Незначительные отклонения, или Дар свыше Глава 8

     Глава 8
     Туманности облаков

     Ослепительное красно-жёлтое солнце, слишком большое и величественное, тяжело опускается за горизонт, отливая благородным металлом на куполах древнего города Екатерины. Оля, переполненная энергией и вдохновением, общается с солнцем, посылая ему сигналы любви. Оно отвечает взаимностью, отправляя каждую минуту животворящие лучи, меняет небесную окраску, искусно сливаясь с рыжими волосами красавицы, превращает далёкое, одиноко парящее над горизонтом облако в пылающий аэростат. Необычные друзья сидят на скамейке перед входом в железнодорожный вокзал. Из уютной закусочной на углу тянет ароматами корицы, дрожжей, чем-то вкусным жареным и возбуждающим запахом уксуса. Девушка с упоением вспоминает «Музыкальную лавку», Крамера, столовую Уралмаш-завода, большой стадион.
     От таких мыслей ей по-человечески хочется остаться здесь, в этом прекрасном городе, открывать новые просторы, осваивать интересные профессии.
     Неожиданно, разрывая праздничное настроение, в головах молодых людей звучит сухой, металлизированный голос экскурсовода:
     — Внимание!
     Внимание!
     Внимание!
     Оля встревоженно скрещивает пальцы на удачу и, затаив дыхание, слушает.
     — Первое предупреждение.
     Девушка бледнеет, её пальцы заметно дрожат.
     — До окончания экскурсии осталось пять часов. Просим не опаздывать к месту общего сбора.
     — Отлично, — на щеках красавицы разгорается лёгкий румянец, она с облегчением выдыхает, отпускает пальцы, — а я испугалась, подумала, что мы сделали что-то не так.
     — Не переживай, — Джонни нежно обнимает подругу, гладит её по плечу, утишает.
     Бдительная муха, сидящая напротив на фонарном столбе, потирает лапки и пристально наблюдает за незнакомцами. «Скоро я узнаю, куда они направляются и кто эти странные субъекты».
     Ребята поднимаются, гуляют по привокзальной площади, неожиданно садятся в подошедший рейсовый автобус №1 и уезжают.
Дорога извивается по улицам, молодые люди прощальным взглядом провожают спешащих горожан, природу, новостройки.
Муха трансформируется в воробья, догоняет автобус и, превратившись в маленького паучка, через вентиляционные проёмы спокойно проникает в салон. «Понятно, они направляются на аэродром — значит, билеты на самолёт куплены заранее», — заключает наблюдатель. Но незнакомцы проезжают остановку «Кольцово», где располагается международный аэропорт, и выходят на конечной. Паучок оперативно выползает на крышу, превращается в воробья.
     Странная парочка покупает большую бутылку шампанского, коробку конфет, памятные сувениры и целенаправленно движется в противоположном от города направлении. Перейдя железнодорожный мост, минут двадцать они шагают по кривым и в основном одноэтажным кварталам, обходят старый завод, где бетонные плиты сменяются подсохшей глиной, а потрескавшийся асфальт переплетается с проросшими корнями.
     Осторожно осмотрев местность, они сворачивают на пустынную дорогу, на ходу меняя одежду. Новые классические костюмы превращаются в потрёпанную экипировку грибников: свободные куртки с капюшонами, брюки защитного цвета; на ногах у юноши, играя зеркальным глянцем, — чёрные резиновые сапоги фирмы «Тюменский скороход».
     Девушка отмеряет шаги жёлтыми мембранными ботинками «Уральский Керзачок». В руке у Оли мерно раскачивается плетёная корзинка из волокон полиэтилена высокой плотности, за спиной у Джонни, словно спортивный парашют, висит тёмно-зелёный туристический рюкзак. Каждый предмет стирает с них налёт цивилизации, возвращает к чему-то первобытному, готовому к неведомой встрече, к секретной операции. Пройдя два с небольшим километра, молодые люди сворачивают с широкой дороги на лесную тропинку, осматриваются и входят в тёмный смешанный лес.
     Воробей незаметно преследует незнакомцев. Через пятьдесят шесть минут семнадцать секунд они спускаются в глубокий овраг, выдерживая точное направление на юго-запад. Путь преграждает заросшее по берегам озеро.
     — Обойдём справа, — Оля показывает рукой направление.
     — Нет, пойдём прямо, — настаивает молодой человек.
     Ребята смело идут по воде и не проваливаются, не оставляя ряби. Поверхность под ногами отзывается низким гудящим звуком — частотой, не слышимой человеческому уху.
     — Давай искупаемся? — предлагает девушка.
     — Опаздывать нельзя, — строго напоминает друг, — помнишь, как мы уговаривали, чтобы нас взяли в путешествие?
     — Конечно, наставники ссылались на нашу молодость, говорили, что мы можем натворить много бед.
     — И так уже нарушили не один протокол: вот и сейчас нужно было обойти озеро, свернуть к оврагу…
     — Напрямую быстрее, делов-то, — недовольно бормочет Джонни.
     Оля раздосадовано морщится:
     — Не забывай, что сказал наставник: «Любая неправильность образует волну, которая дойдёт до берега». А если о наших тесных контактах с людьми узнает Экскурсовод? Боюсь: сканирование покажет, что мы совершили недозволенное, и самое страшное — нам запретят покидать дом.
     — Не переживай, перестань накручивать себя, обойдётся, — твёрдо заверяет юноша, поднимаясь на поросший густой травой холм.
     Солнце прячется за горизонт, в лесу быстро темнеет. Тусклый рассеянный свет луны с трудом пробивается сквозь густую листву, проявляясь мерцающими проблесками в квакающем болоте. От проникновенного пения лягушек и пробивающихся из других галактик лучей, нежно ласкающих роскошные кувшинки, или от того, что ребята нехотя прощаются с полюбившимся городом, они испытывают сильные, незнакомые эмоции, о которых раньше не знали. Молодые люди держатся за руки, крепче сжимают ладони, незаметно пуская в души острую ностальгию и необъяснимое, безмятежное чувство счастья и надежды, которое наполняет жизнь совершенно новым смыслом. Прекрасно ориентируясь в темноте, заезжие странники спокойно обходят непролазные кусты шиповника, с лёгкостью поднимаются на высокий, заросший цветами холм.
     Там среди ветвей летают странные светлячки разных размеров и беспорядочно мечутся серые неясные тени. Воробей резко вжимается в могучий ствол сосны. Уникальные туристы осторожно выходят на просторную поляну, где уже находятся почти все участники путешествия; они понимают, что светлячки — это экраны планшетов и телефонов. Взволнованные туристы собираются в группы, активно обмениваются впечатлениями, смеются, пьют пиво, с удовольствием курят, выпуская клубы дыма. Скрытно сидящий на ветке воробей пересчитывает толпу, составляет точные цифровые портреты каждого участника.
Далеко внизу начинают загораться огни большого мегаполиса, подсвечивая поднимающиеся облака выхлопных газов. На небе появляются первые звёзды, тёплая земля парит, над поляной возникает лёгкий, серебристый туман, ощущается манящий лесным ароматом запах земляники.
     Оля нежно прижимается к Джонни. Её поцелуй — не страсть, а отчаянная попытка удержать частицу этого мира, оставить его в глубине души.
     — Как получилось, что незнакомый далёкий город с его жителями, местными проблемами стал нам своим, словно мы жили здесь много-много лет? Грустно, и не хочется покидать это место.
     — Да, — соглашается Джонни, — я хочу ещё играть в футбол, научиться управлять автомобилем.
     Девушка вопросительно смотрит на звёзды.
     — Интересно, а на других планетах тоже живут человеки?
     — На сегодняшний момент учёные выявили только этот уникальный мир, единственный случай в изученной части Вселенной, где процесс развития совершенно заторможен.
     От аэропорта с горящими посадочными огнями или от недалеко проходящей железной дороги тянет дымком, печёными пирогами.
Влажные глаза девушки блестят, отражая ползущую среди деревьев зелёную металлическую гусеницу — это моргающий окнами, проходящий вдали пассажирский поезд. Оле хочется туда, ехать навстречу неизвестному счастью, потому что всё самое интересное начинается именно там, вдали за горизонтом. Она с силой сжимает губы, на щеках появляются очаровательные ямочки. Ароматы леса, выпечки, свежезаваренного чая смешиваются с запахами мазута, солидола и приключений. Длинный дымный шлейф нескончаемо тянется из вагона-ресторана к другому мегаполису, соединяя всю планету.
В этом есть что-то необъяснимое, безумное, то, что притягивает, то, чего не бывает в обычной жизни, нечто желанное, чего хочется, но невозможно познать. В воздухе улавливается тайна, жажда нового, и всё это многократно усиливается неминуемым отъездом.
Одна из звёзд тускнеет, исчезает с небосвода, оставив в пространстве тонкую полоску, памятный росчерк, кратковременный автограф другого мира.
     Между деревьями и кустами складно бегут косые лучи, тянутся кривые тени, а через мгновение в висящем над поляной тумане появляется странная конструкция внушительных размеров. Она не просто «появляется» — она выворачивается из пятимерной складки пространства.
     Большой мигающий маяками шарообразный объект напоминает яйцо с многочисленными выступами, по центру — широкая световая полоса. Космический лифт из другой далёкой галактики, снабжённый уникальной силовой установкой. Наблюдающий воробей резко превращается в маленького незаметного жучка, прячется за еловыми иголками. Микроскопические глаза фиксируют каждый всплеск энергии, каждое движение на борту. От колоссального напряжения в его сознании мерещатся зелёные человечки.
     Ровные световые столбы, исходящие от корабля, мягко спускаются на поляну, сливаясь в один широкый поток. Первооткрыватели с сожалением оставляют свои вещи, бросают в кучу разные земные предметы и, с сожалением входя в световой поток, быстро поднимаются на борт.
     Оля и Джонни недовольно выбрасывают смартфоны, документы, билеты в кино и, взявшись за руки, покидают планету Земля, мгновенно попадая в общий просторный отсек.
     — Все? — строго спрашивает инопланетная леди-экскурсовод, представитель далёкой галактики, похожая на экзотическую стрекозу без крыльев, с двумя тонкими руками и парой ног, сияющих хитином.
     Её покров переливается перламутром, а выпуклые, многогранные глаза отражают каждого присутствующего в себе, как крошечные вселенные. В заученных кодовых словах сквозит вежливая, но непреодолимая дистанция. Для неё Земля — это музей древности под открытым небом, а обитатели планеты — занимательные, но примитивные экспонаты. По стенам корабля бегут всполохи универсальных символов. Требовательная леди-стрекоза тщательно пересчитывает прибывших, моргая выпуклыми, как чайные чашки, глазами. Маленькие челюсти пошевеливаются, издавая едва уловимый стрекот. — Порядок.
     Космический челнок сжимается, становится меньше сосновой шишки — заметить его сейчас в ночном небе невозможно. Внутри межпланетной машины круглое пространство напоминает земной оптический планетарий.
Полуоткрытые кресла-коконы мягко обнимают путешественников, бессистемно располагаясь по окружности. В центре парит левитирующая платформа с небольшим столом, за которым сидит сама Экскурсовод. Никаких рычагов, панелей или нагромождения аппаратуры — только парящие в воздухе небольшие диски, время от времени меняющие форму и положение. Кристальный купол над головой не искажает звёздное небо, а, словно растворяясь в нём, делает границу между внутренним и внешним миром иллюзорной. Цепкие проницательные взгляды пассажиров устремлены вниз сквозь прозрачные, лишённые швов стены. Манящий, чарующий вид открывается на славный город великой Екатерины: россыпь танцующих огней, призрачную сетку витиеватых улиц, озорной блеск реки — и всё это великолепие обрамляют серебристые туманности пушистых облаков.