Приключения Джаспера 35

До дома мельника оставалась всего пара сотен шагов, когда из ближайшего переулка показались люди с палками, граблями и лопатами в руках:
– Вот они! Попались, оборотни! Держи их!
Алиса сдвинула платок на затылок, чтобы односельчане увидели ее лицо:
– Я это, сапожника дочка, Алиса. А это сестра моя двоюродная, Анной кличут, в гости ко мне.
Из толпы неуверенно выдвинулся кабатчик:
– Рассказывай тут. Алиса пропала месяц как.
Толпа зашумела, постепенно свирепея:
– Подменыш ты. Убирайся по-хорошему, а то не поздоровится!
– Уходи откуда пришла!
Алиса попятилась. Знакомые лица соседей были искажены страхом и злобой.
– Мне бы домой…
– Нет у тебя тут дома, колдовское отродье, убирайся!
Кабатчик замахнулся палкой, и в этот момент Рат все испортил, совершенно некстати перекинувшись в человека и тем лишив Алису и Джаса последней, хоть и весьма сомнительной надежды мирно разойтись с толпой, убедив ее в своей невиновности.
Невесть откуда выпрыгнувший вояка, размахивающий чем-то похожим на топор, заставил толпу вначале отхлынуть в переулок, а потом она выплеснулась обратно, взяв в плотное кольцо всех троих…
Алисе показалось, что из глаз с детства знакомых людей, которые всегда были добры к ней и ее сестрам, с холодной враждебностью и отвращением смотрит на мир недавно увиденное ею через Книгу Нечто.

Рата обезоружили четверо с лопатами. Перекинуться обратно в крысу он не смог, поскольку потерял сознание. Джаса и Алису повалили на землю и связали, предварительно немного попинав ногами. Кошке в суматохе удалось незаметно удрать и спрятаться в ближайшем подполе.
– Вот все и выяснилось, – удовлетворенно подвел итоги кабатчик – запереть их можно в моем сарае, оттуда не убегут, уж я об этом позабочусь. А завтра из города как раз должны приехать те, кто разбираются во всяких колдовских штучках…
– А может мы их сегодня… того? Мало ли что они за ночь удумают? От феевых прихвостней всего можно ожидать! Обернутся – и поминай как звали! – выкрикнул мужской голос из толпы.
Хор женских голосов согласно залопотал, забубнил:
– В костер оборотней! Утопить! Камнями их!
– Завтра видно будет. Не нам решать.

Друзей отволокли в сарай кабатчика и заперли, не развязав веревок. Сильнее всех досталось Рату, он так и не пришел в себя. Джасу подбили глаз и вывихнули лодыжку. Алису по лицу не били, зато ребрам так досталось, что они ощущались как сплошной синяк.
Потом в сарай кинули ворох соломы и поставили миску с водой.
А дальше со всех сторон послышались глухие удары – похоже, дверь и даже давным-давно заложенные кирпичами окна забивали досками.
Алиса слышала, как кабатчик велел сыновьям глаз не спускать с сараюшки и по очереди сторожить пленников.
Ей было настолько тошно и горько от увиденного, что слезы сами текли по щекам и, остывая в морозном полумраке сарая, казалось, вот-вот превратятся в ледяную корку.
Алиса подползла к миске, набрала в рот воды и брызнула Рату в лицо.
– Да оставь ты его в покое. Пока он без сознания, то хотя бы не страдает от боли. Пусть отдыхает.
– Кошка где?
– Сбежала. И правильно сделала. Ее бы сразу пришибли, – Джас застонал, пытаясь перевернуться на бок – если б не этот идиот, может и обошлось бы как-нибудь…
– Не обольщайся. Ты их видел?
– Ну видел, ясное дело. Дурачье деревенское. С перепугу и мать родную утопят, если решат, что она путается с нечистью. А нечисть им – все, кто на них не похож. Люди как люди. Всегда такими были.
– Не очень-то и люди. Видел их глаза?
– Знаешь ли, я больше о своих глазах думал, как бы мне их не выбили ненароком.
– А я каждого из толпы этой с детства знаю. Потому и страшно мне. Вот вроде они, а вроде и не они. Понимаешь? На них вроде как печать появилась, как будто они тоже принадлежат Тем. Как у Рата. Хотя… – Алиса принюхалась – Рат как будто перестал вонять. Или мне кажется? А в деревне теперь Этим всё провоняло. И все. Наверное, сестры тоже теперь… как все.
Алиса опять заплакала.
– Да что ты разнылась? Ты же можешь сбежать в любой момент, несмотря на веревки эти дурацкие.
– А вас я куда дену?
– Ну преврати во что-нибудь. Мы вот с ведьмой одну дуру деревенскую в камень превратили, чтобы спрятать.
– Слушай, я в Книге этой от силы дюжину страниц прочитала. А из того, что прочитала, и половины не поняла. Пока Рат объяснял – вроде все ясно, а как только… ну и еще я думала, что дома будет все проще. А тут такое…
– Знаю я такие Книги. Их ни один человек до конца не дочитал. И ни один не человек – тоже. Так что об этом можешь не волноваться…
– Она уже тоже не такая как раньше. Наверное, потому что теперь тут повсюду Они. В каждом.
– Так ты и без Книги можешь, насколько я помню. Да еще так лихо, что не всяк поймает.
– Ага, сбежать-то я могу, а спрятаться не могу. Книга меня и выдаст.

С большим трудом им удалось немного ослабить зубами веревки друг у друга.
До самого вечера Джас и Алиса лежали возле поленницы, прижавшись друг к другу и время от времени вяло переговариваясь, избитые и замерзшие, не в силах заснуть.
Рат по-прежнему пребывал в забытьи.
В морозной тишине особенно отчетливо было слышно, как скрипит снег под ногами сыновей кабатчика, нарезающих круги вокруг сарая.

Ранние зимние сумерки, опустившиеся на деревню, побудили кошку выбраться, наконец, из своего укрытия.
Через несколько минут в углу, где были сложены дрова, послышалось приглушенное мяуканье.
Джас и Алиса переглянулись. Мяуканье перешло во внятное «да впустите же меня, наконец!»
– Хх…ля! Мы не можем. Нас связали. Я не могу даже достать Книгу, чтобы ладонь приложить к обложке, не то, что дрова разобрать.
– Джас! Я тебе говорю! Ты же такое мог…
– Мог да изнемог… ступай отсюда, дай хоть выспаться напоследок.
– В гробу выспишься. Хотя какой гроб… сожгут как дрова.
– Тебе-то что?
– Мы с тобой одной крови… или запамятовал?
– Нет. Потому и говорю – уходи. Целее будешь. Нам все равно нельзя помочь.
– Кому это «вам»?
И кошка торжественно материализовалась поверх кучи дров.
– У тебя получилось!
– Как получилось, что у тебя получилось?! – почти одновременно воскликнули Джас и Алиса.
– Неважно. Давай, буди крысу, пора обсудить кое-что.
– Он не будится. Сотрясение мозга, наверное.
– А веревки я вам буду перегрызать?! Буди!
– Да толку их перегрызать. Бежать-то все равно некуда.
– Дык я и не про бежать.
Понукаемые кошкой, Джас и Алиса, наконец, очнулись от тяжелого оцепенения и зашевелились.
Но Рату не помогли ни опрыскивание водой, ни укусы в нужные точки, производимые кошкой под руководством Алисы.
– Как помрет, так и превратится в крысу, наверное, – предположил Джас.
Алиса снова заплакала – представить, что твой единственный в жизни учитель станет дохлой крысой, было невыносимо.
– Ты же можешь и без Книги перемещаться, так давай переместимся ко мне домой, там травы кое-какие есть, быстренько сделаем ему лекарство – и обратно. Я бы и сама, но у меня лапки, как видишь – кошка не без труда изобразила гримасу покорности судьбе. Будешь моими руками. И от веревок избавишься заодно.
Тут пришел черед покраснеть Алисе:
– Ох, и правда. Я даже не подумала. Мне так стыдно…
– И не переживай ты из-за этих соседей. Ну что с них возьмешь, дурнями родились, дурнями и помрут.
– Вернемся – развяжу, – на прощанье шепнула Джасу Алиса.
Через мгновение только веревка на полу сарая напоминала об исчезнувшей пленнице.
Перемещение прошло без сучка и задоринки.
Наблюдать за хижиной знахарки никому из соседей не пришло в голову, потому и зеленоватый дым из трубы остался никем не замеченным в лунном свете.

Очнувшийся Рат ничего не помнил. И это была проблема. То, что он запросто мог забыть о своем решении играть на стороне Алисы, было еще полбеды. Гораздо хуже было то, что он как будто вообще никого не узнавал.
Зелье восстановило его физически, но на его перемороженные и сотрясенные мозги почему-то не повлияло.
Перекидываться в крысу он, судя по всему, не собирался, или не мог.
Сидел, забившись в угол и только зыркал по сторонам, враждебно и настороженно, совершенно как настоящая крыса.
На свое имя не отзывался.
– Да уж… Если мы все-таки решим удрать, вот как объяснишь ему, что он должен идти с нами? Или оставить его тут? – Джас, морщась, растирал глубокие вмятины от веревок на руках и ногах.
– Они убьют его?
– Они и нас убьют. Подозреваю, что просто подожгут сарай с утра пораньше.
– Ну тогда нам точно надо убираться отсюда, даже если нас потом поймают. Даже если почти сразу поймают. Если выбирать, когда нас поджарят – чуть раньше или чуть позже, я выбираю чуток попозже.
– Ладно, раз уж терять нам все равно нечего, тогда… – Алиса полезла было в карман, но была остановлена Джасом.
– Погоди, давай еще раз: они знают, где находится Книга… но крыс вроде говорил, что они не смогут ее открыть без тебя?
– Они меня заставят открыть ее. Это будет несложно – Алиса всхлипнула – так что уже все равно… и они вряд ли станут что-то предпринимать до утра. А Рату, возможно, все-таки удастся помочь.
И Рату действительно помогло, хотя и не совсем так, как они рассчитывали.
При виде Книги крысобразный оскалился, вжался в стену и исчез, хотя и без прежних спецэффектов, вроде фиолетового дыма и луж
– Так, одной проблемой меньше. Или больше?
– Да кто ж его знает, что в его мороженном мозгу случится дальше.
– Больше трех не собираться – это, похоже, про нас – вздохнула Алиса.
И добавила, обращаясь к кошке:
– А у тебя есть из чего сделать зелье для храбрости? Мне бы не помешало. Я от страха соображать совсем не могу. И заснуть не могу.
– Думаешь, я бы его себе не сварила, еще когда он меня за зеркало таскал? Ему-то хорошо было, валерианки налакался и уже герой. А мне не помогало.
– А вдруг теперь поможет, когда ты в образе кошки?
– А вдруг она еще дурнее станет во хмелю? Просто с непривычки – поспешно добавил Джас, заметив сердитый взгляд кошки.
– Да-да, всем валерианки за мой счет – бывшая ведьма фыркнула и запрыгнула на поленницу, откуда и продолжила свою речь:
– Итак, план А, на случай если они решат поджечь сарай – бежим, как только станет тепленько. План Б – если не станут нас поджаривать прямо на месте, а потащат на расправу куда-то еще – не бежим. Ну что? Единогласно?
После возвращения Алисы и кошки в сараюшке едва ощутимо, но умиротворяюще пахло валерианой и зверобоем, и разговор постепенно отошел от дел насущных.
Бывшая ведьма рассказывала девочке о свойствах трав и особых секретах целительства.
Бывший кот, и без того измученный воспоминаниями о вкусе и запахе пузырей, бормотал что-то себе под нос, стараясь не прислушиваться к разговорам о валериановом корне. А потом чихнул, замялся и с видимым усилием произнес:
– Я тут песню придумал вчера ночью, когда Алиса за крысообразным отправилась. Послушаете?
Джас начал неуверенно, хрипловатым ломающимся голосом, а закончил звонко и чисто:

Рассвет рассыпает пеплом бумагу ночного неба,
Во тьму уплывают звезды сквозь облачный редкий невод.
Ущелья в молочной дымке... мохнатые лапы елей
Колышут туманный полог над троллей сырой постелью.
Под каждым листком опавшим проклюнулась тень-малютка,
И явь под сомненье ставят во времени промежутки.
Находят не только ночью миров перепутья фэйри   
И вереском пахнет воздух за чуть приоткрытой дверью,
Весною – листвой опавшей, грибной прошлогодней прелью,            
А осенью – роз дыханьем и юной травой апреля.
В тени от пустой скорлупки ореха скрывают феи
От смертных в свой мир проходы – а прятать они умеют -
Под каждой замшелой кочкой, в камнях, на лесных тропинках
Под шляпками мухоморов, за синим цветком барвинка.
На спицах теней сам вечер им ловчие сети вяжет.
О тех, кто попался в сети, запечный сверчок расскажет.
А люди закроют окна и жгут в полумраке свечи.
От сказок воды и ветра им ведь заслониться нечем.
От ночи отгородившись, о ней небылицы шепчут
И о рукавах зеленых поют иногда под вечер.
Щелей и замочных скважин, ведущих в наш мир – в избытке,
И с той стороны нам щедро сулят золотые слитки.
Поверить – дорога в морок, откуда вернуться трудно.
Но как не поддаться чарам, не слушать их песен чудных?
Что может помочь любому, кто странных знакомств не ищет?
Лишенный волшебных качеств нож, самый простой, обычный -
Клинок отражает звезды, сияет как гладь речная,
Прохладной рассветной сталью незваных гостей встречая…
Незваных? Рассудка цепи на привязи держат душу,               
Эльфийские песни сладки, но ты не ведись, не слушай!
Сам Томас-рифмач когда-то – случайная прихоть феи –            
Пропал ни за грош, горсть листьев –  вот, в сущности, все трофеи...
Земных всех богатств дороже мне эта листва сухая!               
Титании нежной пальцы касались ее, лаская
А песен эльфийских эхо леса до сих пор тревожит,
Кто их хоть однажды слышал – забыть никогда не сможет!
Дорогу в холмы отыщет иль просто безвестным сгинет…
Тому, кто искал лишь песен – обузой земное имя.

Алиса и кошка слушали молча.
Снаружи над сараем играли зеленые сполохи, похожие на северное сияние, в них можно было различить, приглядевшись, полупризрачные крылатые фигуры, словно тоже  прислушивающиеся к доносящимся из сарая звукам.