Мелкий шрифт... Часть 9

***

На будильнике — пять тридцать, время идти на работу. Непривычное состояние: хорошо, что есть чем заняться и где самоутвердиться, но плохо, что нельзя поваляться. Словно лишили свободы, но не полностью, а на пятнадцать процентов, а взамен дали денежную компенсацию на четырнадцать. Ладно, в конце концов, это интересно: быть водителем «Муравья» и ездить по городу, развозя газеты и журналы…

«Про зарплату так и не спросила — совсем из головы вылетело. Вполне в террсийском стиле. Ну и чёрт с ним, всё равно не за деньгами пришла! Пора бежать», — и она побежала.

Встретившись с наставником, она увидела свой мотоцикл с уже загруженным багажником. Сначала проехали по адресам наставника, которые были разбросаны по всему городу и даже за ним. После — по её адресам. Всё было хорошо, работа ей понравилась, тем более с планшетом, который показывал, куда ехать и что туда нужно привезти. Конечно, они задержались: два комплекта адресов невозможно объехать за одинарное время. Правда, в полдень они уже сидели в ресторане и обедали, а рядом, на специальной парковке, стояли несколько трициклов с пустыми багажниками. Болтали с коллегами почти до пяти вечера, Дарью приняли в коллективе как свою. Разговаривали в основном о работе, курьёзных случаях и «секретных» рабочих моментах.

Ужин, фильм, сон…

Сны куда-то делись, лишь изредка приходили картинки с работы: вот бабушка ловит свою газету, которую наставник кинул ей на ходу; вот она пытается аккуратно положить журнал на крыльцо, не слезая с «Муравья», — вот и первый комичный рабочий момент.

В жизни работа занимает больше места, чем в трудовой книжке. Участие в тренировках не было обязательным, но считалось нужным. Разработанная медиками программа сохраняла ловкость и силу. Дарья с удовольствием присоединилась к занятиям.

До конца недели Дарья исправно ездила с утра по городу, потом — в спортзал, обед с коллегами, после — за овощами и домой.

По субботам и воскресеньям работали один-два курьера, остальные — пять дней в неделю. Пятничный обед затянулся, и все болтали. Разговаривали в основном о работе, курьёзных случаях и «секретных» рабочих моментах.

«Стоп! Кажется, я это уже слышала… Все секреты и приколы повторяются. Думаю, они всё нормально помнят, просто говорить не о чем. Ну да, если подумать, я всю неделю выполняла одно и то же, разнообразя работу изменением маршрута. Но и путь сильно не изменишь — не будут же тебя до вечера ждать, пока ты по городу мечешься», — она поняла, что изучила все подводные камни, достоинства и недостатки, и теперь ей скучно этим заниматься.

Закончив обед, она поделилась своими соображениями с секретаршей отдела кадров. Там попросили доработать до понедельника и, если не передумает, зайти после обеда за трудовой и расчётом.

Один раз она заехала в мясной магазин и купила говядину, которую никогда не готовила — не было у неё таких денег. Сейчас же, после получасового поиска в Сети, появилась чёткая инструкция, как делать мясо своими руками. Пошагово следуя инструкции, она получила пересоленную, залитую уксусом подошву вместо бифштекса. Выяснилось, что это рецепт давно почившего деда-эксперта, никогда не державшего в руках мяса. Жаль мяса — Дарья его отмыла от приправ и уксуса и так съела. Гадость.

Отработав в понедельник, в десять она получила расчёт за отработанные дни. Пересчитывать не стала: она и не рассчитывала получить здесь что-нибудь.

Где-то неподалёку была стройка, и туристка захотела попробовать себя в строительном бизнесе. Перед входом на стройплощадку стояли трое. Навеселе. Видимо, из-за этого их не пустили на работу.

— Ой, а тут у нас сказочная принцесса припёрлась! — блондин, чуть выше других, был похож на главного весельчака, душу компании. — А нитку волшебную, путь указующую, забыла, небось! Ладно, не плачь, помогу тебе, маршрут твой сказочный обрисую. Сначала поклонись дуплу и отгадай его загадку. Если верно ответишь, пройдёшь за ворота нашего тривесёлого царства, дальше направо пойдёшь — двоих близнецов увидишь, дубины стоеросовые как есть, жёлтые, со штанами оранжевыми. Мимо шагай, на них не засматривайся, а то в кроличью нору провалишься, а там лететь далёко, точнее — глубоко. Пред тобой возникнет роща дубовая, так ты там дверь волшебную на себя сильнее тяни. Увидишь трёх дубов — поклонись левому: не вели, мол, казнить, вели слово молвить. Он подскажет, что дальше делать нужно, коли загадку его отгадаешь. Слева от дубов две русалочки сидят, они тоже дубовые, потому там и сидят на специальных дубовых ветках. Так вот, они тебе могут помочь, но только если ты им точную инструкцию али чертёж выдашь. И да, не пытайся их поднять из-за столов: они, хоть и дубовые, но хвостов стесняются не сказочно. Тут ещё дракон есть, но ты его не бойся — ручной он. В добрый путь, принцесса!

Лицо блондина выражало какую-то мрачную задумчивость, а двое товарищей валялись от смеха на траве.

Окно охраны находилось напротив турникета-трипода, чуть выше пояса. Заглянув туда, будущая строитель ответила на вопрос «К кому?», показала документы и объяснила цель визита. Прямо за турникетом висел баннер «О правилах техники безопасности на строительной площадке № 27». Тропинка, выложенная из дощатых щитов, лежащих на брусках и приколоченных к ним, пружинила и вела направо, мимо двух башенных кранов, к штабу строительства.

Прямо напротив входной двери, оборудованной тугой пружиной, сидели начальник участка, главный инженер и старший прораб. Слева от них находились две девушки: глава сметного отдела и представитель отдела кадров. Если верить остряку, ей нужен был начальник участка.

— Здравствуйте. Я пришла на работу устраиваться. Меня зовут Дарья.
— Здравствуйте, Дарья. Какую работу вы хотите получить?
— Если честно, не знаю.

Взглянув на документы, начальник участка закивал:

— Ну вот, не знаете, а лезете… Образование какое?
— Институт менеджмента и туризма. Юрист, специалист по управлению персоналом.
— Понятно. Из Еврозоны. Надолго к нам?
— Виза на девяносто дней, — с каждой репликой девушка теряла уверенность.
— Ясно. Мы можем вас научить всему, что вам понравится, можем даже прорабом сделать, но лучше сначала образование получить и хоть приблизительное представление о строительстве. Да, на это уйдёт время, после обучения кончится виза, и вы уедете. Давайте сделаем так: вот приедете сюда на подольше — приходите, поработаем. Ната, выпиши заблудшей душе пропуск на волю.

— Возьмите в принтере, вон там, — Ната из отдела кадров указала на одну из стен, у которой стоял принтер, сканер, ламинатор и плоттер в одном корпусе.
— Спасибо, — она поняла, что нужно ответить остряку.

Выйдя за ворота, принцесса поблагодарила сказочного остряка, объявила его Водяным Дионисом и поправила: слева от дубов не русалки на дубовых ветках сидят, а чистые селёдки в дубовой бочке. Она всё произнесла правильно, без тени улыбки. Валяющиеся по траве помощники Водяного закатились под забор и предложили оттуда пожениться Водяному и Принцессе: он ей свою коллекцию лягушек, селёдок и крышек от водяных люков покажет!

Принцесса гордо ушла, не оглядываясь и даже не улыбнувшись. Отсмеявшись за углом, она пошла за машиной — у неё появился план.

Пройдя метров сто, она увидела, насколько тесен мир: около неё остановился бывший наставник на трицикле с пустым багажником и предложил подвезти. Постелив газету на и без того чистый ящик, он аккуратно тронулся. Не хватало табуретки и квадратного стеклянного колпака — вышла бы неплохая Мама Римская. Наставник по пути расспросил о планах и почему она ушла, рассказал о сегодняшних курьёзах и остановился аккурат у её машины. Поблагодарив, она пообещала написать, когда на работу устроится. Не стала рассказывать про однообразие — хочется, мол, своё место найти.

Путь на завод, где она уже была на экскурсии, осложнился пробкой: авария на одной из двух полос — кто-то выехал на «встречку». Все были живы и ждали ГАИ. Ничего страшного, просто неприятно.

На заводе её не пустили внутрь, но позвали начальника производства и кого-то из отдела кадров. В тот цех, где она была, никто не требовался, но нужны были в других. В конце концов её взяли со стажировкой на производство больших мягких игрушек — тех, что больше ребёнка.

Опять — последний предрабочий день, снова — мысли о другом, вдругорядь — воспоминания и вопросы. Город — сказка, блин. Здесь нет конкурентов и не нужно драться за рабочее место с себе подобным, наоборот — все только и хотят, чтобы их работа тебе понравилась, чтобы ты пришёл именно к ним. Ей заплатили вовремя, значит, и остальным вовремя платят. Здесь нет ни биржи, ни конкуренции, но все стараются делать качественно свою работу, а это противоречит тем догмам, которые ей с детства вдалбливали.

Как это получается? Ведь здесь, на заводе, на её глазах девушка распорола игрушку и осталась сверхурочно, чтобы перешить криво застроченное… Зачем, ведь она этого зайчика даже ОТК не показала?..

Дарья пришла в себя уже дома, за бокалом вина. Полбутылки намекали, что это не первый бокал. Ладно, сейчас нужно выкинуть из головы всё лишнее и отложить вопросы, на которые некому ответить, в долгий ящик. Следует подготовиться к завтрашнему рабочему дню, то есть расслабиться.

Часа через полтора, плотно пообедав пельменями, невесть откуда взявшимися в морозилке, она поняла разницу между фильмами с европейских серверов и с террсийских: последние шли без рекламы и со свободной перемоткой, а еврозоновские — с рекламой и обязательным просмотром продюсерского состава в начале и конечных титрах. Она сегодня очень устала — не от работы, а от мыслей своих дурацких.

Два проверенных средства отдыха: алкоголь и игры. Пить сегодня не хотелось, а вот поиграть… Она открыла свой игровой складной компьютер, подключила наушники, скачала и поставила несколько давно знакомых игр, открыла одну, но та не запустилась из-за несовместимости систем. Пошла искать программы-адаптеры, что-то нашла, поставила… В виртуальном магазине программ она увидела знакомые игры, уже адаптированные к здешней операционной системе, и много местных игр разных жанров и стилей, за деньги и без. Пока она это всё просматривала, на город незаметно спустилась тьма.

+++

Стена, завешанная мониторами, транслировала виды с разных камер, установленных на арене. Джипы на огромных колёсах сражались между собой. Как-то они назывались по-научному, «бигфуты», что ли. Режиссёр командовал:

— Первая камера — девяносто, зум полтора; пятнадцатая — угол три, зум минус полтора…

Здесь шла работа, это было закулисье зрелища, то есть шоу. Здесь царили духота и смрад, словно кто-то умер. Запах неупокоенных душ постоянно убирают за кулисы, подальше от тех, кто платит за зрелище.

Красная машина ударила чёрную в бок без видимого вреда. Синий джип разогнался и ударил красный, опрокинув его.

— Что этот мудак делает?! У него же в сценарии другое написано! — режиссёр негодовал. — Быстро переверните красного!

Кое-кто из команды механиков оказался ровно под колесом красного, когда его перевернули, и его уволокли с арены. Тут начался бедлам: все восемь «бигфутов», или как их там, начали таранить друг друга, опрокидывая, переезжая, пуская ракеты, строча из всех пулемётов, выпуская гарпуны на тросах и меча какие-то железные диски. Безумие длилось около минуты, режиссёр неистовствовал:

— Вы что там, рехнулись, дебилы?! Это же прямой эфир! Хер мы это всё перемонтируем! Меня же повесят за…

Он осёкся: на арене не осталось ни одного целого или хотя бы на ходу джипа.

— Меня же повесят за…

Водители вылезли из убитых машин и направились к монтажной рубке. Трибуны затаили дыхание. На арену въехал белый джип, выпустил клубы дыма из труб, пустил искры из установки на кабине и остановился. Через несколько секунд рванул в сторону режиссёра, обдал стену короткой очередью из пулемёта на капоте. Пробив стену, белый остановился напротив режиссёрского кресла. К тому времени подошли водители убитых машин.

— Вы какого хрена творите, имбецилы?! Тут, мать вашу, прямой эфир идёт! Это всё записывается! Вас выжмут и высушат! — режиссёр сорвался на визг, а в глазах горел страх за свою шкуру.

— Мы пришли к тебе с деловым предложением, — несколько пуль крупного калибра из пулемёта с капота белого просвистели над визжащей головой. — Пожалуйста, не перебивай и выслушай молча. Мы не можем обратиться к организаторам шоу — мы общаемся только с пешками, которых нам подсылают. Даже если мы их побьём, ничего это не изменит. Мы не можем уволиться с этой работы — у нас все документы забрали; нищенскую зарплату мы тоже не получаем. Ты общаешься с директорами и сможешь передать им наши требования. Нам некуда идти, нас не ждёт ничего, кроме смерти. Нам терять нечего, поэтому за свои права мы будем биться до конца…

— Да вы не понимаете, я такой же невольник, меня никто слушать не будет, братья! — его визг был слышен даже на трибунах.

— Ты не наш брат, прихвостень директорский. И не перебивай, пожалуйста. Возврат наших документов, погашение задолженностей по зарплате, увеличение оплаты труда, доплаты за риск, договор найма, медицинская страховка и своевременная выдача денег. Повторюсь: нам некуда отступать. А сейчас — беги к своим нанимателям и передай им наш коллективный пламенный привет, — спокойствие мужчин пугало до мурашек.