отряды для последующего окружения противника... Снять с ореховского направления 2-ю конную дивизию и форсированным маршем направиться через Арабатскую стрелку на Судак. Перебросить туда военные школы, в том числе Севастопольскую школу гардемаринов...

МОКРОУСОВ (полковнику, с презрением)
Каратель ты, а не начальник пулемётной школы! Наступаете?! Думаешь побежим?! Вот тебе! (бьёт полковника кулаком в нос; Павлу Макарову)  Идём в Судак!

БОРЖЕКОВСКИЙ (вытирает кровь под носом)
Можно мне врача?

Проскурин вздрагивает, внимательно слушает полковника
ПРОСКУРИН (внутренний монолог, напряжённо)
Неужели, наконец, новый связной от генерала Носовича?!

ПАВЕЛ МАКАРОВ (истерично орёт)
Врача тебе?! Ах ты морда полковничья!.. (медленно расстёгивает кобуру)

БОРЖЕКОВСКИЙ
Врача вам в отряд надо, раз так пленных бьёте. А Чатыр-Даг не…

Павел Макаров стреляет полковнику в грудь. Проскурин бросается к нему.

ПРОСКУРИН (волнуясь)
Что “не”?

Полковник умирает. Проскурин гневно смотрит на Павла Макарова.


СЦЕНА 54. Симферополь. Отдел особого назначения штаба 4-й армии РККА. Допрос капитана Орлова Н. И. Декабрь 1920-го.

Комната для допросов. За старым столом сидит следователь Розенблюм (около 45 лет, но выглядит старше, небольшая лысина, худой, относится к следствию как бухгалтер к месячному отчёту), перед ним в наручниках сидит капитан Орлов (среднего роста, русоволосый, мускулистый, около 30 лет), над столом горит тусклая лампочка.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Вы знали Петляка?


ОРЛОВ
Афанасия Васильевича? Простой русский крестянин из-под Евпатории. Услышал про нас робингудов, просил бумагу, чтобы агитировать от моего имени. Я не дал. В годах он.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
По нашим данным Вы поручили ему собрать добровольцев в Евпаторийском уезде для борьбы с большевиками. 

ОРЛОВ
Не поручал.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Он представлялся командиром Второго отряда народной армии движения Орлова.

ОРЛОВ
Бред. Видел его только раз.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Он собрал отряд 25 человек, распространял листовки. Читайте!

ОРЛОВ
 (читает вслух) “Программа. Да здравствует Всероссийское Учредительное Собрание и окончание кровопролития. Каждый хозяин плодов своего труда. Земля трудовому народу и государству. Борьба с врагом-грабителем. Итак, борьба с грабителем, а всем остальным простираем широкие объятия. Оправдаем слова Христа: ‘Настанет время, когда приду к вам, вселюсь в вас и буду вашим Богом, а вы моим народом’. Объясняю: настанет час, когда народ сознает правду, сольётся в одно и выберет себе Народное, т. е. Учредительное Собрание, которое будет править по воле народа. А.В. Петляк.” Глупость какая! Он жив?



СЛЕДОВАТЕЛЬ
В Барагане был арестован отрядом поручика Ракова. Расстрелян в симферопольской тюрьме вместе с заместителем Грековым.

ОРЛОВ
Жаль старика. Я хочу увидеться с братом.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Его сейчас допрашивают.


СЦЕНА 55. Крым. Октябрь-ноябрь 1920-го.

Камера показывает, как “армия” Мокроусова, разделившись на отряды, захватывает деревни, устанавливает красные знамёна, разбивает небольшие отряды белых. Проскурин переживает – белые отступают, а он ещё не нашёл врача, может опоздать и Крым окажется в руках красных.


СЦЕНА 56. Симферополь. Отдел особого назначения штаба 4-й армии РККА. Допрос капитана Орлова Н. И. Декабрь 1920-го.

Комната для допросов. За старым столом сидит следователь Розенблюм (около 45 лет, но выглядит старше, небольшая лысина, худой, относится к следствию как бухгалтер к месячному отчёту), перед ним в наручниках сидит капитан Орлов (среднего роста, русоволосый, мускулистый, около 30 лет), над столом горит тусклая лампочка.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Почему решили сдаться Советской власти?


ОРЛОВ
Объявили амнистию. Товарищ Фpунзе гаpантиpовал жизнь. А я, к тому же, принёс некоторую пользу Красной армии.

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Польза от Вас сомнительная.

ОРЛОВ
Но я же сам привёл отряд!

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Знаю. Стоят перед штабом – ждут Вас. Часовой! Увести!

ОРЛОВ
Что со мной будет?

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Напишите заявление о приёме в Красную армию. (даёт Орлову чистый лист бумаги и карандаш) Вы же этого хотели?

ОРЛОВ
Да. А Борис?

СЛЕДОВАТЕЛЬ
Брат тоже напишет. У вас одна судьба на двоих.

ОРЛОВ
Благодарю. (берёт в руки карандаш) А почему не чернилами?

СЛЕДОВАТЕЛЬ (безразлично)
Брат тоже напишет карандашом. Говорю же: у вас одна судьба на двоих.

Орлов начинает писать. Следователь с безразличным видом выходит с протоколом допроса, рвёт его в коридоре и бросает в мусор. В камеру входит красноармеец с наганом. Вдруг в соседнем кабинете раздаётся выстрел, слышится шум упавшего тела.

ОРЛОВ (вскакивает со стула, бросается к двери, кричит)
Борис! Брат!

Красноармеец стреляет ему в лоб. Орлов падает. Камера крупно показывает его мёртвое лицо. Звучит траурная музыка.


СЦЕНА 57. Крым. Чатыр-Даг. Ноябрь 1920-го. Ранее утро.

Камера крупно показывает напряжённое лицо Проскурина, освещённое пламенем костра.

ПРОСКУРИН (внутренний монолог)
Где прячется врач?! (вспоминает сцену убийства полковника Боржековского и его последние слова) Чатыр-Даг не… Что “не”?!

Камера удаляется: партизанский лагерь, все спят, солнце ещё не взошло. Проскурин садится на коня и до вечера скачет в Чатыр-Даг. Останавливается в ближайшей от Чатыр-Дага деревне: дома построены беспорядочно на склонах низких холмов, крыши покрыты утрамбованной землёй, поросшей сорняком, окна без рам, за полусгнившими заборами виднеются сады из старых деревьев, между домами по канавкам текут мелкие ручейки, из которых женщины набирают воду в кувшины.

ПРОСКУРИН (внутренний монолог)
Странное село. Ночью здесь совсем жутко. Но надо найти ночлег.
Замечает фельдшерский пункт – избушка с покатой деревянной крышей, короткой каменной трубой и прогнившим крыльцом без навеса. Заходит. У керосиновой лампы сидит пожилой мужчина (фельдшер) в круглых очках и поношенном чёрном сюртуке, читает каталог лечебных трав Крыма.

ФЕЛЬДШЕР (не отрываясь от чтения)
Заболел? Садись к лампе.

ПРОСКУРИН
Ищу ночлег.

ФЕЛЬДШЕР
Не наш? Каким ветром?

ПРОСКУРИН
Проездом.
 
ФЕЛЬДШЕР
Не хочешь говорить - ну и ладно. Попросись к кому-нибудь. Люди добрые, гостеприимные, не откажут. И платить не надо, хотя обеднели совсем. Лесные партизаны расстреливают за заготовку леса, а для наших это главное ремесло. Ночевать можешь и тут. Только ничего не трогай. Голоден? Принесу ужин. Если жалуешься на здоровье, осмотрю завтра, но лекарств нет, лечу травами. И врача тут нет и никогда не было. Хотя есть один, но никого не лечит – живёт почти год отшельником на Чатыр-Даге. Говорят – несчастная любовь у него.

ПРОСКУРИН (вздрагивает от удивления)
Где же там можно жить?

ФЕЛЬДШЕР
В приюте для странников. Устраивайся тут, а я за ужином.
Уходит. Проскурин с широко открытыми глазами сидит перед керосиновой лампой.

ПРОСКУРИН (внутренний монолог)
Неужели я его, наконец-то, нашёл?!

ФЕЛЬДШЕР (возвращается с ужином)
Жена собрала ужин и завтрак. На ночь дверь подопри палкой и керосин не жги - не достать.

Фельдшер тушит лампу и уходит.


СЦЕНА 58. Крым. Чатыр-Даг. Ноябрь 1920-го. Ранее утро.

Проскурин скачет из деревни к Чатыр-Дагу (гора с плоской вершиной в виде плато), оставляет коня у подножия, поднимается. Родник, тропинки, мрачный буковый лес с причудливо изогнутыми, раздваивающимися стволами, беспокойный гомон птиц, подмороженные грибы под ногами, видны ножки грибов, срезанных ножом. Проскурин рад. Барсуки на поляне суетливо выкапывают корешки, лежат камни для костра, дрова, стелющийся можжевельник, почерневший указатель “Тисовое ущелье”. Проскурин идёт туда, выходит на Ангарский перевал, Верхнее плато - мрачные чёрно-серые скалы с толстыми одинокими буками, карстовые воронки, дубовые рощицы, пещера Эмине-Баир-Коба – Трёхглазка, с тремя входами, указатель “Ишачья тропа”, туры из камней, нехоженая тропа, буковый лес, Кутузовское озеро с осокой и камышом, ущелье с тисом и снова Ангарский перевал.

ПРОСКУРИН (эмоционально)
Я сделал круг!

Поднимается по крутому каменистому склону, выходит на плато, отдыхает, поднимается, вдруг правая нога скользит вниз, в последний момент Проскурин хватается за можжевельник – едва не падает в карстовую воронку, оттуда вылетают испуганные голуби. Идёт по тропе наверх. Пещера Суук-Коба, заходит – никого, каменный приют с деревянной табличкой “Ялтинский горный клуб”. Заходит - никого, но печь тёплая. На стуле документы с фотографией врача. Проскурин кладёт их в карман.

ПРОСКУРИН (эмоционально)
Он где-то рядом!

Выходит, поднимается выше к расщелине Холодный Кулуар, там снег, но нет следов, ветрено, холодно, низкие облака. Проскурин поднимается на самый верх: развалины старинной церкви, камень с надписью на греческом, узкий, едва заметный вход в пещеру - там никого, бежит на восток, на Ангар-Бурун - вторую вершину Чатыр-Дага. Узкая травянистая тропа между скальных выступов и стелющегося можжевельника. Снова Холодный кулуар и снова Ангарский перевал.

ПРОСКУРИН (эмоционально)
Я осмотрел весь Чатыр-Даг! Нет врача! Но он где-то здесь! Что делать? Ждать в приюте? 

Бегом спускается к подножью.

ПРОСКУРИН (эмоционально)
Пока не стемнело, надо объехать окрестности. Если не найду - галопом в Севастополь, успеть эвакуироваться с нашими!

Видит мужчину около своего коня. Мужчина спокойно направляется к нему.

ПРОСКУРИН (эмоционально)
 Он! Врач! Не дать уйти!

МУЖЧИНА (Проскурину)
Будьте любезны, я забыл…

Проскурин бьёт его по лицу, тот теряет сознание. Проскурин кладёт его на коня и едет в Севастополь.

ПРОСКУРИН (эмоционально)
Только бы успеть до эвакуации! Задание выполнено, Ваше превосходительство генерал Носович! (прикладывает руку к козырьку)

Мужчина приходит в себя. Проскурин решает отдохнуть, сбрасывает его с коня, связывает руки.

ПРОСКУРИН
Долго пришлось Вас искать, Дмитрий Ильич!

МУЖЧИНА (обречённо)
Я знаю.

ПРОСКУРИН
Хорошо спрятались. Не хотите помочь революции? Брату? Скорбите по Фанни Каплан или это был очередной курортный роман?

МУЖЧИНА (удивлён)
Не понимаю, о чём Вы.
 
ПРОСКУРИН
Каплан! Она стреляла в Вашего брата. Её расстреляли и сожгли в бочке у кремлёвской стены.

МУЖЧИНА (удивлён)
У меня нет брата – умер во младенчестве.

ПРОСКУРИН
Отнюдь! Выжил и стал большим человеком – целую империю разрушил!

МУЖЧИНА
Мой брат умер младенцем. Меня назвали в его честь.

ПРОСКУРИН
С Фанни Каплан у Вас тоже ничего не было? Ни “Дома каторжан” в Евпатории, ни лечения, ни прогулок на лошадях, ни костюмов Адама и Евы?

МУЖЧИНА (возмущён)
У меня только одна женщина в жизни – жена. Послушайте, ведь мне сегодня, наконец, разрешили вернуться семье! Почему снова арестовали?

ПРОСКУРИН
У Вас нет семьи, Дмитрий Ильич! Только пассии!

МУЖЧИНА
По-моему, Вы меня не за того приняли. Вы из ЧК?

ПРОСКУРИН (с сарказмом)
Из “зелёных”.

МУЖЧИНА
Не понимаю.

ПРОСКУРИН
Знаю, легенда у Вас подготовлена основательно, но меня не убедит. Скоро будем в Севастополе, свяжемся с Москвой и Красная армия покинет Крым. Бесполезно отпираться, Дмитрий Ильч! Всё очевидно!
МУЖЧИНА
Почему Вы меня называете Дмитрий Ильич? Пойдёмте в приют! Я как раз возвращался – оставил документы.

ПРОСКУРИН
Они у меня. Посмотрим?

Проскурин достаёт документы: паспорт гражданина Российской Империи на имя Афанасия Савельевича Ломакина, выданный в 1913-м в Орловской губернии, диплом Императорского Дерптского университета, выписка из метрической книги Церкви Казанской иконы Божией Матери в селе Моховое Орловской губернии и фотография супружеской пары с четырьмя детьми.

ПРОСКУРИН (скептически)
Новая пассия? С четырьмя детьми на сей раз?

МУЖЧИНА 
Жена и наши дети. Старший и младшая - копии я, как видите. (Проскурин внимательно смотрит на фотографию и паспорт) Год назад меня арестовала ЧК, возили к самому Дзержинскому, семью взяли в заложники, а меня переправили сюда, поселили на Чатыр-Даге, приказали представляться врачом, заставили сходить в какую-то квартиру в Евпатории, иногда показываться в окрестностях.

ПРОСКУРИН (скептически)
Признаетесь, что Вы - Дмитрий Ильич и не будет пыток в контрразведке, сохраните здоровье для себя и для брата.

МУЖЧИНА 
Повторяю: он умер во младенчестве.

Проскурин начинает понимать, что этот мужчина – не врач, которого он ищет.

ПРОСКУРИН
Давайте так: я человек азартный, если сможете выиграть у меня партию – отпущу! Слово чести!

МУЖЧИНА (растерянно)
Какую партию? Я не партийный.

ПРОСКУРИН
В шахматы. Всегда вожу с собой под седлом.

МУЖЧИНА (растерянно)
Но я не умею играть в шахматы.

ПРОСКУРИН (внутренний монолог, камера крупно показывает его напряжённое лицо)
Точно не он! Врач - превосходный шахматист. Ни в коем случае не отказался бы!

ПРОСКУРИН (отдаёт документы)
Возвращайтесь к семье, Афанасий Савельевич.

МУЖЧИНА (со страхом)
Выстрел в спину?
 
ПРОСКУРИН (садится на коня)
Прощайте! Вам - к семье, мне - в Севастополь.




СЦЕНА 59. Крым. Дорога на Севастополь. Ноябрь 1920-го.

Проскурин скачет в Севастополь. Ему навстречу едет автомобиль, в нём Мокроусов.

МОКРОУСОВ (радостно кричит Проскурину)
Ты куда пропал? Садись ко мне, едем на заседание в Симферополь.

Проскурин вынужден сесть в автомобиль. Рядом с Мокроусовым сидит Юрий Гавен.


СЦЕНА 60. Симферополь, улица Менделеева 2, особняк Крыжановского. Ноябрь 1920-го.

Двухэтажное угловое здание с табличкой “Крымский областной комитет РКП(б)”. 

МОКРОУСОВ (Гавену, развязно) 
Тут что ль заседают, Юрок?

ГАВЕН (недовольно)
Тут, но при них обращайся ко мне как положено – товарищ Гавен.

МОКРОУСОВ (насмешливо)
Тогда настоящим именем - Ян Эрнестович Дауман!

Заходят в здание. В гостиной за круглым столом сидят большевики.

ЗЕМЛЯЧКА (женщина в огромном пенсне, крупный нос, узкий подбородок, широкий лоб, губы плотно сжаты, короткие чёрные волосы зачёсаны на затылок - строго)
Опаздываете, товарищ Мокроусов!
МОКРОУСОВ (с насмешкой, делает ударение на её полном имени)
Только что с фронта, товарищ Розалия Самойловна Залкинд.

ЗЕМЛЯЧКА (нервно)
Обращайтесь ко мне как положено, по партийной кличке - товарищ Землячка! (Бела Куну) Начинайте заседание, товарищ Коэн. Вы тут главный.

БЕЛА КУН (говорит с венгерским акцентом)
Розалия Самойловна, моя фамилия Кун, Бела Кун.

ЗЕМЛЯЧКА (нервно)
Это у Вас в Венгрии Кун, а у нас Коэн! Ваша республика не просуществовала и пяти месяцев, а мы уже три года! Радуйтесь, что снова приняли в наши ряды.

БЕЛА КУН
Как руководитель Крымского ревкома объявляю совместное заседание ревкома и обкома открытым. Товарищ Гавен, объявите присутствующих.

ГАВЕН
Я, Гавен, заместитель товарища Куна. Ответственный секретарь товарищ Землячка. Члены ревкома товарищи Лиде, Меметов, Идрисов, Фирдевс, Давыдов-Вульфсон и, конечно, Дмитрий Ильич. От обкома товарищи Аярлы и Немчёнок.

НЕМЧЁНОК (недовольно)
Моя фамилия Немченко!

ГАВЕН
Почему до сих пор не заполнили анкету об изменении фамилии?


НЕМЧЁНОК
Заполнил. Не получили?

ЗЕМЛЯЧКА (глубоко затягивается папиросой - Немчёнку, цинично, делает ударение на отчестве)
Получили, Лев Файвелевич.

НЕМЧЁНОК (недовольно)
Павлович.

ЗЕМЛЯЧКА (цинично)
И отчество поменял!

НЕМЧЁНОК (пафосно, старается преодолеть обиду)
Предлагаю отменить отчества по всей стране!

ЗЕМЛЯЧКА (надменно)
Лев Файвелевич, мы собрались не для этого! Товарищ Троцкий требует сосредоточиться на задаче, поставленной перед “тройкой”.

НЕМЧЁНОК
Что за “тройка”?

БЕЛА КУН
Я, товарищ Землячка и товарищ Аярлы. Общее руководство возложено на товарища Пятакова. (показывает на грузного мужчину в углу лет 30-ти, в круглых очках, с густой шевелюрой, бородой и усами ниже рта) Будем очищать Крым от контрреволюции. Скоро прибудет заместитель начальника особого отдела фронта товарищ Евдокимов.


АЯРЛЫ
Но я хотел бы заняться созданием татарского бюро обкома и автономной области.

ФИРДЕВС   
Лучше создать автономную татарскую республику, а не область.

ЗЕМЛЯЧКА (надменно)
И Вас, товарищ Фирдевс, назначить главным по баронессам и графиням! Думаете, не знаю о Ваших амурах с богатыми дамами? Сколько Вам платили за ночь Исмаил Керимович Керимджаанов?

БЕЛА КУН (нервно)
Прекратите, товарищ Землячка! Сейчас главное ликвидировать контрреволюцию в последнем рассаднике империи. Реввоенсовет фронта уже трижды предлагал Врангелю сдаться, гарантировали жизнь и амнистию.

ЗЕМЛЯЧКА (смотрит на него поверх пенсне, надменно)
Вы это серьёзно?

БЕЛА КУН
Нет, конечно. Давно принято решение всех ликвидировать. Итак, товарищи, обсудим план мер. Предлагаю издать приказ, обязывающий всех оставшихся офицеров, чиновников, добровольцев и юнкеров явиться в особые отделы для регистрации, а жителей сообщать об их местонахождении. В противном случае расстреливать и тех, и других. Товарищ Гавен, прочитайте телеграмму товарища Джержинского.

ГАВЕН
“В особый отдел Юго-западного и Южного фронтов товарищу Манцеву. Примите все меры, чтобы из Крыма на материк не попал ни один белогвардеец и красноармеец. Для обоснования блокады полуострова объявите эпидемию оспы, сыпного и возвратного тифа. По мере занятия территории формируйте армейские особые отделы и ЧК.”

ФИРДЕВС
Для организации крымской чрезвычайной комиссии из Москвы едет товарищ Каминский, но всё равно нам надо успеть навести порядок - красноармейцы грабят винные лавки, на каждом столбе по трупу, а махновцы нам вообще не подчиняются! За это и наши головы полетят!

ЗЕМЛЯЧКА
Пусть вешают, товарищ Фирдевс, а пьянство надо остановить!

БЕЛА КУН
В городах быстро управимся, товарищ Землячка. Надо подумать о сельской местности.

МОКРОУСОВ
Предлагаю окружать деревни, расстреливать всех подозрительных и брать 5-10 заложников. Чтобы привлечь на нашу сторону рабочих, предлагаю переселить их в дома буржуазии, а буржуазию отправить на принудительные работы. Мой штаб подготовил листовки. Предлагаю раздать красноармейцам и населению. (даёт Бела Куну пачку листовок)

БЕЛА КУН (читает листовку)
“Заколотим наглухо гроб уже издыхающей, корчащейся в судорогах буржуазии!” Поддерживаю!

МОКРОУСОВ
Также надо вскрыть сейфы в банках, деньги раздать, а ценности переправить в Москву. Мой отряд обеспечит охрану.

ГАВЕН
Будет много арестантов, тюрем не хватит. Надо в степи построить лагеря, использовать монастыри, церкви, склады, подвалы, в городах изолировать кварталы и не затягивать со сроками задержания и следствием, а разрешить ревтрибуналам, народной милиции и рабочим комитетам выносить смертные приговоры.
ЗЕМЛЯЧКА
Однозначно поддерживаю. Как сказал товарищ Ленин, нужно избавиться от идиотской бумажной волокиты. Оформлять приговоры не на каждого обвиняемого, а сразу на сто-двести, можно и на триста - по социальному происхождению: казаки, буржуазия, священники, офицеры, солдаты, юнкера. Но сначала заставить каждого заполнить анкеты. Включить вопросы “кто может подтвердить правдивость ваших слов?”, “где проживают родственники?”, “в каких политических партиях состояли?” Расстреляем родственников и пособников.

МОКРОУСОВ
На полуострове полно эсеров, меньшевиков, синдикалистов и прочей сволочи. Пора разделаться!

БЕЛА КУН
С махновцами тоже.

МОКРОУСОВ (возмущённо)
Но они же союзники!

ЗЕМЛЯЧКА
Помогли взять Крым – пора разделаться с ними!

МОКРОУСОВ (возмущённо)
Но товарищ Землячка, Владимир Ильич одобрил создание анархической территории вокруг Гуляй-Поле.

ЗЕМЛЯЧКА
Уже отменил.

МОКРОУСОВ (возмущённо)
Как же так?!
ЗЕМЛЯЧКА
Вы что? Анархист?

МОКРОУСОВ (смущённо)
Нет.

ФИРДЕВС (Землячке, с насмешкой)
Вы тоже начинали как анархистка.

ЗЕМЛЯЧКА
Заткнись, тысячерублёвый альфонс! Махно занял Ялту и Керчь. Надо послать туда лучшие отряды и разделаться с ним.

Мокроусов краснеет от злости, до скрипа скручивает кожаную кепку в руках.

ФИРДЕВС
Особое внимание портам и военным заводам. Арестовать тех, кто производил оружие и помогал с эвакуацией. Для казней можно использовать старые суда и баржи - топить в море.

ЗЕМЛЯЧКА
Вы, товарищ Фирдевс, забыли о врачах, фельдшерах и медсестрах. Их тоже на баржи!

МУЖЧИНА В КОРИЧНЕВОМ КОСТЮМЕ (сидит рядом с Мокроусовым)
Предлагаю исключить их из расстрельных списков. Пусть послужат делу революции.

ЗЕМЛЯЧКА (мужчине в коричневом костюме)
Вы, Дмитрий Ильич, лично об;чите новых! Вы же врач!

Проскурин и Мокроусов вздрагивают, удивлённо смотрят на Дмитрия Ильича. Дмитрий Ильич вертит в ладони шахматную фигуру.

ДМИТРИЙ ИЛЬИЧ
Вы не представляете сколько лет уходит на подготовку врача!

БЕЛА КУН
Предлагаю согласится с мнением Дмитрия Ильича Ульянова - исключим из расстрельных списков.

ЗЕМЛЯЧКА (цинично смеётся, закуривает следующую папиросу)
И включим в списки утопленников. На баржи их!

МЕМЕДОВ
Предлагаю включить в расстрельные списки и Красный Крест. В том числе иностранцев!

ЗЕМЛЯЧКА
Поддерживаю. И не забыть про лавочников – мелкая буржуазия. Организуем кооперативы из пролетариев.

МОКРОУСОВ (косится на Дмитрия Ильича Ульянова)
По сведениям Феодосийского подполья, у них в порту эвакуация войск Врангеля прошла неорганизованно. Не хватило судов для 1-й Кубанской казачьей дивизии и Терско-Астраханской бригады. В городе также остались отставшие от своих полков солдаты и офицеры, батареи, тыловые учреждения и госпиталь Виленского полка. Предлагаю сначала направить армию туда и только потом разгромить Махно.

ПЯТАКОВ
Пошлём 9-ю дивизию. Они вели бои с Виленским полком. Расплатятся сполна.


БЕЛА КУН (Гавену)
Всё успели записать? (Гавен кивает) Давайте подпишу. На этом заседание закончено. Завтра приступаем к работе. Дмитрий Ильич, как здоровье Владимира Ильича?

Все поднимаются из-за стола, выходят.

ДМИТРИЙ ИЛЬИЧ УЛЬЯНОВ
Лечащий врач Борис Соломонович Вейсброд говорит есть все надежды на полное выздоровление.

МОКРОУСОВ (Дмитрию Ильичу Ульянову - волнуется)
Уже нашли жильё в городе, товарищ Ульянов?

ДМИТРИЙ ИЛЬИЧ УЛЬЯНОВ
Нашёл, но в самом центре. Базар, лавки, шумно.

МОКРОУСОВ (заискивающе)
Могу предложить усадьбу на южной окраине. Мне столько не нужно.

ДМИТРИЙ ИЛЬИЧ УЛЬЯНОВ
Буду премного благодарен.

МОКРОУСОВ
Мы с товарищем Проскуриным как раз на авто. Можем сейчас же отвезти, а вещи вечером.

ДМИТРИЙ ИЛЬИЧ УЛЬЯНОВ
Давайте.

Мокроусов что-то говорит шофёру, тот выходит из автомобиля, Мокроусов садится за руль, Проскурин и Ульянов на заднее сиденье, едут за город по заснеженной дороге.   

ДМИТРИЙ ИЛЬИЧ УЛЬЯНОВ (волнуясь)
Позвольте, но мы уже далеко за городом! Это же дорога на Ялту!

МОКРОУСОВ (выжимает до конца педаль газа, со злой усмешкой)
К Махно едем, Ульяныч! Ждёт тебя батька! Ох как ждёт! Проскурин, возьми его на прицел. (Проскурин направляет револьвер на Ульянова) Ох врач, а я ведь уже думал не найду тебя!

ДМИТРИЙ ИЛЬИЧ УЛЬЯНОВ (испуганно)
Зачем к Махно?

МОКРОУСОВ
Слышал, что сказали твои “товарищи”? Предали батьку нашего, черти!

ДМИТРИЙ ИЛЬИЧ УЛЬЯНОВ
Причём здесь Махно? Вы же большевик!

МОКРОУСОВ (торжественно)
Анархист я! Был и есть! (выбрасывает в окно кожаную кепку с красной звездой) Теперь ты наш заветный талисман, чтобы братец твой в Москве обещание сдержал. Гуляй-Поле будет нашим и всё вокруг, а тебя посадим в золотую клетку! Пока ты у нас и братец твой жив, красные не нападут. Пусть Вейсброд с Крупской ночами не спят, горшки ему носят! А там, глядишь, мы окрепнем и запустим вам петуха в Кремль. Каплан твоя, эсэрка поганая, всё испортила! Зачем стреляла?!

ДМИТРИЙ ИЛЬИЧ УЛЬЯНОВ (жалобно)
Из-за меня. Мстила. Бросил её.

МОКРОУСОВ (удивлённо)
Чего несёшь, Ульяныч?

ПРОСКУРИН
У Дмитрия Ильича был бурный роман с Фанни Каплан.

МОКРОУСОВ (Проскурину, удивлённо)
Ты откуда знаешь?

ПРОСКУРИН (приставляет дуло револьвера к затылку Мокроусова, строго)
Поворачивай на Севастополь!

МОКРОУСОВ (паникует)
Проскурин, ты чего? Там Врангель!

ПРОСКУРИН
К нему! Это мой заложник!

МОКРОУСОВ (паникует)
Твой?!

ПРОСКУРИН
Русской Армии Врангеля.

МОКРОУСОВ
Так ты беляк?!

На дороге появляется казачий разъезд.
ПРОСКУРИН (Мокроусову)
Давай к казакам!

Вдруг раздаётся громкий звук хлопнувшей дверцы. Ульянова в автомобиле нет, на заднем сиденье около Проскурина лежит лимонка. Он плечом открывает дверцу, вываливается из автомобиля, взрыв.


СЦЕНА 61. Турция. Босфор. Декабрь 1920-го.

Вечер, закат над проливом, тонет яхта, Проскурин в намоченном нижнем белье без сознания лежит на мокром песке, рядом с ним весь мокрый генерал Носович. Проскурин приходит в себя.   

НОСОВИЧ
Врач сказал, Вы никогда не выйдете из комы, капитан, но помогла фатальная неожиданность - взрыв.

ПРОСКУРИН (стонет)
Где мы?

НОСОВИЧ
Босфор.

ПРОСКУРИН
Что за судно?

НОСОВИЧ
Наша спасительница яхта барона Врангеля “Лукулл”. Предоставил специально для Вас. Старенькая, но взрыв выдержала. Не до конца, как видите. Сможете вспомнить что с Вами случилось?

Звучит марш “Прощание славянки”, камера удаляется, показывает Носовича и Проскурина на пляже и русских военный флот в Босфоре, эвакуированный из Крыма.

КОНЕЦ