Мелкий шрифт... Часть 16

***
Хрюша прислал всю информацию о передвижении и владельце телефона, с которого звонили Улофу. Он был оформлен на какую-то старушку из Центральной Еврозоны. Разными на телефоне борца за правду были ложные номера, выдаваемые специальным прибором. Артём такие делал — не сам, конечно, — фирма специальная была под его контролем. У других таких технологий не имелось: государство берегло свою монополию на подобные устройства. Пользовались ими только в ЕРУ да в армии. Естественно, Хрюша нашёл оригинальный номер с помощью каких-то своих штучек.

Телефон из поезда в последний раз отметился в пятидесяти километрах от границы Еврозоны, в Террсии. Карты говорили, что там лес и ничего нет — ни городов, ни деревень, ни дорог. Здесь был тупик, хотя можно было бы съездить и посмотреть на месте. Конечно, она туда не поедет.

Везде были тупики: один телефон пропал в лесу, второй оформлен на старушку, которая, скорее всего, не знает, что в чём-то участвует и раздаёт пароли. С другой стороны, она ничего не потеряет, если позвонит…

— Алло, здравствуйте, — мужской голос на том конце казался приветливым. — Меня зовут Ольга, я журналист, и у меня пропал отец. Я провела расследование и нашла этот номер. Насколько я знаю, вы можете помочь мне в его поисках.

Среди пропавших Дарья нашла нескольких мужчин от сорока до пятидесяти пяти лет, у которых в стране оставались дочери. Если эта тактика не сработает, под подозрением окажется только «левый» номер, который не записан ни на кого и использовался исключительно для связи с Улофом. Мужчина молчал некоторое время, словно обдумывая что-то.

— Как зовут вашего отца?

— Милорад Брегович.

— Откуда вы узнали о пропаже отца? — ну да, он тянет время, чтобы определить, откуда и кто звонит.

— Я приехала в Хиндал, пришла в нашу квартиру — там никто не открыл. Я позвонила в дверь, никто не ответил. У меня ключей нет. На звонок никто не ответил, потому что телефон выключен. Моё расследование привело к вам, — глупый вопрос, глупый ответ. — Вы поможете?

Прошло уже больше трёх минут, и он должен был узнать, что телефон в Хиндале. Что же он тянет время?

— Сейчас проверю. Ещё раз имя повторите, пожалуйста.

Может, из Еврозоны сложно определить, где звонящий в Террсии?

— Милорад, — просил имя — получай; шпионка начинала закипать: он её за дуру держит или издевается?

— Подскажите, пожалуйста, как вас зовут? Мне для личного пользования, — она сохраняла спокойствие изо всех сил.

Полицейские иногда общаются с подозреваемым как с дебилом: тот злится и, теряя контроль над собой, сболтает лишнего.

— Можете повторить фамилию отца? — да, точно издевается. Игнорирует вопрос, чтобы вывести из себя.

— Брегович, — злость отступила: она раскусила его план тянуть время и определить источник звонка. — Я представилась. Скажите, пожалуйста, ваше имя.

Собеседник молчал, видимо, подчёркивая собственную значимость. Это начинало надоедать. Хотелось крикнуть что-нибудь нецензурное — просто связь проверить.

— Записал, спасибо, — он словно очнулся. — Матиас. Матиас Грюнер. Здравствуйте, Дарья из ЕРУ. Теперь мы в одинаковом положении. Зачем вам Милорад? Он, насколько я знаю, скоро приедет — доделать что-то в Террсии. Потом он планирует вернуться в… Неважно.

— Здравствуйте, Матиас. Рада познакомиться, — образец голоса могли записать только в разведке. — Раз вы всё знаете, должны знать и о том, что я помогаю ША. Родину я не предавала, но из Террсии исчезают люди, и мне нужно знать — куда.

— Зачем вам это? Это не ваша страна, не ваша юрисдикция. Вы должны что-то сделать там для Еврозоны, вас же в командировку отправили.

Эту информацию можно было получить только из отдела ЕРУ, который её отправил. Причём рядовые сотрудники не знали и не могли знать о командировке. В последнее время в разведке обострилась паранойя: все следили за всеми, храня свои секреты за семью печатями. Кто ты, Матиас, такой?

— Я хочу помочь хорошим людям, которым это очень нужно. Взамен они помогут мне, и я быстрее вернусь домой со щитом.

— Понятно. Похоже на правду — так говорит анализатор голоса. Какая информация нужна конкретно?

— Вы меня заинтриговали, и теперь мне очень интересно — я никому об этом не расскажу, — кто вы и какова ваша роль в Организации.

— Под пытками тоже не скажете? — он задал вопрос буднично, словно речь шла о походе в магазин. — Вы же вернётесь прямо в логово разведки. Единственное, что я могу сказать: вы скоро услышите об организации, как бы она ни называлась. Не уверен, что в Террсии это покажут по телевизору, но в Еврозоне — точно.

— У меня есть список пропавших, судьба которых интересует меня в рамках помощи ША. Их не так много.

— Давайте сделаем по-другому: вы отправите мне список на электронную почту [адрес] с ящика, зарегистрированного не ранее чем за четверть часа до отправки письма. Раз вы добрались до этого телефона, нет гарантий, что этого не сделал кто-то ещё. Я рискую, разговаривая с вами. Конкретно от вас опасность не исходит, но…

— Я понимаю и не собираюсь причинять вред. Как мы поступим далее?

— Свяжитесь с Улофом и назначьте встречу. По телефону ничего не говорите и выкиньте этот телефон. Впервые свяжемся через него, потом решим, что делать дальше.

— Приняла. До связи, — по-военному коротко ответила шпионка двух разведок.

В тупике открылась потайная дверь. То есть она её открыла.