Вишнёво-кошачье ассорти с гусеничной примесью

В то лето мы гостили в Крымске у моего дядюшки Вили. И целыми днями играли с моей двоюродной сестрой Иринкой. Мне было восемь, Иринке девять. 

В один из дней Иринкину кошку собаки загнали на шелковицу. Собак мы отогнали, но кошка никак не хотела спускаться. И я полезла за ней. И залезла довольно высоко. Но кошка в руки не давалась, а перебиралась ещё выше.  Она видимо восприняла происходящее весёлой игрой. В какой-то момент кошка просто-напросто, цепляясь когтями в ствол, спустилась до нижних веток и благополучно спрыгнула на землю. А я осталась сидеть на верхотуре. И тут меня угораздило глянуть вниз… Спасательная операция продолжилась. «Спасателя» с  шелковицы снимал дядя Виля.

А несколько дней спустя произошёл курьёз с вишней. Её сушили на крыше сарая.  Нашей с Иринкой задачей было залезать каждый день на крышу и переворачивать вишни для полной просушки.

И вот в очередной раз мы полезли на сарайку по стволу дерева, лестниц-то ведь мы не признавали. Иринка уже была наверху, а я  карабкалась по вишне. И оставалось только перебраться на крышу, как вдруг откуда-то с верхних веток свесилась огромная толстенная зелёная гусеница. Она болталась на длинной паутинке перед моими глазами и извиваясь всем телом ползла  вниз. Туловище её сжималось и разжималось как гармошка.

Я дико заорала и выпустив из рук ветки, шлёпнулась на землю. Конечно же, ободралась донельзя. Но это было ни что по сравнению с гусеницей!  Зелёное чудовище продолжала болтаться на паутине перед моим лицом. Потом гусеница  отцепилась рядом со мной и деловито куда-то поползла. А я в дикой панике бросилась обратно на крышу, но уже по приставленной к стене лесенке.

Так Иринка узнала мою  Великую Тайну, но так как сама-то она  до жути боялась не только червей, гусениц и змей, но и мышей с лягушками, эта тайна осталась не разглашённой среди уличной детской братии.

У Иринкиной кошки некоторое время назад появились котята и уже были в таком возрасте, когда их можно было брать в руки.  Котята – это же дитячья радость!

Котят была парочка, но нам с Иринкой обязательно понадобился один и тот же котёнок. Военный конфликт назрел молниеносно. С моей стороны был пущен в ход самый весомый, а именно кулачный  аргумент. Аргумент со стороны сестры был не таким весомым, но донельзя обзывально-обидным.

 После стремительной, но короткой стычки обе конфликтующие стороны проявили редкое благоразумие и, забрав себе по котёнку, разошлись по разным спальням,  а затем одновременно вылетели из спален в большую комнату через находящиеся впритирку друг к другу двери. И произошло неизбежное столкновение, в ходе которого две головушки-дубовушки врезались друг в друга до искромётных фейерверков из глаз,  синхронно обменялись тумаками, и так же синхронно вырвали друг у друга котят.  Обменялись, так сказать, трофеями.  Военный конфликт разгорелся с новой силой.

Наша семейная ООН развела воюющие стороны по разным помещениям и принудила писать объяснительные. Затем обе эти объяснительные были торжественно зачитаны перед мировой общественностью в лице родителей.

Обе объяснительные, написанные в разных достаточно удалённых друг от друга помещениях,  содержали следующий текст:
«Я шла. Несла котёнка. Ленка (Иринка) меня толкнула и отобрала котёнка».

Правду родительская общественность так и не узнала.