Не буду ни богат, ни знаменит. Борис Лапин

Каждая строка до отказа нагружена смыслами. Сравнения достаточно редки, зато ощущается переизбыток метафор. Эта поэзия не ищет внутренней музыки, а, скорее, стремится к живописности и к изобразительности пространственных искусств. Она привлекает богатым интонационным рисунком, сгущённой образностью и в то же время — явным тяготением к иронии, к литературной игре, условия которой, к сожалению, скрыты от нас прошедшими временами. Стихи Бориса Лапина интересны именно своей неразгаданностью, тайной, живой и яростной энергией поиска. И по-моему, они стоят того, чтобы пробиться к читателям сквозь толщу лет и событий.
С начала 30-х годов Б. Лапин обычно писал в содружестве с З. Хацревиным . В июле 1941 года Б. Лапин и З. Хацревин уехали на фронт в качестве корреспондентов «Красной звезды». В сентябре 1941 года они оба погибли под Киевом.

Самарканд

Ночь горит огнем. Уплывает сад.
Молодой соловей кричит.
Путник всходит на холм, не глядя назад,
И за ним его тень бежит.
И бежит вдали, слыша чей-то крик,
И за ней еще тень ползет —
Это черный куст, как немой старик,
Беспокойный холм стережет.
Путник снова свернул. Вот горят огни.
Он идет по своим следам,
Спотыкаясь о каменных кладбищ пни
И гробницы помойных ям.
Кто его зовет? Или сонный царь
Снова встал из былых высот?
Иль ждет его роковая сталь
Там, где есть в пути поворот?
Нет, не ждет его ни чужая сталь,
Ни крутая о друге весть,
Ни домашний страх, ни любовь, ни ложь,
Ни отчаяние, ни месть.
Это всё, что может лежать в суме,
Что блестит на храме звезды,
Что бело в земле и черно в сурьме
И течет сквозь поток воды.


Поступь коня


Внизу повисли купы звезд,
В янтарь оделась бирюза,
Дрожит над бездной чуткий мост.
Будь осторожен, как слеза,
Повисшая на реснице.
По камню сполз в кустах арчи
Закат Восточной Бухары,
И за рекою басмачи
Кошмами кутают костры,
Но кто ты, одинокий?
Ты должен спать, припав к земле,
На тюфяке одной из рук
И слышать, как в холодной мгле
Скрывается и цвет и звук.
(И разве ты существуешь?)
Ты, может быть, один из тех,
Кто скрылся от дневных лучей,
Кто говорит без слов и вех
На языке барантачей
Под свист железной сабли.
И может статься, кровь бежит
На твой мохнатый малахай,
И может статься, ты — джигит,
Навеки потерявший рай,
Погибнув под штыками.
И может статься, ты — обман,
Ты — только эхо среди гор,
Бегущее в сырой туман
Под черствыми ножами шпор,
И это мой ступает конь.


Сестра убитого комиссара


Заплакала, поцеловала
Портрет, не видный в темноте,
Лицо горящее прижала
К шершавой каменной плите.
Прозрачным светом, пылью звездной
Кавказ дымился за горой.
Из виноградников морозной
Тянуло ночью и сырой.
Так ты, Баку, горишь над морем
У темных низких берегов,
Суровым скованное горем
В огне домов, в тени холмов.


О, поле, поле

(Песня английского солдата)

Солдат, учись свой труп носить,
Учись дышать в петле,
Учись свой кофе кипятить
На узком фитиле.
Учись не помнить черных глаз,
Учись не ждать небес —
Тогда ты встретишь смертный час,
Как свой Бирнамский лес.
Взгляни! На пастбище войны
Ползут стада коров.
Телеги жирные полны
Раздетых мертвецов.
В воде лежит разбухший труп,
И тень ползет с лица
Под солнце тяжкое, как круп
Гнедого жеребца.
Должно быть, будет по весне
Богатый урожай,
И не напрасно в вышине
Собачий слышен лай.
О вы, цепные мудрецы,
Мне внятна ваша речь —
Восстанут эти мертвецы,
А нас покосит меч.
И полевые мужики,
«Ворочая бразды»,
Вкопают в прах, как васильки,
Кровавых дел следы.


Подлец


Ах, как весело идти в ночной плеск,
Слышать хлюпанье воды, свист машин.
О, пение сквозь дождь! Сонный бред,
Голос ночи, крик скользящих шин…
…В задыхающейся пляске вод,

Плотной падавших стеной вниз,

Слышно пение шагов и струй,

Тонкий, чистый, одинокий свист…

Молодой неизвестный человек.

Он отпраздновал сегодня двадцать лет,

Он просто очень тихий человек,

Он не маклер, не убийца, не поэт.

Он готов любой подвиг совершить,

Он готов любую подлость показать,

Чтобы только грош счастья получить,

Чтобы ужин с бургундским заказать.

Слышишь — чей там голос песню гомонит

(Всюду ливень, всюду сон и легкий плеск):

«Я не буду ни богат, ни знаменит,

Если я не столкну вас с ваших мест.

Это счастье я с кровью захвачу,

Это счастье я вырву из земли.

Я хочу быть великим… Я хочу

Быть великим… Я хочу… Быть… Вели…»

«Опять земля уходит с востока на закат…»

Опять земля уходит с востока на закат,
Наполненная сором и шорохом ростков.
Опять по ней гуляют, как двадцать лет назад,
Волнистый серый ветер и тени облаков.
Твой облик затерялся в толпе растущих лиц,
Твой голос еле слышен сквозь мрак двойных плотин.
Все странно изменилось от чрева до границ,
И только ты остался по-прежнему один.
Ты выброшен на берег. О жалостный улов! —
В мой невод затянуло мешок твоих костей,
Набитый скучной дрянью давно угасших слов,
Любви, тоски, сомнений, опилками страстей.
Ты равнодушен к миру, и мир тебя забыл.
Он движется — и баста! А ты упал — и мертв.
И кто теперь запомнит, кем стал ты, что ты был —
Ни рыба и ни мясо, ни ангел и ни черт.


Песенка пассажира 3-го класса


В горячей ветреной тени,
Среди чужих народов,
Учитесь различать огни
Идущих пароходов.
Вокруг — дики и неродны
Во тьме синеют скалы,
Чужие люди холодны ,
Чужие песни вялы.
На скалах бурая трава,
Горят огни морские,
Туман одел на острова
Халаты поварские.
Тоскливый, тягостный мотив.
Вода свистит у трюма.
Бежит в холмах локомотив.
Сверкнул маяк угрюмо.
На брюхе пятится вода.
Туман над краем суши.
Внизу — холодная звезда
В воде купает уши.
Спешит одесский пароход,
Везущий в трюме хлопок,
Кипят готовые в поход
Котлы горящих топок.
Ты слышишь говор моряков?
В тени светло и людно.
Крутой накат волны с боков
Слегка качает судно.
В горячей ветреной тени,
Среди чужих народов,
Учитесь различать огни
Идущих пароходов.


«О ты, душой похожий на овцу…»

О ты, душой похожий на овцу,
Когда на шерсть стрижет ее пастух,
Уподобляющий себя купцу,
На распродажу вынесшему дух,
Напоминающий судьбой зарю
В часы, когда пожар горит в степи,
Веселостью подобный декабрю,
Свободный, как собака на цепи,
О преданный, как белка — колесу,
Своей испытанной огнем судьбе,
Прости меня за то, что я несу
Свои слова безумные — тебе.


Бакалея

Я принес тебе аршин луны,
Локоть неба — только не грусти!
Двести гарнцев черной тишины,
Полсажени Млечного Пути,
Жалких мыслей — одиноких — рой,
Столько слез, что хоть по ним плыви,
Столько вздохов, что — попробуй
скрой!
Это все — за грош твоей любви.
Твой ответ не слишком ли суров?..
Ты не хочешь сделки меновой,
Для тебя я не найду даров
В бакалейной лавке мировой.