Легенда о Прядильщице и Клубке Раздора

   В те дни, когда мир был юн, а судьбы людей и богов ещё не были сплетены в единый гобелен, жила-была Аэлина, Последняя из Прядильщиц. Не ткачиха она была, как три Богини Пряхи - сестры Мироздания, нет. Ткачи ткали полотна для тел и знамён. Аэлина же пряла нити самих судеб — тонкие, как паутинка на рассвете, и прочные, как корни древних дубов.

   Сидела она в своей Башне Без Времени, где один час мог длиться век, а век — обернуться мгновением. Перед ней висели бесчисленные Неначатые Клубки — чистые возможности, дремлющие потенциалы. Её веретено, выточенное из кости Первого Сна, гудело, выбирая из хаоса узоры грядущего.

   Но была у Аэлины сестра — Лиора, Певунья Разлук. Голос её был прекрасен и страшен, ибо пела она не о любви, а о непонимании, что встаёт меж самыми близкими сердцами. Зависть чернила душу Лиоры. «Зачем ей тишина и власть над будущим, — думала она, — когда мой голос лишь эхом отзывается в уже свершившемся?»

   И задумала Лиора подчинить себе саму Пряжу. Пробралась она в Башню, когда Аэлина, утомлённая вечным бдением, на миг сомкнула веки. Не тронула она веретено — то было священно. Но протянула руку к самому прекрасному из Неначатых Клубков, что сиял, как жемчуг в лунном свете.
И запела.

   Она вплела в его чистую шёлковую нить шепот сплетен, что бегут быстрее правды. Вдохнула в него жар спора, что выжигает разум. Добавила холод обиды, что леденит душу, и кислоту зависти, что разъедает дружбу. Клубок под её пальцами потемнел, зашипел и стал тяжёлым, как булыжник. Он более не сиял — он поглощал свет.
Аэлина проснулась от зловещего гула. Увидев осквернённое творение, она вскрикнула от ужаса. Но было поздно. Лиора, смеясь, швырнула Клубок в открытое окно Башни, в самую гущу рождающегося мира.

   — Пусть теперь их судьбы будут сладки, как мёд и горьки, как полынь! — прокричала она, растворяясь в ветре.
Клубок упал не в одно место. Он рассыпался на тысячи невидимых осколков, и каждый стал семенем.

      Один осколок упал меж двух братьев, деливших отцовский надел, — и они забыли о крови, подняв мечи друг на друга.
 
     Другой закатился под трон молодого короля — и он начал слышать в советах верных вассалов лишь намёки на измену.

     Третий вплелся в разговор влюблённых — и простое слово обернулось непроходимой стеной.

     А самый большой осколок, ядро Клубка, упал туда, где должны были сойтись пути великих держав, положив начало землям, что позже назовут Вертонией.

   С тех пор Клубок Раздора не лежит в одном месте. Он живёт там, где чистое намерение сталкивается с искажённым толкованием. Где гордыня заглушает голос разума. Где страх шепчет: «Они против тебя».

   Аэлина же, скорбя, дала клятву Прядильщицы: отныне в каждую судьбу, в каждую историю, она будет вплетать не только испытания, но и тончайшую серебряную нить — нить возможности понять. Она хрупка, её легко порвать гневом или не заметить в спешке. Но если её найти и потянуть… она может распутать даже самый тугой узел, порождённый Клубком.

   Говорят, тот, кто сумеет в час раздора замолчать и вслушаться — услышит тихое жужжание веретена Аэлины. И, возможно, найдёт конец той самой серебряной нити, что ведёт к миру.

   Но это уже — другая история.