Мелкий шрифт... Часть 18

"""

Поезд пришёл вовремя. Большой чемодан (старый не вмещал и половины вещей, поэтому был заменён), больший рюкзак и сумочка стояли с Дарьей на перроне, пока Артём не дошёл до их дружной компании.

— Привет, Чурка! Рад тебя видеть. Дай угадаю: тебе нужна помощь в дотаскивании этого всего до дома, и ты только поэтому и звонила и пугала страшной смертью от любопытства, — этот «гадкий утёнок» убрал пухлость, отрастил бородку, постригся аккуратно и превратился в красивого мужчину, с которым было приятно быть рядом. То есть находиться, конечно.

— Привет, Хрюша. Конечно, мне нужна твоя помощь, но не только в этом. Как же тут холодно, — Дарья отвыкла от местной погоды и натянула кофту, которую до того повязала на пояс. — Поехали сначала к тебе.

— Не получится: я теперь на севере города живу, далековато — этак я на работе в конце дня появлюсь, — улыбка озарила красивое лицо. — А в метро ездить пока нельзя.

— Что случилось?

— Зашли двое с рюкзаками. Один положил рюкзак на ленту стойки досмотра, пока отвлеклись на её писк, хозяин рюкзака куда-то исчез. Взрыв, стойка — в клочья, народ — в панике, второй спокойно проходит турникеты, ждёт, пока машинист начнёт двери закрывать, кидает туда рюкзак, сам садится на встречный и уезжает в неизвестном направлении. Сто пятнадцать — то ли пострадавших, то ли погибших.

— Часто такое?

— Хватает. В последнее время — минимум раз в неделю. Один случай повеселил: охрану метро обязали проверять все сумки. Утро, все на работу едут, час пик, охрана старается… А сканер один. Народу набилось — кубометрами мерить впору! Один в метро зашёл с пакетом тяжёлым, почти до толпы дошёл, развернулся, мол, не пойду я толкаться, и вышел из метро. Без пакета тяжёлого. Кого взрывом не разметало, того толпа размазала. И охрану, которая о безопасности заботилась…

— Значит, на такси поедем, уговорил. Ты так об этом говоришь, словно это игра какая-то. «Повеселил»? Правда?

— А ты прикинь: при том, что творится, переживать ещё… Гикнуться можно, а таких на работу не берут. Вот тебе и вариант — сдохнуть от голода гикнутым, потому что серьёзно смотрел новости. Предложи ещё детских игрушек со свечками на место взрыва притащить…

— Умеешь ты ситуацию вывернуть. Смотри: я сейчас в ЕРУ еду, потом хочу с тобой и Марком встретиться. Если всё получится, на выходные за город вырвемся, а сегодня кофе попьём. Но после ЕРУ. Можешь оба чемодана забрать и рюкзак на сохранение? Не хочу я с ними в лапы начальства попадаться.

— Да без проблем! Говорил же, что помощь в перетаскивании до дома нужна. Просто не думал, что моего, — Хрюша скорчил обиженную моську. — Ну ничего, я же не возникаю, что мне за это не платят…

— Хорош прибедняться, — она достала из рюкзака конверт. — Дома развернёшь — медалька, как и обещала. А ещё… приедем — покажу. Прикинь, ты мне даёшь имя этой бабульки от телефона, а я ни отследить не могу, ничего. Звоню я туда внахалку. Там опешили, понятно. «Здрасьте, — говорю, — я Ольга, папочку потеряла…» В общем, нормальный мужик оказался, так он мне рассказал такое! Слушай.

Пропавшие сами ездили в специальные лагеря — учить еврозоновцев победнее тому, что сами умеют. Сапёры готовят сапёров, врачи — врачей и т. д. Хорошо, думаю, а на фига тихариться, раз на хорошее дело собираешься? Выяснилось: подпольные кружки находят и вербуют в основном одиноких и опытных. Секретность — абсолютный приоритет, чтобы даже ША не узнали и не разболтали. Главный у них, похоже, шишка большая у нас — слишком много знает для живого.

Короче, привезла я СК, который тебе показывала. На нём — всё путешествие: фотографии, записки, заметки, соображения, документы, телефоны… В папке «Избранное» лежат лекции, которые специально для меня записал голосом профессор один, Волькер, из ША. А вот и приехали.

Дарья вышла из машины и, велев таксисту подождать, открыла чемодан, достала сумку со своим СК и велела хранить как зеницу ока, пока не вернётся. Порывшись немного, она достала ещё одну сумку и протянула Хрюше:

— Не надо меня собственноручно душить, я привезла тебе циферок для любования! И медалька настоящая!

— Не верю своему счастью! Как ты это вывезла?

— Забыл? Я же в разведке работаю! Ладно, езжай. Закончу здесь — позвоню. Смотри, береги там вещи, я с собой только отчёт и телефон взяла. Там ещё Марку подарки. Ладно, не будем прощаться.

Поднявшись на пятый этаж и выйдя из лифта, шпионка по привычке пошла налево — в офис. Одумавшись, вспомнила, что идти нужно на поклон к начальнику отдела.

Начальник сидел в шикарном огромном кресле, так что чуть коленки из-под стола не торчали. Посетители должны были сесть на дешёвые низкие стулья, чтобы стол был у них на уровне горла. Он раньше, когда на задание отправлял, вселял страх. Сейчас же она смогла посмотреть на него по-другому. Почему-то вспомнился Сергей.

— Добрый день, Михаил Леонидович. Я приехала. И отчёт привезла, — она протянула несколько машинописных листов начальнику.

— Привет. Давай посмотрим, — минут пятнадцать он изучал листы, потом поднял взгляд. — Что за чушь? В смысле — бабла ввалить? Охренела, что ли?

— Смотрите…

— Смотреть вертухай будет, а ты мне быстро объясни: что это всё значит? Ты, кажется, условия договора не выполнила…

— С чего бы это? Мы договорились, что я предоставляю отчёт. А написано там следующее: дайте людям жить по-людски, и они будут действовать по-людски. Дайте им бесплатные крышу, врача и учителя — и они горы свернут. То, что вам непонятно написанное, вовсе не говорит о том, что я договор не выполняю.

— Повторяю: мне нужен другой отчёт, в котором я бабки забираю, а не раскидываю, — тон не предполагал возражений. — Короче, ты условия не выполнила, бронь я снимаю, тебе предлагаю отработать те деньги, что ты потратила на операцию, включая стоимость обучения. Присядь и подумай. У меня есть для тебя прекрасное место, чтобы заработать: подпишешь контракт на год или два и отправишься загорать в разведывательно-штурмовой роте. Как раз долг выплатишь и брату поможешь в институт поступить. Сто двадцать пять тысяч в месяц.

«Во-первых — “до” ста двадцати пяти. Во-вторых — если ты не далее ста метров от “передовой”. А в-третьих — день гибели рабочим не считается. Обман в каждом слове!» — мысль была липкой, от неё хотелось отделаться.

— Слушай, Марка Никкей можно в армию забирать. Что, прямо туда? Мне пофиг, — он положил дорогущий позолоченный телефон на стол. — Ну и что, будешь в штурмроте работать? Помнишь, в договоре написано, что итоговую полезность определяю я, как и степень выполнения задачи, будучи заказчиком?

Улыбка озарила лицо начальника. Серьёзно, разве естественно для человека радоваться тому, что обманул соплеменника ради своей выгоды? Неужели человеку свойственна неудержимая улыбка от унижения себе подобных?

Мелкий шрифт есть в любом договоре…

Дарья уже не видела и не слышала ни окриков Михаила Леонидовича, ни угроз, ни бывших коллег, которые пытались с ней поздороваться. У неё есть план, у неё есть цель, у неё есть мечта.

— Хрюша, сейчас я к тебе Марка отправлю, пусть подождёт у тебя, пока я приеду. Сейчас пару моментов решу. В крайнем случае у тебя дома встретимся, на севере. Хорошо. Не по телефону. Всё расскажу при встрече.

Внутри всё кипело. Ладно, она виновата — не прочитала условия. Но ребёнка-то за что? Да ещё и с такой ухмылкой… Посмотрим ещё!

— Привет, брат. Быстро собирай вещи и езжай к Артёму. Помнишь, где он работает? Нет, не говори, — это не паранойя, просто незачем это знать тем, кто сейчас с ним в одной комнате. — Езжай и жди меня там. Слушайся дядю Артёма. Скоро буду.

---

Яшка прогуливался, глазея на витрины, как в детстве. Интересно, ему эти ценники с обилием нулей так же безразличны, как тем, кто это всё покупает? У него на счету (выйдя с ночной смены, проверил) было 1984 евролиры 88 евроценталов. Из этих витрин он мог купить разве что булавку, на которой ценник висит, а ему ещё нужно было умудриться прожить до аванса, который через неделю будет. Он услышал знакомый голос. Или почудилось? Это был голос его, Яшки, первой любви. В пятом классе он без памяти влюбился в смугленькую девочку с непослушными волнистыми чёрными волосами. Когда он рассказал об этом папе, тот вышел из себя и всыпал ему ремня, велев забыть об этой инородке раз и навсегда: если он ещё раз заикнётся о ней, то познакомится с пряжкой. Яшка два дня не мог ни есть, ни сесть нормально и сейчас слышал её голос.

Следом он услышал взрыв, что в последнее время было не редкостью, и сразу за этим увидел входные двери ЕРУ, вылетающие и сминающие припаркованные машины. Взрыв был такой силы, что снёс открытые створки вместе с куском стены. Он метнулся ко входу и увидел у колонны фигурку, скрючившуюся в нелепой позе: руки и ноги были неестественно выгнуты. Это была она, Дашка Никкей, та, чей голос он пронёс через годы.

Вызов амбуланции стоит тысяча пятьсот евролир. Яшка пошёл прочь, пока не налетели репортёры и разведчики и не обвинили его в случившемся, запытав до полусмерти, выбивая признание.

---

— Будь добр, позвони бегом этому уроду с Ближнего Востока, который террористами занимается, — Михаил Леонидович стряхивал пепел сигары, которую нервно курил прямо на толстый ковёр. — И ласково поинтересуйся, какого хера он творит?

— Он говорит, что не понимает, о чём разговор, — послушный помощник передавал слова босса дословно, — и не желает говорить в таком тоне.

— Тогда передай этому козлу, что за его террористов, устроивших взрыв в вестибюле ЕРУ, отвечать будет он лично. Я с этим дебилом самое страшное сделаю — лишу финансирования, и его верные воины, братья по вере, порвут на тряпки голыми руками так, что судить за терроризм будет нечего!

— Он говорит, что не имеет к этому взрыву никакого отношения…

— В смысле, мать его, не имеет? — Михаил скорчил такую страшную рожу, что помощнику хотелось провалиться сквозь кресло. — А кто имеет? Ладно, кто у нас ещё террористов поставляет? Хрен с ним, кто ба-бахи делать может? Вот ему и звони.

Помощник не успел набрать номер, когда Михаилу позвонил крупный предприниматель, выписывающий премии некоторым сотрудникам:

— Привет, родной. Слушай, у нас произошло небольшое недоразумение: что-то прорвало в туалете в вестибюле ЕРУ. Понял. Вопрос: эта мелочь ведь не испортит наших отношений? Да, я понимаю. Дай мне немного времени, и они будут заживо освещать вход — каждый из них. Не переживай, всех найду и решу в досудебном порядке.

Он засмеялся удачной шутке и развалился в своём кресле, но тут же схватил телефон и набрал номер:

— Так, слушай сюда внимательно и вчера: в вестибюле что-то произошло. Мне нужно десять врачей… Нет, не бюджетников, здесь надо каждого на ноги поставить, а не закопать. Со всех взять расписки, что претензий к нам нет. Трупов здесь никогда не было. Пару пожарных, бригаду строителей и наших следователей. Полицаи идут… Хорошо, раз понял.

---

Телевизор в кабинете начальника отдела показывал какую-то красочную рекламу. Вдруг изображение погасло. Треск и шипение наполнили кабинет. Телевизор показал застывшее изображение человека на стуле перед журнальным столиком. Мужчина потянулся к зрителю и постучал по экрану:

«Здравствуйте, дорогие граждане Еврозоны. Мы два года готовились к этому дню. Я — представитель Боевого Крыла Новой Демократической Партии и обращаюсь к наиболее влиятельным и богатым гражданам Еврозоны. Сегодня вы видели первый выстрел в Освободительной войне. Мы забираем власть у вас — тех, кто не сумел ей распорядиться.

Графики и показатели растут, а народ всё нищает и вымирает. У одного процента граждан Еврозоны скопилось в руках шестьдесят три процента всех ресурсов страны. К сожалению, господа, мы не собираемся спрашивать у вас разрешений. Нам необходимо построить всё по уму — систему, которая будет учитывать интересы большинства. Взрыв в холле штаб-квартиры Разведуправления — только начало. Возможно, именно ваша дача, господин министр, выиграет в лотерее и будет уничтожена завтра. Итак, Народно-освободительную войну прошу считать открытой! Дорогие граждане, если вы работаете в государственном учреждении, лучше возьмите выходные на ближайший месяц…»

Дальше Михаил Леонидович смотреть не стал — на всех каналах было одно и то же. Скучно, ведь у него есть бомбоубежище, где его никто не достанет.

Замечтавшись, он пропустил момент, когда телевизор переключился на новости про достижения Еврозоны: войска освободили стратегически важный гипермаркет; возможно, скоро учёные найдут способ запустить гражданский лайнер на орбиту; президент заявил о почти выигранной войне с терроризмом…

+++

Это был её родной город, который сейчас было трудно узнать: половина домов превратилась в руины и баррикады. Тревожная музыка звучала из уличных динамиков, сопровождаясь выстрелами. Фонарный столб был… использован не по назначению. В уцелевшей части школы, в кабинете без одной стены, шёл урок. Слов учителя было не разобрать. Какие-то люди разгребали завалы, месили цемент, клали кирпичи. У некоторых добровольцев на рюкзаках были нарисованы синие мотыги. Тревожная музыка сменилась маршем, после — спокойной грустной музыкой.

— Всё, смена закончилась, — молодой человек лет двадцати встал и направился прочь от завалов. — Идёте?

— Иди, мы догоним, — несколько его ровесников продолжили работать. — А то сейчас цемент застынет. Не бросать же в таком виде! Мы же хотим всё по уму сделать, правда?