Глава 18. Мария. Странная поездка

                «Люди способны найти и познать себя
                лишь в приключениях».
                ( Андре Гайд )


 Маша, на своё удивление, совершенно не боялась этого приключения. Она была радостна, поскольку вырвалась на волю. Кроме того, в кармане у неё лежала справка со странным диагнозом: «реакция на ситуацию». Со всеми полагающимися подписями и печатями, что являлось достаточным основанием для деканата не засчитывать прошедшие дни прогулом занятий.

И потому, девушка с ликованием наблюдала проносящиеся мимо знакомые очертания зданий любимого ею города: его слегка припорошённые выпавшим так рано в этом году снегом улицы, старинные дома, чёткие контуры каналов и мостов. И, конечно же, одновременно зависла в интернете, после долгой с ним разлуки. Не считая того короткого, позднего ночного общения. А теперь, она читала все новости в соцсети - и коротко сообщила Фрэду обо всём, что с ней произошло этим, весьма ранним, утром.

Покружив немного по городу, чёрный внедорожник выехал на Фонтанку, промчался мимо Большого Драматического театра. Проехали ещё несколько улиц, отъехали прочь от набережной, снова покружили по городу, и снова повернули к реке; вскоре водитель свернул направо. Не доезжая до площади и моста, машина описала полукруг, и остановилась у  небольшой арки, ведущей во двор.

   - Приехали, девушка! – сказал весёлый водитель. Он вышел и галантно распахнул перед Машей дверь машины. - Вас здесь ожидают.

   - Куда приехали? – спросила она. - Кто ожидает?

   - Я не знаю. Я просто водитель. И мне вас просили доставить именно сюда. По-моему, вблизи находится Ротонда. Точнее – одна из многих питерских Ротонд, которых гораздо больше, чем принято считать. В таких Ротондах некогда располагались масонские ложи, здесь проходили посвящения Вольные Каменщики. Эта – одна из самых известных питерских Ротонд. Тебе знакомо это место?

- Я здесь никогда не была. В смысле - внутри. А мимо проходила. Обычная улица...

- Ну, вот и познакомишься. Странная архитектура. Именно там: внутри. А снаружи – это обычный питерский подъезд… Да, забыл сообщить: код на дверях сейчас…, -  и он назвал четырёхзначный номер. - Кроме того, можно просто позвонить. Кто-нибудь, да откроет.

   Потом водитель забрался в машину и уехал. А Маша зашла через узкую калитку возле закрытых проездных ворот, и попала во двор.

  «Ну, что ж…Пока всё, что произошло после моего разговора с врачом, было замечательным и неожиданным. Не думаю, что здесь меня ждёт какая-нибудь ловушка», - подумала девушка, подошла к подъезду, который был в глубине двора, и набрала код. Замок щёлкнул, она открыла дверь - и вошла внутрь. Тут же зазвенело где-то, будто здесь был подвешен колокольчик. И вокруг было абсолютно темно. Похоже, всё же здесь и внутри был самый обычный подъезд… К тому же, без освещения.

 Однако, как только она открыла следующую дверь - то оказалась в просторном круглом помещении, как под куполом. Стены «простого подъезда» были здесь сплошь украшены фресками - и, похоже, изображали сцены из Евангелия. Стрельчатые окна украшали витражи. С Древом Жизни и с фантастическими птицами. Вверх, к квартирам, уходила витая лестница, закрученная спиралью, с литыми чугунными перилами.

Посередине свободного пространства под куполом был круглый люк, выкрашенный золотой краской. Диаметр люка был намного шире, чем простого уличного, и назначение его было неопределённым. Неподалёку от люка, на небольшом возвышении, стоял длинный стол. Он был накрыт белой скатертью с тиснёными золотом лилиями. На столе располагалась статуя танцующего Шивы из бронзы, а рядом - старинный подсвечник со свечой и мощный компьютер.

Вскоре, из одной из дверей наверху вышел тщедушный человечек в чёрном одеянии, и стал спускаться. Из дверей, расположенных ещё выше, тоже показались люди. И все спускались и рассаживались за столом. А одеты все они были весьма странно.

  Один из них, в длинном персидском халате и с закрученными усами, спросил у Маши, которая так и застыла перед этим столом, в то время как сюда всё пребывали и пребывали люди:

  - Как вас зовут?

  - Мария, - ответила она. «Что за странный спектакль?» - пронеслось у неё в голове.

  - Присаживайтесь к нам, за этот стол. И расскажите свою историю, - попросил  человечек в чёрном.

   Она присела, но вовсе и не представляла, как и о чём говорить. Кроме мужчины в персидском халате, с восточными чертами лица, и человечка в чёрном, с печальными и умными глазами, ей прежде всего бросилась в глаза молодая женщина в сари и высокий парень, переодетый в мушкетёра…  А  прочие, почти все, тоже были одеты необычно… Кроме одного, в обычном спортивном костюме. «Здесь – что, проводятся съёмки фильма?» - подумала Маша. Но потом, слова будто сами полились из неё бурным потоком, выстраданные и ждущие своего часа.

   Мария сидела - и всё рассказывала, рассказывала… Начав, совершенно неожиданно для самой себя, поведала о том, как изменился Николай. И о странной вечеринке. О Фредди. О походах по врачам. И психушке. О письме, файле «без имени», где Николай прощался с нею.

 Она всё рассказывала, а странный прибор, зависший над столом, шелестел размеренно и приятно.

    Все слушали очень внимательно - и, быть может, человек, сидевший за аппаратурой, даже записал весь этот рассказ. Иногда ей задавали вопросы. А в конце рассказа, человечек в чёрном попросил:
  - Маша… Пожалуйста, вспомните всё, что связано с той вашей поездкой в некое учреждение, где вас попросили купить препарат для флюорографии почек… Ничего странного с вами там не произошло? Это – очень важно вспомнить, и как можно подробней.

  - По дороге оттуда, у меня пропал паспорт. Вытащили в троллейбусе из кармана. Я подумала, что его перепутали с кошельком.

- Так… Заметали следы. Подкинули бы потом… Где-нибудь на окраинах Колпино. На пустыре. Вместе с каким-нибудь трупом, трудно опознаваемым, - начал человек в халате, мрачно.

   - Стоп, обсудим детали позже, - остановила его женщина в сари. - Итак, Маша, а могли бы вы узнать то место, куда вас отвозила эта женщина, из почечного диспансера? Кстати, какая вывеска была на самом здании диспансера? Каков он, где находится?

  - Диспансер… Был, как каменный сарай. Возможно, старая конюшня. Без архитектурных деталей. На вывеске было только одно слово: «Диспансер». Без других комментариев. А его адрес у меня есть в записной книжке стереоплейера. Его дала мне врач, вместе с направлением, в поликлинике.

- Хорошо. Сообщите его нам: чуть позже, вот тому человеку, что за компьютером. А… тот, другой, медцентр? Куда вас привозила та женщина... Могли бы вы указать, где он расположен?

   - Скорее всего, нет. Меня туда возили на частной машине. Само здание, впрочем, узнала бы наверняка.

   - А опознать хотя бы район, где оно находится?

   - Наверное, узнала бы по внешнему виду ближайшую станцию метро. Названия её я не знаю. Пока ещё, плохо знаю окраины, я приезжая. Но помню рядом стоянку такси, маленькие магазинчики, киоск… Цветочный. Кота на окне, в булочной.

   - Неплохо. Учитывая, что её, под видом введения вещества для рентгена почек, по всей видимости, накачали внутривенно ещё какой-то гадостью, дурманящей разум…, - начал человек в халате.

   - Надо будет… Слегка поколесить по городу. Есть, что искать. Если обследовать все станции метро.., – одновременно с ним, задумчиво высказался  «мушкетёр».

   - А внутри помещения... Там было что-нибудь приметное? - спросила женщина в сари.

   - Нет. Похоже на больницу, или же научный центр. Просто, ряд кабинетов, по обе стороны.

   - Должно быть, одновременно с ней привезли бы, в назначенный день, какого-нибудь важного клиента, которому нужно было пересадить почку. Или - сразу две... Если понадобятся две, - мрачно продолжал строить свои предположения человек в персидском халате.

   В это время, где-то вверху раздался новый звонок.

   - Винзор, откройте! Он приехал, - сказала женщина в кимоно, похожая на японку. Она, стоя за спиной оператора, следила за изображениями на экране компьютера.

  Маленький человечек в чёрном направился к двери.

   - Кто приехал? – спросил спортивного вида мужчина.

   - Командир, - ответил кто-то.

   - Оперативненько, - высказался мушкетёр, бурно обрадовавшись.

   - Ну вот, пусть он и покатается с Машей, вместе с Арамисом, - и спортсмен кивнул на мушкетёра, - У них всё получится. Должно получиться.

  - Покатаюсь. С превеликим удовольствием, Конан. Командира лет сто не видел, и это - без преувеличения, - и человек, похожий на мушкетёра и названный Арамисом, кивнул спортсмену и тут же устремился вверх по лестнице, где скрылся за дверью.

   «Странно… Похоже, что у всех тут… Нет имён. Нормальных имён, - подумала Маша. - Но эти люди… Несомненно, все мне симпатичны, - и она улыбнулась Конану, который смотрел на неё довольно пристально.

  - Да, Машенька. Мы симпатичны. А ещё, от нас иногда крышу сносит, - сообщил он, наклонившись к ней, громким театральным шёпотом. - Или, хотя бы, слегка её приподнимает.

   - Не пугай девчонку. Хорошая же девочка. Абсолютно без паразитов, - отдёрнул его за край одежды человек в халате. - Через пси-контроль у дверей прошла - и не поморщилась.

Как раз в это время, вошёл Командир: высокий человек в длинном плаще, с волевым подбородком, светлыми, не слишком короткими, волосами и с пронзительным взглядом серых глаз. Он показался Маше чем-то похожим на древнего римского сенатора. В то же время, он был молод, очень молод. Чуть ли, не её ровесник. И с длинной чёлкой, как в японских анимэ.

   Тот, кого назвали Командиром,  окинул всех присутствующих пронзительным взглядом льдистых, серо-голубых, постоянно меняющих цвет, глаз. И, кажется, был уже в курсе всей, ранее состоявшейся, беседы.

Мария вновь поймала себя на мысли, что здесь происходит некая игра, спектакль… И в то же время, за этой странной, затянувшейся игрой скрывалось что-то действительно загадочное и весьма серьёзное. Очень важное. И очень серьёзное. Будто, что-то реально происходящее заведомо прикрывалось странной, вычурной бутафорией с мнимым отсутствием смысла. Спектакль был с двойным дном.

   - Маша! Уделите нам весь этот, свой день. Поедем-ка вместе с нами в кафе, перекусим… А потом, вы с Неназываемым немного покатаетесь по станциям метро. Он совсем не страшный, и вас не обидит. Но вначале, мы отвезём вас в общежитие, и вы быстренько переоденетесь, - предложил Арамис который только что вернулся, и теперь был одет вполне по-современному, то есть, в типичной чёрной куртке и спортивных штанах, вздутых на коленках.

   - С Неназываемым? А кто это? – спросила Маша.

   - Он! – и Арамис театрально ткнул пальцем в подошедшего ближе Командира.

   Маша согласилась.

   - Подождите! – к ним подошла женщина в кимоно, похожая на японку. – Мужчины вечно спешат, и всё на свете забывают. Запишите на всякий случай мой телефон, Маша. И при любых непредвиденных обстоятельствах, когда бы и где бы они вас не застигли, звоните.
 
   И она продиктовала Маше свой номер. Дождалась, чтобы та его набрала, и пошёл гудок.

   - Как вас зовут? Как подписать? - спросила Маша.

   - Подпишите просто: Координатор.


                ***
Кафе, в которое они приехали после того, как Маша зашла в своё общежитие, переоделась там в свою нормальную одежду и коротко пообщалась с соседками, оказалось весьма уютным.

Там постоянно присутствовали актёры пантомимы: и на маленькой сцене, и среди посетителей, и даже за некоторыми столиками они разыгрывали свои странные миниатюры. А в перерывах между миниатюрами, прямо между столов, танцовщицы в индусских или же японских одеяниях исполняли весьма сложные танцы.

За окном падал снег. И всё же, они заказали именно мороженое. А ещё, фрукты и вино.

     Маша с удовольствием съела мороженое и даже выпила немного вина, сидя за столиком с ажурной белой скатертью и салатными салфетками в стеклянных подставках в форме улиток. При входе новых и новых посетителей всегда раздавался мелодичный звон «эоловой арфы», реагирующей на поток воздуха. Впрочем, посетителей в восемь в девятом часу утра было не слишком много. Но вообще, было столь необычно, что в такую рань здесь присутствуют и актёры, и танцовщицы. Странное было кафе.

   - Непривычно как-то пить вино прямо с утра, - сказал Арамис. - Давненько я этим не страдал.

    - Вино можно пить в любое время суток, - отозвался Неназываемый. - Ещё скажи, что ты сегодня спал. Ну, за новую встречу!

    - За встречу! Спать… Это удовольствие бывает нечасто. Кстати, давненько мы с тобой не пересекались. И кажется, познакомились с тобой именно здесь: в Питере. Вот тогда, я много спал. И много пил…

- Но мне казалось, что познакомились мы не здесь. Что это было в Праге, - возразил Неназываемый. - Там всегда отличное пиво… Кажется, то был чёрный портер. А сейчас - давно ты в городе?

- В городе, как и в стране - я совсем недавно. Прибыл позавчера. По одному делу. Новая ксива мне не нужна. Я, типа, турист, - отозвался Арамис. - Остановился у Координатора. Надолго здесь, наверное, но - турист.

- И почему я помню тебя только с Праги? - задумчиво спросил Неназываемый, вертя в руках свой бокал.

  - Прага была после. Уже во второе наше знакомство. Мы познакомились с тобой как бы по новой. И ты, и я сильно изменились, когда покинули Россию. И поначалу даже не узнали друг друга. Но познакомились, в первый раз, мы всё-таки здесь, в Петербурге. Я студентом тогда ещё был. Помнишь? И мы на Васильевский поехали. Ночь, улица, фонарь…

   - Аптека… Та самая…Пеля и сыновей. Да, часто мы там бывали. Помню старину Александра Пеля, - Неназываемый улыбнулся. - Неужели, это было ещё тогда? И ты там бывал?

- Однажды, был.

- А мне запомнилась Прага… Но теперь, я тебя и здесь, в Питере, кажется, уже припоминаю: ты был тогда вечным студентом - и редкостным оболтусом… И зимой, и летом ходил в одном и том же лёгком пальто...

  - Ну да! Вспомнил? А в Праге – это, когда я был уже в эмиграции. И, уже - среди наших. Там, в то время, я был только проездом, а добирался в Париж. Я вас всех тогда узнал - но, конечно, не сразу. Аптека профессора Пеля, в давние времена, Маша, была алхимической лабораторией, - внезапно повернувшись в сторону их общей спутницы, и будто только сейчас о ней вспомнив, пояснил Арамис. - Кажется, она существует примерно с 1760 года, если не раньше. А в конце 18 века, она стала принадлежать одному из членов тайного Братства. Неназываемый, ты с кем тогда дружил, с отцом, с Александром, или с его сыном, Василием?

   - С обоими. Но, не пугай ты Машу.

   - Девочка – наша. Не ясно, что ли? Поселяй у себя, так и быть… Уступаю. Но, если хочешь - определю к своим. Координатор приютит. И, чем раньше она войдёт в курс дела – тем лучше. А «эликсир жизни» кто из них разработал: ну, тот самый вариант, о котором Библиотекарь записи только теперь снова на свет извлёк, да и расшифровал, не так давно? – спросил Арамис.

   - Василий. А Библиотекарь - он тоже из их рода. И дешифровщик хороший.

   - Говорят, эликсир вполне применим: мы у себя провели недавно эксперименты, и он показал себя очень хорошо. И ещё один старый их рецепт мои люди недавно взяли в разработку, и тоже - благодаря дешифровке их записей. Эту микстуру - я про эликсир - можно давать тем, кто идёт в реал - и никакая гадость тогда не прицепит метку. А ещё, в большинстве случаев, если такую метку кто уже выхватил, и даже если небольшое количество лазутчиков к нему прицепилось – тот, знаменитый, эликсир наверняка спалит. Без всякого волнового воздействия. Хорошая штука! Надо внедрять повсеместно, скоро производство наладим. Именно Василий, говоришь, изобрёл эликсир жизни?

   - Да. И выписывал людям, как лекарство. Многим помогало.

   - А работали Пель и сыновья в подземных лабораториях, Маша. И у них людей служило человек семьдесят, или даже больше. Выход от плавильной печи во двор выходил: там и сейчас есть странное сооружение, в народе его прозвали Башней Грифонов…
Поговаривали, что Пели там грифонов держали, - Арамис хихикнул.
 
- А ещё, с ними Менделеев дружил, - продолжил он после ещё обного глотка вина. - Не зря, именно у него возникли идеи о периодической таблице: гениальный, очень работоспособный он был человек. И Блок, который женился на дочери Менделеева, тоже часто заходил в эту аптеку… Стих помнишь?  Он, правда, немного про другую аптеку, но, в принципе, про аптеку вообще... Как про символ болезни. «Умрёшь, начнёшь опять сначала – и повторится всё, как встарь… Ночь, голубая рябь канала, аптека, улица, фонарь!» Смешно на инглише звучит… «Э квоте оф э сеншери кэн пас – ноу чендж»…Блок же, после, типа, смерти - в Англию уехал… Вернее, увезли его туда. Поначалу, в Англию. Сложно было ту операцию провернуть, правда? И как только тебе это удалось, Командир! Головняк наверняка тот ещё был: самого Блока выкрасть, у чекистов из-под самого носа увести...

   - Конечно, сложно, - согласился Михаил. - Но, хорошо ещё, что он сам был без сознания почти что, а то бы не уговорили. Унесли осторожно, почти как дрова. Заменили на одного очень похожего на него психа. Был май месяц, и Александр был еле жив. Люба Менделеева - вот кто молодец. До самого конца разыгрывала, как за мужем ухаживает. Всех провела. Не зря, была раньше актрисой. И на могиле того бедолаги всю ночь простояла.

- Маша, а тебе нравится Блок? Я имею в виду его стихи, конечно, - поинтересовался Арамис.

   - Нет.

   - Ну, вот... Хотя, понятно: сейчас в школе, кроме «Двенадцать», ничего не проходят. А Блок - это, прежде всего, Незнакомки, Соловьиные сады, Кармен, Розы и Кресты, пузыри земли... Про Двенадцать - это он почти в шутку написал, да для эпатажа. Поэма - перевёртыш. Разочаровался он, уже тогда, в стихии бунта и в революции. И сам над собой надругался. Но, никто этого, даже тогда, не понял. Что он ступает сапожищами этого стиха по тому, что было написано им в более ранние годы. Не вышла шутка у поэта, однако... Но, Блок - несомненно, гений. И очень ранимая и чувствительная душа. Это лишь после него стихи стали ритмом и музыкой. А до него - только счётом строф и приседанием были. Он возвёл поэзию на высоту просто невообразимого смысла и гармонии... Однозначно, гений... Думаю, Посвящённые над ним работают теперь, возводят в иной ранг. Но, наш Неназываемый  - тоже гений: вместо Блока он умудрился, и подсунул им безымянного и больного сумасшедшего... До того похожего - что никто и не заметил подмены. Даже родственники. Болтали, конечно, всякое: мол, Блок сильно изменился, не узнать. Но, болен же сильно был. И с ума сошёл, и все экземпляры «Двенадцати» сжёг - об этом тоже трепались. Но, более, чем за трёп, никто не заходил. И официально было всё шито-крыто. Ни у кого и мысли не возникло, что и не Блок это вовсе.
 
- Ты уже пьян, что ли? – нахмурился Неназываемый.

- Нет. Просто, произвожу на девушку впечатление. Кстати… Вернее, не совсем кстати - но, пользуясь случаем, что мы оба сейчас офф-лайн, так сказать, хочу тебя предупредить… Поумерь немного пыл, Командир: не слишком светись в городе. Я понимаю, что ты – человек дюже храбрый, и не без некоторых способностей – назовём это так… Помню нашу с тобой партизанщину, в белорусских лесах. До сих пор помню. Но, здесь не лес. Везде приборчики всякие-разные стоят, камер везде понатыкано. Если отследят тебя – будет очень плохо. Что меток в дом не принёс – так, наверняка всякий раз проверяешь себя, чистишь… Но, враги тоже не так уж глупы, хотя и неповоротливы. Могут и по старинке, вдобавок ко всему, улицы прошерстить, да в реале тоже напустить на тебя какую-нибудь свору ищеек… Да, что я тебе рассказываю – сам знаешь. А если выследят тебя ещё и в сети, и дотюмкают, что ты – это ты… Тогда – совсем беда. Все твои реальные друзья да и набранные тобой номера связи будут под жёстким контролем. У нас был недавно такой случай – и тогда парня пришлось отослать в загранкомандировку, так сказать… Спалил он себе всю легенду, паспорт и прочее. Пришлось переправлять парня, при новых документах, за границу - и очень срочно.

   - Что, это так серьёзно? Насчёт меня? Или, обычное предостережение?

   - Серьёзно. Очень. Одному нашему здесь про тебя даже сон приснился, говорят…

   - Когда он был на даче?

   - Как догадался?

   - Тоже, кстати, пока мы офф-лайн… Не слишком, даже среди наших, болтай про вещие сны. А про этот мой намёк про дачу – совсем забудь. Держи всё это под большим секретом, и пользуйся с умом. А то, мой Библиотекарь, например, прознал что-то - и теперь на крыльях летает, и в гости Предтеч ждёт…

   - Ну и что! Пусть ждёт... Я тоже их поджидаю. Чаю им заварю. На даче... Кстати, ты более меня всего видел и знаешь. Давно хочу тебя спросить: как ты с Посвящёнными познакомился? И, что ты такого важного сделал, что Эстергази счёл себя твоим должником?

- Откуда ты знаешь эту историю?

- Земля слухами полнится.

   - Эстергази - не из Посвящённых. Но, он видел их... Так, как я сейчас вижу тебя.

   - Мне недавно рассказали, что ты его родственника спас, причём, из весьма затруднительного положения.

   - Кто рассказывал?

   - Да, этот родственник и рассказал. Сейчас мы все, наш дом, зовём его Винзор... Прибыл он сюда - а во Франции засветился. Здесь ему легенду сложили, историю подправили и новый паспорт выдали. Знаешь ли, Маша, Винзор - очень древний, и давно был членом нашего братства: примерно, так же давно, как и Неназываемый. И когда-то, он гостил с ним по соседству... Ну, в смысле, просто снимал апартаменты в одном с ним доме, близ Парижа.

И случилось так, что ещё раньше, по дороге в Париж, наш Винзор свёл знакомство с одним молодым человеком: вроде бы, вполне приличным и образованным. Но, тот оказался редкостным негодяем: неожиданно, что ничем не было объяснимо, он связался с преступной бандой. А потом, нарочно, встречался  с Винзором повсюду: в театре, на прогулках, на приёмах… Хвостом следовал. И пытался войти к нему в доверие. Как-то раз, пригласил он Винзора, как друга, заехать к нему. Сказал, мол, по очень важному делу. И что попал он в весьма затруднительное положение. Винзор, желая ему помочь, зашёл к нему в гости, по адресу его съёмного жилья. Но…тот, подлец, будучи в своей комнате, приставил нож к его горлу, и прошипел:

     - Вы - богаты, а я - беден. Вот какое у меня к вам дело. Пошлите сейчас же человека, что сейчас придёт, за деньгами, к себе. Иначе…

     Тут из смежной комнаты к ним выбежали совершенно ужасного вида парни. Их лица, до самых глаз, были прикрыты чёрными платками.

     - Мы требуем от вас три сотни тысяч франков, иначе – вы не выйдете отсюда живым,- закричал один из них. - И знаем, что они у вас есть.

   Винзор хладнокровно написал Неназываемому записку, с просьбой отдать посыльному в руки его драгоценности. Один из бандитов, с этой запиской, и пошёл по адресу, ведь Неназываемый жил в том же особняке, что и Винзор, и у него был ключ от его кабинета. Драгоценности он отдал, но заподозрил, что здесь что-то не так. И незаметно проследил за посыльным до того дома, где держали пленника. Весьма вероятно, что Винзора всё равно убили бы… Лишний свидетель им был не нужен. А те ребята были довольно безбашенные. Однако, Командир быстро вызвал тогда полицию - да и сам немедленно стал действовать. Вооружённый пистолетом, принял участие в штурме дома. Полицейские быстро навели справки у хозяина, что сдавал апартаменты в этом доме, и узнали, что к тем комнатам, в одной из которых держали заложника, ведут две лестницы: парадная и чёрная…Они обложили комнаты со всех сторон, а Неназываемый, с пистолетом, влез туда через окно. Его друг, Винзор, лежал на полу, связанный по рукам и ногам. Командир с налёту убил главаря бандитов - и бросился к Винзору, развязал и привёл в чувство. Остальных бандитов, включая их титулованного сообщника, взяла полиция, устроив переполох на весь квартал. Все они, кроме молодого парня, что с ними связался, были беглыми каторжниками и собирались сбежать в Америку. Для этого, им требовались деньги. Но, зачем человек,  который занимал неплохое положение в обществе, связался с ними – мы тогда не поняли. Позже, мы назвали подобное влияние гипнозом. Давлением на психику, когда человек делается абсолютно безвольным - и совершает всё, что ему прикажут… Это явление первым открыл Месмер, и поначалу оно носило его имя. Но, на самом деле, так сказать, «чёрный гипнотизёр» зачастую служит наводчиком, и впускает в разум подопытной жертвы всяческих вероятных одержателей.

     - Арамис! Нет, ты, определённо, пьян. Да и Винзор хорош... Нашёл, кому проболтаться.

     - Нет, просто... Как было не выпить со старым другом! Да, я - пьян, но, не от вина. Наша с тобой встреча всколыхнула все воспоминания... Правда же, Маша, при упоминании тех дней, всем и сразу представляются парики, балы, нарядные дамы и кареты? Всё это, конечно, было: и дамы, тайно в будуаре читающие Вольтера и Дидро, и кареты с отличными лошадьми. Но, вместе с балами и придворными композиторами сосуществовали бандиты, воры и таверны. А ещё, каббалисты, гностики и монахи. И алхимики, с ретортами и экспериментами, не все результаты которых мы используем и не все открытия которых знаем даже сейчас… А в Лувре, к примеру, не было туалетов…Гости шли вниз, и выходили по нужде на улицу, приводя в непотребный вид газоны прекрасных парков. Вот наутро была работа для многочисленных садовников! Проживающие в Лувре постоянно, понятное дело, имели у себя, так сказать, ночные вазы… Но, для гостей удобств предусмотрено не было. В отличие от бань и водопровода в древнем Риме, «просвещённый» восемнадцатый век изобилует нелепостями: отсутствием самых примитивных санитарных условий, механическими блохоловками у важных господ на приёмах у короля, продолжающимися процессами над ведьмами, и тьмой суеверий. Наше общество, как всегда и везде, было парадоксальным, впрочем, как  вся наша жизнь… А наш Командир видел те времена, о которых я рассказываю... своими глазами. Жуть! Но, что-то я сам заболтал свой собственный вопрос: итак, что ты такого, важного, сделал тогда, для Эстергази?

- Вот, именно это и сделал: спас его дальнего родственника, каким и являлся Винзор, в трудной для него ситуации... А как - ты сам только что описал в красках.

 - Это - для всех остальных было так. Для видимости. Предлог. Хотя, случай имел место быть. А другие обстоятельства? Почему он ввёл тебя сразу же в круг высшего света - ну, и наверняка, в круг Посвящённых - тоже?

     - Да не вводил он меня в круг посвящённых...

     - А в ту пору, Маша, о которой я повёл рассказ, - перебил его Арамис, - То есть, за несколько лет до Французской революции, по всей Европе разъезжали весьма загадочные личности, что там до них Неназываемому с Сапегой, и даже князю Эстергази!  Туда-сюда сновали и покоряли свет Сен-Жермен, Месмер, Калиостро… Всегда хотел тебя, Командир, кстати, спросить: ты их встречал, видел?

     - Да. К примеру, граф Калиостро – это причудливый, острый ум и фантастическая эрудиция, плюс величайшее сумасбродство, которое всех потрясало. Но, тем не менее, он реально был посвящённым, многое умел и выполнял определённые задачи, поскольку состоял в обществе иллюминатов. Сен-Жермен шпионил на Париж, Калиостро – на Неаполь. А был ещё цюрихский пророк Лафатер, который шпионил на русских, и визионер Сведенборг, тайный шпион Швеции.

   - И всё-таки, ты видел Посвящённых...

- Это... Немного не то. Не настоящие.

- Я понял. Эти Посвящённые - были в свете, и были посвящены тайными обществами. Но, ты знал и других... Не известных свету. Настоящих, имеющих знания. И вообще, многое ты ещё скрываешь в себе, Командир, - начал Арамис.

Но в это время, Неназываемому позвонили, и он схватил свой странный гаджет устаревшего образца. Кажется, такие назывались айфонами - и были плоскими. К ушам явно не цеплялись, как новомодные «ракушки» популярных  нынче свиннеров или апгрейдов.

   - Что? Подвезти? Вы – где? – отвечал он довольно громко.

  - Что случилось? – спросил Арамис, когда тот оборвал разговор.

  - Едем… Фани дала мой номер, на случай непредвиденных обстоятельств,  одному новичку. И он меня вызвонил.

  - Обстоятельства действительно серьёзные?

  - Да. Нам лучше с этим не затягивать и ехать срочно. Допивайте вино, и – грузимся в машину.

                * * *

До Летнего Сада, засыпанного сейчас снегом, ехать было не слишком далеко.  У его решётки, уже подъезжая, они увидели человека с тросточкой, который с трудом поддерживал второго: молодого парня. Парень с трудом передвигал ноги, когда они оба двинулись к машине.

   Сзади и сбоку от них стояла небольшая толпа зевак.

   «Пьяный? – подумала Маша про второго, бледного человека. - Вроде, не похож. Напуганный он какой-то, причём, интеллигент, наверное». Одет молодой человек был явно не по погоде: в лёгкий серый пиджачок. Без головного убора; длинные даже спереди, упавшие на глаза тёмные волосы слиплись сосульками.

   Неназываемый выбежал к ним навстречу и помог этим двоим забраться в машину, на заднее сидение. Зеваки тут же рассосались.

   Машина тронулась в путь. За руль сел Арамис.

   Человек с тростью сидел теперь между парнем, которому было плохо, и Машей.  Средних лет, среднего роста, с колючими чёрными глазами и аккуратной тонкой бородкой и усиками. Он быстро, но довольно назойливо пробуравил Машу взглядом. Пока она, особа тоже любопытная, чуть выглядывала из-за него - и старалась как можно незаметнее рассмотреть того незнакомца, что был теперь без сознания.

  - Что случилось, Схимник? Я не стал узнавать подробности по телефону…

  - Это правильно. Какая-то странная история с ним вышла, - отозвался человек с тростью. - И скверная. Нутром чую. Рассказывал мне нечто странное, и очень сбивчиво. Пока не упал. Про шефа, про нервно-паралитическое что-то… Боюсь, накачали парня каким-то «снегом»… Против воли. На наркомана он не похож…

   - «Снег»? – встрепенулся Арамис.  - Слыхал я, что синтезировали недавно такую дрянь. Накачивают ею, и… Человек себя потом не контролирует. Выполнит всё, на что его запрограммируют. Часто – программируют таких на смертельное задание.

   - Ну, вы и отдохнули, Схимник! И, то ли вы такой везучий, то ли город у нас такой… Погуляли, понимаешь ли, воздухом подышали! – усмехнулся Неназываемый.

   - Ну, да… Кстати, с первым снегом вас! - улыбнулся человек с бородкой.

   - Двусмысленно как-то прозвучало, - выдохнул Арамис. - И даже снег - у нас нынче не снег...

  - Я… Не стал вызывать такси. Вызвал вас. Фанни дала этот телефон… Вы уж простите, - обратился Схимник к Командиру.

  - Правильно поступили. Дело, похоже, занятное вышло с парнем этим… Подбрось их к тому нашему платному медцентру,  Арамис, что поближе отсюда.

  - Нетрадиционной медицины, в смысле? Еду.

  - Откачают там парня – а вы оба тоже там подождите. А мы с Машей уедем: нужно, пока ещё, хоть и скрытое, но что-то в памяти у неё всё же осталось, провести расследование, по свежим следам. Может, вычислим, где у нас в городе тот странный, и наверняка закрытый, мединститут, который проворачивает весьма чёрные дела.

А потом, Схимник, когда парню станет лучше, поезжайте вместе с ним… Домой. Позвони только Фанни, предупреди её заранее. Арамис, ты вызовешь ещё одну нашу машину, и отвезёшь их к нам?

- Конечно. Непременно, Командир!

- А после, Арамис, ты езжай к своим, расскажи об этом случае, а я тебе позднее сообщу результаты нашей с Машей поездки. А вы, Схимник, ждите меня у Фанни. И займите парня чем-нибудь. Не отпускайте его никуда, до моего приезда.

   - Похоже, что ему и некуда особенно спешить. Никто до сих пор его не хватился, и не звонил ему. И работу, как я думаю, Жене срочно надо менять. Похоже, что странная у него работа. Была. В коллекторском агентстве каком-то, - прокомментировал Схимник.

   - Возможно, что оставим этого парня тоже у нас. Тогда, он будет под твоей опекой, Схимник.

   - Ну, я и сам – пока что, новичок, - усмехнулся тот. - Самого Фанни совсем недавно откачала… Впрочем, вдвоём с Женей нам будет даже веселее.

     Они высадили Схимника, Арамиса и того незнакомца, который пострадал от действия вредных веществ, около здания, на котором действительно была вывеска: «Центр нетрадиционной медицины». А после, за руль сел Неназываемый, а Маша пересела к нему, вперёд.

   - Как вам Арамис? - спросил её Неназываемый.

   - Хороший человек. Но, шутки у него странные. И я не поняла почти ничего из того, что он наболтал.

- Это хорошо. Хотя, это... не совсем шутки. И мы очень и очень давно не виделись с моим другом, потому он и вёл себя так шумно. Вдобавок, такой вот он человек. Своеобразный. При этом, верный друг.

Машина колесила по городу довольно долго. Пока девушка не опознала знакомую ей станцию метро. С булочной, цветочным магазином и киосками поблизости. И фонтаном неподалёку, за поворотом.

   - Стоп, - сказал Неназываемый. - А теперь, пойдёт более серьёзная работа. Сосредоточься.

   Тем не менее, ничего особенного не произошло.

   Они продолжали всё так же сидеть в машине, припаркованной на стоянке напротив небольшого скверика. Того, что с фонтаном. Казалось, Неназываемый тоже внутренне сосредотачивался. Наконец, он сказал:

   - Закрой глаза. Расслабься, и постарайся ни о чем не думать, - и, коснувшись её лба, он закрепил на нем холодный небольшой и, похоже, квадратный предмет, чуть выше межбровья. - Представь, что ты погружена в фиолетовое облако, наполненное золотистыми маленькими звёздочками. Ты совершенно спокойна, дышишь ровно, ты вдыхаешь розовый поток, а выдыхаешь голубой. Сосредоточься на этой визуализации. А теперь, представь, что ты поднимаешься в воздух, и вокруг тебя лишь белые облака, и синее-синее небо. Представила? А теперь, мы поехали. Говори мне, куда поворачивать. Представь, что ты смотришь сверху на землю, как на карту. И знаешь некий маршрут… Итак, куда?

- Прямо.

Машина тронулась, и поехала прямо.

Маша продолжала говорить, куда ехать, когда поворачивать, и они всё ехали так и ехали; и она повторяла сложный и запутанный маршрут, воссоздавая в памяти все подробности своего путешествия с той тёткой, что везла её к этой станции метро от некоего сомнительного медцентра, при этом намеренно запутывая дорогу.

- Здесь, - наконец, сказала Маша и открыла глаза. А открыв, невольно вздрогнула. Потому, что в окно увидела то самое здание. Сейчас оно казалось ей зловещим. Маше вспомнился тот человек, что укоризненно покачал  головой, глядя на неё… Но укор относился тогда, быть может, не к ней самой, а к той тётке… Даже он был недоволен этой толстой жабой. Для чего же она её сюда привозила, в таком случае? Для того, о чём кто-то намекал в Ротонде? Да что же это тогда за медцентр такой?

Сюда выходил только фасад, но Маша знала, что здание имеет форму буквы «П», и его две длинные пристройки простираются далеко вглубь. Никакой таблички на здании не было. Совсем. Хотя, на жилой дом оно тоже не было похоже, совершенно. Единственные двери фасада были плотно закрыты, а из ближайшего к дверям окна на них сейчас хмуро поглядывал охранник.

- Это – здесь? – спросил Неназываемый. - Точно?

- Да.

- Тогда, уезжаем. Срочно. Дело сделано. Я полностью зафиксировал, где мы находимся.

А потом, они проехали вперёд, и довольно беспорядочно ещё немного поколесили по городу. Наконец, Неназываемый сказал:

- Ну, что, Маша… Хвоста за нами нет. Если и был, то отстал и разминулся в подворотнях. А потому, мы поедем теперь… Домой. К нам. Тебе нельзя сейчас в общежитие. Может быть, тебя никто и не будет искать там, но может случиться всякое… В общежитие очень легко пройти посторонним лицам. И лучше будет, если ты хотя бы некоторое время поживёшь у нас. Пока не прояснится ситуация. У тебя будет отдельная комната, и ты будешь спокойно учиться. Временно, перейди на домашнее и онлайн-обучение, мы оплатим. Отработаешь, если захочешь. Потом. Сама придумаешь, как. Договоримся. Если будет нужно съездить в институт, кто-нибудь из наших тебя прокатит. А подругам скажешь, что решила снять на время частное жилье или пожить у дальних родственников.

- Я скажу, что переехала к тёте, - согласилась та. - И что именно там мне проще будет оправиться от болезни и успокоиться.

    - Вот и хорошо, Мария. Едем… домой.