Мелкий шрифт... Часть 15

***

Два тридцать и четыре. Похоже, это отправление поездов. Времени мало, а нужно не только всё организовать, но и придумать, что именно организовывать. Детективом, оказывается, быть не только не скучно, но и весьма утомительно. Последний раз она так напрягала мозги в институте — на сессиях и защите диплома. К этому добавлялась эмоциональная нагрузка и актёрская работа. Улоф, кажется, говорил правду, но кто сказал, что правду говорили ему? Ведь могло оказаться, что людей, которых никто не спохватится, угоняли на работы или в рабство.

Такими темпами она сотрёт все патроны в ноль и придётся ехать за новыми. Впрочем, это помогало сосредоточиться. Если эти сотрутся, в багажнике пачка таких же от пистолета-пулемёта лежит.

— Георгий, мы можем подключиться к телефону и узнать, кто звонит? Полчаса? Хорошо. Можем запеленговать террсийский номер? Поняла. Сколько времени нужно, чтобы проследить путь телефона с момента определения номера? Не понял. Смотри: нужно выяснить путь телефона за пару часов. Я узнаю номер в двенадцать. Во сколько мы сможем начать слежку за аппаратом? А, полчаса нужно на получение разрешения? Бюрократы. Если без разрешений, сколько? Пять минут? Замечательно. Будь там, откуда следить можешь. Я придумаю, что и как делать, и перезвоню.

Мысли демонстрировали броуновское движение, сталкиваясь и отскакивая от черепа. Нужно было что-то делать.

— Хрюша, привет. Скажи, ты готов помочь мне и, может быть, Террсии? Если у нас получится, я тебе медальку привезу и грамоту. Отследить номер в Еврозоне. Местоположение и имя владельца. Пока не знаю. В полчетвёртого, по-вашему, выясню. Спасибо. Я — твоя должница.

— Привет, Михай. Как жена и дети? Хорошо. Мне нужна твоя помощь. Старушку ограбить. Если честно, не знаю, кто там будет, но его нужно ограбить. Вопрос национальной безопасности. Без шуток. На этот раз я тебя подвезу. Где-то с часу до трёх. Куда за тобой заехать? Спасибо. Если получится — тебе грамоту дадут.

— Привет, Жора. Можешь мне на экран вывести карту города с точкой — местонахождением телефона? Сама должна программу поставить? Слушаю…

«Что ж, кажется, всё готово. Теперь, когда вся мощь ША и еврозоновского хакера работает со мной, всё должно получиться. Не то чтобы я большой специалист, но милиция со своей бюрократией вряд ли бы такого добилась. Минутка самолюбования и медитации. А что, вы видели этого Рюнссена? Ему можно, а мне нет? Наверное, ещё нужна чёрная шапка».

Планшет, который Жора оставил в машине, подошёл для слежки за телефонами: дважды шпионка поставила туда шпионскую программу от Жоры и следила за любыми телефонами, которые туда вводила. Рангер, судя по точке на карте, был в соседнем доме. На свой телефон она поставила сканер его входящих и исходящих звонков. Михай сидел на пассажирском сиденье и читал какую-то книгу в телефоне. Дарья ждала каких-нибудь действий от борца за справедливость.

В полвторого он кому-то позвонил. Туристка внесла номер в карту слежки, но чей это был номер, никто сказать не мог. Минут через десять появился и борец с мировым злом — с какой-то женщиной лет тридцати пяти. Такси их уже ждало. Рисковать и ждать было нельзя.

— Это он. Мне нужен её телефон. Не аппарат, а номер. Мой помнишь? Сотри после звонка. Пошёл!

Михай пригнулся, прошёл за машиной и перебежал на другую сторону дороги. Подбежал к Улофу со спутницей:

— Телефоны, быстро. Ты открой, чтобы я позвонить мог.

Она послушно разблокировала и передала Михаю.

— Джин, встречай на Смотровой через полчаса!

Немного повозившись, Михай отдал телефоны и побежал во дворы. Его проводили взглядами, сели в такси и уехали.

— Молодец! А что такое «Смотровая»? — туристка уже проверила: Улоф звонил на этот номер. — Классно отыграл!

— Это был беглец из тюрьмы, который звонил другу. Смотровая площадка, пешком отсюда — полчаса.

— Где ты такое видел? — недоумение в глазах сменилось хитрой улыбкой. — В фильме?

— Да нет, — он застегнул ремень безопасности, — у меня брат из колонии бежал.

— Правда? Ты бы не шутил так.

— Так я и не шучу, — он не выдержал и рассмеялся. — Ладно, сам всё придумал. Нормально получилось?

Такси, предсказуемо, катило к вокзалу, до него было машин пять.

«Интересно, наш шпион заметит “хвост”?» — шпионка ухмыльнулась.

Можно было и на месте остаться, но хотелось убедиться, что всё пройдёт как надо. До вокзала оставалось около километра, когда туристка в четвёртый раз увидела серый микроавтобус с номером тринадцать двадцать пять.

«Интересно, а я замечу “хвост”?» — она обратила на него внимание только потому, что в детстве ей такие нравились. Стёкла сзади были наглухо затонированы.

«Если у вас нет паранойи, это не значит, что за вами не следят. Ладно, посмотрим», — теперь оставалось только ждать.

Почти доехав, Дарья поставила машину так, чтобы видеть вход. Такси остановилось у самого входа. Фургончик встал на боковой парковке, за входом, около забора, за которым были пути. Водитель фургона остался на месте, а два пассажира вышли, открыв сдвижную боковую дверь.

— Ну вот, к нам гости идут, — Дарья устало смотрела на двух мужчин в кожаных куртках. — Пистолет дай, пожалуйста.

Туристка вышла из машины и пошла в сторону вокзала. Мужчин она не интересовала, они шли за Улофом. Можно было ничего не делать и подождать четырёх, но борец с режимом не совсем туп и догадается, кто «грабит» его спутников.

— Мальчики, вы кого-то ищете? — обезоруживающая улыбка. — Не трогайте его, это мой парень.

— Женщина, мы идём обслуживать банкомат, — он показал сумку с инструментом и ключами. — Давайте в другой раз встретимся.

Шпионка не поверила и потому пошла за Улофом. Он дошёл до перрона и стал ждать поезд. Его спутница стояла, держась за чемодан. Двое в кожанках остались около сломанного банкомата. В два двадцать прибыл поезд, борец с чем-то помог спутнице зайти в вагон, раздался сигнал — ему звонили. Номер уже был у Хрюши. Дарья ушла с вокзала, не дожидаясь борца и его вопросов. На карте этот номер не появился.

Поблагодарив Михая, девушка отвезла его на работу и поехала в ША. Планшет показывал телефон в поезде — он появлялся на станциях. Теперь главное — не пропустить выключение телефона, последнюю точку. Время казалось потраченным впустую, ведь судьбы стольких людей оставались неизвестными. Уравнение с двумя тысячами неизвестных, точнее — без известных. Все «соломинки», вытянутые ею, похоже, были длинными.

Ну узнает она, что европейский номер был около магазина «reptiloide», после чего оказался в мусорке у стадиона и принадлежит Соломону Третьему, — как это делу поможет?

Ничего не хотелось делать.

«Вся королевская конница, вся королевская рать…»

Программа слежки, оказывается, записывала перемещение телефонов, сверяя время с «иксой» и давая возможность проматывать время. Жаль, она не может перемотать его вперёд и посмотреть, где телефон исчезнет. Около четырёх на телефон Улофа позвонили. Дарья проверила: тот же номер. Написала Артёму. Тот пока не отвечал. Ну и ладно, это уже не так спешно и важно. Она легла на руль.

«Как же я устала, а результатов нет».

«А с чего она взяла, что это — её дело? Граждане другой страны пропадают, а она бежит их искать, строит из себя героиню романа и шпионку высокого класса, хотя её об этом даже никто не просил. Её просили “узнать по неофициальным каналам, что возможно”. Она узнала. Просто не передала пока. А ещё она почти пропустила… Чёрт! Куча времени была, а она…»

Попытка посмотреть со стороны напомнила о важном.

В чём была, она вошла в концертный зал. Еле успела — опера ещё не началась. Неделю ждала, дни считала — и что?

---

Баритон был великолепен. Когда он пел с этой, сопраной, наверное, было хорошо. Одна эта сопрана, или как там её, пела куце, чего-то не хватало. Концерт в целом очень понравился: много минорных тем и яркие голоса были отдыхом для всей Даши.

«Очень жаль, когда концерт заканчивается и ты получаешь реальностью в морду, особенно если не успел сгруппироваться. А как тут успеть, если ты сидишь расслабленная и не готова готовиться к чему-нибудь, тем более — неприятному?»

После выступления она решила разобраться в операх, ведь сейчас слышала только красивые голоса и иногда — отдельные слова. Ну и музыку, конечно. А ведь опера — это какое-то повествование. В общем, было над чем с удовольствием поработать. Встретив подруг с работы, она повела их в кафе — обсудить сегодняшний концерт. За чаем они болтали обо всём на свете, но больше — о музыке и опере. Дарья узнала много нового: у опер есть сюжеты, большинство из них написаны на устаревших языках, поэтому она слышит отдельные знакомые слова; лет сто назад классическую оперу стали смешивать с музыкой других жанров, и появились интересные произведения — рок-оперы, джаз-оперы и так далее. Смешивание жанров отразилось не только на музыке: тексты, сюжеты и прочее тоже изменились. Им, её подругам, больше нравится классическая опера, но несколько рок-опер куда лучше смотрятся в телевизоре — как фильмы.

Поболтав, все разошлись — завтра на работу.

«На что я потратила выходные? На погоню за призраками? Думала, что цепляюсь за соломинки, а оказалось, что вытягивала их и ни одной короткой не нашла. Обидно», — подумала туристка по пути домой.

Забрать овощи у Хана она не успела — он уже ушёл. Отслеживаемый телефон всё появлялся и пропадал на карте — завтра он пропадёт, может быть, навсегда.

+++

На сцене тенор пререкался с баритоном. Прожекторы освещали то одного, то всех вместе, всё остальное тонуло в кромешной тьме. Спорили, к кому пойдёт сопрано. Последняя изредка вставляла реплики, но их значения разобрать не удавалось. Потом тенор спел дуэтом с сопрано, и она оказалась колоратурной. Тогда тенор пропел, что сопрано должна петь с ним. Пререкались. Музыка переходила из мажора в минор и обратно, перебирая тональности. Баритон и сопрано начали петь вместе, выяснилось, что сопрано — драматическая (или стала такой) и лучше будет звучать с баритоном. Пререкались, чуть до дуэли не дошли.

На сцене появился бас. Он сказал, что сопрано, какой бы она ни была, должна петь с ним: вдвоём они смогут охватить больший диапазон. Спорили втроём — баритон, тенор и бас. Сопрано металась между ними, становясь то колоратурной, то лирической, то драматической, и пыталась вставить свою реплику, но её никто не слушал. В конце концов на сцену вышла контральто и, перекрывая споры, спела арию, используя звуки из четырёх октав. Она пела о том, что ей, в её опере, нужны все — и сопрано, и альт, и бас, и баритон, и, бог с ним, даже тенор, — так что она приглашает на сцену альт. Что, альту особое приглашение требуется? Хорошо, они все вместе приглашают на сцену ту, без кого ничего не получится, — незабвенную альт.

Контральто раздала партитуры, и они стали петь акапелла. Волшебная музыка полилась по залу: в ней были страсти, плач, радость, веселье, грусть, отчаяние, любовь… Вдруг в музыку ворвались литавры, поддерживая ритм. Следом подключились виолончели, скрипки, рояль, флейты, тромбон, туба — они дополняли музыку, оставаясь аккомпанементом, не перекрывая голоса. Полной неожиданностью оказался появившийся из ниоткуда и непонятно зачем треугольник. Все даже немного сбились с ритма, но быстро вернулись к нему, ведомые литаврами. Все пели согласно, охватывая все существующие октавы. В зале происходило волшебство, но какое — со сцены, а тем более из оркестровой ямы, видно не было.

Нерешённым остался только один вопрос: кому и зачем нужен треугольник?