Театр невольников

В отделе Игарского музея по истории Объекта № 503 ГУЛАГа, строившего железную дорогу Салехард-Игарка, раздел о театре из числа заключённых был поначалу довольно сыроватым. Недоставало предметов. Экспозиция много раз обновлялась. Но постепенно оформление становилось всё ближе к театральной атмосфере. Со временем наряду с подлинными предметами, документами здесь разместились картины, художественные элементы, близкие к театру заключённых конца 40-х гг., макет сцены с легендарной постановкой этого театра «Двенадцать месяцев».
Но при открытии в 1997 г. всё было очень скромно. Театральная бутафория, которая сохранилась ещё от народного театра, на стенах – копии фотографий, документов режиссёров, актёров, рисунков Маслова, Ляховской. И только в трёх витринах – подлинные документы и предметы. Их было поначалу немного – сборники стихов Л.В. Шерешевского, С. В. Ломинадзе, подаренные музею, программки спектаклей, которые бережно хранил Л.И. Юхин, личные вещи В.А. Савнор, в том числе занавеска, которую она использовала в Ермаково, книга Р. А. Штильмарка «Наследник из Калькутты», журналы «Северные просторы» 1989 г. с опубликованной рукописью Штильмарка «Горсть света».

Постепенно витрина пополнялась новыми предметами. О том, как это было, как менялся облик этой экспозиции, хочу всё же рассказать. Она всегда была мне дорога. Может быть, потому что многих дарителей, очевидцев я узнала лично, смогла проникнуться непростыми жизненными историями.
Мне часто приходит мысль о том, что во всём отделе собраны сотни историй не только предметов, но и судеб людей. Пожалуй, о людях можно рассказать даже больше, чем о предметах. За каждым человеком стоит такой сложный жизненный путь, такие драмы, а порой трагедии, успехи, признания талантов, унижения. Люди театра – это особые личности. Я рада, что нам удалось найти и встретиться практически с каждым. И получить нечто бесценное, что теперь отражено в экспозиции.

Главные встречи с талантливыми представителями театра, их родственниками провёл мой супруг Александр Тощев. Помогла ему в этом Зоя Дмитриевна Марченко, бывшая узница ГУЛАГа, отбывавшая ссылку в Ермаково. Она всегда была активной, имела связи со многими известными людьми, заботилась о них, помогала в заключении и уже после освобождения. Мне тоже посчастливилось познакомиться с Зоей Дмитриевной, встретиться в Москве у неё дома, она оставалась активной правозащитницей до конца жизни, воля и сильный характер этой женщины просто поразили меня.

Очень обогатила наш музей встреча А. Тощева с актёром театра из числа заключённых Леонидом Ивановичем Юхиным. Он помнил практически всё и обо всех, удивительная память и глубокое уважение ко всем коллегам по театру. Во время войны был арестован по доносу, оказался в лагере Стройки 501. На его глазах происходило формирование театра.
Леонид Иванович знал всех участников. Он сохранил программки спектаклей. На титульном листе указано - Центральный театр Управления строительства. Действующие лица, режиссёры художники – все названы. Есть здесь и имя Игоря Маслова, а также главного художника Дмитрия Зеленкова. Дирижёр - Зиновий Бинкин. Трубач, композитор, создал в лагере джазовый оркестр. У Леонида Ивановича было много фотографий, где он запечатлён в разных ролях. Проживал разные судьбы на сцене, ну а после спектаклей – снова в лагерь на нары. Некоторые из театральных программок Леонид Иванович передал в наш музей.
Сборники собственных стихов подарил музею Лазарь Вениаминович Шерешевский. Поэт, член Союза писателей, автор нескольких сборников стихов. Они посвящены несвободе в лагере. Друзьям.
В своих воспоминаниях Шерешевский рассказал Александру Тощеву о том, что в театре писал сценарии. Он входил в группу, которая выискивала по заданию Барабанова в лагерях людей, нужных театру. Так вытащили многих способных людей, уберегли их от кромешного лагерного ада. Кстати, и Дмитрия Зеленкова тоже, будущего главного художника театра.
 
Труппой театра в Салехарде руководил Леонид Леонидович Оболенский, известный актёр, режиссёр. Он снимался ещё в немых советских картинах. Талантливый, опытный. К сожалению, воспоминания и фотографии самого Оболенского пришлось искать только в СМИ, в открытом доступе. Он скончался в 1991 г. Мы узнали, что после освобождения долгое время жил и работал в Минусинске на поселении. Его творческая деятельность была очень продолжительной. До сих пор демонстрируются фильмы с его участием. Я люблю смотреть, например, фильм «Чисто английское убийство».
Другой известный участник театра – Юсуф Алиджанович Аскаров, родился в семье перса в Петрограде, учился в театральном, служил, в 1947 г. осуждён по политическим мотивам.
Попал на 501-ю стройку, где был режиссёром и актёром в театре ГУЛАГа. После освобождения работал режиссёром в Ачинске, Красноярске. Сохранился удивительный портрет Аскарова, выполненный Игорем Масловым в заключении. Аскаров в роли Педро Лангара, спектакль «Человек с того света» (Абезь, июль 1948 г.). Есть интересная фотография, где Аскаров играет в спектакле «Вас вызывает Таймыр». В экспозиции используется также программа спектакля «Человек с того света». Юсуф Алиджанович не смог с нами встретиться, но переписка состоялась. Мы получили его воспоминания.
 
Кстати, этот человек был краток в своих мемуарах. В книге Игарского музея всего полстранички. Главное, что было в театре: оперетта, драматическая труппа, симфонический оркестр под управлением Юрия Силантьева, 20 балерин, джазовый коллектив Бинкина. Были свои цеха! Работали часто по 12 часов, это помогало забыть лагерную реальность.
Все собранные документы, предметы нашли отражение в экспозиции. Но мы продолжали поиски очевидцев.

Ванда Антоновна Савнор, актриса из вольнонаёмных, приехавшая к своему мужу в ссылку в Ермаково, не только хорошо знала репертуар театра, актёров, режиссёров, но и много общалась со всеми. И поистине эта женщина знала цену каждому предмету, который молча хранил память о людях и о том времени; она вывезла многое из ссылки в родную Москву. Но спустя десятилетия согласилась передать семейные реликвии в Игарский музей. Мне посчастливилось встречаться с нею несколько раз. И каждый раз это был праздник! Ванда Антоновна – профессиональная актриса, ученица К. С. Станиславского. В Москве её ждал успех, но она выбрала другую судьбу. Поехала разделить участь своего супруга, сосланного в Ермаково, там занималась творчеством и в клубах, и в детсадах, и в театре. У неё, вольнонаёмной, была возможность сохранить то, что связано с жизнью в сибирской глубинке, она не только не выбросила, но и перевезла многое в Москву. Когда второй раз я везла от неё «ермаковские подарки» для музея, невольно задумалась: «Интересная судьба у этих вещей, кочуют с места на место. Наверное, в этот раз уже обретут свою пристань навечно».

Откликнулся на просьбы Игарского музея также поэт Серго Виссарионович Ломинадзе, А. Тощеву удалось раздобыть сборник его стихов.
Как только А. Тощев установил контакт с художником Савелием Яковлевичем Лапицким, появились не только его воспоминания, которые вошли в музейную книгу, но и иллюстрации. Некоторые сразу были определены в витрину.

Более всего нас беспокоил сбор сведений о главном художнике театра Дмитрии Владимировиче Зеленкове, потомке рода Лансере-Бенуа, который трагически погиб в лагере. Никто из родственников не откликался. Музей Бенуа ответил, что сведений о Д.В. Зеленкове не имеет, до них доходила лишь информация, что он пропал без вести во время войны. Об этом легендарном человеке расскажу отдельно.
 
Большой ценностью для нас всегда были журналы «Северные просторы» № 2 и № 3 за 1989 г. с очерком Р. А. Штильмарка «Крепостной театр». Даже сама книга «Наследник из Калькутты» не была так дорога, как эти публикации. Ведь здесь было много рисунков Игоря Маслова, Зинаиды Ляховской и автопортрет Дмитрия Зеленкова, талантливого ленинградского художника. Главные герои на рисунках – заключённые.
Кстати, значительно позже (уже в 2000-х гг.) в витрине музея появилось первое издание книги «Наследник из Калькутты», где авторами значатся В. П. Василевский и Р. А. Штильмарк. Нам подарил его историк из Томска Алексей Багаев. Вот тоже удивительная история – Алексей вместе с коллегой снимал сюжеты о «Мёртвой» дороге, они побывали на трассе и много общались с нами. Понимая важность того, как нужна эта книга именно здесь, в Игарке, А. Багаев отправил её нам.
Роберт Александрович Штильмарк – сам из числа политических заключённых. Его на трассе в районе Ермаково перехватил нарядчик, бывший заключённый Василевский, узнал, что тот литератор и решил реализовать мечту о досрочном освобождении. Посадил Штильмарка в отдельное помещение, дал бумагу и сказал: «Пиши. Потом Сталину отправим». Слышал Василевский подобную историю – Сталину понравилась книга заключённого, и он его освободил. Штильмарк написал приключенческий роман «Наследник из Калькутты» - всё из головы, заметьте! Василевский поставил две фамилии – свою и Штильмарка. Но до Сталина книга не дошла.
 
Книга вышла в 1958 г., и там стояли две фамилии!
Штильмарку в будущем пришлось судиться и доказывать своё авторство. И сейчас книга издаётся только под его фамилией. Авторство своё Штильмарк доказал только потому, что предусмотрительно заложил шифр в одном из фрагментов. По первым буквам определённых слов складывалась зашифрованная фраза: «Лжеписатель, вор, плагиатор».

Что интересно, бывшие заключённые, с которыми удалось встретиться Александру Тощеву, мне, другим сотрудникам музея, Штильмарка не помнят. А вот Александр Сновский, который был вездесущ и весьма объективен, честен, рассказал, что этот человек работал в проектном бюро. Вроде как заключённый, но на особых правах. В театре бывал, конечно, а вот в лагере не жил. Но важно то, что все воспоминания Роберта Александровича впечатляют – перечень всех участников, их характеристики, описания спектаклей. Он собрал также рисунки разных авторов и сохранил их!

Мне доставило большое удовольствие чтение романа «Горсть света» Штильмарка. Главный герой Рональд Вальдек, заключённый, работает в проектном бюро. По сути, это сам Штильмарк. Всё очень автобиографично. Он описывает прибытие в Игарку в июне 1949 г. На пароходе «Мария Ульянова» доставили 600 заключённых, они шли от берега, видели силуэты графитовой фабрики, покривившихся зданий, территорию лесокомбината со штабелями леса. Пришли в Медвежий Лог в зону с колючей проволокой. Была только вахта. А потом уже появились мужская и женская зоны, они, кстати, отмечены на схеме Желдорпроекта, которую раздобыл игарский краевед П. А. Евдокимов. Жили заключённые поначалу в землянках. Строили сами себе бараки.
 
Рональд Вальдек заведовал в театре литчастью. И был даже конферансье. Как и сам Штильмарк! Его участие в театре, казалось бы, осталось незамеченным. Но летописцем всей этой истории он оказался отменным! Роль каждого талантливого участника театральных зрелищ была им замечена.

Но более других выделял он художника Д. В. Зеленкова. Мне это понятно. Вокруг его биографии оставалось столько загадок, но абсолютно всем было понятно, что это был талантливейший мастер, так и не познавший полной свободы творчества.
   
Используется иллюстрация из личной коллекции - фото журнала "Северные просторы" 1989 года.