Глава 14. Фанни. Новой судьбе навстречу

«Дорога без конца,
Она когда-то выбрала тебя,
Твои шаги, твою печаль  и песню...»
                ( Татьяна Калинина)
   
Смерть, поскольку с ней связана боль, страшит. Но, возможно, так же страшно, когда, сама по себе, смерть совсем уже не пугает. Потому, что вся жизнь превращается в ледяное серое крошево, изматывающее паранойей будней, когда необходимо работать, чтобы есть, а есть – чтобы снова подневольно трудиться, в страшненькой компании и в непроходимом унижении. И вся эта серость прессуется в дни и годы, и разорвать эту цепь событий просто нету сил и возможности. Потому, что знаешь, что, как только разорвёшь – то попадёшь, скорее всего, в такую же, но возможно, что ещё в гораздо более худшую дремь, такую, что постоянно погружает в ил полного беспросвета: с каждым годом, засасывая всё ниже. Бесцельность и бессмысленность иногда даже страшнее смерти.

     Фанни уже не верила, что порочный круг обыденности и безысходности можно когда-нибудь разорвать, выйти за его пределы, навсегда избавиться от серости непрерывных кошмаров.

 И вдруг... Судьба преподнесла ей этот, совсем неожиданный, подарок…

   - Здравствуй, Фанни! – этот голос она бы узнала из тысячи других. Голос, наполняющий ликованием. Она обернулась.

   - Здравствуй, Михаэль!- улыбнулась она ему.

    Неназываемый только что вошёл, притворив за собою дверь.

   Вот уже три дня, как она жила здесь. Это место все называли просто: «дом». Теперь она жила в отдельной - и, по её понятиям, просто огромной комнате. С полками, уставленными книгами, с компьютером на столе. Одно её окно выходило на улицу, а с другого – открывался вид на петербургский внутренний садик…
 
      Сейчас было утро. Очень раннее утро. А она... ещё и не ложилась спать совсем, ни вчера вечером, ни в начавшемся сегодня.

  - Ты немного здесь уже своилась? - спросил вошедший.

- Да, конечно. К хорошему привыкаешь быстро, - ответила ему Фанни.

     - Ну, тогда… Готовься. Уже скоро, нам нужно будет немного поработать, - улыбнулся Неназываемый. - А пока что - тебе уже пора входить в курс дела.

- Что я  буду делать? – спросила Фанни.

- Искать таких, как мы. Не подумай, что это слишком трудно, - добавил он,заметив сомнение на её лице. - Я тебя научу; поначалу мы будем искать вместе. И помни, что это – самая главная часть всей нашей работы: спасать людей. Выдёргивать их из кошмара. Поскольку, всем нам устроили отрицательный отбор - то есть, сделали так, чтобы нормальные люди, которые не могут лгать, воровать, грабить и пожирать себе подобных, здесь почти не способны были выжить - то единственное, что мы ещё можем этому противопоставить – это спасать здесь действительно живых людей. И формировать здесь свой собственный мир. Причём, тайно существующий и даже развивающийся - и это в недрах этого, страшного мира… Потому, искать и спасать своих – это и есть главная наша задача.

    - А как…Ты находишь их? С помощью особых приборов?

    - По-разному. Да, совсем забыл… Я принёс тебе новый паспорт, - и он положил на стол перед ней документ, запечатанный в пластик.

Фанни взяла его и бегло просмотрела. Её фотография. Но…новое имя и фамилия. И новый возраст. Ей, по паспорту, теперь восемнадцать.

- Качественная фальшивка, - похвалила она.

- Это – не фальшивка. Подлинник. Изготовлен в одном из паспортных столов. Там работают наши люди. Так что – живи спокойно. Официально, ты будешь числиться работником в некоем учреждении, которое занимается анкетированием. Проведением соцопросов.

- Там – тоже присутствуют ваши люди?

   - Да, Фанни. Но, чаще всего, мы маскируемся под сетевой маркетинг.

   - Почему?

   - Эти конторы совсем не проверяются, их слишком много, как грибов после дождя. Занимаются надувательством, но властным органам не интересны. Мелко плавают. К нам, как в сетевой маркетинг, часто приходят отчаявшиеся найти работу, неприкаянные люди. Не встроенные в систему, выбитые из колеи. И среди них, как оказывается, много реально наших. Мы проверяем их приборами, и отслеживаем. И, конечно же, отбираем в наши скрытые организации. Но, я сам ищу наших людей и другими способами. И нахожу таких, которые ни за что не пойдут к сетевикам.

   - А как ты их находишь?

   - Через интернет. И в творческих кругах. У меня глаз уже намётанный, так я иногда и просто в толпе их узнаю. По глазам. Сложнее всего, конечно, опознать совсем  молодых, тех, которые сами ещё не знают, что не такие, как все. Не прошли ещё полного изменения.

    - А по какому принципу ты узнаёшь их? И как ты нашёл, к примеру, меня?

   - Ты – это особый случай. Я тебя искал давно, но всё не находил.  Вечно ты переезжала, меняла работу… Наверное, правильно делала. Ведь, тебя могли найти не только мы, а... они. Не только друзья, но и враги. И они, в конце концов, действительно уже отметили тебя. И я мог бы и не успеть тебя спасти... Да, ты ведь ещё не знаешь о том, что в этот раз мне подсказал, где тебя искать, твой друг, интел Фрэд?

     - Нет… Но как  же я ему, в этом случае, благодарна! Надо будет с ним связаться…

   - Обязательно. Но, пока не спеши. Он всё поймёт. И у него, и у меня появилось чувство, что тени контролируют даже их, интелов.  Думаю, что, когда он сможет, то лучше пусть сам свяжется с нами. Фрэд – не совсем обычный интел. И его надо держать в тайне, как козырь в рукаве.

   - Тени контролируют нейросеть - тоже?

   - Думаю, да. И, поскольку они, так сказать, по сути - «одержатели», то есть, легко вызывают психоз у человека - то, должно быть, или ищут, или уже нашли, как через сеть контролировать и зомбировать людей, и делать их мозг податливым для таких «подсадок»… Таким образом, чтобы потом им легко было встроиться в изменённую структуру человеческого мозга, и обитать где-то по соседству, питаясь отрицательными эмоциями своей жертвы.

  - Ладно, всё это слишком страшно. Давай, вернёмся к прежней теме разговора… Все, кто находится здесь, у вас – уже прошли… трансформацию, и все будут жить долго?

- Нет. Не все из нас будут жить долго. Библиотекарь, Беата – да. И они сразу определили, что ты – такая же…Но, многих ждёт обычная, короткая, человеческая жизнь… Поскольку, трансформация может быть только вероятной, но не полностью предсказуемой. И мы до сих пор не выяснили, с кем именно из наших и почему она происходит. Это только Библиотекарь у нас вещает обо всём с таким видом, будто всё знает точно, и сам – ходячая истина в последней инстанции. Кстати, ты фильтруй то, что он говорит; многое – лишь его собственные досужие домыслы, - усмехнулся Неназываемый.

- Тогда, что в наших людях – общее? Если, не… В общем, все они такие разные…

   - А ты… Как сама думаешь? Что в этих людях общего? Ты уже несколько дней провела здесь, в одной из наших общин.

  - Ничего общего… Не знаю. Впрочем, все они… Странные.

   - Все они живые, Фанни.

   - А…другие? Эти, например, - и Фанни откинула занавеску от окна. Открылась улица, по которой спешили по своим делам прохожие. Вполне правильные, обычные люди.

   - Ты действительно хочешь знать правду? – мрачно спросил Неназываемый.

   - Да.

   - Так вот. На информационном плане… Всё это, в большинстве своём  – разновидности ботов. Понимаешь, людям, в большинстве своём, лень думать самостоятельно; им надо, чтобы постоянно кто-то ими руководил. В нормальном, вполне человеческом обществе, живущем по человеческим законам, это было бы замечательно. Так когда-то и было; во времена Древнего Египта, Мессопотамии, Индии… Об этом помнят евреи, индусы, некоторые другие народы Востока. Это было хорошо и правильно, когда были талантливые и достойные руководители. А остальные ими воспитывались, им подчинялись, и были счастливы этим.

Но, всё не так в мире теперешнем. Когда всё перевернулось вверх дном. И, как в пророчестве индусов, нами правят шудры… Сейчас, это очень и очень плохо: во всём подчиняться и всему верить. Например, средствам массовой информации. Да и, настоящих, достойных людей среди теперешних руководителей - крайне мало. Их явно не хватает... А если допустить, что самыми начальственными шудрами и вовсе уже давно управляют не настоящие люди, а в большинстве своём - тени, то и вовсе страшненько получается.

   - Я не очень разбираюсь в компьютерных играх. Что такое «бот»? – спросила Фанни. - Этот термин - взят оттуда?

     - Да, слово «бот» пришло из компьютерных игр. Это – робот, с которым играет живой человек. Он думает, что противник – настоящий, а на самом деле он играет с программой, которая симулирует активного игрока. Постепенно боты заселили практически всё интернетное пространство: вначале -  социальные сети, потом появились писатели-боты, чьи книги создаёт нейросеть. Ей задают сюжет, вырванный с мясом из других произведений - и варьируют фон и динамику повествования, а потом прогоняют полученный текст через такую программу, которая позволяет пройти антиплагиат. Для чего создаются подобные тексты, да ещё - в огромном количестве? Да просто для того, чтобы за ними не видно было ничего по-настоящему человеческого. В общем, практически  девяносто девять процентов из тех, с кем мы общаемся, спорим, дискутируем в интернете – это не настоящие люди, и даже не интелы, а боты. Искусственные образования нейросети. И отвечают они быстро, и гораздо активнее нормальных людей: это же программы. У них уже есть на всё готовые ответы. Но с ботом нельзя подружиться, невозможно вызвать у него сочувствие. Можно лишь узнать от него новую информацию или поспорить с ним. Впрочем, спорить с программой, которая ещё намеренно настроена тебя исподволь подавлять и угнетать – не имеет особого смысла. И за таким количеством ботов в сети, какое в ней стало сейчас - иногда следят интелы. Интелов, в последнее время, тоже мало, в процентном отношении к ботам.

- Но, какое отношение это имеет к тому, что я вижу на улице?

- Самое прямое. Большинство этих людей, что ты видишь - это носители того или иного вида программы, заложенного посредством компьютера в их мозг. Тени и в реальности создали разные типы живых, ходячих информационных ботов. Интеллект обработанного ими человека ничем не отличается от  компьютерного бота, неся тот или иной штамм смысла; разве что, эти, реальные, люди иногда выходят из информационной программы, их сознание разрушает внедрённый им ментальный вирус – и они снова просто живут, как мыслящие единицы.

 Вне системы, так называемого социума, жить невозможно. А в нём люди, как информационные боты, взаимодействуют между собой: одинаковые  -  создают единую, непрошибаемую сеть, разные - воюют. Бот никогда и ни в чем не сомневается, не слушает контраргументов, не думает. Он действует, ссылаясь на программу, заложенную ментальным вирусом в его мозг. Ту или иную. И программа эта обычно очень проста: «бей евреев», «не нравится – уезжай», «моя страна – самая великая в мире», или, наоборот: «В России никогда не было ничего хорошего, это - страна изгоев», и  тому подобные.  Этим миром управляют исключительно боты. Другие, обычные люди – чужды их дружному человейнику. Тем, что ты видишь за окном – управляют разные сети различных ботов, тесно связанных между собой.

- Имитации людей управляют миром?

- Именно. Вложенные в людей программы управляют миром. Если бы им управляли живые люди, и мир был бы другим. Но, реально живых здесь почти не осталось. И живые здесь задыхаются. Такая картина, в таком масштабе – произошла уже после полной компьютеризации населения. Хотя, дело тут не напрямую и не только в компьютерах. Есть и что-то ещё...

- Может, особое облучение, идущее от техники, что способствует лёгкому проникновению в мозг лазутчиков? – предположила Фанни.

   - Есть и такая гипотеза. Но, пока нет её доказательств. Впрочем, их нет даже и в том, что на психику людей вообще как-то повлиял компьютер. Многие считают, что компьютеризация и полное оболванивание населения – самостоятельные явления, которые просто случайно совпали во времени, а причина оболванивания была иной. К примеру, эффект повсеместного распространения телевизора. Или – действие каких-нибудь пищевых добавок. Или того, что появились новые вирусы, разработанные тенями. Или, усилились подземные процессы, а потому, наружу идут новые, почти незаметные, выбросы газов, влияющие на умы. В частности, водорода. Что, в свою очередь, кроме того, способствует появлению озоновых дыр, в глобальном масштабе. А это меняет не только климат, но и способствует бедствиям, разгулам стихии, а также, воздействует на людей… Много есть разных теорий.

   - Но, тени действовали на людей и раньше, хотя и не так масштабно? - спросила Фанни.

- Конечно. Только, они теперь очень уж сильно размножились, и как бы повыползли на поверхность. Ничего не боятся, и действуют очень активно. Это иногда происходило и в самые ранние времена: в особенности, во времена кровавых событий, смертоносных войн и стихийных бедствий. Тогда, количество и активность теней тоже возрастали. Ведь они питаются отрицательными эмоциями и жируют на человеческом горе.

Но, в последнее время их стало гораздо больше ещё и потому, что их никто теперь не уничтожает. Древние могли их выжигать: помнишь, в Библии, когда праведнику нужно уходить из города, не оборачиваясь? Когда совсем дело было плохо, города обрабатывали специальными лучами. А ещё, есть практика молчания, которую использовали как в глубокой древности, так и в относительно не слишком далёкие от нас времена, в монастырях. Она способствует полному избавлению от лазутчиков теней; те начинают болтать с хозяином, то есть, вызывать слуховые, а иногда и зрительные галлюцинации. Тогда, их можно засечь, а впоследствии - полностью избавиться от них. В монастырях для этого были особые люди, владеющие методами экзорцизма. Даже, чин такой был при церкви, кроме дьякона и священника: экзорцист. Например, такой чин имел святой Мартин Турский. А ещё, там денно и нощно пели монахи, создавая убийственные для теней звуковые вибрации. Мантры, молитвы – тоже действия подобного характера. Как и перезвон колоколов.

     Но, к сожалению, тени тоже адаптируются со временем ко многому тому, что я перечислил. Молитвы и колокола их точно уже не пугают. Да и число людей, живущих в симбиозе с тенями, и при этом даже получающих удовольствие, вместе с властью над другими людьми – значительно увеличилось. И так называемые чёрные колдуны были и раньше, но только где-нибудь в деревнях, где творили шабаши. То есть, они вызывали массовые галлюцинации, опуская людей на животный уровень, чтобы те, соприкасаясь с нечистотами, со всем грязным и отвратительным, что входило в обряд, нередко творили человеческие жертвоприношения. Но позже, даже многие правители присоединились к этому всему и тайно потакали теням. Если человек хочет править, или – получить в свои руки вожделенный предмет любви, или – он до безумия жаден, то всё это можно использовать, как приманку; что и делали тени.

 А потом, появились всяческие «тайные общества». Конечно же, не все, но некоторые из них были определённого теневого толка и далеко не доброй направленности. Именно они подготовили почву для выхода огромного количества теней на поверхность. Они желали власти и тайного господства над миром.

Первая революция произошла именно во Франции вовсе  не потому, что так уж плоха была Мария Антуанетта и её супруг. Отнюдь. Вина короля и особенно королевы в творившихся тогда бедствиях была минимальной. Но именно эту революцию подготавливали не один век. Иллюминаты и масоны, считающие себя наследниками тамплиеров, заранее нацелились первый свой социальный опыт произвести именно там, во Франции. И сделали бы это, будь у власти даже другой король и другая королева. Для них не это имело значение. 

Революция, как расплата, по их мнению должна была свершиться прежде всего именно во Франции, и только потому, что именно здесь произошла страшная и несправедливая казнь тех, кого они считали своими предшественниками. Хотя, те были совсем другими людьми, и ужаснулись бы, узрев своих мнимых последователей. Предшественниками они именовали рыцарей-тамплиеров, храмовников, которые совершенно ничего общего не имели с последующими тайными обществами. Не было никакой линии передачи их знаний. Но, и про катаров, и про тамплиеров –  про те более ранние, кровавые и несправедливые события - ещё помнил народ Франции. Потому, вполне, как бумерангом, могло ударить этими воспоминаниями и по королевской, и по церковной власти. Если постараться, если привести в действие некие пружины, если вовремя спланировать и нанести удар.  А после, им, так называемым вольным каменщикам, оставалось только взять власть на пике этого удара. А потом…

Наступило полное мракобесие, кровь полилась рекой, и машина теней заскрежетала своими колёсами. Отныне тени правили силами истории, управляя людьми и сталкивая их между собой. Многие иллюминаты, что участвовали в подготовке эпохи «свободы, равенства и братства», перегрызлись между собою, и сами легли на плаху, под нож гильотины. Кровавая цепь революций началась. При которой вся взмуть, одержимые и страшные диктаторы, оказываются на самом верху. Свобода обернулась животной разнузданностью, насилием и свальным грехом; равенство – уничтожением лучших, по принципу Прокруста; а братство – вседозволенностью и грабежом.

   - Но, что же им, этим силам... Можно теперь противопоставить? Человечность, вдохновение, молитву? И только? – спросила Фанни.

   - Всего этого давно уже стало слишком мало… Увы, воззванием к милосердию одержимых не проймёшь. А молитвой не успокоишь никого, кроме себя. Если не удастся отделить наших, сохранить хотя бы их жизни - и в недрах разрушающегося мира тайно не выстроить свой, мир будущих хранителей... То, думаю, эту планету спасёт только всесокрушающий столб пламени.

 Но, знаешь ли, Фанни! Они, тени, всё же нас боятся… В том смысле, что люди, которые находятся под нашей защитой, уже редко подвергаются их нападению: только, если  совершают что-то, направленное открыто и откровенно против них. Бойцы отряда сопротивления нередко попадают под их удары. Но тех, кто просто наш, но сотрудничает с нами в делах мирных, а борьбы с тенями непосредственно не касается – они  оставляют в покое, он становится явно им не по зубам. Как, скажем, дьявол не трогал, а обходил стороной божьих людей. Тех, кто выходит на иную стезю, другую энергетическую линию - достать уже невозможно.

   -  Неназываемый… А у меня получится?

   - Что именно? 

   - Выявлять…Наших.

   - Посмотрим. На сегодня, мне нужно, чтобы ты меня просто сопровождала, Фанни... Думаю, случай будет сложный. А у моих людей – другие заботы. Сегодня все заняты. Ты пойдёшь со мной?

   - Да, конечно. Нам нужно выходить прямо сейчас?

   - Нет. Чуточку позже. Пока, мы ещё не спешим. Но, я должен предупредить: в этом случае, я не уверен, что не ошибся. Что этот человек – действительно наш.

   - Почему?

   - Иногда, мы идём наугад. Потому, что надо успеть спасти. Так и бывает, чаще всего. Когда я лишь подозреваю, что некий человек может быть нашим. Тот, которого нам надо будет выследить сегодня - а, если удастся, сразу поговорить с ним, мне пока что не знаком. Я не видел его ни разу. И даже не общался с ним в сети.

  - А… Как тогда вы на него вышли, что о нём известно?

- В наши руки случайно попал дневник совсем другого человека. Он общался с этим Схимником: именно так его и называя. И он был поэтом.

    - Был?

    - Да. Был. Он трагически погиб… Поэт... конечно же, писал стихи. Выкладывал в сеть, но имел и письменный их вариант. А работал он на мусороуборочной машине. Которая забирает контейнеры с мусором и отвозит за город, на свалку. Похоже, к  нему в руки именно так и попала рукопись Схимника, спасённая им случайно, именно  из кучи мусора. В этой же найденной тетради он обнаружил и записанные номера телефонов… По ним он, предположительно, на него и вышел. На Схимника. Что он нашёл в тех записях, и что же именно в них его поразило - нам не известно. Но он, во что бы то ни стало, решил разыскать владельца тетради.

   - Нашёл?

   - Да. Они встретились лишь пару раз, именно об этих встречах он и написал в своём дневнике рассказ. Мысли и взгляды поэта на жизнь резко поменялись после тех встреч. Но потом... Поэта убили, инсценировав несчастный случай.

- Но, это не был действительно несчастный случай?

- Это было убийство, совершённое в его комнате, а труп был вынесен на улицу и положен так, будто бы он умер во время работы. Будто бы, на него случайно свалился мусорный контейнер… Но, это была не его смена. Да и не мог бы контейнер свалиться на него: он был бы тогда внутри кабины. Выходить и подталкивать вручную контейнер глупо. Несомненно, тот случай был  инсценирован.

   - Откуда… Вам вся эта история стала известна?

   - От помощника следователя. Он – из наших. Он отсканировал дневник поэта. Увы… В этот раз мы не успели. О поэте мы узнали только после его смерти. Хотя, наши уже стали выходить на него в интернете: заподозрили что-то, по его последним стихам. И собирались ему помочь, поддержать этого человека. Ещё бы пару дней… Но…Они нас опередили.

   - Они... То есть, неорганические сущности? Тени?

   - Да. Но действуют они всегда руками людей. Кстати, начали они, как и с тобой. Тоже, с травли его соседями. И… Кто-то же открыл убийцам дверь.

   Фанни передернулась.

    - Он… Тоже жил в коммуналке?

- Да. Снимал там жильё.

- А тени убивают всех, кто не подвластен их кодировке?

   - Если у них в том не остаётся сомнений. Нередко, они могут вычислить такого человека с помощью неприязни соседей, родственников или коллег - и, таким образом, до него дотянуться. Чтобы этого не произошло, большинство наших потому и живёт домами, это – огромная защита, на самом деле... Что случилось с поэтом –  уже не исправить. Но, нам надо попытаться поговорить с тем самым Схимником, его другом. Похоже, что он –  наш человек.

- Что фактически о нём известно?

- Адрес работы. А работает он дворником. Этот адрес известен из тетради Схимника, которую спас погибший поэт. Мы её очистили от грязи и обработали излучением. Она теперь у меня. Похоже, у Схимника сейчас период грусти, и даже депрессии. Это может…в дальнейшем исключить трансформацию. Навсегда. Если депрессия зайдёт слишком далеко.

   - Такое возможно?

   - Да, Фанни… Именно это, они иногда делают с нами. Из-за повышенной чувствительности, мы можем не только стремительно молодеть, но и стремительно стареть в грусти. Умирать от горя. Такое бывает. Тогда, конечно… Трансформация уж точно отменяется, до следующего воплощения.

 - Это печально.

 - Мы все проходим через это. Через горе, одиночество, поиск чего-то иного… Однако, Фанни! – воскликнул он. - Теперь, нам уже пора идти, и я… Хочу ещё раз вглядеться в глубину твоих зрачков…Обнять тебя! – и он порывисто её обнял, всмотрелся в глубину её глаз - и долго не разжимал объятий.

- А теперь – в путь, - сказал он, наконец.


                ***
      На улице моросил затяжной дождь, и хмурое небо нависало так низко над городом, что казалось, что вот-вот коснётся своей тяжестью крыш.

  Поскольку Фанни всю ночь просидела, читая, и ощущая полную, невыразимую свободу от опостылевшей работы и страшного полусуществования, - то, когда Неназываемый зашёл в её комнату, было только пять утра. А сейчас, тоже было слишком рано. Разве что, дворники уже скоро выйдут на работу.

- Какой у тебя план? – спросила Фанни.

- Никакого. Но, думаю, ты мне поможешь уговорить этого человека пойти с нами, поговорить. Тебе сделать это будет легче, как мне кажется. Да, Фанни, помни одно: теперь, никого и ничего не бойся. И тогда…Те, кто нападают, навсегда исчезнут из твоей жизни. Они подожмут хвосты. Поскольку, они – лишь люди, хотя и вступили в союз с тенями. Тени не тронут тебя, если ты станешь полностью контролировать себя и события вокруг. Это придёт не сразу, с небольшим опозданием. Но, обязательно так будет. Когда имеешь с ними дело, они хитрят: я имею в виду, конечно, тех людей, что ими одержимы. Их метод - вначале, вывести тебя из состояния контроля. Сбить с толку. Например, они заставляют поверить им – а потом предают, или же, пообещают что-то важное для тебя – и не исполнят. Или, вводят в состояние гнева, полной потерянности или безысходности. Лучше всего, конечно, с ними вовсе не иметь дела. Потому, мы и пытаемся создать мир, где большинство наших будет контактировать только между собой. Мы изолируем наш мир от того, которым властвуют одержимые тенями.

- А как это: контролировать события? И, можно ли?

    - Можно. Полным контролем над собой - и неожиданными решениями. Ты научишься: нужна только практика. Слова тут бессильны. Контролируй себя даже во сне, каждую минуту… Это – очень сложно поначалу, но потом – просто не сможешь жить иначе. Если ты решишься связать свою жизнь с моей, то… Встречаться с приспешниками теней тебе обязательно придётся. И потому, нужно научиться их не бояться.

     Теперь они ехали в метро, спускаясь вниз, по эскалатору, среди таких же мокрых людей.

     Немного погодя, Неназываемый наклонился к уху Фанни и тихо сказал:

- Мы пойдём сейчас в ту дворницкую, где работает Схимник. Он должен будет вскоре приступить к работе. Похоже, что он работает за кого-то, кто оформлен официально и получает за эту работу деньги. Схимнику же перепадает немного еды, быть может, часть денег, и возможность поспать в дворницкой. Но он… В основном, где-то ещё бродит. К счастью, у него, вероятно, остались где-то ещё друзья.  С жильём или работой, где тоже можно хотя бы иногда переночевать.

   - Но… Что мы ему скажем? Он нас не испугается?

   - Не знаю. Будем действовать, смотря по обстоятельствам. Нам, в любом случае, нужно будет как можно раньше забрать его под белы рученьки, и поселить среди наших. Кстати, он выглядит как старик. Хотя ему что-то около пятидесяти. По мнению поэта, его друга, что оставил записи, Схимник очень религиозен. И, кажется, неуживчив. Но он… Наш. И каждая подобная жизнь имеет особую ценность в наши дни, когда всё более и более становится пустых людей, программируемых мешков с костями, с отсутствием всякого сознания… Настало время очеловеченных машин и бездушных людей… Странное время.

  - Нет. Страшное. А ты... Считаешь интелов - частью машины?

   - В какой-то мере. Ведь они не проживут и дня вне сети.

   - Да, и это… очень печально.

   - Быть может, гораздо печальнее, чем мы думаем. Но всё же, ещё печальней то, что есть, вроде бы, биологически люди, но… Мозги их совершенно законсервированы встроенными блок-схемами, абсолютно чуждыми всему человеческому. И эта хрень активно размножается в сходной среде… И они даже никогда не выходят из такого, полужизненного состояния, все эти люди.

   - Это выглядит... Как психическое заболевание?

   - Да, это оно и есть. И почти все им болеют, в той или иной степени. И все к этому привыкли, именно его и считая нормой.

Они вышли из метро и пошли искать нужную им улицу и дом. Вдруг, внезапно, Фанни стало безнадёжно-тоскливо, и беспричинная грусть сжала её сердце. Неназываемый заметил это:

   - Ты уловила здешний эмоциональный фон. Немного закройся, Фанни, немедленно построй защиту, - сказал он. - И... мы уже подходим к нужному нам дому.

Дверь в подвальное помещение была не заперта. Даже на крючок или цепочку с внутренней стороны. Они спустились к этим дверям по ступенькам, и теперь с лёгкостью открыли её и оказались внутри небольшого закутка  с деревянными стенами. Рядом с входной дверью здесь висели телогрейки, под ними кучей валялись старые валенки и сапоги, какое-то тряпье, поломанная гитара. На стене напротив было небольшое оконце, зарешеченное с улицы. Вовсе неожиданной была здесь клетка с канарейкой, поставленная возле окна на старую тумбочку с отломанной дверцей. Птица притихла и зажалась в угол. За следующей, тонкой деревянной дверью слышался шум и ругань. Там кого-то били, и Фанни даже в темноте заметила, как побледнел Неназываемый.

   - Кажется, поздно, - прошептал он, и ринулся вперёд, распахивая эту, следующую, дверь. Фанни последовала за ним.

   Человека, распростёртого на полу и одетого в старую телогрейку, похоже, били долго. Ногами. Скорее всего, он отключился при первом же ударе, но его всё ещё продолжали бить. Остервенело, без остановки. Из носа потерпевшего текла кровь, а голова была запрокинута. Маленькое помещение здесь было вовсе без окон, и здесь стоял только покосившийся столик и топчан, застеленный старым одеялом. Вдоль противоположной стены выстроились лопаты, грабли, вёдра и прочий инвентарь. Единственная здесь лампочка, свисавшая с потолка на тонком проводе, раскачивалась сейчас из стороны в сторону; один из увлёкшихся избиением периодически задевал её головой. Всего нападавших было трое, и вид у них был совершенно зверский.

   Неназываемый подскочил к ближайшему верзиле. Заломив его каким-то хитрым приёмом, сломал мерзавцу руку. Тот грузно завалился на пол. Двух других, только что успевших обернуться, он схватил и, треснув головами друг о друга, раскидал в стороны. Затем подошёл к человеку, что лежал на полу, и присел рядом. Приложил ухо к его груди, пальцы к вене на шее:

    - Дышит…И сердце бьётся.

Фанни подскочила к нему, и вскоре они вместе вынесли на воздух лёгкое, измождённое тело. Подонок со сломанной рукой выскочил на улицу вслед за ними - но, не кинулся вдогонку. А, бочком, бочком - и заковылял мимо, куда-то прочь, постепенно срываясь на бег.

   - Нужно убираться куда-нибудь, и поскорее, но долго так идти нельзя: привлечём лишнее внимание. Сейчас я вызову наших, из одной частной медицинской клиники, официально – зубной, - сказал Михаил. - Они должны быстро подъехать. Клиника эта тут, совсем рядом.

Потом Фанни и Неназываемый, держа с двух сторон Схимника, покинули двор-колодец, вышли на улицу и зашли в первый попавшийся подъезд. И, не обнаружив за собой никаких преследователей - там, почти у самого входа,  затаились.

 - Спрячем его за нашими плащами. Если будут проходить мимо, спускаться или подниматься по лестнице люди – то мы изобразим влюблённую пару, - шепнул ей Неназываемый.

- С удовольствием, - пошутила Фанни.

Они забились в самый угол подъезда, держа между собою искалеченного человека, так и не приходящего ещё в сознание. Долго тянулись минуты ожидания. Первым услышал подъехавшую машину  спутник Фанни. И тогда, они сразу же поспешили прочь из подъезда, неся на руках Схимника.

Вскоре, они двое сидели в чистой и уютной частной клинике и ждали заключения врачей. Один из медиков, наконец, вышел и спокойно сказал:

   - Будет жить. Отбиты почки, лёгкие повреждены, и так, по мелочи: синяки, ушибы, ссадины… Мы справимся. Но, пускай он у нас побудет пока, и подольше.

  - Когда  подлечится, доставьте его в наш центр, - облегчённо вздохнув, распорядился Неназываемый.