Отдушина Из цикла Портреты женщин

Он допил кофе, и она подумала, что сейчас начнёт собираться домой, как это было неделю назад, когда их вторая встреча в её квартире так закончилась.

— Пора тебе рассказать, давно хотел это сделать, — задумчиво проговорил Альберт, и она порадовалась, что сегодня кофе у неё есть с запасом. — Рассказать, не только для того, чтобы ты не думала обо мне, как о заурядном бабнике, а чтобы… Ладно, поймёшь, почему мне хочется говорить…

Она единственным чуть заметным наклоном головы показала своё внимание.

— Сначала скажу в двух словах, а потом появятся и подробности… — Он слегка откашлялся. — Не так давно узнал, что воспитываю не своего сына…

У неё в голове промелькнуло сразу несколько вопросов, но уместным она посчитала только один.

— Сколько ему лет?..

— Исполнилось десять. Возможно, не узнав этой тайны, я бы и умер лет в сто, но… Помог узнать его отец. Женился я поздновато, в тридцать восемь лет, и когда уже дело шло к этому знаменательному событию, мы случайно встретились у моей будущей жены. Она очень умело представила нас друг другу, и мы без всяких шероховатостей провели вечер и ушли. Уже за дверями никто из нас не попытался уточнить своё отношение к Диане, остались сотрудником и одноклассником — по её представлению…

Надя выдержала паузу с заинтересованным молчанием.

— Этот её кавалер отыскал меня полгода назад. Мы не подрались, расстались почти друзьями, хотя ведь он фактически выдал тайну «усыновления» — назову так…

— Статья уголовного кодекса, — как бы автоматически, тихо сказала Надя.

— Да, — он оживился, — если бы усыновил Лёшу, но ведь я его зарегистрировал собственным ребёнком. Кстати, кавалер очень извинялся, что влез в нашу с Диной семейную жизнь, но у него были и серьёзные оправдания. Он математик, да ещё с хорошей памятью — в отличие от меня, легко оперирует числами, датами… Эх, долго мы говорили, точнее, говорил больше он…

— Молодцы… — опять осторожно сказала Надя, всем тоном давая понять, что имеет в виду.

— Да, — опять согласился он, — молодцы… — Засмеялся не слишком весело, продолжил язвительно: — Крутились возле одной овцы… В общем, он узнал о нашем браке и о рождении ребёнка и воспринял это равнодушно. Всё-таки и он не очень хотел связывать себя семьёй, и Дина, по его словам, была недостаточно тепла к нему — так он выразился…

— Трудно нам, женщинам, и замуж надо, и кавалеры есть, а пока всё сложится с… единственным, — теперь Надя даже почти проглотила последние слова, лишними торопилась перебить его речь.

— На этом бы всё и закончилось, через три года и он потерял холостяцкую свободу, женился по любви. Увы, семь лет прошло, а дети у них не появились. Как я понял, и не появятся…

— Это страшно, — не сдержалась Надя.

— Вот тогда на него и «нахлынули воспоминания». Прикинул все даты, и у него появились сомнения… в моём отцовстве. Точнее, он и с самого начала практически не сомневался — математику не обманешь. «Терпел, терпел», его словами передаю, и не вытерпел. Выругался даже: «Чёрт бы побрал эту науку!..» Захотелось ему, чтобы с помощью теста ДНК подтвердить свои предположения...

— Мог бы и не делать этого.

— Я его понимаю, как и себя — пошёл на эту процедуру и… ты уже знаешь…

— А я не знаю, что тебе посоветовать.

— И это я знаю. Конечно, был, нет, не скандал… Долго говорили, жена клялась, что ничего не знала, не догадывалась…

— Как и ты, слаба в математике — в числах, в датах… — в словах Нади чувствовалась язвительность, но Альберт этого не заметил. Она продолжила: — Ваш «не скандал», надеюсь, никак не коснулся сына, хотя бы пока?

— У нас есть и дочка, пятилетняя, моя любимица, — они каменной стеной от всего этого ограждены.

— Почему ты сказал мне об этом только сейчас?

— Понимаешь, после близости с женщиной, как мне кажется, она становится более понятной, более искренней, более чувствительной к каждому слову мужчины. Устанавливаются более доверительные отношения…

— Не задумывалась, возможно, ты прав…

— Думал, буду говорить до полуночи, а почему-то иссяк, — сказал он. — Надо идти домой…

«Не понадобился мой кофе, — подумала она, — так и лучше, мне тоже нечего сказать сегодня…»

Зная себя, Надя чувствовала, что соберётся с мыслями за неделю. После недолгих колебаний сказала на прощанье:

— Приходи в следующий четверг, будет о чём поговорить.

«Пригласила сама, не пришлось набиваться «на кофеёк», — мысленно отметил он, спускаясь по лестнице.

*  *  *

— Согласись, ведь ты любишь своего сына?.. — наливая кофе, Надя поторопилась задать вопрос, прозвучавший как утверждение.

— Своего любил, теперь — не знаю, — сразу сказал он, явно готовый к такому ответу.

— Не важно, чья кровь, важно, кто воспитал, воспитывает, растит ребёнка.

— Ты повторяешь набившую оскомину фразу современных психологов, социологов, юристов, она у них в тренде, модно так говорить, особенно, демонстрируя озабоченность демографическими проблемами. Легко им «играть словами», не пробуя на деле. Раз так, то не пиарьте тесты ДНК, к чёрту их… Пусть никто ничего не знает, как и было раньше.

Она, несмотря на его бурное высказывание, спокойно продолжила своё:

— Знаешь, любишь, время пройдёт — всё остальное забудешь.

Похоже, он не услышал её.

— Любил, — повторил Альберт, — когда он капризничал, даже находил какие-то свои черты характера в нём, но чаще, кажется, приписывал всё отрицательное жене. Старался, чтобы он в детском возрасте изживал всё неподходящее, с моей точки зрения…

— Надеюсь, не с помощью ремня.

— Исключено. А теперь как? Какая у меня будет реакция на каждый его промах?.. «Ничего не попишешь — гены». Вот какая будет! «Была бы моя кровь, он бы так не поступил».

— Как будто не знаешь, что очень часто яблоко от яблони далеко катится.

— Бывает, но меня это не утешит, если покатится. Боюсь, что начнётся для меня: «Ага, сразу видно — не мой».

— А если бы был твой, то думал бы: «Странно, мой, а ведёт себя не по-моему».

— Так сейчас мне кажется, что мой и вёл бы всегда по-моему.

— Вряд ли так бывает в реальности. Хорошо, будешь знать, что не твой, но ты можешь относиться к нему не как к сыну, а как к младшему другу. Тогда и требования твои снизятся. Ведь у каждого из твоих друзей есть свои недостатки, которые прощаешь, а то и вообще не обращаешь на них внимания. Кстати, судя по твоему отношению к биологическому отцу, тебе повезло, он по крови передал сыну, сдержанность, порядочность, а то и склонности к математике. Это же отлично…

— И к жене теперь относиться как к другу? — с насмешкой спросил он.

— Хорошо, когда жена друг, а не только партнёр по пос…

— Понял.

— Как жениться, так мужиков чуть ли не на аркане надо в загс тащить, а как в постель, тут наперегонки. Потому и возникают такие ситуации…

Он как будто не слышал её. Продолжил о своём:

— Была и другом жена. Конечно, девственником я не был, когда женился, но после, кроме её никого у меня не было…

И она как будто не слушала его.

— Мне знакома тема усыновления…

Он поглядел на неё, приготовился слушать.

— Мы с мужем хотели детей, но не получалось. Мне врачи говорили, что не находят причин, а он к ним не обращался. Заставить его обследоваться — на это я не могла пойти. Готова была взять чужого ребёнка, мне хотелось испытать радость общения с ним, но он был категорически против. Да, объяснял нежелание, как и ты. Я смирилась, что ж, многим не дано продлить род, встретим старость только вдвоём… Не суждено. Он заболел и умер…

— Получается, что детей у вас не было по его вине.

— Уверенно не могу это сказать.

— Да, теперь не установишь. Мне знакомы люди, уже не молодые, поженились, лет через пять развелись по причине бесплодия неизвестно кого. Каждый из них создал снова семью, и у обоих появились дети.

— Не знаю, как он, а я опасалась, что другого подходящего мужа не найду, видно, сильно любила его… Вот теперь старость буду встречать в одиночестве…

Молчание затянулось, и он засобирался уходить. Она не пригласила его на следующий четверг.

*  *  *

— Пришёл, хотя ты меня не приглашала, — с порога сказал он.

— Не приглашала. И не спрашивай, рада ли. Проходи.

Успела уже сложиться традиция — они начали с кофе. Надя заговорила первой:

— Не приглашала, потому что подумала… Наши встречи вряд ли помогут тебе поступать правильно, наоборот, ещё чего доброго подтолкнут совершать ошибки.

— Какие?

— Ты же знаешь, что, по моему мнению, ты ничего не должен менять. Жить, как будто ничего не случилось. И постепенно успокоишься, привыкнешь, и только в редких случаях на миг кольнёт в сердце обида, а такая боль быстро проходит…

Он молчал. А она даже немножко покраснела, вспомнив свою ночную мысль, которую тогда же и назвала «подленькой». «Уйдёт из семьи, и будет ещё одно одиночество…»

— Нет, ты, наоборот, помогаешь мне не ошибаться, — он сказал это уверенно, как давно уже обдуманное. — Говоришь, привыкну?.. Человек ко всему привыкает, но не всё его радует. Говорит себе «Ничего, жить можно!», а думает, что можно было жить и лучше.

— Мне кажется, некоторые так всегда думают, — она заулыбалась, — жить можно, а сосед живёт лучше. И гнетёт завистливого человека эта мысль всю жизнь.

— Ну, ты некорректно сравнила, я же не желаю соседу трудностей, из-за того, что они появились у меня.

— Так зачем тебе ещё одна? Имею в виду себя.

— Ты для меня отдушина. С кем бы я ещё поделился своим…

— Ну, не горем, — быстро поняла она, на чём он споткнулся.

— Не с кем поговорить по душам. Был один друг… Остальные даже будут говорить твои слова, а я, зная их мужское… чванство, буду в каждом слове ловить нотку презрения…

— Вот слово «чванство» ты правильно употребил, понравилось, — она засмеялась и заметила, что он тоже повеселел.

Не могла Надя теперь нарушить их уже сложившуюся традицию.

*  *  *

Опять она наливала кофе, а он умиротворённым голосом говорил:

— … кажется, не изменю своё отношение к своим, хватит на меня перемен. И дочка помешает, нельзя же изъян делать в её воспитании, выделяя в сравнении с братом, они дружат… А они оба шустрые, тоже заметят, если к маме по-другому начну относиться. Пусть радуется, что дочку мне родила…

— В последнем не помешаю своим существованием?

— Нет, нет, нет… Знаешь, чувствуя вину, становишься лояльней…

— Понятно, к кому. Что ж, быть «отдушиной» — тоже можно жить. Вместе работаем давно, а на меня не обращал внимания, но когда, извини, жареный петух клюнул, далеко искать утешения не пришлось.

— Надя, не обижайся…

Она не дала ему продолжить, хотя он и не знал следующих слов.

— Нет, нет, нет, не имею никакого права на обиду, которой и нет. Будем вместе считать, что так сложилась жизнь. Судьба.

— И, действительно, так сложилось… Только одно меня настораживает, что и ты даже не заметила. Вдруг в один прекрасный момент «кавалер» объявится, да ещё с тестом ДНК, да ещё с желанием сообщить об этом Валерке. Видишь, какой укол в сердце может ждать меня после одного телефонного звонка.

— Проигрывала я и такой вариант, конечно, тебе бы не сказала, но теперь придётся. Будем надеяться, что твой математик не поступит так хотя бы в ближайшее время. А потом вы все трое можете стать и оставаться друзьями. Видишь, нельзя сказать, что выхода нет…

— Молодец, ведь и у меня мелькали среди многих такие мысли. Так, кофе больше не хочу, собираюсь. В четверг приду в любом случае.

Он ушёл, а у неё ещё долго крутилась мысль, которую она ни за что не озвучила бы, как нереальную, да и не нужную ему. «И меня бы взяли четвёртым другом…»