Прогулки по Москве

- Васька! Здорово!
- Вован!
Они радостно обнялись, два высоких крепких парня, полных сил, выпнувших их из юности в мир нового и неведомого..
- Ну, как там, хорошо?
Васька усмехнулся.
- Хорошо всегда там, где нас нет, а когда влезешь в это хорошо, сразу думка: «Я уже здесь, а где-то, где нет меня - ещё лучше!» Так и дёргаешься пока не поймёшь, что лучше чем было, уже не будет.
- Во, завернул!  Хрень всё это, вот не было меня в тюряге и не шибко туда хотелось, не считал, что там хорошо, а как попал, так только в этом убедился.
- Так то тюряга, про неё известно каждому, а я тебе втираю, о неизвестном, вот неизвестное и кажется многим придуркам манной небесной.
- Да ты филосОф стал.
Васька снова осклабился и похлопал приятеля по плечу.
- Ты тоже станешь, в своё время. Маршрут прежний, с Пушкинской по бульвару на Калину?
- Ща, только Мотыля подождём, и сразу по всем нашим точечкам, не терпится, аж копыта стучат. А-а-а, вот и он. Слышь, Мотыль, говорят на помине только дураки легки. Может, ты дурак?
Подошедший едва ли не превосходил приветствующих ростом, который из-за худобы казался ещё более вытянутым. На лице его болталась блаженная улыбка.
- А ты откуда знаешь, я вроде никому не рассказывал?
Вован глянул на левое запястье и щёлкнул себя по лбу.
- Блин, я нынче не при часах, в ломбард отволок, ради встречи, сколько времени осталось?
- Этт кому как…
- Хорош косматить философ. До открытия сколько?
- Успеем, не суетись под клиентом.
- Тогда вперёд!
- Вижу цель – не вижу препятствий.
Мотыль, довольный шуткой, растянул улыбку ещё шире.
Неторопливо шагая по Страстному бульвару, они глазели по сторонам, перекидываясь короткими репликами. Вован ткнул пальцем в кованный забор.
- Литературный институт –  мечта моя тайная! Однажды частично исполнилась, вон лавка под памятником, как-то после кабака на неё девчонку через забор перетащил и поэтический семинар устроил, она так заслушалась, что нижнее бельишко в кустиках забыла.
Мотыль искренне удивился: «И что, никто не видел?»
- Дурила, время-то было часа три ночи.
- А вот и наша пельменная. – Перебил Васька. – По традиции должны тут первый стакан принять.
Вован пристально вгляделся в товарища и пучком разведённых пальцев покрутил возле виска.
- У тебя брат никак кукуха с концами улетела – нет тут никакой пельменной! Уж лет десять! Банк стоит, проковыряй трахому.
- Какой ещё банк?! Пельменная как была так и есть! Мотыль ты чё скажешь?
Тот улыбаясь пожал плечами.
- А мне всё равно где пить, хоть в пельменной, хоть в банке.
- С этим всё ясно. – отрезал Вован. – Двигаем дальше, на Качели.
Мотыль оживился.
- Да, давайте на Качели, а кстати, почему это место так называется?
- Мозги включи, там же качельки детские стоят, мы на них и сидим! Знаешь, что такое качели, не обнесённый умом? Это досточка такая, на концы которой детишки садятся и качаются, им радость, а нам база, понял?
- Ааа… - Протянул Мотыль то ли всерьёз, то ли в шутку - теперь понятно. Только детишек я там никогда не видел.
   Калининский проспект – девятьсот метров нескончаемого потока людей и машин, стиснутый с одной стороны высотками с разбросанными между ними строениями и с другой обрывом сплошной панорамной стены из стекла, укрывающей внутри магазины и многочисленные кафе, которые закрывались в семнадцать ноль-ноль, чтобы чудесным образом, не меняя ни мебели, ни персонала, в восемнадцать превратиться из обычных общепитовских заведений в рестораны.
Спустившись в пересекающий проспект переход, Вован невольно остановился. У самых ступенек сидела нищая старушонка. Он порылся в карманах и, достав мелочь, сунул ей в руку. Старуха осенила его крестным знаменем. В середине перехода звучала живая музыка, группка молоденьких парней и девчонок исполняли Огинского «Прощание с родиной». На земле перед исполнителями лежала шляпа с купюрами. Вован обернулся к своим, переводя пальцем от старухи к молодёжи.
- Стъюденты из консерватории. Вот оно, наше прошлое и настоящее. По сути, смысл один и тот же – заработок  тем способом, какой им доступен. Но у этих всё ещё впереди, а у бабки всё, кранты, ей в жизни уже ни хрена не светит. Не могу поэтому мимо нищих старух порожняком проходить. Айда.
   Он кивнул остальным и двинулся дальше, но у самого выхода Васька продолжил высказанную Вованом мысль, показав на точно такую же пожилую женщину, только сидящую уже не входе, а на выходе.
- А вот и будущее. С чего начали, тем и закончили…
   Вован снова порылся в карманах, но разочаровано развёл руками.
- Прости мать, ничего у меня не осталось…Кроме сочувствия.
Та подняла голову, опущенную к земле.
- Ничего сынок, сочувствие, оно важнее денежек.
   Уже выйдя из перехода, Мотыль настороженно спросил: «У тебя совсем ничего? В смысле денег. А на что в кабак?»
- Не ссы, пятифон - НЗ, неприкосновенен.
   Пройдя до середины проспекта, компания свернула в арку и сразу за ней направо к детской площадке, обозначенной таковой лишь одинокой песочницей и обшарпанными качелями. Нынешняя же площадка соответствовала всему, что это определение в себя включало. Они уселись на одну из лавок, и Вован извлёк из пластикового пакета стопку одноразовых стаканчиков и бутылку красного креплёного вина.
- Вот. Не «Три семёрки» конечно, но думаю, не хуже.
   Васька повертел бутылку перед глазами и, сунув её меж колен, привычно долбанул ладонью по дну, выдвинувшуюся от удара пробку вытащил зубами.
- Закусь есть?
Мотыль втиснул в ответ свою вечную улыбку.
- У меня фарш есть, сырой правда, думал халдеям отдать, чтоб на кухне сварганили.
- Сырым сам зажерай.
Он так и сделал. Оглушив по первой, влез пальцами в красноватую массу и вмазал её в рот.
- Тьфу, дерьмо какое-то, но для закуски сойдёт.
Все с наслаждением закурили, и Вован вдруг неожиданно спросил Ваську.
- Слушай, когда ты дуба дал, я в тюряге пребывал, поэтому толком не понял, как это случилось, базарили разное, кто говорил, что ты по ошибке дихлофос хлебанул, а кто, что намеренно, как в натуре дело-то было?
Васька, задумчиво вглядываясь в землю, неторопливо стряхнул на неё ответ вместе с пеплом: «Теперь-то какая разница? Как вышло, так и вышло…»
- Мне, разница есть. Мучался долго, не я ли виноват? Меня ж как замели, ты один остался, а у самого-то, без меня, в одиночку, так гусарить вряд ли б получилось, вот и выходит, я тебе завод дал, а сам сдёрнул … поневоле, вот ты и не осилил. Раз дихлофос шарахнул, значит ручки дошёл, а обратно вернуться ни возможности, ни сил не было.
  Васька косанул на товарища взглядом, похлопал его по колену.
- Не бери в голову. Твоей вины точно нет.
Вован облегчённо выдохнул.
- Ну и слава Богу! Сменим тему…
   Внезапно он на мгновение замер тут же приподняв руку, словно на шухере.
- У меня ощущение дежавю.
- Чегооо? – Протянул Мотыль.
- Дежавю. Вроде как это, уже было! С точностью до мгновения… Вот сейчас подвалит Дуче и сядет нам на хвост, а потом и Джони пропылит.
- Сплюнь! Самим пить нечего.
Едва Мотыль закончил фразу, к сидящим подошла субтильная фигура Дуче.
- Здорово. А вот и я, небось не ждали ни хрена. Вижу, шикуете, пол стаканчика не плеснёте? Джони, привет!
Он махнул проходящему парню. Тот подошёл, поздоровался и двинулся дальше.
- Спешу пацаны, встреча.
- Да, ты уж на встречу не опаздывай. – прокомментировал Мотыль, подгребая к себе бутылку.
Компания разлила на четверых и, опорожнив стаканчики, Вован снова задал вопрос уже вновь прибывшему.
- Дуче, я когда в Бутырке сидел, в сто сорок пятой камере видел надпись на стене «Дуче», твоя? Я ведь как  её углядел, враз теплом обдало, будто родственника встретил.
Тот ответил не сразу, словно вспоминая.
- Может, и моя, а может, и нет … сейчас-то это какое имеет значение? Бухнуть есть ещё?
- Нет. – отрезал Мотыль. – Осталось только на кабак.
- А деньжатками не подогреете?
- У самих пятёрка, больше нету.
- Пять рублей?
- Не тыщ же. Три салата Столичных по рубь двадцать, и полтора рубля на чай халдеям, этт больше, чем другие с четвертного заказа дают. Вот фаршик, отнесут на кухню, повара по котлетке сварганят. Мы ж все свои. А чего нам ещё надо-то? Музон и танцы с девками бесплатно!
Улыбка Мотыля лопнула смехом.
- А ты Вован – колдун, как угадал с Дуче и Джоником!
Вован в ответ тоже улыбнулся и беззлобно обронил: «Заколебал ты Мотыль своей простотой. Скажи лучше, ты-то живой или как? Я ведь тебя разыскивал, да дом твой снесли, в сетях тоже бесполезняк, так что не знаю, что и думать.
Мотыль поддержал улыбку дружка своей.
- Мне, веришь ли, всё равно, жив-не жив, пельменная-банк, лишь бы коллектив был хороший… за столом и на столе чтоб тоже чего-то было. Нам не пора?
Вован по привычке опять глянул на пустое левое запястье и сплюнул.
- Не знаю, но чую спинным мозгом, пора выдвигаться. Все поднялись. Вован вытащил из пакета свёрток с фаршем, суетливо сунутый туда Мотылём, и, сделав несколько шагов в сторону, положил его возле бездомного кота. Тот лёжа зализывал кровоточащую рану.
- Ты чё, охренел?! А мы что жрать будем?
- От голода не подохнем, Мотылёк, а этому нужнее.
   Вход в ресторацию возвышался над уровнем земли, и на ступенях, ведущих к нему, всегда в это время скапливалась толпа, с каждой минутой увеличивающаяся в размерах.
- Опять, как в Мавзолее. – Недовольно пробурчал Васька. – Помните, как недавно очумевший народ выдавил стёкла и некоторые просто вошли через проём вместе со стёклами?
- Слава Богу никого не убило. Повезло.
- Кому, тем кто прошёл, или тем, кто остался?
- Думаю, и тем и другим. – Рассудительно заключил Вован.
   Протиснувшись сквозь толпу и оказавшись на площадке перед входом, компания невольно замялась. На входе стоял незнакомый швейцар. Развевающиеся под ветерком накладки его причудливой белой ливреи делали его похожим на ангела, взмахивающего крыльями... Прежние швейки, пропускавшие ждущих по очереди или за трояк, не препятствовали постоянным клиентам, обменивались с ними кивками, и обе стороны сразу же забывали о существовании друг друга. А вот как быть с новым, большой вопрос. Но всё оказалось намного проще. Пока Вован отвлекался мыслительным процессом, остальные просто прошли внутрь.
   Увидев, что отделён от приятелей стеклянной стеной, Вован тоже, было, дёрнулся к дверям, но тут же был остановлен.
- Куда? Не время ещё.
Сердце Вована затрепыхалось от смутного предчувствия недоброго. Он суетливо затараторил, желая скорее донести до сознания швейцара его непростительную ошибку.
- Какое время?! Я же постоянный клиент, меня все знают: от гардеробщика до шеф-повара! Глянь, мои все уже там! Мне к ним надо!
Но швейк был неумолим.
- Тебе не туда надо, а сюда, - он указал на толпу, переминающуюся с ног на ноги. – Жди.
- Да не могу я ждать  с этими, - Вован так же кивнул в сторону томящихся ожиданием,- когда мои уже там! Я бы дал тебе пропускные, да нет ничего. Ничего у меня не осталось.
Лицо швейцара разгладилось, постепенно меняя ангельские черты на человеческие.
- Да нет, осталось кое что, вот с этим и жди своего времени.
- Ты про пятёрку? Так она общая, мои-то теперь без меня совсем пустые!
- А им твоя пятёрка без надобности, да и не о деньгах я вовсе, есть у тебя то, чего им не хватало, поэтому ты ещё здесь, а они уже там. Жди. Подойдёт время пропущу, как родного.
- Ты…Ты не понимаешь, слушай давай по-человечески…Тебя как зовут?
- Пётр.
- Петруха, я…
- Не Петруха – Пётр, это раз. Не повторяй через слово « я» — это два. И не спеши туда, куда ещё не к спеху — это три. Всё, разговор окончен.
   Поняв тщетность уговоров, Вован оглянулся на людей, слившихся однородной толпой, на серые здания вокруг, прислонил лицо к стеклянной стене, отделяющей один мир от другого. Там, внутри, ему зазывно махали друзья, показывая руками и ногами, что надо сделать со стеклом, чтоб пробиться к ним. И он начал колотить изо всех сил по прозрачной стене, она не поддавалась, и он бил сильнее и сильнее…
 - Что с ним? – спросил полицейский, защёлкивая наручники на кистях Вована.
- Бес вселился, не иначе, - ответил швейцар.- Такое в первый раз вижу, подошёл, помялся и вдруг давай лупить по стеклу, насилу уняли. Старики нынче совсем с ума посходили, а ещё говорят — проблемы среднего возраста, вот вам примерчик...одной ногой в могиле а туда же, бойскаут охреневший.
- Кровь откуда?
- Да не кровь это товарищ сержант – вино, бутылкой он по стеклу вмазал, ну и вдребезги. Меня, чёрт, замарал.
Сержант встряхнул Вована.
- Навоевался? Не поздновато в вашем возрасте по ресторанам хаживать?
Вован посмотрел на того мутным взглядом.
- Не поймёшь, то ещё рано, то уже поздно…
- Разберёмся. Придётся проехать … гражданин.
- Куда?
- Для начала к нам, а потом выше.
- Куда это выше?
Сержант поднял указательный кверху.
- На суд, куда ж ещё? Там придётся ответ держать.
 
02.02.2026.