Дело 4 Происшествие в Сенате

1

После героической находки пропавшего перстня, Ёру мертвой хваткой вцепился в плечо Коула и, прежде чем тот успел вкусить сладость триумфа, затащил парня обратно в кабинет. Лукас, протиснувшийся следом, повинуясь взгляду Хидеки, запер дверь на ключ. Лейтенант остался стоять у косяка, мрачно разглядывая бывшего друга.
Коул, растерянный и совершенно потерявшийся, испуганно переводил взгляд с Винтера на Хидеки. Ёру на какое-то время отвлекся, прикуривая сигарету и это дало Коулу время прийти немного в себя. Он распрямил плечи, даже попытался вернуть уже привычную легкую развязность.
- Что Лукас, - хрипло проговорил Коул. – Тебе премию, наверное, выпишут за успешно раскрытое дело. А я, пожалуй, попробую в президиум клуба пробраться. Как тебе…
Он не договорил. Следователь выпустил фон Брауну в лицо клуб табачного дыма и Коул закашлялся.
В дверь постучали.
- Не мешать! – рявкнул Хидеки, даже не обернувшись.
Темные колючие глаза следователя впились в перепуганного парня.
- Ты подумал, что выиграл? Ловко вывернулся. Думаешь обманул меня, пообещав стать осведомителем, а сам при первой же возможности соскочишь с крючка? – тихо и почти ласково спросил Ёру и жестко сам же ответил: - Ошибаешься.
Парень съежился. Красные пятна стыда перед Лукасом поползли вверх по шее. Он опустил голову, больше не в силах выдержать ни насмешливый взгляд лейтенанта, ни иссушающий взор капитана.
- Я тебя не выпущу ни на секунду. Если ты только подумаешь, только попытаешься сбежать, кому-то рассказать, что-то сделать без моего ведома – я тут же узнаю. И в ту же секунду ты окажешься в подвалах Тайной Канцелярии. И я сам, лично, займусь тобой. Ты меня понял?
Коул, не в силах вымолвить слово, лишь судорожно кивнул.
- Хорошо, - резко отступив и снимая давление, подытожил Хидеки. – Теперь будем работать. Ты тоже. Готов?
Коул кивнул, вытирая ладонью пот со лба.
- Три вопроса, - произнёс Ёру. – Первый: кому это было выгодно? Второй: зачем сделали именно так – взорвали урну в пустом Сенате? Третий: как? Взрывчатку принесли в момент взрыва, или она уже была там?
Он посмотрел на Лукаса, ожидая его мнения. Лейтенант подобрался, искоса глянув на Коула, попытался ответить на первый вопрос:
- От срыва голосования проиграли те, кто его лоббировал. Военным новый закон был выгоден. Они приобретали дополнительный контроль над бюджетом. А с другой стороны, они становились подотчетными Министерству финансов. Старая гвардия была тоже против – потеря власти, сдача позиций в Сенате. Министерство финансов, как ни парадоксально тоже было против – новые надзорные структуры – рассредоточение власти и слишком тесное общение с военными.
- Военные? – запинаясь, выдавил Коул, подстегнутый требовательным взглядом Хидеки. Он замолк, сглатывая ком в горле, а потом продолжил, осененный внезапной догадкой: – Кто еще мог так быстро? Взрывчатку надо иметь под рукой… людей выслать… урна эта дурацкая… только им такое могло прийти в голову. Пока все тут с перстнем носятся - устроить чехарду в Сенате.
Ёру, склонив голову набок, медленно оглядел мальчишку с ног до головы, словно производя оценку нового актива.
- Поясните свои слова «пока все тут с перстнем носятся». Кто-то мог предположить, что вы затеете авантюру с перстнем в клубе?
Коул закусил губу, исподлобья глянув на лейтенанта и заговорил медленно, тихо, то и дело прерываясь и пытаясь выбраться из дерьма, в которое сам себя загнал:
- Неделю назад... был ужин. Я, отец Лукаса, пара человек из финансов... и военные. Говорили про этот закон. Всем не нравилось... но... куда им было деваться?
Он замолчал, сжав кулаки.
- Потом... мы с Отто остались. Он... хорошо принял. Высосал почти полную бутылку. И начал... - Коул глотнул воздух, виновато посмотрел на Лукаса, но уже не мог остановиться: - начал орать про «Голову лошади». Про то, что все там - старые пьяные придурки. Что Вайсберга... что его надо головой в дерьмо макнуть. А вместо перстня... подсунуть ему... ну, ты понял.
Коул перевёл взгляд на Ёру, ища одобрения, но встретив лишь ледяную непроницаемость, продолжил, уже почти шепотом:
- Он так... со злости говорил. А мне... мне показалось смешно. Идея. У меня же... ключ был. Я его... раньше сделал. Просто так. И я подумал... почему бы и нет? Шутка же. Он сам сказал... Ну и вот… Прости… Лукас.
Закончив, он уже не смотрел на Лукаса, сжавшего зубы. Взгляд фон Брауна был направлен только на Хидеки. Ёру тем временем перебирал в голове версии и решая в каком направлении двигаться в первую очередь. Наконец, решение было принято.
- Лейтенант, - капитан глянул на Лукаса. – Составьте полный поименный список всех, кто мог быть недоволен новым законопроектом. В том числе тех, кто имел скрытые интересы. Особо выделить тех, кто присутствовал на вечеринке с бароном фон Брауном. Барон, - взгляд Хидеки метнулся к Коулу, заставив парня выпрямиться: - вы вернетесь в клуб и будете внимательно слушать все разговоры. Кто слишком спокоен? Кто обсуждает взрыв с странным, деловым интересом? Кто кого подозревает? Всё. Я - займусь механикой. Мастер, делавший дубликаты ключей, камердинер господина барона фон Брауна и барон фон Винтер. Всё ясно?
Коул, разом похудевший, с расширенными зрачками и кивнув, подтвердил:
- Ясно.
Он расправил сбившуюся под костюмом рубашку, пригладил волосы, уничтожил на лице следы только что полученной вздрючки и вышел первым.
Лейтенант Винтер с каменным лицом проводил взглядом фон Брауна, и затем обернулся к Хидеки.
- Капитан, - обратился он к следователю. – Разрешите присутствовать при вашей беседе с бароном фон Винтером.
Хидеки медленно поднял глаза и уставился в темные зрачки практиканта:
- Зачем? – задал он короткий вопрос.
- Я знал этого человека восемнадцать лет. Я могу отличить, когда он врет, когда злится, когда ему страшно.
Три секунды Ёру изучал непроницаемое лицо лейтенанта, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию – безрезультатно. Наконец он кивнул:
- Следуйте за мной лейтенант.

2

Стук каблуков по мраморному полу отдавался гулким эхо под сводчатым потолком центрального коридора. Лукас двигался на полшага позади капитана, стараясь не смотреть на знакомую с детства обстановку. Внезапно одна из боковых дверей приоткрылась и на пороге возникла женщина в темном платье со скромным бриллиантовым ожерельем на шее.
- Лукас! – вырвалось из ее полураскрытых губ.
Она замерла, ожидая его ответа. Глаза широко раскрылись, то ли от страха быть застигнутой, то ли от радости при виде сына.
Лейтенант даже не сбавил шаг. Он даже головы не повернул, вежливо склонив подбородок ровно на два градуса, как это требовал этикет, Лукас ответил на приветствие:
- Фрау Винтер, - произнес он и проследовал дальше.
Позади он услышал разочарованный выдох. Но лицо его не дрогнуло, оставаясь невозмутимым. Рукой, затянутой в перчатку, Лукас коснулся перил лестницы и тут из-под ступенек выглянуло круглое конопатое лицо младшего брата.
- Люк! – одними губами шепнул мальчишка, бледнея и оглядываясь по сторонам.
Взгляды их встретились на одно мгновенье. Лукас, не изменившись в лице подмигнул парню – короткий взмах века. Сигнал, понятный им двоим. Но маска на лице старшего брата не дрогнула ни на миг.
Этот маленький эпизод не ускользнул от внимания Хидеки, который механически отметил выдержку и умение подчиненного коммуницировать в стрессовой ситуации.
В кабинет барона Отто фон Брауна Хидеки вошел первым. Огляделся. Хозяина еще не было. Короткий кивок – сигнал Лукасу войти.
Лейтенант сделал шаг через порог. Огляделся. Ничего не изменилось за четыре года. Лукас ожидал, что ему будет больно, обидно. Но неожиданно он вообще ничего не чувствовал. Только странное ощущение чего-то старого, давным-давно позабытого. Он прошелся по комнате, указывая Хидеки на места возможного расположения звукозаписывающих устройств: телефон, кадка с цветами у кресла для гостей, массивная люстра почти над головами. Взгляд скользнул к большому портрету предка над камином и глаза Лукаса тут же уставились на капитана: «Отсюда может вестись наблюдение» - проинформировал он.
Хидеки едва заметно приопустил веки в знак того, что всё понял.
Дверь открылась и вошел Отто фон Винтер.
- Капитан Хидеки, - произнес он, следуя к столу.
На Лукаса не взглянул.
- Лейтенант, - бросил он, пройдя мимо.
Сухо. Официально. Равнодушно.
Усевшись в кресло, фон Винтер жестом предложил гостям присесть. Ёру сел в кресло напротив, Лукас расположился с блокнотом на стуле таким образом, чтобы видеть лицо отца, а Хидеки мог видеть его. Этот маневр не укрылся от барона.
Губы Отто скривились в презрительной ухмылке:
- Что капитан, предпочитаете в работе использовать лакмусовые бумажки? – язвительно поинтересовался магнат, складывая пальцы на столе треугольником.
- Методика работы Тайной Канцелярии не должна вас волновать, барон, - спокойно парировал Хидеки. – Я здесь для того, чтобы…
- Капитан, - фамильярно перебил его Отто. – Прежде чем вы начнете задавать мне вопросы, советую хорошенько подумать, стоит ли рисковать своей карьерой и нарываться на неприятности.
Ёру посмотрел в глаза фон Винтеру и спокойно ответил:
- Я тут для расследования дела, напрямую связанным с государственной безопасностью. Вы слышали о взрыве в Сенате?
- При чем тут я? Сегодня меня там не было.
- Для начала мы обсудим события шестого числа. А именно — ваш ужин с бароном Коулом фон Брауном и рядом лиц за несколько дней до происшествий в клубе «Голова лошади» и в Сенате.
Он поднял глаза, и его тёмный, непроницаемый взгляд встретился со взглядом Отто фон Винтера.
- Начнём с самого начала. Кто именно присутствовал на том ужине?
Глаза Отто сузились в тонкие щели. Он выпятил нижнюю губу и процедил сквозь зубы:
- Не помню. Я сильно перебрал. Проснулся на следующее утро с головной болью и провалами в памяти.
- Постарайтесь припомнить, - мягко, но со стальными крючками во взгляде, попросил Хидеки. – Может вам будет легче вспомнить, если мы пригласим в Канцелярию всех участников того ужина?
Ответом ему был взгляд, полный ненависти. Поджимая губы, Отто перечислил всех гостей. Ёру глянул на Лукаса.
«Правда» - взглядом ответил тот.
- Хорошо. Пока оставим ваши разговоры за ужином. Я хотел, чтобы вы рассказали о своем разговоре с бароном Коулом фон Брауном после ужина, когда вы остались с ним наедине.
В глазах барона сверкнула вспышка ярости.
- Малолетний идиот! – выругался фон Винтер. – Такой же абсолютный болван, как и его папаша! Болтает без удержу! – фон Винтер взялся за трубку телефонного аппарата и сообщил: – Я звоню адвокату.
В ту же секунду на его руку легла ладонь Лукаса и сжала ее стальной хваткой.
- Вы не в полиции, барон, - холодно констатировал Хидеки, даже не повышая голоса. – Адвокат в делах государственной безопасности присутствует лишь тогда, когда мы решаем, что его присутствие уместно. Сейчас — не тот случай.
Он наклонился вперёд, и его голос стал тише:
- Барон фон Винтер, вы даёте показания по делу о теракте в Сенате. Каждое ваше уклонение я буду трактовать как сознательное противодействие расследованию. А это, — он сделал микроскопическую паузу, — уже совсем другая статья. И другие методы беседы. Так что давайте начнём сначала. И в этот раз — постарайтесь припомнить всё.
Отто, поднатужившись вырвал ладонь из захвата и откинулся назад в кресле. С пару секунд он, тяжело дыша переводил взгляд от сына на следователя и обратно. Наконец, ни глядя ни на кого, он прохрипел:
- Спрашивайте.
- Расскажите о своем разговоре с бароном фон Брауном после ужина.
- Очень плохо помню. Болтал всякий бред. Кажется, сказал Коулу, что было бы хорошо проучить старого алкоголика Вайсберга. Вытащить из витрины клубный перстень-талисман и заставить искать. Очевидно, что Коулу идея понравилась, раз вы тут.
- Почему вы не явились сегодня на ежегодное собрание клуба?
- Чувствовал себя неважно, - отрезал Отто. – Печень.
Лукас качнул карандашом, которым стенографировал показания – «Врет».
- Врача вызывали? – вкрадчиво поинтересовался Ёру.
- Нет, выпил отвар и всё.
- Кто готовил отвар? – тут же уцепился за деталь Ёру. – Можете его сюда пригласить? Необходимо подтверждение.
Фон Винтер с ненавистью глянул на сына, потом на следователя.
- Ладно, - прошипел он. – Меня не было дома со вчерашнего вечера и до обеда сегодняшнего дня.
- Где вы находились? – задал вопрос Хидеки, готовясь к атаке.
Но этого не потребовалось. Винтер откинулся в кресле и объявил:
- Я отказываюсь отвечать на этот вопрос. Это не ваше дело.
- Вы понимаете в какое положение вы себя ставите?
- Сначала докажите, что я мог быть причастным. А потом требуйте, - продолжил совершенно глупо упрямится барон.
Лукас поднял растерянный взгляд на капитана. Он ничего не понимал.
- Господин барон, - Хидеки поднялся на ноги. – Вы только что отказались предоставить ваше алиби по делу о государственной измене.  Я задерживаю вас до полного выяснения обстоятельств по подозрению в противодействии расследованию и возможной причастности к покушению на институты Империи. Прошу следовать за мной.
Отто фон Винтер не двинулся с места. Пальцы впились в подлокотники.
- Мой адвокат… - начал было Отто.
- Адвокат по делу о государственной измене предоставляется только на суде, - объявил Хидеки. – Лейтенант Винтер.
Лейтенант поднялся. Одним движением спрятал блокнот в карман и выпрямился.
- Проводите господина барона до машины. – отдал приказ Хидеки. – Он поедет с нами.
Винтер сделал шаг вперед и Отто фон Винтер вздрогнул.
- Лукас… - шепнул он.
- Следуйте за мной, господин барон, - проговорил лейтенант, указывая рукой на дверь.

3

Они спустились в подвал и Ёру остановился перед массивной дверью, обитой потертой кожей.
- Допрос будете вести вы, - объявил следователь, не глядя на лейтенанта. – Я буду наблюдателем.
Лукас почувствовал, холод по спине. Веки его моргнули чуть быстрее чем следовало.
- Капитан, я… - голос стал хриплым и Лукас кашлянул. – Я ведь состою… состоял, в родственных связях с подозреваемым.
Ёру наконец повернул голову и взглянул на Винтера.
- Разве? – тихо переспросил он и темные глаза его опустели. - Ни в одном вашем документе нет упоминания родства. В свидетельстве о рождении, в графе «родители» стоит прочерк. Юридически, вы безродный однофамилец барона Отто фон Винера. Или, если быть точным, просто лейтенант Винтер.
Лукас замер. Он не знал, что отец не только выгнал его из дома, а еще и вычеркнул из бумаг. Стер сам факт существования. Ёру внимательно наблюдал за его реакцией и Лукас взял себя в руки.
- Я понял, - ровным голосом ответил он и кивнул.
Ёру толкнул дверь.
Они вошли в допросную. Не просто камеру. Это была пыточная, где когда-то работал отец Ёру. У стены стоял шкаф, где хранились инструменты. Возле окна несколько комодов с картотекой. В стену вмурованы стальные кольца, куда пристегивали допрашиваемых. Такое же кольцо вкручено в тяжелый дубовый стол.
Ёру молча прислонился к дверному косяку, растворяясь в тени.
Привели барона. Магнат пытался выглядеть бодро и самоуверенно, но нездоровая бледность и едва заметное подрагивание плеч выдавали его ужас. Взгляд фон Брауна скользнул по стене, наткнулся на кольца и губы его посинели.
Сержант потянул его к столу, пристегнул наручники к кольцу на столе. Сидеть прямо было совершенно невозможно, пришлось унизительно согнуться вперед. Лукас сел напротив отца. Неспеша расстегнул мундир, выложил на стол блокнот и ручку. Отец молча наблюдал за нарочито спокойными медленными движениями.
- Что? Небось рад до смерти, щенок, что можешь показать зубы? – процедил сквозь зубы наконец Отто.
Лукас поднял на него глаза.
- Лейтенант Винтер, Тайная Канцелярия, - представился он согласно протоколу. – Начинаю процедуру допроса подозреваемого Отто фон Винтера.
Барон фыркнул, пытаясь перехватить инициативу и вывести лейтенанта из равновесия.
- Заявляю протест. Я в кровном родстве со следователем. Это прямое нарушение процедуры. Я требую прокурора и замены следователя.
На лице Лукаса не дрогнул ни один мускул.
- Вас ввела в заблуждение схожесть наших фамилий? – участливо поинтересовался он. – Не волнуйтесь, господин барон. Это обычное совпадение. Такое бывает. Если потребуется, суду будут предоставлены все необходимые документы, удостоверяющие, что мы не имеем друг к другу никакого отношения. Ни юридического, ни биологического.
Отто выдохнул, совершенно уничтоженный и не имеющий ничего, что можно было бы возразить.
- Итак, приступим. Вопрос первый: где вы находились в ночь с пятого на шестое число, в период с десяти вечера до одиннадцати утра?
Лукас взял ручку. Допрос начался.
- Не помню, - хмуро ответил Отто фон Винтер, сжимая зубы и всем своим видом демонстрируя нежелание говорить.
- Когда вы покинули дом?
- Не знаю, я не смотрел на часы.
- Почему покинув свой особняк вы не воспользовались личным автотранспортом, а поймали такси?
- Не помню.
- В одиннадцать, к моменту возвращения домой вы были в курсе того, что произошло в клубе?
- Не помню.
- Прошу вас еще раз припомнить, где вы находились в ночь с пятого на шестое число, в период с десяти вечера до одиннадцати утра?
Отто фон Винтер, оправившись от первого шока закрывался все больше. На губах его заиграла привычная высокомерная улыбка. Короткие язвительные «Не знаю, не помню» - которые он буквально выплевывал в лицо сыну, звучали почти оскорблением. Но все попытки вывести лейтенанта из равновесия не имели успеха. Взгляд Лукаса оставался спокоен и холоден. Получив пятое «Не помню» на пятый вопрос о его месте пребывания в интересуемый промежуток времени, Лукас отложил ручку и констатировал, глядя прямо в глаза подследственного:
- Хорошо. Поскольку вы отказываетесь сотрудничать, следствие будет вынуждено избрать иную тактику. Завтра будет выдан официальный запрос на помощь общественности. В газетах будет опубликовано, что Тайная Канцелярия расследует ваше возможное участие в покушении на Сенат. Мы подробно опишем все известные нам обстоятельства вашего исчезновения в ночь взрыва. Мы обратимся ко всем гражданам с просьбой сообщать любую информацию о ваших перемещениях, связях, разговорах. За ценную информацию будет обещано солидное вознаграждение.
Винтер сделал короткую паузу, разглядывая зарождающийся ужас в глазах барона и продолжил:
- Мы также проведём допросы всех членов клуба «Голова лошади», ваших деловых партнёров, домашней прислуги, членов семьи. Каждую минуту того вечера мы восстановим публично. Репутация — хрупкая вещь, господин фон Винтер. Особенно когда её начинают препарировать на страницах бульварной прессы. Имя фон Винтеров станет синонимом скандала, измены и тайны. Вашему единственному сыну… его кажется зовут Карл? Ему будет крайне сложно, несмотря на все ваши капиталы, когда общество отвернется от него. Очень сложно.
Лукас наконец замолчал. В комнате стало тихо. Отто замер, даже дышать перестал. Наконец, спустя полминуты, губы его дрогнули:
- Я… ездил за город. В частную клинику. Я был у брата.
Лукас молча взял ручку и сделал отметку в блокноте. На лице не выразилось ни удивления, ни удовлетворения.
- У вас есть брат? – задал уточняющий вопрос лейтенант. – В документах нет упоминания о его существовании.
- Он… нездоров. Умственно. Содержится в частной клинике. Я навещал его. Вот и вся тайна.
Лукас взглянул в глаза Отто, потом его зрачки метнулись к Ёру: «Он не стал бы такое городить из-за простого визита. Даже если брат сумасшедший. Надо прожимать дальше».
«Работай» - ответил молча Ёру.
- Название клиники? – допрос продолжился.
- «Вальгалла» — это крайне закрытое учреждение. Для очень деликатных пациентов.
- Мы проверим факт содержания там пациента и вашего родства. Также необходимо будет удостоверить его недееспособность.
- Вряд ли вам это удастся, - хмыкнул Отто. – Когда я вернулся домой, мне позвонили из клиники и врач сообщил, что брат скончался. Поэтому я и не пошел в клуб. Не было настроения.
- Хорошо, - кивнул Лукас, делая новую пометку. – Я направлю запрос о тщательной проверки обстоятельств смерти.
Это замечание вывело Отто из равновесия. Он попытался вскочить на ноги, позабыв о наручниках, пристегнутых к кольцу и егда не упал лицом в стол от рывка.
Щенок! Решил отыграться за то, что тебя от кормушки оторвали?! Ублюдок! Хочешь засадить меня за убийство, раз не удалось за взрыв?! Да я тебя…
Он захлебнулся, задыхаясь от ярости и бессилия. Лукас даже не моргнул. Он просто ждал, пока тот угомониться, разглядывая безразличным взглядом истерику гордого аристократа.
- Почему вас так возмутил факт проверки? – спросил Лукас, когда Отто наконец угомонился. – Разве это не естественная реакция следователя? Что вас так шокировало?
Барон ничего не ответил, глядя беспомощным взглядом на мужчину, сидящего напротив него.
- Я задал вопрос, господин фон Винтер. Что вас так возмутило? Факт проверки, или возможность того, что будут обнаружены неблагоприятные обстоятельства гибели вашего брата?
Видя, что Отто не намерен вообще говорить, Винтер поднялся:
- Допрос окончен. Спасибо за сотрудничество. Я направлю запрос на проведение полной медицинской экспертизы тела вашего брата, - сообщил он на прощание.
- Стой, - голова Отто опустилась вниз. – Не надо экспертизы. Не надо шумихи. Брат… я его отравил. Я прикупил дозу эликсира, того же, что покупала Илла. Всего ложку. Я пропитал этим шоколад. Брат был счастлив. Он очень любил шоколад. А я… я люблю своего сына и хочу, чтобы всё наследство ушло ему. Мику оно было ни к чему.
- Кто продал вам яд?
- Это неважно. Я заплатил, мне дали. Больше я ничего не скажу.
Взгляд Лукаса потяжелел:
- Господин фон Винтер, вы только что признались в убийстве и в том, что существует сеть распространителей яда. Отказ назвать источник будет трактован как укрывательство и соучастие в потенциальном производстве и распространении оружия массового поражения. К вашему обвинению в убийстве добавится госизмена и терроризм.
- Я не знаю кто они. Я позвонил, мне назначили цену и место встречи. Я пришел. Ко мне подошел мальчик и протянул пакет. Я отдал деньги и взял пакет. Всё.
Лейтенант взглянул на капитана.
«Заканчивай» - молча приказал ему Ёру.
«Но он врёт!».
«Заканчивай».
Лукас едва заметно кивнул, потом спокойно записал признание и протянул его на подпись барону.
- Благодарю за сотрудничество - повторил Лукас и пошел к выходу.
От стены отделилась серая тень Ёру. Капитан молча последовал за лейтенантом, плотно прикрыв за собой дверь.
- Он врёт, - повторил вслух Лукас.
- Знаю, - спокойно кивнул Ёру. – Но сейчас он больше ничего не скажет. Если ты попытаешься его дожать – сломаешь. Нужно время.

4

Они встретились в сквере. Коул, который весь день провел в пропахшем сигарами и спирте клубе, был бледен и рассеян. Рухнув на скамейку, он сбивчиво принялся рассказывать о результатах своих наблюдений. Постепенно свежий воздух очистил его легкие, речь стала плавнее и осмысленнее.
- В общем в клубе – бедлам, - устало резюмировал фон Браун. – Одни орут, что взрыв – дело военных. Это, мол, в их стиле – грубо и топорно. Другие шепчутся между собой, что тут поработали молодые выскочки вроде меня, - Коул поморщился. – Молодежь рвется к власти и госзаказам. Третьи уверены, что всё подстроили сами старики, чтобы ввести чрезвычайное положение и усилить свою власть. – Коул вытащил портсигар и загнал сигарету в зубы. – Очень надеюсь, что таких заданий больше не будет. Слушать целый день весь этот бред – выше моих сил.
- Это всё? – не обращая внимания на жалобы уточнил Хидеки. – Больше никаких разговоров?
- Ну был момент, - нерешительно заговорил Коул после секунды колебания, нерешительно покусывая губу. – Глупость, конечно.
- Говорите.
- В курилке. Я обронил зажигалку за кресло и пока доставал… в общем, вошли Бернстропф и Монро-старший. Они заговорили, и я не стал вылезать – уже неудобно было. Бернстропф накачивал Монро-старшего виски и затирал ему историю про то, как его дворецкий узнал по портрету в газете подозреваемого во взрыве. Ну того, кто пронес в Сенат бомбу.
Сморщив лоб, Коул замолчал.
- Ну? – подстегнул его Хидеки.
- Да ерунда. Это просто был пьяный бред, чтобы старик Монро никуда не свалил.
- Рассказывайте всё. Решать, что важно, что не важно буду я.
Коул обиженно глянул на капитана, но послушно продолжил рассказ:
- В общем дворецкий, по словам Бернстропфа, опознал этого человека, и он видел подозреваемого на улице. Лица особо не разглядел, тот прикрылся воротником. Заприметил только шрам над бровью и шарф с узором «снежинка» серо-бордового отлива. Дворецкому странным показалось. Подумал, что с такими шарфами по улицам не ходят. В таких шарфах на машинах с шофером ездят. Прохожий… Бред… старина Бернстропф носит только шарфы от Клауса Брегмана.
Ёру уставился на Коула невидящим взглядом, медленно потирая пальцами кисть другой руки.
- Ну да… - проговорил он наконец. – Ну да. Господин со шрамом и с шарфом от Брегмана… Клауса Брегмана…
Зрачки Хидеки наконец сфокусировались – он вспомнил! Шмит заказывал несколько шарфов на частной мануфактуре Брегмана и пару даже подарил лучшим агентам. Шмит знал, что в клубе украден перстень и что все сейчас там пока идет расследование. У Шмита была возможность послать агента и был доступ к взрывчатке. Вопрос только, чей приказ он выполнял? На кого работает шеф?
- Барон, - Ёру поднялся со скамейки и склонил голову: - Благодарю за сотрудничество. Настоятельно рекомендую забыть про услышанный вами разговор. Если эта история о шарфе станет еще кому-то известна от вас… Наше сотрудничество закончится в подвалах Канцелярии. Вам всё ясно?
Коул, побледнев, судорожно кивнул.
- Я и не собирался никому…
- Встретимся завтра, - перебил его Ёру и растворился в сумерках.
Коул остался сидеть на скамье, в затяг заглатывая сигаретный дым и судорожно пытаясь унять дрожь в ногах.
Спустя полчаса Хидеки докладывал Генерал-майору Шмиту о результатах проведенного расследования относительно господина барона Отто фон Брауна. На столе лежало собственноручно подписанное признание.
Шмит молча слушал, рассеянно постукивая сигаретой по краю массивной стеклянной пепельницы.
- Отлично, капитан. Блестяще. Как всегда, - произнёс он, наконец отрывая взгляд от пепельницы. - А дело о взрыве в Сенате? На какой стадии? Не застопорилось?
Ёру не ответил сразу.
- Нет, - наконец прозвучал его тихий голос. - Расследование продвигается.
- И каковы результаты? – Шмит откинулся в кресле и в глазах его появилось напряжение.
- Появился свидетель, который опознал человека, заложившего бомбу, - произнес Хидеки и замолчал.
Он не стал рассказывать ни о шарфе, ни о Брегмане, ни о агенте. Он просто замолчал. Шмит сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
- Ну, - наконец прохрипел генерал-майор. – И что ты намерен делать?
- А что я могу сделать? – спросил он и в вызове его не было ни страха, ни возмущения.
Шмит воспринял это как капитуляцию. Напряжение с его лица спало, губы растянулись в широкой, почти отеческой ухмылке.
- Умный мальчик, - заговорил он. - Спихни всё на барона. Пусть он подпишет признание, что бомба в Сенате его рук дело. Это не так позорно и не так катастрофично, как убийство родного брата. Он подпишет. А ты получишь орден и повышение.
Ёру глазом не моргнул. Тихо и четко, словно Шмит и не говорил ничего, он закончил прерванную фразу:
- Что я могу? Я могу подать рапорт наверх. Через вашу голову, генерал-майор. И я его уже подал.
Ухмылка на лице Шмита застыла, затем медленно сползла, обнажив осознание собственного краха. Его лицо посерело. Он просто смотрел, как капитан Ёру Хидеки, развернулся и вышел из кабинета, не отдав честь.
Лукас ожидал его в кабинете. Пепельница была полна окурков, но Лукас, казалось не замечая этого, продолжал закуривать новые, ломая сигареты одну за другой пальцами. Наконец он попытался взять себя в руки и заняться делом. Усевшись ровно, Лукас раскрыл папку и приступил к оформлению протокола допроса отца. Расписывая убористым почерком полученные в ходе допроса факты, Лукас изредка перелистывал подшивку листов со справками и финансовыми отчетами из дела отца. И тут его взгляд зацепился за сухую строчку в досье Отто фон Винтера: «Член попечительского совета Института естественных наук. Спонсорская деятельность: лаборатория прикладной энтомологии».
Он оторвал взгляд от бумаги и уставился в пустоту. Перед глазами, как в калейдоскопе, замелькали разрозненные картинки: Илла фон Браун - «…окончила биологический факультет Института естественных наук»; «Стол №3 – слишком прибран». Лаборатория синантропной энтомологии. Профессор Бертигель; рапорт патологоанатома Шмидта по делу фон Брауна-старшего: «…микроскопические желатиновые капсулы… требуют специального оборудования для производства…».
- Кажется нашел, - прошептал Лукас.
Дверь распахнулась и глаза лейтенанта метнулись к силуэту капитана. Хидеки молча швырнул френч на кресло.
- Всё плохо? – спросил Лукас.
- Да, - без колебаний ответил Ёру. – И всё ещё хуже, чем ты думаешь.
Он прошёл через кабинет к небольшому сейфу, вмонтированному в стену - там они хранили служебные пистолеты и патроны. Ёру набрал комбинацию. Вместо оружия он достал оттуда бутылку из тёмного стекла. Жидкость внутри колыхалась, густая и тёмная, как старая кровь. Он поставил её на стол перед Лукасом. Жидкости было меньше, чем в прошлый раз.
- Почему ты не выльешь её? – спросил Лукас. - Почему не избавишься от этого яда раз и навсегда?
- Ты не понимаешь? - тихо спросил Ёру, и в его голосе впервые прозвучала усталость. - Со смерти моего отца прошло семь лет. Химическая активность яда в этой бутылке давно сошла на нет. Он не мог убить фон Брауна. Он не мог убить брата твоего отца.