Лунная космическая программа

Летом 1958 года началась подготовка к запуску космического аппарата в сторону Луны. Необходимы были наземные радиотехнические средства, которые обеспечили бы измерения траектории космического аппарата на активном участке, сравнение с расчетной траекторией и при ее отклонении могли выдать команды на включение корректирующих lдвигателей ракеты носителя. Для этой цели были созданы несколько наземных станций и оборудовано несколько кораблей для базирования в различных океанах. Одним из таких пунктов был НИП  12  или ВЧ14174 , в которую я и попал после обучения в Полковой школе корпусного узла связи ВЧ 59208 в городе Киеве. Основным источником сведений о создании и дальнейшей работе Центра управления полётами №12 являются записки бывшего заместителя командира, а потом и командира вч 14174 Шакир А.И, написано сухим канцелярски языком (хорошо приукрашенным) я же хочу написать с позиции простого солдата. Я обещал продолжение
тем, кто читал мой предыдущий рассказ о холостом выстреле, поэтому продолжаю.
Утром, когда вся полковая школа укатила на полевые учения, а нас с Юрой на машине с вещами отправили в Киев на зимние квартиры, мы ещё не успели распаковаться, как дневальный повёл нас в штаб.
— Курсанты, у вас два часа. Готовьтесь к экзаменам.
Мы начали судорожно листать конспекты. Через два часа нас вызвали в класс. Заходим — и видим: на столе стоят две радиостанции Р-109, возле них — громадного роста старшина, участник Отечественной войны, наш преподаватель радиодела. За столом сидит командир полковой школы полковник Князев, Старшина объясняет: на сдачу экзамена
у вас три часа. Сейчас вы разойдётесь по разным классам, заберёте эти станции и через три часа свяжетесь друг с другом и обменяетесь радиограммами.
Он протягивает нам бланки с цифровыми наборами. Мы берём бланки и уже тянем руки к радиостанциям, как вдруг:
— Курсанты, подождите минутку, — говорит Михалыч.
Подходит к столу, берёт трёхгранный штык от Маруськи — так солдаты называли трёхлинейную винтовку Мосина–Нагана — и спокойно пробивает штыком обе станции.
— Время пошло, курсанты! — рявкнул он.
Мы помчались по разным классам. В каждом классе на каждом столе — паяльники, олово, канифоль и провода. Ни ламп, ни сопротивлений, ни конденсаторов — ничего. Работа закипела: надо было собрать работающую станцию из убитой,.
Не буду рассказывать, как мы попотели над этими «убитками». Через два часа я начал вызывать Юру. Его позывной был «Ясень», а у меня — «Берёза».
Тридцать пять минут я долдонил:
— Ясень, я Берёза, приём.
Наконец станция зашипела: Берёза я Ясень прими радиограмму.
—Я отстучал: СЛГ, МДК.
Для неграмотных расшифровываю: Салага, мудак. Стучи, чёрт бы тебя побрал.
Потом стукнул Репит — повтори — и ОК, принял. Отстучал ему свою телеграмму, сверили — и понесли Михалычу.
Старшина проверил, кивнул: ладно, Молодцы, справились.

—  Полковник Князев встал, подошёл к нам и вручил удостоверения об окончании полковой школы и о присвоении звания сержантов.
— Сержанты, слушайте мой приказ, — сказал он. — Идёте в штаб, получаете командировочные удостоверения, деньги на пятнадцать дней, проездные документы — и завтра утром уезжаете на Камчатку, в посёлок Ключи. Служить будете в космических войсках. Выдали нам всё необходимое — и даже погоны сержантов. Сдали свои карабины СКС, номер своего карабина, ДГ-805, я помню до сих пор.
Утром собрали свои нехитрые пожитки — получилось по два вещмешка на человека. Покушали в столовой, получили сухой паёк на неделю — и на вокзал.
В воинской кассе девушка быстро сформировала из нас военнослужащих команду: шесть человек и овчарка.
— До Владика будете вместе, в одном купе плацкартного вагона, — сказала она, протягивая билеты.  Небольшое отступление. Меня призвали в армию 15 октября 1957 года, а 4 октября 1957 СССР запустил первый искусственный спутник Земли. Весь мир слушал из радиоприёмников знаменитое «пи;пи;пи» — голос Спутника. Первый рукотворный сигнал человечества из космоса. И не просто человечества — наш голос, голос СССР. Мы были необычайно горды.
И тут такое: нас отправляют служить в космическую воинскую часть.
Когда мы заселились в последнее перед туалетом купе, я, по своей предприимчивости, изготовил бирку на плотном картоне с верёвочкой и надписью: «ДЛЯ АРЕСТОВАННЫХ». Ребятам сказал переодеться в спортивную одежду — форму будет носить только Женя пограничник собаковод.
Утром мы вешали свою бирку перегораживая проход  в туалет, и никто нас не беспокоил пока мы не заканчивали своё мытьё, бритьё . Пассажиры  молча ходили и выстраивались возле проводницы в другой сортир. Интересно, что никто не возражал — ни проводницы, ни даже начальник поезда, не говоря уже о пассажирах. Слишком ещё были живы страхи при виде арестованных и конвоя. Так мы спокойно и с комфортом доехали до Омска — тогда говорили: «в городе высажено 25 тысяч роз — это город цветов». Я, коротко стриженный в солдатском синем спортивном костюме и белых тапочках, пошёл на станцию купить пива. Затарился на целую большую авоську.
До отхода поезда оставалось минуты две. Иду к своему вагону, и вдруг какой то лейтенант с красной повязкой, а с ним два салаги — патруль — кричит:
— Товарищ солдат, остановитесь!
Я делаю вид глухонемого и иду к своему вагону ускоренным шагом. Патруль почти догнал меня. Я вскакиваю в вагон, проводница мгновенно опускает пол. Патруль пытается влезть, а Женя — наш собаковод, пограничник — выпускает рычащего пса. Кричу из тамбура -я не солдат, я сержант .
Лейтенант увидев перед лицом рычащую пасть с перепуга сел на перрон и что-то орал нам в след. Поезд доехал до Новосибирска. На станции к нам зашёл патрульный офицер, зачитал все наши фамилии — кроме Женьки и его собаки, он ехал в Хасанский погранотряд на Дальнем Востоке.
— Товарищи сержанты, на выход с вещами.
Я подумал, что настучали из Омска и нас арестуют и отправят на Гауптвахту. Быстро собрались и пошли за офицером. На привокзальной площади нас посадили в военный тентованный грузовик и повезли. Офицер сел в кабину, мы — в кузов. Ехали минут сорок и привезли в деревню Михайловка. Сейчас на этом месте — городок Академии наук.
В чистом поле был разбит палаточный лагерь. Оказалось, что пока мы ехали, нашу воинскую часть на Камчатке расформировали и искали новое место для расположения Центра управления полётами — НИП-12. Формировали две части: одна отправлялась в город Колпашево Томской области, вторая — в какието Озёрные Ключи. Офицеров не было,
списки составлял писарь Вася Мельников из Москвы и старшина Солодовников Николай. Мы с Юрой записались командирами отделений связи в живописные Озёрные Ключи.
Старшина, по совместительству крутивший кино на узкоплёночном аппарате «Украина», быстро со мной подружился — как с коллегой киномехаником. И вот он мне говорит:
— Я слышал, что ты записался в Озёрные Ключи. Ты дурак или как? Ты знаешь, что это Тюратам — Байконур. Там нет ни воды, ни девушек на сто километров. Зона оцепления. В общем — мрак.
Я вместе с Юрой помчался к Васе,писарю с просьбой переписать нас в Колпашево.
— Ребята, у меня осталось две вакансии, — говорит Вася. — Командир отделения телефонистов и киномеханик. Он же завклубом, фотограф, почтальон, художник и так далее.
Так Юра стал командиром отделения телефонистов, а я , спрятав удостоверение сержанта стал киномехаником и заведующим клубом и всем остальным по списку в ВЧ 14174 или НИП12 (ЦУП-12 ) Центр управления полётами Зимовщик.  названия менялись, а работа ВЧ 14174 нет. В это время срочно готовилась Лунная программа — запуск ракеты в сторону Луны. Всё шло в авральном режиме: сроки поджимали, наверху торопили, и каждая часть, связанная с космическими войсками, жила в состоянии постоянной готовности. Мы ещё толком не понимали, куда нас занесло и какую роль нам предстоит играть, но ощущение было одно: страна делает что;то огромное, и мы участвуем в этом деле. В конце сентября   1958 года нас перебросили в город Томск. Там технику погрузили на баржу, а нас на колёсный пароход «Богдан Хмельницкий».  По Оби уже шла ледяная шуга, нас высадили в Колпашево ,холодрыга была редкая , выкинули практически в голый кедровый лес , как пишет Шакир в своих воспоминаниях - солдат разместили в утеплённых палатках, ,это две простые большие палатки и немного сена на 1 метр между стенками ,посередине печка из бочки, температура  минус 5-8 градусов, дневальный засыпает, печка остывает, бросаем в него сапог, просыпается и топит дальше. Столовая просто одинарная палатка, суп и задница примерзают к столу и скамейке, удовольствие ещё то. Одну ночь я пытался уснуть и не смог из-за холода. Собрал ЧМО- шоферов, поваров, писарей и предложил выкопать землянку. Я был знаком с техникой создания землянок, так как прожил много лет в гарнизонах, по месту службы отца.  Мы спилили 20 кедровых деревьев, бензопилой Дружба, срубили ветки. Рытьё землянки заняло два дня, так как грунт был на метр промороженный, приходилось отжигать кострами. Выложили деревья в 2 наката, засыпали ветками и землёй.  Сварили печку из бочки, вывели трубу, поставили дверь и зажили по-людски. Технари жили в автокунгах, офицеры в городе на съёмных квартирах, остальные в “Тёплых” палатках.
 Так началась история войсковой части 14174. Я решил разбить этот рассказ на две части так, что продолжение следует….