В тумане. фантастическая повесть

Глава первая.

25 октября. 2025 года.

          Тихо и до отвращения монотонно капает вода. Мне, в который раз, снится дом. Будто поднимаюсь с кровати, иду по мягкому ковру, нажимаю на ручку двери, вхожу, включаю свет и вижу ванну. Полную крови. Вязкой. Горячей. Пар идет…
          - Алиса, проснись! Не кричи так, детей разбудишь!
Я резко открываю глаза, и нестерпимая реальность обрушивается с новой силой. К такому привыкнуть нельзя.
          - Чем воняет? – спрашиваю, не поднимая головы.
          - Петровичем. Он, говорят, еще позавчера дышать перестал. Но жена никак не смирится. Не дает вынести тело. Неделю с раненьем промучился бедолага. Утверждают, что шальная пуля, но, боюсь, и без заражения не обошлось. Уж очень буйным был в последние часы жизни.
          - Что значит не дает вынести? Она не в себе, - успеваю промолвить, ощутив резкий приступ тошноты. Со всех ног бросаюсь наверх. Аня даже не удивляется. Поворачивается на другой бок, не сдаваясь в борьбе за драгоценные часы сна.
          Наверху стоит мертвая тишина. Некогда оживленный пригород трусливо сжался в ожидании очередной напасти. Где-то на другой стороне улицы ритмично мигает желтый сигнал светофора, что удивительно, ведь электричества в районе нет уже много дней. Меня обнимает свежий осенний воздух, и возвращаться в смрадный подвал совсем не тянет, но затишье – совсем не хороший признак. Уговаривая себя спуститься вниз, я все дальше ступаю по скользкому и грязному от талого месива тротуару.
          - Ну где же ты? – шепчу неожиданно для самой себя. – Вернись. Иначе все бесполезно, не имеет смысла.
Словно завороженная смотрю на манящий светофор и уже начинаю сдаваться грезам. Вот там могли бы переходить дорогу школьники, а там на остановке стоял бы красный, всех раздражающий своей медлительностью автобус. Поток легковушек огибал бы препятствие, подобно вешним водам, а пешеходы бежали бы со всех концов будто букашки...  Тогда это еще был наш мир, такой привычный и удобный.
          - Осторожно! –  сипит рядом чей-то простуженный голос. – На землю!
Что-то большое и теплое резко наваливается сверху, прижимает меня к мокрому склизкому дорожному месиву. Через мгновенье слышу три громких выстрела.
          - Все, поднимайся, пошли!
          - Димка! Вернулся!
Внутри все наливается радостью. Ощущаю, как горячие соленые слезы текут по щекам, буквально вцепляюсь в его руку.
          - Скорее! Их много там. С оружием. Куртку отобрали, сволочи.
          - Как же ты теперь? Зима близко.
          - Ничего, прорвемся. Теперь я знаю, как действовать дальше. Производство антидота со вчерашнего вечера полностью в наших руках. Ты же достала образцы?
          - Конечно. Они всегда при мне. Дима, Лиза погибла, - выдавила я, задыхаясь от бега. - Попалась в лапы зараженным.
          - Сочувствую. Хорошая была она.  Но, поверь, теперь все будет иначе. Скоро мы вылечим всех. Наладим массовое производство антидота. Я и специалистов нашел с комбината. Они прямо там, в защитном бункере сидели все это время.
          - На комбинате был бункер? Значит, заранее готовились.
          - Вообще-то на любом хим. комбинате он должен быть. Главное теперь сам антидот произвести.
          - Да, он, кажется, работает. Тот, что я в сейфе взяла, по крайней мере.  Давала его соседке по убежищу. Ей стало лучше. Но массовое производство? Думаешь, этим людям позволят? Да и смогут ли без руководства? Достаточно ли компетентны? 
          - Теперь нет выбора. Да и нас много. Больше и больше с каждым часом. Я пришел за тобой! Собирайся! Пока не знаю, как, но мы вернемся к жизни. Обещаю!
Резко остановившись, смотрю в родные глаза. Хочется обнять, прижаться и больше не отпускать. Чувствую, как что-то постепенно разжимается внутри.
          - Я очень хочу верить тебе, Димка, хотя так устала.
          - Говорю же – прорвемся, Алиска! Прорвемся!
Как мне не хватало этого «прорвемся», вот прямо с этой же интонацией! Обнимая его горячее тело сквозь зябкий порванный свитер, я уже больше не думаю ни о почившем Петровиче, ни о холоде, ни об утраченном несколько месяцев назад доме.
      
22 июня. 2025 года    
         
       Стоя на узкой приступке, Алиса Близневски смотрела вниз. Ей было не по себе от неизвестности. Туманная бесконечность обнимала, а колючие звезды боязливо прятались где-то в высоком небе. Снизу, из бездны города доносились приглушенные туманным покрывалом голоса. Придерживаясь неверной рукой за прохладный металлический поручень, Алиса жила одним мгновением. И в этом мгновении она больше не чувствовала себя счастливой и защищенной...
       Решение далось не сразу. Нелегко. В момент порвать с прошлым – так сможет не каждый. Так бывает только в фильмах про тех, кому нечего терять. Резко. Безжалостно. Не раздумывая. Под воздействием шампанского это теперь казалось семнадцатилетней Алисе единственно возможным выходом...
***
       Ночь пролетела быстрее грозового ветра, но Юлия Викторовна так и не сомкнула воспаленных глаз. Нехорошее предчувствие грызло, подтачивало все еще крепкий организм. Все нынче было не в радость.  Казалось, что невидимая нить, с рождения связывавшая мать и дочь, стала теперь столь непрочной, что вот-вот готова была порваться. И дело было совсем не в утреннем скандале, который, в общем-то и скандалом назвать было сложно - так, небольшая ссора. Одна из тех, повода которых не вспомнить и через десять минут, но которые с некоторых пор превратились в привычную часть жизни, к сожалению.
       В общем-то это было совсем не похоже на Алису! Тихо уйти в свою комнату, закрыться на защелку и замолчать ровно на три часа. Нет, сбежать она не могла: четвертый этаж – мансарда, в которой после долгих дебатов ей наконец разрешили поселиться, метров десять над бетонной отмосткой и фонтаном, обезвоженным в связи с плановыми ремонтными работами.  Балкон. Впрочем, предвидя и такую вероятность, Юлия Викторовна была начеку - сидела за работой в соседней комнате. Сидела до последнего. Однако, когда встревоженный секретарь и в третий раз сообщил, что все уже в сборе, и ждать больше нельзя, было решено ехать. Тонкие каблуки застучали по мрамору круглого гостевого холла, защищенного от внешнего мира лишь ударопрочным стеклом и ажурными занавесками, крыльцо, кожаный салон, отточенная, затверженная наизусть речь перед очередными напыщенными инвесторами, снова кожаный салон представительского автомобиля.  Словно предчувствуя неладное, мать спешила домой.
       - Лиза, Лиза…, Алиса так и не спускалась? – бросила госпожа Близневски, взлетая по широкой пафосной лестнице.
       -  Она уехала. Полчаса назад где-то, - отрешенно ответила горничная, на миг оторвавшись от чистки большой медвежьей шкуры, укрывавшей дорогой паркет в гостиной.
       - Уехала? Как? Куда? И вы ее выпустили? - строго наморщила лоб хозяйка.
       - Так на выпускной же поехала. Как можно было не отпустить?
Когда Лизавета коротко смахнула пот со лба с тем, чтобы немедленно продолжить оттирать жирное пятно с диковинного ковра, госпожа без сил опустилась на холодную и чуть влажную свежевымытую ступень.
       - Забыла, - процедила она сквозь зубы, до боли сжала виски холодными ладонями. – Поразительно! Я совсем забыла…
Бой старинных часов прозвучал, казалось, осуждающе.
       ***
      К подъезду бесшумно стекались дорогие автомобили, выстраивались в ряд. Туманные отблески утра струились по фасаду, отражались в лазурной глади пруда и рассеивались в десятках усталых глаз. В течение многих часов молчаливые водители терпеливо скучали в ожидании своих хозяев.  Облаченные в стильную форму лакеи услужливо распахивали тяжелые двери, выпуская утомленную публику на утренний воздух, пропитанный мечтами и надеждами.  Когда двор наполнился юными голосами, чьи-то крепкие мужские пальцы бережно отпустили в мутную бесконечность невесомый белоснежный фонарик, а затем украдкой смахнули со щеки скупую слезу. 
      И вот, наконец, наступила минута расставания. Наэлектризованный воздух взорвался фейерверком, загодя оплаченным, но почти незаметным нынче в терпкой молочной дымке. 
      Затем отцы семейств рассадили по машинам своих разомлевших от бессонной ночи жен, а также переполненных эмоциями наследников. Легкий поворот ключа, и сияющая роскошью колонна двинулась навстречу новому дню. Несмотря на то, что траектория движения в большинстве случаев была предопределена,  всем, без исключения,   хотелось верить в  чудо. 
       Впрочем, Анне Владиславовне сегодня было совсем не до сантиментов.  Ранее ей не доводилось сталкиваться с проблемами такого рода. Да, бывало всякое: и напивались, и дрались, и украдкой целовались в тайной комнате, но вот просто взять и исчезнуть? Пожалуй, такое произошло впервые.
       - Маш, ты не дозвонилась до отца девочки? – мимоходом бросила она своей коллеге, силой воли удерживая на лице приличную своему положению маску. В данной ситуации Анна Владиславовна, естественно, была обязана скрыть волнение.  Разыскивая Алису, воспитанники и без того наделали немало шума.
       - Нет. Не берет трубку. И мать тоже не отвечает, - с готовностью отозвалась та, плавно отступая к небольшому мраморному   фонтанчику, указанному ей строгим взглядом начальницы. – Странная у них семья, Вы не находите?
       - Да уж, эти Близневски -  одни проблемы от них! Так надеялась, что все обойдется. Хотя бы сегодня! Здравствуйте, - благообразно кивнула Анна Владиславовна очередным родителям, вновь умело прикрыв вежливой улыбкой все возрастающую тревогу. - Ну что ж, Маша, надо искать. Куда же ее могло занести? Даже ума не приложу. Так-так.  Соберемся, - уговаривала она себя, судорожно сжимая в руках телефон. – Знаешь, Маша, опроси первым делом всех подруг.
       - Вы об Оле Южаниной говорите? Насколько я знаю, кроме нее, у Алисы подруг нет. Ни в классе, ни на параллели. Замкнутая она девочка, необщительная. Да и психолог отнес ее к группе риска тогда, в ноябре, Вы помните?
       - Как уж не помнить! – молвила Анна Владиславовна, в который раз вымученно растягивая губы и кивая почетным гостям. - Я и мать тогда вызывала, и отца. Но ни тот, ни другой не соизволил явиться. Отправили гувернантку.  Дамочка позвонила, мол, за рубежом, на конгрессе она. Тоже мне, бизнес-леди! Видала я таких! – молвила директор раздраженно, но улыбки не убрала. -  У них дети, словно тропические астры в горшках – любо-дорого посмотреть, но чуть дождичек намочит, и зачахнут!  - Не рискнув тягаться с начальницей в красноречии, Маша лишь пожала плечами.  - Ну-ну, так что там Южанина?
       - Не в курсе она, - выдохнула та. – Что и понятно. Вспомните, она же первая обратила внимание на то, что Близневски исчезла с балкона.
       - Да, да… Кстати, очень странно, что к ней никто не пришел.  Это, пожалуй, первый случай на моем веку, когда даже на вручении -  ни родственников, ни друзей. Слушай, а может, у них в семье что-нибудь стряслось?
Вот так, вполголоса, словно опасаясь привлечь нежелательное внимание к нелицеприятному происшествию, разговаривали до полусмерти уставшие педагоги, для которых этот выпускной   был всего лишь очередным рубежом, свидетельствующим о поступательном движении времени, издавна сменяющем поколения людей, а также приятным напоминанием о грядущем летнем отпуске. И так некстати было это странное исчезновение среди видимого благополучия! Невероятное раздражение на весь мир все больше завладевало сердцами педагогов.
           - Анна Владиславовна! Анна…, - еще издали прозвучавший высокий голос Оли Южаниной, заставил вздрогнуть. Девушка в шикарном длинном платье, с трудом пробираясь сквозь толпу гостей, сжимала в руке небольшой предмет, в котором внимательная директриса мгновенно узнала тканевую сумочку, часть вечернего туалета Алисы. Ноги вмиг стали ватными…
***    
           Ступени вновь показались скользкими и неустойчивыми, а между тем вес десятилетнего сына составлял все тридцать. От шаткого положения стало тревожно. Потеряв на миг равновесие, Юлия Викторовна упрекнула себя за излишнюю импульсивность. Схватить на руки ребенка и бежать – поступок вполне естественный для женщины… Женщины беззащитной, слабой. Нет, не такой видела себя Юлия Викторовна! Не такой! Председатель инвестиционного фонда, владелица сети магазинов, она всегда считала себя сильной, не способной вот так запросто потерять контроль. Тонкий каблук издал противный визгливый звук, резанул по утомленным бессонницей нервам. 
        - Лиза! Помоги, Лиза! – молвила она пересохшими от переживаний губами. Голос опять сел, не послушался, что поделать. – Лиза!
Шаги откликнулись на зов. Гулким эхом вдоль коридора. Того нескончаемого, коридора, что остался сверху.
        Так случилось, что из-за неурядиц в личной жизни работа горничной Елизаветы проходила в штатном режиме лишь благодаря приобретенным за годы службы у Близневски навыкам, природной расторопности, а также отличному здоровью. На этот раз мысли были заняты переживаниями личного характера, а потому горячие слезы то и дело застилали взор, а внимание предательски рассеивалось. Тем не менее, выйдя в пятнадцать минут восьмого из отведенных ей скромных апартаментов, не поднимая головы, Лиза поспешила пересечь холл первого этажа с тем, чтобы приступить к ежеутренней экспресс-уборке. 
        - Лиза! – погрубевший и охрипший голос госпожи призвал все же сосредоточиться на реальности.
        - Лиза, помоги! – вновь процедила она сквозь зубы, словно из последних сил удерживая слабеющей левой худощавое тело поглощенного болезненным сном ребенка. 
        - Что с ним, Юлия Викторовна? Ему хуже? Доктора?
        - Да нет. Спит он просто. Дело не в нем. Тсс…
Госпожа таинственно помаячила несколько растерянной и дезориентированной горничной.
        - Что там? Вы чем-то напуганы?
В этот момент в глубине карих глаз Лизы прыгнул лохматый ужас, а хозяйка, внезапно взяв себя в руки, скомандовала:
        - На улицу! Быстро!
Ничего не понимая, Елизавета проворно подхватила на руки господского сына и рысью пустилась к выходу.
***
        Встав слишком рано, к чему не привык, Дмитрий отправился через перевал. Отец уже не раз просил заехать в контору, чтобы оформить какие-то документы. Дмитрий не особо разбирался в том, какие именно. Не слишком привлекала перспектива стать бизнес-воротилой и всю жизнь заниматься то ли цветными металлами, то ли углем, то ли газом, то ли всем вперемешку. Разбираться в этом не хотелось, потому что манили совсем иные перспективы. Он мечтал путешествовать по миру, писать картины, и, доведя свое мастерство до высокого уровня, стать независимым от отцовского капитала, а заодно и от посторонних притязаний на свою жизнь и свободу.
        Туманная дорога виляла перед глазами, а скоростной автомобиль то и дело начинал выть при легком прикосновении к педали газа. Где-то в глубине Дима допускал возможность несчастного случая, ошибки водителя и много чего еще, но размышлять об этом в данный момент не желал. Голова болела нестерпимо. Из-за резкого перепада высот боль становилась пульсирующей, до тошноты отвратительной.
        В какой-то миг пришлось затормозить. Хотелось прямо здесь и сейчас набрать номер и наконец сказать Насте всю правду о том, что она никогда не была им любима, а та ночь стала для него досадной случайностью, пришедшейся, как назло, по душе родителям, мечтавшим если не объединить капиталы с четой Святицких, то хотя бы сблизиться настолько, чтобы войти в доверие, получить право советовать, а затем, возможно, попасть в ближайшее окружение миллиардера, в совет директоров холдинга.  С самого детства молодой человек только и слышал, что о капитале, управлении и престиже. Но все это проходило где-то мимо, вдалеке от настоящих устремлений. До тех пор, пока на его территорию не заходили. Но вот буквально месяц назад мама сочла полезным познакомить с Анастасией, которой Дима, как назло, очень понравился. Стройный юноша с длинными вьющимися волосами, ведь родители так и не уговорили постричься, он отлично разбирался в искусстве: архитектуре, живописи, дизайне, музыке. Его природное обаяние безотказно действовало как на молодых девушек, так и на взрослых женщин, видевших в нем перспективы удачного брака своих дочерей.
        Резко притормозив, поддавшись мгновенно нахлынувшему тревожному чувству, Дима еще с минуту сидел в машине, положив голову на руль. Рука уже потянулась к мобильному, но окончательного понимания еще не пришло. Он знал, что важные решения не принимаются на больную голову. К тому же Настя была ни в чем не виновата, в отличии от него… От воспоминания стало душно, казалось, в голове в прямом смысле зазвенело и что-то взорвалось.
        - Помогите!
Внезапно услышав жалобный женский голос, Дима выскочил из машины и, не раздумывая, бросился в молочное облако тумана.   
***
           Движение прекратилось внезапно, затем машина плавно   
   пошла в гору. Лишь черную кожаную обивку увидела перед собой
   Алиса, очнувшись в странном вакууме. Пока реальность вступала
   в законные права, проходили секунды и минуты. Приносили с собой
   странное предчувствие. Рассеивались туманом по круто уходившему
   вверх асфальту.
        - Карлыч?! Что случилось, Карлыч?  – При виде затылка отцовского водителя Алиса немного успокоилась. Пожалуй, Алексей Карлович был единственным человеком в доме, относившимся к ней всерьез. По крайней мере, так она полагала. Случалось, что пожилой мужчина приводил ее в чувства, юную и недоверчивую, так похожую на его собственную четырнадцатилетнюю внучку. И, надо сказать, делал это всегда успешно.  Повздорить с одноклассником, сбежать с занятий, приревновать лучшего друга – все эти этапы становления человеческой личности были ему понятны и близки.  Умел он как-то легко и быстро разобраться в ситуации, взглянуть на все проще, заставить вырасти в своих собственных глазах.
        – Карлыч! Мы домой едем? – произнесла Алиса, намеренно растягивая слова, чтобы успеть припомнить то, каким образом очутилась в машине. - Я…, прости, я ничего не натворила?
        - Нет, Алиса Валерьевна. Вы спали в дороге.
        - А до этого? Тебя родители за мной прислали?
        - Нет, Алиса Валерьевна, Вы позвонили мне ночью. По голосу, я понял: что-то случилось. Вы попросили срочно приехать за Вами и не говорить ни о чем Юлии Викторовне. Могу я узнать, почему? Скорее всего, она волнуется уже.
        - Не думаю, что она вообще помнит обо мне, сердито буркнула Алиса, борясь с очередным приступом дурноты. Карлыч, я была сильно пьяна?
        - Можно и так сказать. Вы сначала все просили отвезти в город, хотели прямо ночью снять квартиру и…
 Алиса прикрыла голову руками:
        - Какой ужас! 
Девушка изо всех сил пытаясь припомнить. Но в памяти всплывали лишь отдельные фрагменты вчерашнего вечера, вернее, эмоции. Обида, жгучая, щемящая – на родителей, на счастливых одноклассников, в конце концов – на весь белый свет!         Пытаясь казаться невозмутимой, она прикрыла рот ладонью и уставилась в окно.
        - Желаете прогуляться? – отреагировал проницательный водитель, плавно притормаживая. – Подышите немного, а я пока под капот загляну. Что-то в моторе стучит. 
Когда бережно придерживая платье, Алиса оттолкнула дверцу и коснулась ногой мокрого асфальта, по телу побежал колкий холодок.      
        - Советую все же обуться, - вдруг произнес Карлыч с какой-то странной интонацией, рассеянно глядя перед собой, а затем почему-то прибавил: - Главное, Алиса, потратить свою жизнь на действительно нужные  вещи!
        - Конечно, Карлыч! - сдавлено бросила пассажирка перед тем, как со всех ног броситься к ближайшему кустарнику…
        Первые лучи солнца золотили манящие вершины далеких гор. Вздохнув с большим облегчением, Алиса, зашагала по извилистой трассе. Пять минут одиночества сыграли свою роль, и окружающая реальность вдруг расцвела, представилась достойной кисти большого художника. Легкая улыбка коснулась покрасневших от бессонной ночи глаз - на них упал несмелый отблеск.  Девушка обратила внимание на то, что плотное туманное облако начало оседать. Осторожно ступая по скользкому асфальту, рассматривала грязь на своих светлых туфлях, испытывала странное ощущение, словно предчувствуя что-то. Украшенные дорогими браслетами изящные руки сияли в ослепительном блеске новорожденного дня. И вот, наконец, туман рассеялся, и солнечный диск начал свой торжественный подъем из-за массивного восточного хребта. Вдохновленная странница все устремлялась вперед, прямо к линии горизонта, над которой парили большие белые птицы. Полная светлым вдохновением молодость улыбалась уютному красноватому светилу, а в широко распахнутых глазах утра стояли слезы счастья. Наконец Алиса чувствовала себя свободной.
 «Все. Решено. Прямо сейчас словить машину и спуститься обратно в город. Карлыч поймет и не выдаст. Я все же имею право жить по-своему! На что мне их виллы и элитные университеты - золотая клетка…»   
***
        Когда взволнованная хозяйка и перепуганная горничная с ребенком на руках приблизились к бюро охраны, Николай был на месте.
        -  Покажите мне запись с третьей камеры, - без колебаний обратилась госпожа Близневски к полному и, казалось, нерасторопному мужчине, с удобством сидевшему в коричневом кресле перед добрым десятком серых мониторов. – Кажется, у нас в доме находится посторонний. Давайте все проверим.
        - Без проблем, Юлия Викторовна, - бодро ответил Николай, готовый к любым поручениям.   
        Молча пройдя в прокуренную сторожку, Елизавета бережно положила ребенка на старый полосатый диван, а Юлия, тревожно сжав кулаки, обратилась к мониторам. На лице ее отразилось сомнение.
        - Постойте! – внезапным судорожным движением она остановила руку Николая, уже готовую исполнить полученное ранее приказание. - Если быть точнее, мне нужна камера, расположенная в восточном конце коридора третьего этажа. Где-то за последние полчаса, - Затем после напряженной паузы подтвердила. - Да. Примерно так.
        - Хорошо, Юлия Викторовна, - чуть удивился охранник. - Подождите минуточку, сейчас поищу, - произнес он подчеркнуто вежливо и осторожно, видимо не рискуя нарываться на расшатанные нервы.
        Пока длилось это обещанное «сейчас», госпожа Близневски силилась припомнить незнакомый ранее запах, сладкий и терпкий, неведомым образом разлитый по коридору. Притом, что никаких гостей в усадьбе на тот момент не было, а Елизавета в свое время дала твердое обещание не пользоваться парфюмом, так как у Марка неоднократно случались приступы аллергии. Спустя пару минут Николай растеряно сообщил о том, что третья камера, по всей видимости, вышла из строя.
        - Вот, посмотрите! – Он вывел на монитор изображение, датированное тремя сутками ранее. – Видите, это последний отснятый день. После этого она уже не работала. Давайте, я сейчас пойду в дом и посмотрю, что к чему, а Вы на всякий случай закройтесь изнутри.  На защелку закройтесь.
        - Постойте, говорите, три дня? А почему я узнаю об этом только теперь?! – Юлия невольно сжала влажные кулаки, скрестив на груди тонкие руки. – Ваша работа заключается в том, чтобы отслеживать все, что происходит в доме. И немедленно докладывать об этом хозяевам. Не так ли?
Николай лишь тяжело выдохнул, поднялся с кресла и, переминаясь с ноги на ногу, принялся что-то искать в настенном шкафчике, затем вновь резко повернулся к хозяйке.   
        - Смотрите, я беру с собой рацию. Держите, это Вам. Так Вы в любой момент сможете со мной связаться. Как увидите световой сигнал, звук я отключил, жмите на зеленую клавишу. 
На днях шеф пообещал вдвое повысить Николаю жалование, а потому лишние эксцессы были ни к чему. К тому же самолюбие значительно тешила мысль о том, чтобы защитить министерскую жену от таинственных, пусть даже вовсе не существующих злоумышленников. Уверенно шагая в направлении дорого отделанного особняка, рядовой сотрудник охранного агентства живо представлял себе все, следующие за полным обезвреживанием врага, последствия, которые теперь казались ему чрезвычайно приятными. 
        В ожидании новостей Юлия внимательно разглядывала серые мониторы. Наконец на одном из них появилась тучная фигура Николая. А на другом...  Женщина почувствовала, как тонкие ногти впились в ладонь.

В тумане.  Глава вторая
        Ни один луч света, казалось, не проник в душное помещение. Все окна и форточки были плотно закрыты еще со вчерашнего вечера, отчего в кабинете стоял тяжелый запах – смесь мужского одеколона, алкоголя и мебельной обшивки. Запутавшись в бледно-серой, бог знает, когда выглаженной занавеске, перегретый вентилятор рычал отчаянно и сурово.
        Валерию Антоновичу снилась пустота. Снилось, что его заперли в этой пустоте, и куда бы он ни шел, везде его встречала лишь душная и безжалостная пустыня.
        - Воды! – голос прозвучал глухо и неестественно, как, впрочем, неестественным казалось все, ожидавшее по эту сторону сна: сумрачный кабинет, расплавленный вентилятор и она… Да, это было самое странное, нелепое, несбыточное, но ненароком свершенное. Она…  Однако теперь и от ее присутствия уже не осталось следа. Лишь постыдное воспоминание: «Лерик, ты – умница!»
        - Что?! – От такого тона Валерий Антонович поперхнулся. Столь вожделенный глоток жидкости словно загустел и встал поперек горла. Воспоминание ударило наотмашь. 
Безжалостно скомкав надорванный лист бумаги, небрежно оставленный на письменном столе, господин Близневски подошел к окну, открыл тяжелую занавеску, но наткнулся на плотную стену тумана. Затем безразличный взгляд упал на белую банку с четырьмя единицами на этикетке. Словно сам не понимая зачем, господин министр проглотил сразу две таблетки и, раздраженно хлопнув дверью, покинул кабинет.

       ***

           -Доброе утро, па! Ма еще не спускалась?
Весело влетев в комнату, Анастасия заняла свое обычное место за большим дубовым столом. Отец, не отрываясь от телефона, лишь улыбнулся уголками губ.
           - Нет, принцесса. Но, возможно, это к лучшему, - пристально посмотрев на дочь, он жестом велел ей подойти. Официант незамедлительно подставил молодой госпоже стул. – Хочу обсудить кое-что.
В ответ Настя подняла на отца полные озорного любопытства глаза.
           - Скажи, что у тебя с Дмитрием?
Она тут же залилась краской.  Отвернулась в сторону, пытаясь скрыть. Осторожно произнесла:
           - С Димой? Да ничего. А что такое?
Изящные наманикюренные пальцы принялись комкать белоснежную скатерть под столом. Заметив это, отец мягко взял горячую влажную ладонь в свою крепкую руку.
           - Знаю, он тебе нравится, и я, конечно, всячески поддерживаю. Он умен, образован, воспитан, очень талантливый художник. Скорее всего, вы могли бы быть с ним хорошими друзьями. - Настя и сама не заметила, как все шире заулыбалась, расслабляя тонкие пальцы. – Но и только.
Не дождавшись пояснения, дочь вопросительно посмотрела на отца, почти с мольбой.
           - Я имею в виду, что этот мальчик тебе не пара.
Настя вспыхнула, но отец ее мягко перебил:
           - Дело не в финансовом положении его родителей, ты могла заметить их явную заинтересованность в сотрудничестве с нами и не в их положении в свете, ведь мы живем в двадцать первом веке…               
Все больше теряя терпение, Настя выпалила:
           - А что тогда?
           - Состояние здоровья.
           - Что? Чье здоровье? Папочка, ты заболел? – встрепенулась она.
           - Нет, я не о себе говорю. О Диме. Он болен. И болезнь у него тяжелая, вряд ли излечимая. Так что проживет он не так долго, как хотелось бы. Семью создать не сможет. А если и сможет, то я не допущу, чтобы мои внуки рано остались без отца. Так что, принцесса, дружи с ним, поддерживай, общайся, но… В общем, ты меня поняла.
С минуту Анастасия сидела, молча глядя в пустую тарелку. Затем внезапно вскочила на ноги. Покидая столовую, чуть не сбила с ног обескураженную мать.
           - Матвей, что случилось? Ты что-то неприятное ей сказал?
Матвей Викторович одним глотком допил черный горький кофе из белоснежной чашки.
           - Правильно я все сказал, Наташа. Не пара ей сын Романовых. Я сам видел медицинское заключение еще десять лет назад. И я не понимаю, как ты могла закрыть на это глаза и не просто допустить, но и всячески поощрять?..
           - Но, Матюша, теперь мальчик выглядит вполне здоровым. Они же возили его в Женеву, в клинику, помнишь?
           - Да, сейчас ему, вероятно, стало лучше. Терапия и все такое. Но ему только двадцать два! А дальше что? Не известно.  Анастасии здоровый, крепкий муж нужен, а мне - приемник, поскольку сына бог не дал. Да и потом ты же помнишь, вследствие чего развилась его болезнь?  Эти чудовищные испытания на людях, вернее, на конкретном человеке, на этом самом сыне Романовых. Это же уму не постижимо! Не известно, какие генетические заболевания могут появиться в следующих поколениях! Забудь о нем! Кто угодно, только не Дмитрий Романов!
           - Но, насколько мне известно, сначала была болезнь, а затем поиски лекарства. Довольно успешные, насколько я знаю. Состояние Дмитрия значительно улучшилось. По-моему, они запустили серийное производство этого препарата.  И лично я уверена, что юноша в дальнейшем сможет вести полноценную жизнь и зачать здоровое потомство!
           - Ну все, Наташ, я побежал. Обсудим позже. Но я категорически против!               
           - Но они же так подходят…, - только успела промолвить Наталья Станиславовна, а затем раздался громкий агрессивный хлопок входной двери.
***
           Спустя еще пару вдохов свежий воздух и горная прохлада наполнили Алису решимостью, и в мыслях потихоньку выстроился основной план действий: снять в городе небольшую квартиру с видом на часовню, устроиться официанткой или бариста, обновить гардероб, завести новых друзей, возможно, сменить фамилию. Хотя это, наверное, лишнее…
           Предвкушение совсем иной дороги, свободной и яркой, согревало и, казалось, делало сильнее. Свежий ветер ласкал лицо, маня двигаться только вперед. В памяти постепенно воскресали события вчерашнего вечера и твердое решение порвать с прошлой жизнью, не сулившей более ничего нового и интересного. Наконец свернуть с дороги, уготованной с рождения.
        - Растяпа! – внезапно повторило звонкое эхо, смутив отчаянную странницу, с головой погрузившуюся в прохладную пресную дымку манящих иллюзий и планов. Спуск начался довольно круто. Опасаясь запнуться обо что-нибудь неприятное, она осторожничала и шла очень медленно, а неожиданно вспомнив о позабытом в машине дневнике, резко остановилась. Оставить его показалось крайне неосмотрительным. Вмиг девушка вообразила то, как сбитые с толку родители под микроскопом рассматривают каждую страничку самого личного, самого сокровенного отпечатка души, читают всю подноготную! От этой мысли Алису передернуло.  Было решено вернуться. Благо, что времени с начала отлучки прошло не так много. «В конце концов, - думала неудавшаяся беглянка, - никогда не поздно попросить Карловича об еще одной остановке. Сказать, что, мол, вновь подурнело, перебрала шампанского, укачало после бессонной ночи…»
        Спустя еще пять минут переполненная решимостью покончить с наивными страхами и начать, наконец, мыслить дерзко и независимо Алиса уже взбиралась на смотровую площадку. Дышала тяжело и часто. Укоряла себя за нерешительность. Нынче город едва проступал сквозь плотную кисею тумана. В глазах девушки он стал последним приютом для безвозвратно ушедшего детства. Мышцы на лице постепенно расслабились. Слезы высохли, а в глубине зеленых глаз, распахнутых навстречу рассвету, впервые за долгое время проскользнула искра. Где-то там, вдали остались школьные дни, первые разочарования и неумелые попытки построить отношения. Безграничный восторг или пропасть непонимания, печали, ожидания, испытания, победы… - все это было теперь в прошлом.  Нынешней ночью дверь была осторожно закрыта, а ключи переданы новым хозяевам.
        Подойдя к краю пропасти, Алиса лишь слегка придерживалась за ствол покрытого скользким мхом дерева, отчего чувство полета и опасности становилось поистине пьянящим.  Глядя прямо перед собой на клубящиеся над долиной облака, давала себе десятки обещаний, знакомых каждому, кто когда-то был юн и мечтателен.  И вот на самой высокой ноте, когда стая белых птиц сорвалась с близлежащей скалы и устремилась к затянутому белой пеленой новорожденному солнцу, раздался звук…  Погруженной в себя Алисе он показался ужасающим. Не думая больше ни о чем, она бросилась назад, к машине.
***
        По мере приближения конца рабочего дня, все сильнее чувствовалось пятничное оживление. Двадцать шестой этаж не так давно сданного в эксплуатацию здания, полнился одетыми по последней офисной моде людьми.  Белый, украшенный живыми растениями, коридор, казалось, не выдерживал мощного потока, движущегося сразу во всех направлениях. Время от времени раздавались требовательные звонки сразу трех или четырех мобильных телефонов. Чуть раздраженные медлительностью наступавших выходных голоса громко и торжественно утверждали что-то по поводу выгодных условий кредитования, процентов, облигаций... Порой натертый до блеска, чуть скользкий пол, нервно повизгивал под внезапными ударами острых каблуков, спешащих в очередной, наполненный теплым предвечерним светом кабинет. Большие электронные часы на отделанной мрамором высокой стене по обыкновению были всему свидетелями.
        Возле обтянутого дорогой кожей белого дивана маялся плотного телосложения мужчина. Несмотря на то, что ему был прекрасно виден огромный зеленый циферблат, вмонтированный в мраморную стену, наручные часы, казалось, внушали больше доверия. Поглядывая на них поминутно, он совершал массу с первого взгляда ненужных телодвижений: почесывал красный, покрытый пигментными пятнами нос, мял натертое тяжелой оправой очков ухо, по-женски нервно заламывал полные руки. Вздыхал и кашлял.
        - Павел! – вскоре раздался низкий голос. Но, молниеносно обведя тревожным взглядом широкий холл, Павел не обнаружил источника звука.
        - Здравствуй, Павел, - напряженно повторил высокий блондин, выходя из-за декоративного фонтана, изящно обрамленного многолетним вьюном. 
        - А, Вадим, это ты. У меня батарея в телефоне села. Хорошо, что ты меня сам нашел, - пробормотал Павел необходимый набор слов и тут же, даже не пытаясь утаить своего трепета, приступил к главной теме разговора: - Ну что там у нас? ЧП замяли? Без полиции, надеюсь, обошлось? Сейчас показатели стабильны?
        - Стабильны. Но. Понимаешь, Павел, дело там весьма сложное, и если мы сейчас все спустим на тормозах, завтра полгорода может оказаться в ловушке. А это немалая цена. Сам знаешь, чем грозит выход генератора из строя. Но, судя по данным последней проверки, ничего не должно приключиться.
        - В том и дело, я только вчера видел график показателей, и ничего там не предвещало беды, - сходу выпалил Павел, затем глубоко вздохнул и снова заговорил, постепенно понижая голос: - И тут такая утечка! Не может при таких показателях, понимаешь?! Значит, все-таки был перегрев? Но это опять же говорит только о попадании посторонних примесей. Но там все чисто опять же…
Вадим лишь безвольно пожал плечами и коротко посмотрел на часы. Павел же занервничал еще больше:
        - Но если оно все так, то почему же, черт возьми, когда я вчера вечером предлагал остановить процесс и все еще раз тщательно перепроверить, на меня все смотрели как на полного идиота?! Вадим, не надо забывать, я – ученый! Мне известны кое-какие законы! Понимаешь, есть вещи, против которых бессилен любой капитал.      
        - Да я – то понимаю все, Павел, - чуть выдохнул собеседник, - но что сделано, то сделано. Суть в том, что завтра мы можем столкнуться с необратимыми последствиями этого твоего процесса. Цепная реакция может закончится огромным выбросом в атмосферу! Нужно учитывать все риски. Как минимум, изучить влияние веществ на человеческий организм. На всякий случай. Там же психотропы. И не совсем понятного мне происхождения. С таким не шутят!
        - Психотропы? – удивился Павел.  – О чем ты? Я сам утверждал состав соединения, и ни о каких психотропах…
        - Спокойно, Паша! Я просто неудачно выразился. Речь скорее о продолжительном воздействии магнитных полей агрегата на организм. Они могут провоцировать недомогание. Но не более того. И все же стоило бы тщательнее изучить все побочки этого твоего процесса. По-моему, нам обоим следует успокоиться и, в случае чего, правильно организовать эвакуацию.
        - Какую еще эвакуацию?! Как ты это себе представляешь? В центре-то города? Не смеши меня!
После этих слов между собеседниками повисло молчание, что нередко случается в по-настоящему сложных ситуациях. Затем Вадим вновь, казалось, собрался с мыслями и продолжил:
        -  Да и потом, Паша, а вдруг там нелегал? Ты уверен, что Близневски чистые реагенты предоставил? Ведь примеси, сам знаешь… От них любая реакция может пойти... Я вот ни в чем уже уверен, - прибавил он после многозначительной паузы.
        - Все сертификаты были в норме, но даже, если так, на данном этапе процесс уже сложно будет остановить. Раньше нужно было думать, – согласился Павел, доставая из кармана светлых летних брюк большую плитку шоколада.
        Когда градус волнения приблизился к максимальной отметке, и в воздухе запахло адреналином, тишину разорвал звонок телефона. Наскоро простившись, Вадим исчез так же молниеносно, как и появился.
 ***    
        На какую-то долю секунды Алисе почудилось, будто произошло в принципе невозможное – само время остановилось и рваными белыми тряпками повисло в безвоздушном пространстве. Сильно накренившись, планета вздрогнула и замерла. Запутавшиеся в тугой клубок противоречивые чувства единовременно подступили к горлу, дыхание перехватило. С одной стороны, хотелось – прочь, а с – другой… Отступать было некуда.  Спустя минуту, показавшуюся вечностью, рука в бессилии соскользнула по покрытому влагой лобовому стеклу и погрузилась в сумочку, где ожидал приказаний серебристый мобильник.
Бледные губы упорно продолжали звать:
        - Карлыч?! Открой дверь! Тебе там плохо что ли? – стучалась рука в стекло, но глаза по-прежнему наблюдали лишь седую макушку, неуклюже прикрытую скрюченной, словно в судорогах, морщинистой ладонью. Лица старика не было видно. – Алексей Карлович, да что с Вами? Очнитесь! – кричала девочка, напуганная тишиной и неизвестностью. Водитель не реагировал. Ненавистная пелена заволакивала привычную реальность, тягучий туман зажимал нос и рот, безжалостно щипал наполненные ужасом глаза. И вот бесчувственные от напряжения пальцы наконец принялись хаотично нажимать на мелкие, покрытые испариной клавиши. Однако безразлично-вежливый голос раз за разом не оправдывал надежд. «На линии перегрузка. Пожалуйста, повторите набор». И так четыре раза подряд. Алиса оказалась выброшенной за грань всех зон доступа, потерянной во времени и пространстве. Преданной верным стариком Карлычем, внезапно перенесшимся на другую сторону и оставившим в память о себе лишь безвольное тело, по иронии судьбы, запертое в салоне автомобиля.
           Потом Алиса бежала вниз по трассе, шлепая босыми ногами и выкрикивая в полный голос отдельные слова некогда затверженной наизусть, но почти позабытой в суете дней, молитвы. Каблук сломался так некстати, и лодыжку ломило от нестерпимой боли, но девушка не обращала внимания. Ее сердце бешено колотилось в горле, а мозг разрывала страшная догадка. Хотелось кричать, хотя даже собственный голос представлялся неестественным, да и босые ноги издавали чрезвычайно странный звук. Ледяной вакуум окружал, брал в тиски. Колкая влага проникала сквозь окоченевшие пальцы, неуклюже касавшиеся подола шикарного вечернего платья, безвольно волочившегося теперь по дорожной грязи. От ощущения склизкого асфальта по телу пробегали мелкие искры отвращения. Закручиваясь упругой спиралью, минуты ползли вниз, стекая по наклонной, растапливая и без того небольшой шанс на жизнь. Как же все-таки жаль, что всесильное июньское солнце, столь радостно царствовавшее в километре от пика Константиновский, на этот раз не нашло нужным вступить в борьбу с холодным липким туманным облаком! С каждой минутой Алиса все больше задыхалась.
        - Помогите! - кричала она из последних сил, размазывая по щекам черные разводы.
Но в тот миг, когда драгоценные минуты были на исходе, вдалеке нежданно забрезжил свет фар.
        - Спасибо, - чуть слышно молвила истерзанная девочка и в бессилии опустилась на обочину.  Будто сжалившись, робкий лучик, словно самый младший и нежный из сыновей светила, едва дотронулся до слипшихся от агрессивной влаги темно рыжих волос. Алиса разрыдалась.
         Дмитрий буквально налетел на сидящую на бордюре девушку. Запнулся, чуть не упал, от неожиданности отшатнулся в сторону.
         - Эй, ты откуда тут взялась? Что-то случилось?
         - Да. Помогите, пожалуйста! Там человек. Ему плохо. Он в машине заперся.
         - Скорей показывай! – скомандовал Дмитрий. 
 
  В тумане. Глава третья
         Особняк семьи Близневски томился вынужденной тишиной. После известия о возможном проникновении чужака все его обитатели то и дело прислушивались к шорохам, вглядывались в щедро разлитый по комнатам туманный полумрак, выискивали тень непрошеного гостя. Всему вновь прибывшему персоналу была учинена тщательная проверка. Стараниями Николая из города выписали подкрепление в лице трех сотрудников охранного агентства. Помимо людей подробному обыску подвергся дом, а также просторный, залитый молочной дымкой сад. 
         В первом часу после полудня начальник службы безопасности, именно так Николай представился юношам атлетического телосложения, уверенно вошел в тускло освещенную гостиную. Сидя за, казалось, огромным обеденным столом, хозяйка объясняла кухарке то, как следует приготовить травяной отвар, прописанный Марку. Терпеливо дождавшись, пока пожилая женщина, широко кивнув, отправится наконец на кухню, Николай приступил к важному разговору:
         - Юлия Викторовна, Вам известно содержимое этого пакета? – Цепкими пальцами он выудил из широкого кармана небольших размеров сверток, прозрачный, наполовину заполненный крупным светло-серым порошком.  «Наркотик!» - прозвучал в голове хозяйки наиболее вероятный ответ.
         - Нет, не известно, - холодно заметила она вслух, словно между прочим. В какой-то миг ей стала невыносима даже мысль о том, что в доме могло находиться нечто подобное.  В этом светлом и просторном доме, в этой новой размеренной жизни, о которой так мечталось, и где никак не должно было быть той грязи, от которой пострадала ее семья! В памяти тут же всплыла полузабытая, но оттого еще более жуткая картина, когда обессиленная мать бросилась на пол в зале суда. Отцу дали пожизненный! За торговлю белым порошком. А дальше тусклый свет лампы, душная печальная болезнь, расставание, проводы матери в якобы где-то существующий лучший мир. Непонимание и растерянность.
         Только после того, как кинолента тяжких воспоминаний подошла к концу, изрядно побледневшая госпожа Близневски с трудом выдавила: 
         – Где вы это нашли?
         - В столе Валерия Антоновича, - спокойно пояснил охранник, и этим спокойствием, казалось, удвоил страдание.
         - Так, подождите минуту, - проговорила Юлия, медленно и четко, силясь взять себя в руки, – разве Валерий Антонович уполномочивал Вас проникать в его рабочий кабинет и рыться в столе без особых на то распоряжений? Вы ему хоть позвонили?
         -  Нет, Юлия Викторовна, но я думаю…
         - Думать будете, Николай, когда прикажут! – резко оборвала хозяйка, с пронзительным скрежетом отодвигая массивный стул. – Я иду звонить мужу, а Вы стойте здесь и ждите! Скажите своим людям, чтобы пока что ничего не предпринимали.
         - Но Валерий Антонович сам… Вернее, не совсем сам, - замялся Николай. – Да, конечно. Мы обязательно позвоним и обо всем доложим.
Но Юлия, не слушая его, уже направилась на второй этаж. Несколько обескураженный охранник глубоко вздохнул, невольно насладившись тонким шлейфом дорогих духов. Чуть наклонив набок голову, почти улыбнулся.
***
         Алиса не помнила того, как села в чужую машину. Нарушив усвоенный в еще раннем детстве запрет, доверилась первому встречному. Оставаться на трассе было невозможно. Кажется, она попросила вызвать Карлычу «скорую». Вроде бы Дмитрий согласился вернуться на пару сотен метров и дождаться прибытия медиков. Однако дверца автомобиля была по-прежнему заперта изнутри. Вызывали МЧС. Только затем Дмитрию пришла мысль о том, что пора бы все-таки известить домашних Алисы. Сама она была словно не в себе.
         Мама выбежала навстречу растерянная, почти в слезах. Оказалось, дело уже шло к обеду. Но дочь потеряла счет времени, и, едва коснувшись головой родной подушки, забылась крепким сном.
            Затем вновь наступил вечер. Очнувшаяся в холодном поту Алиса даже не сомневалась в этом - настолько сумрачно было вокруг. Длинные серые тени стояли по углам, напоминали о неприятностях минувшей ночи, вызывали головокружение и тошноту. Картины туманной трассы вперемешку с безжизненным лицом водителя сопровождались навязчивым ощущением того, что совсем скоро кто-нибудь войдет в комнату и скажет, мол, время истекло, пора вставать и куда-то идти. Хотелось накрыться одеялом с головой и больше не двигаться. Сводило с ума чувство неизвестности, беспокойство за судьбу Карлыча, а также ощущение вины перед матерью.
***
            - Дмитрий, я все понимаю. Опоздать можно на десять, ну ладно, на пятнадцать минут. Но не на три же часа, черт возьми! – процедил сквозь зубы господин Романов, после того, как его сын расслабленно вошел в кабинет и плюхнулся в серое кожаное кресло.
            - Там на дороге человеку стало плохо. Мы неотложку и МЧС вызывали.
            - Понимаю. Ты все правильно сделал, но это могло занять минут сорок, ну час. А потом? Что ты забыл в Константиновском? Я между прочим весь график под тебя сегодня перестроил, - отец Дмитрия выдержал паузу. - И кто это «мы»?
            - С чего так? Что-то не замечал ранее, чтобы ты настолько интересовался моими делами, – небрежно бросил Дима.
            - Если жениться собрался, нужно как-то серьезнее становиться, сын!  Я, между прочим, сегодня хотел в твое будущее вклад сделать: пригласил юриста, чтобы переоформить на тебя часть наших облигаций. В двадцать два у меня уже свой небольшой бизнес был, между прочим. Мы с твоей матерью из ЗАГСа в новую собственную квартиру…
            - Подожди, подожди! Какая женитьба? Кто тебе это сказал? – искренне удивился сын.
            - Мама твоя. Она видела, как вы с Анастасией… Ну… Сам понимаешь, не маленький уже.
            - Что?
Молодой человек резко встал с кресла, отчего ощутил головокружение и недостаток кислорода.  Отвернувшись к окну, прокашлялся, сделал глубокий вдох.
            - Ингалятор с собой? – спросил отец, смягчившись.
            - Забыл.
            - Сколько раз я тебя предупреждал на этот счет, Димка! Мать, если узнает, в обморок упадет. Вот, держи!
Достав из ящика стола компактный ингалятор, господин Романов протянул его сыну.
            - Это твой что ли?
            - К счастью, нет. Но за эти годы я многому научился, к сожалению. Кстати я договорился, коллега устроит нам врачебную консультацию в Цюрихе. Там отличная клиника.
            - Пап, не надо, пожалуйста! Я не хочу всю жизнь потратить на врачей и клиники.
            - Понимаю, сын. Но это необходимо. Чтобы эта жизнь не оборвалась в самый неподходящий момент.
            - Вот именно. Что от меня останется, если она оборвется завтра? Папа, я хочу успеть что-то стоящее создать. Я же чувствую, что могу….
            - У тебя сейчас есть шанс семью создать, Дима! – понизил голос господин Романов. – Если Анастасия Святицкая примет тебя, и невзирая ни на что, родит здорового наследника… А ты хоть знаешь, кто такие Святицкие? Там до списка Forbes недалеко!
Устало улыбнувшись, Дима на миг прикрыл ладонью лицо и спокойно ответил:
            - Папа, ты не учел одной мелочи! Я не люблю Анастасию!
            - Зачем тогда было спать с ней, Дмитрий?
            - У нас что? Позапрошлый век на дворе?
            - Это не важно, ты – Романов! Пора уже становиться более ответственным.
 Вновь закашлявшись, Дима налил себе воды.
            – Такой брак выгоден всем. А ты просто пока не осознаешь этого. Любовь, она приходит и уходит, а благополучие остается. Возможно, тебе пока еще не понять. Но это придет. Со временем. Правильная и надежная жена – это залог успеха мужчины. Анастасия – из таких.
            - Говоришь о ней как о машине или лошади.
В этот момент в кабинет с панорамным остеклением важно зашел немолодой человек в полосатом костюме.
            - Дим, познакомься, это Альберт Христофорович, наш семейный юрист…      
***               
            Беззвучие пронзило сумрачный дом, словно сковало время и пространство. Направляясь к парадной лестнице, Алиса обратила внимание на распахнутую дверь отцовского кабинета. Это было столь неожиданно, что по спине побежали мурашки. Но в груди все же шевельнулось юное любопытство, ведь родители всегда держали его под замком! Ни Алиса, ни Марк не бывали там ни разу в жизни!  Четыре несмелых шага, и вот взору предстал массивный письменный стол. Все дверцы и ящики раскрыты. Разнообразное их содержимое усеивало покрытый медвежьей шкурой серый гладкий ковер. Книги, по-видимому, второпях сброшенные с полок, кучами валялись по периметру комнаты. В воздухе чувствовался странный запах. Алиса обратила внимание на пустой, неаккуратно вскрытый конверт с надписью: «Результаты фармакологической экспертизы…» Далее текста было не разобрать – бумага была небрежно смята и надорвана. Рядом на полу валялся защитного цвета контейнер с надписью: «Не вскрывать! Опасно для жизни!»
            - Мама, - не удержалась Алиса от тихого возгласа и опрометью пустилась в парадную. Тусклое зеркало отразило полные тумана зеленые глаза.
              ***
         Уверенный голос Александра Яковлевича, человека столь молодого, что замысловатое отчество как-то к нему не клеилось, девушка узнала сразу. Он не единожды приезжал в усадьбу, где, подолгу томясь в ожидании шефа, беседовал с матерью, очаровательной и скучающей. Помнится, поначалу активно обсуждались светские новости, знание которых, по молчаливому согласию обоих, определяло личный престиж представителей так называемого «высшего сословия», ну а затем мало-помалу перешли на другие темы: домашних животных, птиц редких пород, лошадей… 
         Внезапно заслышав знакомые интонации, девушка притаилась за одной из дорических колонн, украшавших парадный холл. Напряглась, пытаясь угадать, что именно происходило этажом ниже. Проклятая тишина подавляла и рвала нервы. Но так долго продолжаться не могло, и вскоре послышались знакомые голоса.
         В паузах между нечастыми репликами Алиса ясно воображала то, как Александр проходит по залу. Обязательно держит руки за спиной, накрест. Время от времени оказываясь на террасе, вдыхает свежий аромат сада. За ним, как всегда «след в след», плавно ступает мать. Наверняка, часто и нервно поправляет наспех забранные на затылке волосы. Так у нее заведено. Вот она заламывает руки, словно стыдясь чего-то. Присаживается на край дивана, снова встает и бросает утомленный взгляд на часы.
         Порой Алисе казалось, что Александр нравился матери, улыбавшейся ему как-то странно, словно между ними была невидимая связь. Впрочем, предмет сегодняшнего разговора, да и сама атмосфера, царившая в доме, вряд ли располагали к подобным размышлениям.
         - Скажи, все же существует реальная угроза? И каковы ее масштабы? – спрашивала взволнованная Юлия Викторовна. – Мне Валерий так ничего толком не объяснил. Как считаешь, это действительно покушение? Я правильно понимаю? – Словно поймав на себе вопросительный взгляд Самсонова (по крайней мере, так воображала Алиса), она понизила голос: - Обычно именно Карлович возит его на службу, а вчера вечером, представь, звонит и говорит, я, мол, по личным обстоятельствам не могу прибыть вовремя.
         - Наверное, ему уже нездоровилось? – предположил Самсонов. – Думаешь, могли отравить?
         - Все может быть. А сегодня утром еще этот Николай с обыском! Ну откуда я знаю, что у Валеры находится в столе? – взволнованно говорила Юлия. – Если действительно наркотики? Боже мой, Саша, только не это! Они сломали жизнь моим родителям, лишили меня детства. Я просто не выдержу, - вздохнула женщина. – Бежала бы. Детей забрала бы, и гори оно все огнем!
         - Стоп! А почему Николай рылся в столе Валерия без его разрешения? Или шеф в курсе? Да и кто сказал, что речь о наркотиках? Экспертизы никакой не было, насколько я понял.
            - Да не знаю я! Может и была!  - повысила голос госпожа Близневски. – И знать ничего не хочу! Они взяли вещество с собой. И это наша же охрана! Какого черта? Не сами же они, наверняка заказал кто-то… И вряд ли это Валерий, иначе к чему все эти разговоры про содержимое пакета… А, если бы полиция, то был бы официальный обыск, с ордером! Разве я не права? - Юлия резко замолчала. Алиса слышала, как придвинули большой тяжелый стул. Хозяйка громко выдохнула. – И этот мужик на камере. Вот кто знает, посылал его Валера на самом деле или нет.  И Валера ли?
            - Ты сама не уточняла у него?
            - С ночи не доступен. А Николай тут такую спецоперацию развернул, словно выслужиться хочет.
            - И что в итоге? Кем оказался злоумышленник? 
            - Да как бы? Не поймали его. Но раньше никогда такого не было, чтобы без мужа, да без предупреждения вот так, прямо домой… 
            - Валерию надо звонить, - констатировал Самсонов, доставая свой мобильный.
            - Мы с ним три дня не общались уже.   
         -  Слушай, он и ночевал не дома? – уточнил Самсонов.
         - Да он позавчера еще уехал. Между прочим, сказал, что у вас с ним аврал, что вам нужно срочно подготовить документацию к конгрессу.
         - К конгрессу? –  удивленный голос Самсонова прозвучал громко, эхом отразился от больших колонн. Алиса невольно отметила красивый тембр. – Нет, насколько я знаю, никакого конгресса не предвидится, и вообще Валера в последнее время как-то странно себя ведет. Ты не находишь?
         - Подожди, а ты разве не летишь с ним? Даже не знаешь о конгрессе? Странно, он мне другое говорил…
         - Нет, Юль, сейчас отвезу ему бумаги в аэропорт. Ну, а потом я до завтра как ветер, - Самсонов выдержал красноречивую паузу. – Понимаешь, о чем я?
         - Кстати, дети скоро уедут. У меня будет время все обдумать. Я запуталась, Саша, не могу больше. Что вообще с нами происходит?
В гостиной на миг воцарилось молчание. Даже на расстоянии Алиса почувствовала напряжение. Спустя несколько секунд тишину вновь взорвал звучный голос Самсонова:
         - А что тут думать, Юль?! Я люблю тебя! Ну, ты же сама все знаешь! Да, Юля! И не смотри так на меня, я понимаю все, и не предлагаю тебе разводиться с Валерой, бросать семью… Ну, ты же взрослая женщина, Юля!
         - Алекс, я, кажется, просила, не торопи меня! Я сама приму решение и… - Не найдя в себе сил продолжать, Юлия отпила воды. Алиса слышала то, как она льется в стакан, а затем громкие глотки. Уловив намек, Александр глубоко вздохнул, откашлялся, засуетился. 
         - Слушай, время «ч», мне пора ехать. Где бумаги, которые просил Валера?

         Алиса бежала долго. Нынче коридор показался особенно узким и длинным. На счастье, черный ход был не заперт. Миновав бассейн, японский садик, спортивную площадку, а затем и конюшни, она уперлась в черный забор с резными прутьями. Все это время теплые слезы щекотали побледневшие щеки. 
         «Привет». Алиса долго смотрела на сообщение, пришедшее с незнакомого номера, пытаясь понять, как реагировать. Стоя в одной пижаме посреди цветущего июньского парка, она вновь размазывала по щекам соленые слезы, однако, к своему удивлению, осознавала, что уже не очень-то и хочется плакать. Оказалось, что отношения матери с подручным отца не стали для нее новостью, словно она и сама обо всем давно подозревала. Более того, после пережитых предыдущей ночью впечатлений роман этот уже не казался чем-то ужасным. «Это Дмитрий. Я подвез тебя сегодня утром домой. Ты как? Дедушка жив?» Алиса улыбнулась и начала быстро набирать ответ: «Он мне не дедушка. Это наш водитель. В больницу положили. Спасибо, Дмитрий. Я не знаю, что бы без вас делала. А откуда у вас мой номер?» Через секунду на экране появился здоровый желтый смайл, девочка вновь улыбнулась. «Сама мне его дала. Когда твой телефон в траве искали. Помнишь?»  Алиса изо всех сил попыталась припомнить. Но в памяти словно зияла огромная черная дыра.
         - Алиса, что ты здесь делаешь? Да еще и в пижаме! Я тебя по всему дому разыскиваю.
Мигом убрав за спину телефон, Алиса посмотрела на мать повеселевшими глазами.
         - Да так. Вышла прогуляться. А Самсонов уже уехал?
         - Самсонов? А причем тут Александр Иванович? – заметно смутилась мать, сжала ладонь в кулак и поспешно убрала ее в широкий карман легкого летнего платья.
         - Он разве не Яковлевич? - хитро усмехнулась Алиса. Выдержала красноречивую паузу. -  Да так. Хотела отцу через него привет передать, - продолжала она, честно пытаясь унять агрессию.
         - Пойдем со мной. Там пришел доктор.
         - Зачем? Я не больна.
         - Он к Марку пришел, но учитывая твое ночное приключение, я попросила его и тебя осмотреть. Лучше скажи, почему уехала с выпускного, не предупредив никого? Зачем Карловича сама вызвала? Ему, между прочим, уже вчера нездоровилось. Мы бы за тобой Виктора прислали.
         - Мы? А разве вы с папой вспомнили о выпускном? Почему вас не было даже на официальной части?
Достав из кармана вибрирующий телефон, Юлия Викторовна буквально выпалила:
         - Да, Саш, не забыла. Уже иду!
Уже удаляясь, она резко обернулась, смерила дочь грозным взглядом:
         - Ну, шевелись! Сколько можно ждать?
Придя в свою комнату Алиса вновь с таинственной улыбкой принялась набирать очередное сообщение.
   



В тумане.  Глава четвертая
Две недели спустя…
   
         Сезон отпусков был в самом разгаре, и все мечтали о том, чтобы покинуть большой суетливый город. В последние две недели он нещадно удушал своих обитателей смрадом, щедро образуемым отходами от всевозможных производств. По истечении июня обстановка на дорогах стала невыносимой, и добираясь по ежеутренним пробкам до места службы, люди выматывались сильнее, нежели за всю трудовую неделю. Рекламные плакаты активно приглашали на популярные в текущем сезоне курорты, а турагентства вели нешуточные бои с конкурентами, наперебой суля изголодавшемуся по узаконенному безделью потребителю поистине райский отдых.  Трудно было встретить человека, не мечтавшего сменить пыльный воздух жестокого мегаполиса на ласковый морской или кристальный горный или, на худой конец, лесной. Повинуясь необходимости остаться, иные проклинали свои офисы, начальников, а также, по слухам, грядущее глобальное потепление.  С каждым днем ситуация все более накалялась.      
         Дело катилось к середине лета.
         Проработав последние четыре года в доме семьи Близневски, Елизавета Ростовцева подобно большинству горожан собиралась в законный двухнедельный отпуск. Самое обидное заключалось в том, что именно в день, когда была приобретена вожделенная путевка на золотистые пляжи Греции, в хозяйском особняке начала твориться какая-то чертовщина.
         Во-первых, куда-то бесследно пропал хомячок Даниил, весьма дорогой сердцу домочадцев, несмотря на свое, не очень-то подходящее для десятисантиметрового зверька, имя. Расстроенный Марк обежал весь сад, вдоль и поперек исходил многочисленные дорожки и газоны. До полвторого ночи его не могли загнать в постель. От переохлаждения или от пережитого стресса к четырем часам у мальчика вновь поднялась температура, а к шести госпожа Близневски сочла нужным обратиться за помощью к доктору. Сердобольная Елизавета дала пропотевшему розовощекому ребенку честное слово, что наутро сделает все возможное для того, чтобы разыскать его маленького питомца.  Впрочем, это была лишь самая незначительная из причин, по которым девушка, в конце концов, решила-таки отложить свой отъезд.
   В позапрошлый вторник, Лиза хорошо запомнила этот день, так как была страшная гроза, господин Близневски вернулся домой с черного входа. Семья в это время ужинала в столовой, и помогавшая с сервировкой горничная мельком увидела бледную и, казалось, скрюченную фигуру хозяина, проследовавшего по коридору в направлении кабинета. Спустя две минуты госпоже позвонили. Наливая ей чаю, любопытная Лиза бросила мимолетный взгляд на телефон. Оказалось, что вызывал Валерий Антонович. Спустя минуту встревоженная Юлия Викторовна, покинула столовую, сославшись на срочный звонок из фонда, а по спине Елизаветы, естественно, поползло любопытство.
         Любопытство это многократно усилилось, когда в тот же вечер госпожа взволнованным голосом сообщила, будто хозяин сильно поранился, кося траву в саду. На одежде и простынях, которые Лиза самолично отправляла в прачечную, действительно имелись следы крови. Правда, один маленький нюанс ставил под сомнение достоверность всей этой истории. Валерий Антонович никогда бы не додумался косить траву, облачившись в деловой костюм! Внутреннее благородство, а также нежелание без спроса лезть в чужую жизнь, до поры до времени не позволяли любопытству вволю разыграться. Спустя четыре дня хозяин уже был на ногах, однако на вопрос о ранении газонокосилкой отвечал полным недоумением. Юлия Викторовна в те дни, словно стыдясь своего обмана, вела себя тихо и молчаливо. Прекратились ее звучные указания по поводу организации хозяйства, а руководство процессом благоустройства садово-парковой территории целиком и полностью легло на широкие плечи некогда разжалованного государством за неведомую провинность офицера, ныне образцового садовника дяди Игоря. Потекли серые будни. Без хозяйского надзора дом словно опустел и, опечаленный, стоял, внимая регулярному бою старинных драгоценных часов.         
            Тем временем Алиса, казалось, вовсе потеряла интерес 
   к семейным делам. Дни напролет просиживала она у себя на 
   мансарде, общаясь лишь со своим дневником и с Димой.
         - Так ты - художник? Эти работы, что ты скинул… Мне сложно сказать… Я не эксперт, конечно.  По-моему, они просто волшебные. Особенно та, где шторм изображен. Движение – в каждой детали, такая мощь! Я даже распечатала ее на цветном принтере и на стенку повесила.
         - Приятно, что тебе нравится. Сколько себя помню, всегда рисовал. Я к этому очень серьезно отношусь на самом деле.
         - Ты хорошо виден там, в твоих картинах. И я кое-что заметила… - Помедлив, Алиса продолжила говорить. -   На кого ты злишься? Такое ощущение, что тебя что-то сильно не устраивает в жизни. Или кто-то. Я права? Что тебя так удручает? - В трубке на какой-то момент повисло молчание, и Алиса успела пожалеть о сказанном. - Прости, можешь не отвечать. Я, наверное, лезу не в свое дело… Да?
         - Да нет, все в порядке. Вероятно, это действительно так. И то, что это заметно – скорее хорошо. Значит, я неплохо пишу, - заметил Дима как-то устало и отстраненно, печально усмехнулся, как показалось Алисе. Закашлялся, прикрыв трубку ладонью.
         - Дим, у тебя все хорошо? Ты здоров?
Спустя несколько секунд он торопливо ответил:
         - Да, Алиса, все в порядке. Сейчас извини, у меня дела. 
Когда связь разъединилась, у девушки осталось тревожное чувство.               
            В это же время, по обыкновению проводив Александра 
   до входной двери, Юлия Викторовна долго разглядывала себя в 
   старинное зеркало, занимавшее полстены в холле. По привычке 
   рассуждала сама с собой, вполголоса. Но на этот раз обрывки 
   фраз, некогда казавшихся столь логичными и рациональными, никак
   не клеились, а претерпевшая за последний месяц большие
   изменения картина мира рассыпалась, стекала водой по стеклу.
            - Уехать, говоришь? А что, если действительно все бросить и на самолет? Вот так – нелогично, бездумно, безжалостно! Двадцать лет быть верной женой, исполнять все обязанности, разделять эти невыносимые привычки – гольф, коллекционирование оружия, охота…, терпеть высокомерные взгляды светских львиц, порой не окончивших и одиннадцати классов, любовниц, наконец. Закрывать на все это глаза! Нет! Безжалостно, нелогично, некрасиво.  Ну и ладно! Все решат, мол, плохая мать. Да, Алиса уже не хочет меня видеть. А что, пускай живет, как знает - свободно, не так, как я. Марк? Мужчина. Все равно будет таким, как отец. Пусть презирает… О, боже, что это я говорю? Кто позволил так говорить?! Ну и да бог с ним - пусть мне будет хорошо сегодня! - продолжала она вполголоса, не замечая в глубине комнаты растерянного, полного боли, взгляды дочери. Всматриваясь в туманное зазеркалье, женщина никак не могла сдержать улыбку, справиться с частым пульсом, замаскировать предательски счастливый блеск в глазах.
         - Мама! – прозвучал из-за спины несмелый голос девушки – женщина резко обернулась. – Мама, - медлила Алиса, медленно понимая, что ей нечего больше сказать. Однако госпожа Близневски набрала в легкие воздуха и указала на кресло так, словно готовилась к долгому и непростому разговору. Дочь по привычке повиновалась, но тишина упрямо не желала покидать гостиную. Наконец, когда в руках Алисы громко хрустнула заколка, извлеченная нервными пальцами из копны темно-рыжих волос, Юлия Викторовна вымолвила одно-единственное слово:
         - Собирайся!
Алису бросило в дрожь.
         - Как? Куда? Зачем? Но,…я,…мама… Что, прямо сегодня?
         - Да, дядя Роберт ждет вас. Вылет в Париж через три часа. До «Нагорного» ехать час. То есть на сборы у тебя минут тридцать.
         - Я никуда не поеду. У меня были планы. Свои планы, понимаешь? Мне нужно кое с кем встретиться. У меня тоже есть на это право, - твердо и спокойно вымолвила дочь. Затем, скрестив на груди руки, направилась к лестнице.  Юлия Викторовна явно не ожидала подобной реакции. Не найдя в себе сил возражать, она опустилась на обтянутый белой кожей диван. Положила голову на скрещенные руки.
         Впрочем, в следующее мгновение общий настрой резко поменялся, когда комната внезапно озарилась ярким светом. Вдали, как показалось, раздался чей-то душераздирающий крик, звон бьющегося стекла.  Вздрогнув, мать и дочь испуганно переглянулись.
         Проснувшийся в горячей постели Марк сквозь стены почувствовал облако тревоги, заполнившее некогда беспечный дом. Не обнаружив никого рядом, он дотянулся до чашки с малиновым чаем, сделал два осторожных глотка и зашлепал босыми ногами по чуть скользкому полу.
         - И куда же ты собрался, малыш? – ровным голосом осведомилась Ариадна Михайловна, вовремя появившаяся на пороге детской комнаты. – Давай-ка назад! Сейчас будем кушать.
         - А мама?
         - Она подойдет, дружок. У нее много работы.          
Неохотно возвращаясь в кровать, мальчик бросил взгляд в окно. На миг почудилось, что белое облако тумана пронзила огненная вспышка. Ариадна Михайловна заметно побледнела от оглушительного хлопка, резко нарушившего тишину усадьбы, а спустя еще минуту по лестнице застучали тонкие каблуки.
         Отразившись от многочисленных скал, грохот повторился и постепенно перешел в протяжный гул, заставил Марка боязливо вжаться в диванную подушку.

         Взрыв произошел на самом узком участке трассы, где скорость езды обычно не превышает сорока километров в час. Тщательно пристегнутым в автомобиле детям всегда нравилось наблюдать за тем, как по левую сторону медленно крадется пропасть. От обрыва дорогу отделяло лишь невысокое металлическое ограждение, а внизу рокотала обрамленная буйной растительностью холодная прозрачная река. Огромные камни величественно свисали с многометровой высоты. Над ущельем парили большие птицы.
         Находясь на безопасном расстоянии от эпицентра взрыва, Алиса ясно представила себе, как тяжелые булыжники катятся вниз, безжалостно ломая по пути молоденькие ели, падают в чистейшую снеговую воду, несущуюся с вершины горы. Ощутила, как конечности постепенно слабеют, теряют чувствительность.            
         - Мама? Что это?
         - Пока не знаю. Думаю, баллон с газом взорвался. Ничего страшного, не бойся, -  членораздельно ответила Юлия, но так и не смогла утаить ужаса, запрыгавшего на дне темно-серых глаз. Рука попыталась нащупать в пустом кармане спешно накинутого после счастливой ночи халата сотовый. 
         - Мне как-то не по себе, мам... 
         Чуть переведя дух, госпожа Близневски медленно выдавила из себя:
         - Алиса, не бойся. Лучше иди наверх, собирайся. Ну, что стоишь? Мухой! Я поднимусь к Марку и позвоню на пульт охраны. Не стой как вкопанная! Иди же!
От внезапного нервного крика матери, девочка зажмурилась, задрожала всем телом.

         -  Папа… Папа…, – сама не понимая почему, бормотала Алиса, без сил опускаясь на мраморную ступеньку. Ее худощавое тело безжалостно била дрожь, а звуки тяжелого рока, разрывавшие мертвую тишину, повисшую в пространстве, сводили с ума.  Алиса боялась взять трубку.

  Двумя часами ранее…
         
         Все утро садовник Игорь Алексеевич, в просторечии дядя Игорь, не мог найти себе места. Повинуясь старой военной привычке, он поднялся с постели в шесть часов, наскоро позавтракал салатом из свежих овощей и приготовился к работе. Однако выглянув за двери своего летнего бунгало, уютно расположенного в центре парка под разлапистой сосной, сильно расстроился. Туман был таким, что о работе в саду не могло быть речи.  Но стремление постоянно оставаться в деле не позволяло сидеть сложа руки.  Достав из ящичка тонкую школьную тетрадь, а также заточенный как бритва карандаш, Игорь Алексеевич аккуратно расчертил страницу и приступил к созданию сложной схемы садовых посадок, чем-то смахивающей на диспозицию военных подразделений.  Так миновало часа полтора, после чего непростое решение все же было принято, а значит, торопливо встав со стула и потерев усталые глаза, он накинул на плечи бордовый дождевик и вышел в туман.  Проверить сооруженную схему на местности было делом чести!
         Опасаясь того, что тетрадка может отсыреть, дядя Игорь крепко прижимал ее к груди. Примерно десять минут он вполголоса считал шаги, уверенно продвигаясь в избранном направлении. Наконец прямо по курсу возник красный кирпичный забор. Глубоко и печально вздохнув, бывший сапер посетовал на себя за недопустимую небрежность – в своих расчетах он промахнулся на целых два с половиной метра!  Это означало, что весь блестящий план по размещению горшков с заморскими пальмами, намедни полученных по заказу хозяйки из модной оранжереи, находился теперь под угрозой срыва.  Нужно было либо срочно все пересчитывать, либо ставить одну пальму особняком, что, по мнению военного человека, привыкшего к жесткому порядку, стало бы вопиющим нарушением естественного хода вещей. Нет, он не мог себе позволить подобной ошибки!
         Итак, невзирая на больную спину, мужчина наклонился и, осторожно присев на корточки, принялся при помощи карманной рулетки перемерять расстояние, отделявшее вышеупомянутый забор от новенькой венецианской беседки, притаившейся неподалеку от им же сооруженного искусственного пруда. Про себя Игорь Алексеевич все еще продолжал сетовать на столь досадный промах, а потому не обратил внимания на резкий неприятный запах, распространявшийся в районе большого неровного поросшего зеленым мхом камня, одного из немногих «счастливцев», оставленных на территории парка в качестве украшения ландшафта.
         Однако спустя полчаса, проводя замер уже в третий раз, дядя Игорь сделал неудачное движение и чуть не провалился в небольшую яму. Того, откуда та появилась, он не мог даже предположить. И вот, когда, издав непроизвольный стон, садовник присел на холодную сырую землю, под ним что-то громко хрустнуло. Присмотревшись внимательнее, он, к своему удивлению, обнаружил небольшой ящичек.
         Как боевому офицеру, Игорю Алексеевичу было отлично известно, что прикасаться к вызывающим сомнение предметам стоит лишь в случае крайней необходимости, да и то с особой осторожностью. Потому, достав из кармана плотные резиновые перчатки, он аккуратно снял крышку с загадочной коробки и невольно отпрянул – в левом углу, безвольно раскинув лапки, лежал несчастный хомячок Даниил. Смерть, судя по всему, наступила довольно давно.  Из коробки бил отвратительный запах.
         В целях осторожности Игорь Алексеевич не поленился отыскать внушительных размеров ветку. Легонько подцепив безвременно усопшего Даниила, бережно переложил его на примятую при падении траву с тем, чтобы добраться до тоненькой стопки бумаг, упакованных в прозрачную папку. Однако тут что-то надломилось внутри, и встревоженный видом несчастного зверька, садовник уже не нашел сил вдуматься в следующий заголовок: «Заключение экспертизы химического…». Дядя Игорь даже не дочитал его до конца, так как внезапно сдали нервы. Он лишь быстро перебрал бумаги, сфотографировав каждую. Они были отсыревшими и пропахшими чем-то отвратительным. Растеряно оглядевшись по сторонам, отставной офицер так и не нашел верного решения. Оправдывая себя тем, что война в Афгане давным-давно закончилась, и теперь наступила мирная жизнь, где он больше не обязан нести за все ответственность, он не без отвращения положил пострадавшего Даниила назад в коробку с таинственными документами, и спортивной походкой направился в окутанное сизым холодным туманом бюро охраны, чтобы передать находку по назначению. Так как Николая на месте не оказалось, Игорь Алексеевич вынужден был ждать, примостившись на краешке старого сломанного дивана.
         - Что за запах? – с отвращением произнес Александр Самсонов, по неведомым для дяди Игоря причинам сидевший в то утро за пультом охраны.
         - Да тут нашел коробку с дохлым хомяком. Не его ли вчера разыскивала хозяйка?
Александр приложил к носу белоснежный карманный платок и заглянул в коробку.
         - Да. Это зверек Марка. Но он здравствовал еще вчера днем. Когда он успел так протухнуть?
         - Александр Яковлевич, тут еще какие-то бумаги на дне. Я в саду под кустом эту коробку нашел.
         - Да, Игорь Алексеевич, спасибо. Здесь, видимо, без экспертизы не обойтись. Я в город сейчас. Пожалуйста, Юлии Викторовне и детям пока что ни слова про хомяка. Под мою ответственность.
         - Да. Но Валерию Антоновичу я все же обязан доложить, - возразил отставной офицер.
         - Хозяину я сам сообщу, - ответил Самсонов, уже направляясь к своему автомобилю.

    Спустя пятнадцать минут...         
      
            Два миловидных охранника неспешно пили чай в кирпичной сторожке. После тщательного осмотра территории им было разрешено сделать небольшой перерыв.
         - Ну и хата! Я такие только по телеку видал! – поделился своими впечатлениями тот, что был покрупнее.
         - А хозяйку-то видел?
         - Ну да. Растерянная дамочка.  Видимо, мужика ее прессуют, не иначе.  Тут без крови не обойдется, уж поверь мне. - Собеседник рассеянно пожал плечами. -  Тут беда по околодку тихой походкой, как пить дать, добром не кончится! Так что, Вовыч, броником не брезгуй! И Степке отнеси. Да, да, ступай! - вздохнул Сан Саныч. - Не ровен час…
         В это время у ворот дежурили двое – Степка и начальник охраны.  Деловито расхаживая по присыпанной белым гравием дорожке, Николай то и дело поглядывал на часы, изредка зевал и поеживался. Колкая влага постепенно пропитывала одежду, отчего становилось зябко. Он из последних сил боролся с искушением присоединиться к чаепитию в сторожке. Постепенно траектория его движения сужалась, перемещалась в сторону теплого убежища.
         Внезапный хлопок стал сигналом к общей мобилизации, и уже спустя три секунды все четверо были наготове. Взоры обратились к командиру. Но, не успев отдать нужных распоряжений, Николай невольно замолчал и, издали завидев спешно покидающую особняк госпожу, метнулся навстречу. Впрочем, на этот раз ей было совсем не до разговоров. Молча отодвинув охранника, словно ненужную вещь, она устремилась к главным воротам. Когда госпожа поравнялась с бюро охраны, то всех присутствующих неприятно поразил ее, полный ужаса, взгляд. Никто из них так и не разобрал слов Юлии Викторовны, глухих, похожих на волчий стон. Не решаясь вступить в контакт, хозяйке дали дорогу. В следующее мгновение она перешла на бег.
         - Командир, прикажете открыть ворота? – вдруг усомнился белобрысый Степка, с тревогой наблюдая за тем, как обезумевшая от страха женщина кидается на резные чугунные прутья.
         - Подожди, Степ. Не торопись, - усомнился тот. - Здесь нужно с хозяином проконсультироваться.

   В тумане. Глава пятая
         Утратив привычные рамки, минуты самовольно превратились в часы и дни. Альтернативная реальность вытеснила действительность, и низкое небо налилось пурпурными тонами. Но жизнь еще не оборвалась. Лишь стрелки разбитых часов издавали тяжелый, сбивчивый звук, наполнявший собой вселенную.
         Александру чудилось, будто он приехал домой. Родной город согревал измученное столичной суетой сердце. Еще казалось, будто мама где-то рядом. И жива. Вот милые смоленские улицы украшены предновогодней иллюминацией, вот мимо гордых витрин едут переполненные нарядными шумными пассажирами автобусы и троллейбусы. И так хочется мороженого, что не передать словами! А через два шага - теплое одеяло, чашка с малиновым отваром и вновь мама. Живая, словно не было никакого инфаркта.  Звук, такой странный, гулкий, ритмичный. Назойливо накрывает собой сладкую реальность.  Это где-то справа капает вода. Да. Именно.  Вода. На кухне кран протекает. «Слесаря вызвать надо, - говорит мать.  - Но, слесаря –то – народ пьющий, выманивают деньги, на водку. Им нельзя давать ни рубля».  Но, кажется, без слесаря все ж не обойтись – кран прохудился совсем – кипяток хлещет сплошным потоком, так, что в голове шумит, и жар такой, что дышать страшно. Что-то липкое, противное под пальцами левой руки. Наверное, Васька нагадил опять. Не котенок, а наказание какое-то!..

         -Васька, стой! – резко закричала симпатичная блондинка, покидая пассажирское кресло и устремляясь вслед за своим старшим братом.    
         - Катя! Жди в машине, я сказал. Не лезь!
         - Васька! Ты с ума сошел?! – ужасалась Катя, при виде того, как юноша, подбежав к дымящейся машине, с силой дергает ручку искореженной при падении водительской двери. 
         С самого утра Катю не оставляло недоброе предчувствие. Она даже сделала попытку уговорить брата отложить поездку, но в последний момент, убедившись, что все бесполезно, прыгнула на переднее пассажирское. И вот, когда впереди остался самый последний, но самый узкий участок трассы, дыхание резко участилось. Брат успел лишь вопросительно посмотреть на нее, как вдруг машину дернуло и закрутило как на карусели. «Держись!» - слышала Катя, отчаянно зажмуривая большие голубые глаза. Затем раздался оглушительный скрежет тормозов. По инерции потянуло вперед. «Так. Катерина, жди меня!» - прозвучал твердый голос брата.
         Теперь Кате оставалось только молиться. К счастью, она все же догадалась вызвать неотложку, когда брат уже почти извлек пострадавшего. Еще через две секунды оператор службы спасения услышал в трубке оглушительный хлопок…
***
         В чистом как лазурь небе, на высоте в четыре с половиной тысячи метров Валерий Близневски откинулся на спинку глубокого синего кресла. Мозг буквально взрывался, и от солнечного света, нещадно бившего в глаза, кружилась голова. Пришлось опустить шторку иллюминатора. 
         С момента посадки в самолет до начала взлета, телефон позвонил семь раз. Все вызовы, за исключением разве что звонка бог знает, чем взволнованной супруги, казались чрезвычайно важными. Все абоненты требовали, если не личной встречи, то, по крайней мере, немедленного разрешения той или иной насущной проблемы, что ставило перед необходимостью опять же сделать два-три звонка своим помощникам. А затем, если понадобится, -  набрать еще пару-тройку номеров. В общем-то, подобный расклад был для Валерия Антоновича не в новинку, отнюдь.  Чаще всего господин министр был рад возможности спокойно поработать в пути. Обсудить с коллегами и партнерами текущие дела, поразмыслить над непростыми вопросами. Но не сегодня. Теперь его раздражало абсолютно все: и бессовестно палящее в иллюминатор, отраженное от металлического крыла, огромное солнце, и духота, опасаясь сквозняков в связи с недавней травмой, он был вынужден заблаговременно отключить кондиционер, и даже противный треск звонка собственного мобильника.  Но больше всего Валерия Антоновича раздражал тот факт, что он никак не мог дозвониться до своего помощника. Про себя господин министр не переставал удивляться тому, что за четыре года службы Александр ни разу не позволил себе оказаться вне зоны доступа. И вот именно теперь, когда Самсонов был так необходим, Самсонова не было, как не было и важных бумаг, без которых все могло пойти не так. Далеко не каждый деловой партнер удовлетворится факсимильной копией. Да и кто, по совести говоря, эту копию предоставит, если не Самсонов! Так уж повелось, что Валерий Антонович не привык доверять супруге важных бумаг. Супруге, которая тоже теперь, как назло, не желала брать трубку, словно a priori отказывалась опровергнуть чудовищный факт измены. Кровавое солнце злобно ухмылялось в окно, словно намекая на то, что контроль над ситуацией безвозвратно потерян. Часы полета тянулись невыносимо. Тошнота и рябь в глазах лишили возможности работать с бумагами, и господин министр был вынужден размышлять.
         Как выяснилось, его мучил еще один вопрос, вызывавший жестокую головную боль. Вопрос - самый главный, если разобраться. Павел Весенев, бывший сокурсник, блестящий выпускник университета, физик-аспирант, а в настоящем - академик, член СОРАН.  Предатель он или жертва обстоятельств? От этого теперь зависела дальнейшая судьба не только производства конкретного соединения, запущенного на комбинате неделю тому назад и давшего существенный сбой позавчера вечером. Сама репутация, а, возможно, и свобода, и жизнь Валерия Антоновича, по какому-то злому умыслу, находились в руках этого человека.
         Так случилось, что, встретившись чудесным образом в коридоре alma mater два месяца тому назад, Павел принес Близневски великолепное решение проблемы, портившей ночной сон на протяжении нескольких месяцев. «Любое великое изобретение когда-то находилось в зачаточной стадии, и на коне, в итоге, оставался именно тот, кто не пугался, кто верил…», - убеждал бывшего однокашника академик Весенев. С жаром убеждал. С завидным упорством. И Валерий, в конце концов, поверил. А вскоре несказанно обрадовался контракту. Слишком уж простым и соблазнительным представлялось предложение, подкрепленное двадцатилетним опытом Павла, его научными регалиями, множеством блестящих выпускников. И все-таки кое-что смущало. Именно в тот момент, когда Павел попытался заверить в успешности создания «самого смелого за последнее столетие» экспериментального соединения, сомнение в разы усилилось. В день, когда процесс был запущен, а значит – внесены изменения во многие наработанные десятилетиями технологические схемы производства, владельцем которого Валерий Антонович являлся уже шестой год, стало ясно - что-то не клеится. Доверяя своему чутью, Валерий все пытался притормозить, взвесить, рассчитать. Павел же, напротив, торопил и подбадривал. Используя без страха и упрека дерзкое соединение весьма опасных ингредиентов, обещал открыть невиданные горизонты в фармакологии. Но вот только Валерия никак не покидало чувство: новоявленный партнер и сам опасается того, что делает.
         Теперь, откинувшись на спинку самолетного кресла, господин Близневски пытался припомнить каждое мгновение того важного разговора. Казалось, только сейчас он осознал: глаза собеседника уже в первый день выдавали смятение и страх.  Как он мог этого не заметить? Что все же стояло за той странной бравадой? Что или кто? Естественно, пару раз Близневски приходило в голову проверить, отдать соединение на экспертизу, подстраховаться. Эта мысль почти уже была претворена в жизнь, но однажды, возвращаясь поздним вечером домой, господин министр якобы совершенно случайно напоролся на трех бандитов, или четырех… Говорят, Валерий так ничего толком не вспомнил о нападении.
         Самолет пошел на снижение как раз в момент, когда в памяти всплыл тот странный звонок Виолетты…
***
   Октябрь 2024 г
         Увидев имя вызывавшего абонента, Валерий, помнится, вздрогнул. По спине пошел уже давно позабытый холодок.
         - Валера, здравствуй, - прозвучал в трубке уверенный властный голос. – В первую очередь, хотела бы извиниться. Я тогда устала. Перебрала шампанского. Если вела себя неподобающим образом, прошу простить. Обещаю, что впредь буду держать себя в руках.
         - Н-ничего страшного, -ответил собеседник, чуть заикнувшись. - Я, если честно, ничего такого и не заметил. Прости, что принимал тебя на работе, - заговорил смелее, радуясь тому, что лжет вполне охотно.
         - Не нужно оправдываться, - резко перебил голос в трубке. – Я тебе по делу вообще-то звоню. Слышала, что ты управляешь фармацевтическим комбинатом? 
         - Да, шесть с лишним лет уже.
         - Прекрасно, - будто обрадовалась Виолетта. В трубке повисла пауза.
         - Что? Почему прекрасно? – переспросил Валерий, сам не понимая, почему его губы тоже расползаются в широкой улыбке.
         -  Как на счет того, чтобы встретиться в пятницу и обсудить одно очень заманчивое предложение?
            Валерий тогда, конечно же, дал согласие. Не раздумывая. И еще до назначенной встречи, на горизонте, как нельзя более кстати появился Паша Весенев.  Со всеми вытекающими последствиями.   
***
            Между тем шли минуты, били по больной голове часовым механизмом. Шагали сквозняком по опустевшему дому. Немного успокоившись, Алиса притихла. Долго слушала она удары сердца и собственный голос. «Все так несерьезно, слов не осталось… Танцуй - станет легче... Не плачь - просто смейся…, смейся…». Белая шелковая занавеска колыхалась на ветру, постепенно освобождая дыхание. Все громче, громче. Что-то внутри разжималось, ширилось. Становилось теплее. Минуты текли рекой, омывали теплой влагой.
         Наконец чаша эмоций переполнилась, и Алиса решилась.               
         - Лизавета! Соберите вещи Марка. Мама сказала, что мы отправляемся в отпуск. Вылет через пару часов, - начала девушка с интонацией хозяйки положения, уверенно входя в спальню. Горничная лишь покорно кивнула и молча покинула помещение.
         - Ничего, ничего, все в норме, - молвила Алиса в вакуумной пустоте комнаты.
         Спустя пятнадцать минут, наскоро собрав лишь самое необходимое, уже спускалась к парадному, была готова прямо здесь и сейчас, ни на минуту не откладывая, высказать матери все, что думает об истинных причинах отправки их с Марком за рубеж! Самсонов! Все же в голове не укладывалось, что между ними могло что-то быть, а главное – что с некоторых пор это «что-то» стало, по всей видимости, гораздо важнее их с Марком!
         «Мама, да как ты могла нас предать!» - кричала Алиса про себя. Кричала в пустоту.

  В тумане. Глава шестая
   Тремя днями ранее…
            Дмитрий в четвертый раз смял лист и кинул в угол. Сегодня не клеилось. Не было настроения. Где-то в глубине он уже понимал, что случилось именно то, чего так боялся.  Алиса. В отличии от Насти, она уже стала родной. В течение нескольких недель они постоянно обменивались сообщениями, по поводу и без. И было очень интересно в любом случае: цвет неба за окном, старый забытый фильм, концерт, на который когда-нибудь было бы круто сгонять вместе. Ее искренний громкий смех, такой прикольный, что хотелось специально веселить. Ее длинные, старательные отзывы на его картины. Это действительно была настоящая, искренняя дружба, не требующая доказательств, проверок и подтверждений. Как ни парадоксально, все больше привязываясь к Алисе, Дмитрий бесконечно оттягивал момент их встречи. Девушка все чаще прозрачно на нее намекала.  На этот раз проигнорировать не получилось.
         - Дим, чего ты молчишь? Если не хочешь, так и скажи – я не обижусь.
            Дима точно знал, что обидится. Он бы тоже обиделся на ее месте.    
            Подойдя к зеркалу, он внимательно посмотрел на свое бледное отражение. «Ну и рожа», - молвил одними губами.
         - Нет. Я хочу. Просто сейчас занят учебой. Не время. Подожди немного. Обязательно увидимся. Обещаю.
Дима почувствовал, как девушка улыбнулась. Вздохнул. Прикрыв трубку ладонью, прокашлялся. Скинул изображение. На какой-то момент повисла пауза.
         - Дим, это что-то новое? Не видела еще на сайте.
         - Возможно, выложу позже. А может и нет, - хитро молвил собеседник.
         - Это случайно не я? - с трепетом спросила Алиса.
         - А сама как считаешь? Похожа? -ответил он вопросом на вопрос, стараясь сдержать очередной приступ кашля.
         - Дим, что с тобой? Ты болен? Скажи, чем-то могу помочь?
         - Все в порядке, Алиска, не переживай. Поздно уже. Завтра с утра зачет. Еще подучить надо бы.
            Когда Дима разъединил связь, не желающая прощаться Алиса перешла на изученную вдоль и поперек страницу в соцсети. Однако на этот раз новостей не обнаружила. Полюбовавшись в сотый раз завораживающими картинами, покинула комнату.

           Долговязый мужчина в сером спортивном костюме деловито кивнул, но тут же отвел глаза и торопливо направился прочь. Мимо гостиной, через анфиладу гостевых комнат второго этажа, проследовал он трусоватой походкой вглубь дома. Поначалу не зная, как на это реагировать, Алиса лишь проводила его растерянным взором.
           - Стойте! Вы к отцу? - спохватилась за полсекунды до того момента, когда могло стать поздно. Приняв решение быть отныне сильной, она теперь не могла позволить себе остаться в стороне. Сделав глубокий вдох, посмотрела на чужака как можно более сурово. Вздрогнув, непрошенный гость неохотно оглянулся.
           - Алиса, а где его кабинет, не подскажешь? – молвил он, подчеркнуто вежливо, не забыв при этом блеснуть своей осведомленностью. - Валерий просил забрать кое-какие документы. Летит он сейчас, - выпалил он на одном дыхании и после паузы отчетливо прибавил: - В командировку.   
Однако, не удовлетворившись ответом, девушка решила выяснить подробнее:
           -  Куда именно летит? Он нам ничего не говорил. Вы не знаете, надолго ли?
           - По работе. Так где, говоришь, его кабинет? А то я спешу.
Едва Алиса протянула руку, чтобы указать чужаку на дверь, как из-за угла вывалился огромный и страшный, одетый в камуфляж, Николай. Что есть мочи прокричал:
           - Руки за спину!
           - Алиса! – Услышав свое имя, девушка оглянулась. - Ступай сейчас же в комнату к брату! – отчеканила невесть откуда появившаяся мать, положив дочери на плечо прохладную и властную руку.   
           Миновав спальню брата, девушка поспешила на балкон. Перемахнув через невысокие перила и взлетев на лестничный пролет, вновь очутилась в собственной комнате. Эпизод с поимкой чужака немного отвлек от намеренья высказать матери все обиды. Более того, принятое решение отныне взять все в свои руки, начать жить свободно и независимо переполнило душу странным благородством. И уже не хотелось никого ни в чем винить.
Первым делом захотелось поделиться новыми впечатлениями с Димой. Однако он, как назло, не взял трубку.
           - Оль, привет. Ты прикинь, у нас в доме только что преступника схватили! Прямо в гостиной!   И я уверена, что это тот самый мужик, что водилу нашего на тот свет отправил. Вернее, чуть не отправил, - поправилась Алиса, вдруг устыдившись своего тона и вспомнив, что даже не поинтересовалась здоровьем Карлыча, а ведь прошло уже столько времени! Впрочем, матери, по-видимому, было тоже не до него.  - Да-да сегодня утром. За отцом, вероятно, гоняются. …Кто? Да хрен их знает! – видимо, от перевозбуждения Алису непреодолимо тянуло на грубый тон.  Говорила она громко, настолько, что в трубке слышалось эхо. Широко жестикулировала, в глубине души дивясь той странной роли, которую столь неожиданно приняла. – Оль, да мент его знает, чем вся эта заваруха закончится! Честно говоря, думаю, все это из-за отцовской секты. …Ну да, той самой. «Путь света», что ли или «Свет истины» … Дебильное название в общем. Как?.. Твои тоже там были? Невероятно! Отец туда новый «Бентли», кстати, пожертвовал. Они тогда с матерью на весь дом собачились. Ну да, ну да. …Ой, все, Оль, мне стучат. Наверное, мать просекла, что я не с братом сижу. Она послала меня сопли ему вытирать, а я как видишь с тобой тут лялякаю.   Ха-ха! Ну, все, подруга, до связи, давай!
Небрежно кинув телефон на постель, Алиса посмотрела в окно. С мансарды была хорошо видна входная группа и галечная дорожка, ведущая к главным воротам. К ним быстрым шагом направлялся только что пойманный незнакомец. Ни охранников, ни полицейских рядом не было. Поначалу Алиса хотела сорваться вдогонку, однако на этот раз ее все же остановило чувство обиды на родителей, породившее некоторое безразличие. Махнув рукой, она вновь села на кровать и открыла ноутбук.

           -  Виолетта Евгеньевна, - между тем деловито выпалил мужчина, уверенно покидавший усадьбу Близневски. – Я сделал все, как Вы просили, но есть один нюанс. Я сказал его дочери, что он в командировку отправился. Пусть Артем имеет это в виду.  Да, все забрал. Еду уже!
           - Да, Виолетта Евгеньевна, я все понимаю, больше не повторится…      

***
           Уже неделя миновала с того дня, как отец Оли Южаниной принес в дом странную книгу. Именно тогда девочке стало казаться, что между родителями легла пропасть. Нет, Оля не могла согласиться с матерью, пытавшейся заверить в том, что в данном тексте не было и не могло быть ничего такого, что коренным образом отличалось бы от десятков безобидных брошюр "Света Истины", до сих пор попадавших в их домашнюю библиотеку. Несколько раз Оля даже пыталась читать. Но дальше десятой страницы дело не шло. Брошюры были переполнены всякого рода чепухой вроде грядущего захвата России Штатами, рассказов об ужасах глобального потепления, высочайшей солнечной активности, большой степени вероятности ядерного взрыва. Недавняя выпускница элитной гимназии Оля ни раз посмеивалась, читая подобную ерунду. Да. Родители же, как ни странно, очень серьезно отнеслись к содержанию этой брошюры и обсуждали так, словно бы это все имело прямое отношение к реальности.
           Итак, оказалось, не все в доме обладали чувством юмора. В один прекрасный день отец действительно удивил, заведя за завтраком разговор о возможности покупки места в "Ноевом ковчеге", строительство которого уже якобы подходило к концу, а за каюты шла чуть ли не драка. Матери не было дома, так что ее мнение осталось неизвестным. Зато отец, видимо, был полон решимости.
           - Мама? Ну, естественно, она в курсе. Мы с ней только вчера обсуждали этот вопрос.  Но чтобы забронировать хорошую каюту, нужно выставить на продажу наш дом, а, скорее всего, и автомобили.
В этот момент Оля почувствовала то, как у нее на голове зашевелились волосы. 
           - Папочка, а если не секрет, зачем тебе все это? – молвила девушка, растерянно глядя в окно, так как посмотреть в глаза сошедшему с ума отцу было страшно. -  Неужели ты веришь во всю эту чушь про апокалипсис?
           - Я очень надеюсь, что этого не произойдет, - произнес отец и выдержал паузу. - Тем не менее, Оля, мы должны быть ко всему подготовлены. Ты представляешь, какой хаос начнется в мире, когда возникнет реальная угроза? Это будет тебе не новомодный блокбастер.  Понимаешь, наша эвакуация должна произойти тихо и незаметно. - Оля не верила своим ушам, но все же продолжала внимать разгоряченному родителю. Призадумавшись лишь на мгновение, тот воодушевленно продолжал: - Кстати, могу тебя обрадовать - недавно в наш союз вступил Валерий Антонович Близневски, отец Алисы и Марка. Мы с ним договорились, что забронируем соседние каюты. Так что твоя подруга будет рядом с тобой.
Оля поперхнулась:
           - И все-таки, па… Что обо всем этом думает мама?
Неспешно отпив из позолоченной чашки, господин консул нахмурил густые брови.
           - Твоя мама пока еще далеко не все осознала. Впрочем, это нормально. Она вскоре поймет, что мы правы. Не бойся, дочь! У нас все под контролем. За нашу судьбу можно, как говорится, не беспокоиться, - рассуждал он с невиданной серьезностью, аккуратно разворачивая шоколадную конфету.
           - Кто "мы", я не поняла, пап? -  почти воскликнула Оля, до боли сжав кулаки. Чем дольше она вглядывалась в глаза собственного отца, тем меньше признаков здравого смысла там обнаруживала.
           - Дочь, ты уже совсем большая и должна понимать, что отношения между взрослыми людьми иногда, - господин Южанин вновь сделал осторожную паузу, стремясь подобрать правильные слова. - Они изживают себя, приходят в негодность. Понимаешь?
           - Ну? - раздраженно поторапливала она, уже догадываясь, к чему он клонит, и в глубине души ужасаясь этому.
           -  Ты должна знать, что спасены могут быть не все, и, как говорит Виолетта Евгеньевна...
           - Па, ты что совсем?! - На миг Ольга призадумалась, затем отчетливо вымолвила: - Переработал? Причем тут эта... странность про ковчег, войну и прочую газетную... жуть? Зачем лапшу на уши вешать?!  Просто наберись смелости и скажи прямо, мол, мы с мамой разводимся, потому что я полюбил свою новую..., кто там она у тебя, эта Котлета Евгеньевна? Секретарша новая?
 От таких слов господин консул побагровел.
           - Да как ты? Сама еще от горшка два вершка... Что ты вообще можешь понимать? - Буквально захлебываясь гневом, Виктор Алексеевич постепенно переходил на крик. - Виолетта, она одна из немногих посвященных! И она подает тебе руку помощи! Тебе, малявке, ничего еще не смыслящей в этой жизни! Она дает тебе шанс, потому что ты - моя дочь. Ну и что, что твоя мать - дура, не желающая поверить и принять очевидного!  Я…Я, в конце концов, не допущу, чтобы тебя стерло с лица земли!
           - Ты о чем, папочка? - пролепетала до полусмерти напуганная Оля. На минуту остановив поток гневных фраз, отец поглядел в ее глаза, полные слез. Смягчился. Потер лицо. Помолчал.
           - Дочь, пойми правильно. Я сам ни в чем не уверен, но Виолетта производит на меня хорошее впечатление. Я отнюдь не фанатик и верю лишь фактам. Ну и чутью. И здесь оно, поверь, не подводит меня. Вероятность техногенной катастрофы на планете теперь как никогда высока. Подстраховаться просто необходимо.
           - На всей планете? Ты о чем? Вот уж точно блокбастер…
           - Поверь, есть некоторые признаки грядущей катастрофы. И лучше перестраховаться, - монотонно повторил отец, скребя покрасневшими пальцами по белоснежной скатерти.
            - А как же мама? - вдруг дрогнувшим голосом молвила девушка.
            - Она взрослый человек, а взрослые, как ты знаешь, они сами решают за себя. Это закон.
            - В таком случае и я, как взрослый человек, буду решать сама, - оборвала Оля, торопливо встав из-за стола. - Пока что ясно лишь одно - мне не о чем с тобой говорить!
Хлопнув дверью, девушка что есть мочи побежала в свою спальню. Про себя она уже подбирала нужные слова, а тонкие пальцы ощупывали карман в поисках мобильного.
***
            Даже Павел Весенев был не в курсе спешно начатой эвакуации. В большом городе все можно сделать незаметно. Поначалу ничто не подавало никаких тревожных признаков. Между тем на профилактику закрылись три детских садика, срочно был начат ремонт в поликлиниках № 13, 5 и 9, а также по неведомой причине убыл с места прежней дислокации муниципальный зоопарк. Однако ни в СМИ, ни в полицейском управлении, ни где-либо еще... Официальными путями никакой информации добыть не удалось бы при всем желании! Но. В условиях гремящего мегаполиса, где мало кому до кого-то есть дело, где люди не помнят ни соседей по подъезду, ни сотрудников собственного офиса… В общем, никому бы и в голову не пришло сопоставить месторасположение указанных объектов, а между тем, все названные заведения располагались окрест частного комбината химической переработки "Химфармпродукт", нового трехэтажного здания, обитого сайдингом, окруженного пятью техническими пристройками.  Кто и каким образом предупредил муниципалитет, а главное - почему эвакуации не были подвергнуты частные заведения, к примеру, клуб раннего развития "Мое солнышко", находившийся от комбината в непосредственной близости (О чем думали его хозяева при выборе помещения?) или негосударственный хоспис, уже семь лет финансируемый неким господином Колотько? Загадка. 
            Впрочем, после закрытия всех вышеперечисленных заведений в городе ровным счетом   ничего не изменилось. По-прежнему гремели скоростные магистрали. Груженые мукой фуры тянулись на Запад, а неповоротливые лесовозы, напротив, направлялись к одному из восточных быстроразвивающихся лесоперерабатывающих комбинатов. Бесконечно сигналили попавшие в безнадежную вечернюю пробку цветные троллейбусы и автобусы, пешеходы дружной гурьбой ныряли куда-то под землю, под огромный и пугающий механизм города с тем, чтобы спустя сорок-пятьдесят минут вновь оказаться на свободе там, совсем на другой его стороне. Возможно, более безопасной. Иными словами, все шло как обычно, за исключением разве что колонны из пяти огромных фур.  Автомобили показались из ворот химкомбината туманным утром вторника и проследовали через два спальных района в сопровождении четырех легковых машин с мигалками. Довольно угрожающее зрелище, нужно заметить.
            Поднимать панику никто, конечно, не собирался. Вот только из лабораторий было вывезено все дорогостоящее оборудование, а также ценные препараты и соединения, находившиеся в процессе разработки. Президент управляющей компании Валерий Антонович Близневски первым делом позаботился о них, по совету опять же управляющего отделом редких соединений Вадима Каменева. Так, на всякий пожарный, как говорится. Сел на самолет и отправился на очередной конгресс в одну из зарубежных стран. Но не успел самолет совершить посадку, как ему было доложено о взрыве на производстве, в самой «неофициальной» его части.  В течение двадцати-тридцати минут Близневски сидел, уставившись в иллюминатор. Молчал. Несколько раз порывался позвонить Самсонову, потому что нужно было что-то предпринимать, хотя бы вывезти за границу семью, замести дома некоторые следы. Валерий хорошо помнил, что те самые образцы злополучного несертифицированного соединения все еще находились в его кабинете. Их не нашел Николай, но компетентные органы могли найти – а это куда хуже, чем двадцать граммов кокаина… Это не только суд, это, по совести, расстрел… «Эх, Павел – Павел, и о чем я думал тогда,» - тоскливо размышлял Близневски невидящим взором обводя по кругу белоснежный иллюминатор.
***
            Вернувшаяся из школы на час раньше первоклассница Манька вдруг обнаружила, что забыла ключи от дома. Мама еще была на работе, поэтому девочка пересекла двор и вошла в дедушкин подъезд. Дверь квартиры на втором этаже почему-то оказалась не запертой. Едва пройдя из узкой прихожки в полутемную комнату, Манька застыла в оцепенении. Дедушка Паша безвольным мешком болтался посреди комнаты, а на столе лежала засаленная папка и какая-то смятая записка…
            О том, что Павел Весенев покончил с собой, Валерию сообщили спустя десять минут после обнаружения тела.


В тумане. Глава седьмая

            Внутри облепленного мелкими капельками влаги автомобиля казалось душно, но Юлия предусмотрительно приоткрыла все окна. Машина была новой, и в салоне приятно пахло дорогой кожей.  Присаживаясь на заднее сидение, Алиса бросила прощальный взгляд на дом. Все еще окутанный облаком тумана, его силуэт казался теперь особенно необъятным и печальным. Из плотной пелены выступало только крыльцо да часть массивного, отделанного голубым мрамором балкона, на котором ей время от времени разрешалось поиграть. Давно. Еще в прошлой жизни. Теперь Алиса как наяву чувствовала свежесть от влажного, но теплого ветра с перевала. Ощущение уютного ковра под ногами. Запах свежего дерева. И постоянно раздирающее любопытство: а что за гранью?  Помнится, с балкона был виден лишь небольшой отрезок забора. Глядя сквозь его черные блестящие прутья, девятилетняя Алиса мечтала о воле, которая начиналась сразу за чугунной решеткой. Такой манящей и загадочной.  Изредка там мелькали автомобили. Летели мимо с огромной скоростью. В них сидели люди. У каждого - своя судьба, далекая и прекрасная, раскрашенная совсем иначе, нежели судьба Алисы и ее родителей. Иные радости, печали, цели. Возможно, собака другой породы, не той, что верный бульдог Чарли. "Вероятно, их собака не столь капризна и пакостлива, а потому родители не грозятся вернуть ее в питомник. Быть может, у них вовсе нет ни собаки, ни родителей…», - примерно так размышляла девочка, часами в тишине бродя по каменистым тропинкам тенистого сада. 
            Естественно, усадьба семьи Близневски была обустроена по последнему слову техники. Родители постарались создать на сравнительно небольшой, по меркам большинства представителей их класса, территории развлекательный мини комплекс для своих отпрысков. Здесь были и настоящие аттракционы, и голубой пруд с деревянными лодками и живыми, крякающими в любую погоду, утками, и летние беседки с различными настольными играми, а также собственная спортивная площадка, пусть небольшая, но все-таки. А также конюшня с тремя превосходными скакунами. Казалось, чета Близневски на славу позаботилась о счастливом детстве своих наследников, которые, впрочем, по их же словам, зачастую отличались неблагодарностью и стремились поскорее покинуть родовое гнездо, чтобы начать собственную, никому не ведомую, но такую сладкую, самостоятельную жизнь.
            И вот, этот день настал. Переступив порог родного дома, Алиса дала себе слово вернуться в него уже совсем другим человеком. Словно сошедшим с киноэкрана или пережившим тяжкие испытания, умудренным неординарным опытом. В то же время этим "другим человеком" хотелось стать немедленно, прямо теперь, начиная с текущей минуты. Вот так, в момент чудесно преобразиться, а затем продолжить быть им всю оставшуюся жизнь. И как всегда случалось при подобных обстоятельствах, в Алисиной голове тут же подробно нарисовался образ той, которая была лучше, сильнее любых трудностей, умнее, наконец. В мечтах девушка уже давно стала взрослой, прекрасной, а главное - абсолютно свободной! Каждый День Рождения и Новый Год Алиса начинала новую жизнь, в которой представляла себя именно такой. Правда, проходило два-три дня, и «новая» Алиса уже ничем не отличалась от Алисы «старой». И дабы избежать ненужных разочарований девочка решала начать жить "с чистого листа" в грядущий понедельник, а затем – в среду или пятницу. Так миновало восемнадцать лет и три месяца.
            Но сегодня все было иначе, ведь позади остался столь долгожданный рубеж, и с детством было покончено навсегда. Нет, не вернуть больше беззаботной поры, как и сладкого неведенья, убежденности в том, что мама с папой неразлучны, и что они всегда рядом. Теперь все было иначе.
            - Ну, с богом! - как-то надрывно крикнула госпожа Близневски, с силой захлопнув дверцу машины. Усадив Марка в детское кресло, она не позволила ни одному лишнему слову сорваться с губ. Глядя на ее отточенные, полные решимости движения, Алиса была уверена в том, что мать проводит хотя бы до аэропорта.  Потому и не думала прощаться. Нет, пожалуй, в самый последний миг, когда, Юлия захлопнув дверцу, бросила короткий взгляд в боковое зеркало заднего вида, стало ясно, что с этого момента она, Алиса – одна. За все в ответе.

       «Кто виноват в этом странном слове "жизнь"?
       Так страшно быть, где ты еще не был.
       Она шептала, ну не плачь, держись,
       А я кричала ей: смотри, там хоронят небо!..»

Слова из давно позабытой песни как нельзя лучше выражали состояние души. Они бежали по кругу в Алисином всполошившемся разуме все время, пока та старалась внушить себе, что ничего страшного не происходит. Машина медленно скользила по широкой аллее в сторону главных ворот, а девушке в какой-то момент безумно захотелось остановиться, освободиться от этой тяжкой необходимости куда-то ехать, быть взрослой и сильной, отвечать за брата. Втайне она так надеялась, что все происходящее обернется очередным необыкновенным сном.  «И пускай я пожалею об этом, когда проснусь, но для реальности это уж слишком!» - размышляла она.
 
            В дороге Марк слегка задремал. Впрочем, если бы он и продолжал бодрствовать, то вряд ли ему был бы понятен смысл происходящего. В низине, которая с этой точки открывалась как на ладони, все еще лежал туман, укрывавший город. Но и он уже не мог скрыть яркого огненного зарева в самом центре, прямо между жилыми многоэтажными кварталами.
            - Что это там? – спросила Ариадна Михайловна у сосредоточенного на дороге водителя.
            - Вы не в курсе? Там на химкомбинате большая авария. Пожар уже не первый час. Потушить не могут.
            - Ой, матушки! - всплеснула руками няня. – Самолеты-то поди летают. Поскорее бы отсюда…
Глядя в окно, Алиса начинала догадываться о масштабах происходящего, и тут у нее в голове зародилась идея, которая показалась столь отчаянно-заманчивой, что напугала.


В тумане. Глава восьмая
            - Да, слушаю тебя, - ответил Дмитрий, словно нехотя. Его голос показался Алисе уставшим, но времени на раздумья было мало. Улучив момент, когда няня в очередной раз принялась заговаривать зубы хныкавшему Марку, Алиса быстро и четко произнесла в трубку, прикрыв ее ладонью:
            - Нужна твоя помощь. Сможешь забрать меня из аэропорта в Нагорном через час?
            - Хм…, - в телефоне повисла пауза. – Что-нибудь случилось?
            - Вообще-то город горит. Я только что видела своими глазами. Скоро ЧС объявят, наверное.
            - Что?
Лениво поднявшись с постели, Дима включил телевизор, но полистав каналы, не нашел ничего подозрительного.
            - Уверена, что все так масштабно? А если так, то наоборот нужно валить поскорее. Вы ведь сегодня к дяде улетаете?
            - Дим. Скажи, я что-то значу для тебя? – неожиданно для самой себя выпалила Алиса.
            - Ммм… Конечно. А причем тут это?
            - Тогда просто забери меня от второго терминала в Нагорном через пятьдесят две минуты, ладно?
            - Шутишь?  Пятьдесят две…
Дослушивать возражения Алиса не стала, так как Ариадна резко замолчала, словно с жадностью прислушиваясь к чужому разговору.
            Спешно одевшись, Дима сел в желтую спортивную машину и дал по газам.   Просьба Алисы казалась ему глупой прихотью, а садиться за руль с высокой температурой было вовсе небезопасно, но все же что-то подтолкнуло, и спустя пять минут он уже был на трассе. На въезде в город ждала массовая   проверка документов.   Алиса оказалась права – произошло нечто серьезное. Но с первого взгляда, в районе окружного все еще было спокойно, и, не теряя времени, молодой человек погнал через центр, рассчитывая, что в столь ранний час дороги окажутся свободными.  Однако вскоре в воздухе почувствовался запах паленой резины с примесью чего-то химического, все чаще стали обгонять пожарные машины и кареты скорой помощи. Затем поток транспорта постепенно замедлился и, наконец, вовсе замер. Посмотрев на часы, Дмитрий резко свернул во дворы и направился к объездному, все увеличивая скорость.
***
               В течение двадцати минут Алиса никак не могла решиться. Марк выглядел таким маленьким и беспомощным, что бросить его, учитывая всю неоднозначность создавшегося положения, казалось совсем не правильным, но и оставить родной город в беде, дом, родителей, а главное – Диму... Каким-то задним чутьем Алиса точно знала, что пожар был только началом чего-то большого и очень пугающего.  Теперь она то и дело тревожно поглядывала на желтый циферблат огромных настенных часов. Тщетно. Вскоре начала укореняться предательская мысль, будто увлечение Димой стало большой ошибкой, и мама в общем-то была права, говоря о необходимости подготовки к вступительным в Сорбонну, а в Европе ее ждет блестящее будущее. Ну а Дима, он вряд ли приедет. С чего бы ему срываться ни свет, ни заря, если даже просьба о дежурной встрече на прошлой неделе стала проблемой? Нет, она его совсем не знает, и всему виной разыгравшееся девичье воображение и гормоны…
            В зале ожидания было тихо и как-то печально. Прислушавшись к себе, Алиса осознала, насколько искусственной была эта тишина, которая, впрочем, давно уже преследовала ее по жизни. Чем громче кричало все внутри, тем тише и степеннее она вынуждена была себя вести. Неужели так будет всегда? Где же тогда та пресловутая свобода и самостоятельность? Отгородившись от внешнего мира и приглушив все раздражители, она мучительно металась, пытаясь принять непосильное для себя решение. И в самый последний момент, уже двигаясь в очереди на регистрацию, увидела в толпе почти уже родное лицо.
            - Димка!

 *** 
            Бедная Ариадна Михайловна дрожащей рукой взяла со стола стакан с водой, когда Юлия Викторовна, обойдя ее сзади, нависла подобно хищной белой птице.  Продолжая что-то отчаянно говорить, госпожа Близневски уже понимала, что в условиях введенного час назад режима ЧС искать восемнадцатилетнюю девушку, сбежавшую от няни, никто не станет, по крайней мере в течение ближайших трех суток. Поскольку супруг не отвечал на звонки, а Александр все еще находился без сознания, опереться, казалось, было не на кого.
            - Клянусь, Юлия Викторовна, я даже не заметила, как она улизнула! – громко всхлипнула пожилая женщина.
            - Но чемодан-то в багаж сдала. Значит, не планировала побег. Либо направилась туда, где рассчитывает обзавестись всем новым. Нет, ну она точно не одна убежала! Перед тем, как оставить банковскую карточку и телефон на скамейке, не сняла ни рубля. Кто-то, определенно, ждал ее.
            - А с кем она последний раз созванивалась, Вы посмотрели? - внезапно сообразила няня, чуть ли не подпрыгнув на месте. - Она разговаривала в дороге по телефону. По-моему, это был молодой человек, но я не уверена. Марк сильно капризничал.
            - Молодежь нынче прошаренная. Прежде, чем оставить мобильник, она сбросила все до заводских настроек.
  Ариадна Михайловна только покачала головой.   

Двумя часами ранее

            - Твоя мама не будет переживать? Смотри, что делается, - монотонно спросил Дмитрий, напряженно глядя на дорогу. Управляя автомобилем, он то и дело болезненно щурился, словно от ярчайшего света, а на лбу выступала испарина.
            - Ей все равно. Я сто раз говорила, что не хочу никуда уезжать. Меня спровадили в приказном порядке, - отвечала Алиса сквозь зубы.
            - Ты не думала, что так действительно было бы лучше? Не понятно, что тут происходит, и что будет дальше.
            - Для кого лучше, Дим? – словно обиделась Алиса.
            - Да для всех!
            - Даже для тебя? Так и знала, что ошиблась, когда позвонила! Не нужна я тебе! Одни проблемы доставила!
            - Подожди, причем тут это вообще?
 Глаза Алисы вмиг стали влажными, а голос начал срываться.
            - Да потому, что жизнь коротка, Дим! И я тоже хочу прожить ее с любимым человеком.
 Повисло неловкое молчание. Но на миг ей показалось, что он слегка улыбнулся.
На выезде из города поток машин встал в плотной пробке. Люди беспорядочно сигналили, выбегали из своих авто, размахивали руками. Окружающая обстановка не сулила ничего хорошего. Картина походила на начало боевых действий. На каждом шагу дежурили отряды ДПС, и Диму пару раз останавливали, но отпускали быстро, без лишних слов.
            - Ого! Ты словно какая-то шишка у нас! – нервно шутила Алиса.
            - О да, я – художник с мировым именем, - улыбался он. - Шучу. Просто я ничего не нарушил.  Может все-таки включишь телефон? Позвонишь домой?
            - Я его выбросила, - пробурчала она.
Дима поздно вспомнил о том, с чего начался разговор. Получилось как-то совсем неловко. Впрочем, в следующее мгновение, ребята забыли обо всем, что их волновало до сей поры. Была яркая вспышка света, а затем – оглушительный грохот. Багровеющее   небо озарилось ярким сине-голубым сиянием.
            - Что это?
            - Не знаю. Цвет какой-то нехороший. Это газ?
            - В любом случае, надо валить подальше отсюда.
Сделав рискованный маневр, Дмитрий резко вырвался из пробки и свернул на серпантин, круто уходящий на перевал.
***
            Телефон Юлии Викторовны разрывался. Звонили все, кроме тех двоих людей, которые действительно могли помочь. Говорили об аварии на комбинате Валерия и даже угрозе эвакуации города. Но город находился почти за тридцать километров, где-то там, внизу, в предгорье. А в поместье было непривычно тихо и пусто. Даже шумный Марк, словив всеобщую тревогу, молчаливо коротал время за конструктором в игровом зале. Он, казалось, был рад вернуться под материнское крыло. Да только у Юлии едва ли находились силы, чтобы утешать.  Она как никогда чувствовала себя брошенной на произвол судьбы. Сидела на краешке тяжелого стула за массивным столом мужа, обхватив руками больную голову, когда на пороге незаметно появилась Лиза.
            - Юлия Викторовна, простите меня. Но мы договаривались о том, что я с завтрашнего дня в отпуске. Учитывая окружающую обстановку, хотелось бы уехать уже сегодня, прямо сейчас. Пока это еще возможно.
            - Делай, что хочешь, Лиза! – сквозь зубы процедила хозяйка, а потом словно выйдя из транса, встрепенулась и размеренно произнесла: - Да, конечно, поезжай. Прости. Голова раскалывается.
Подойдя к столу, горничная налила стакан воды и подала Юлии Викторовне, а потом несмело протараторила:
            - Уверена, Алиса снова найдется. Наверняка, у кого-то из друзей…
            - В том, что найдется, не сомневаюсь. Но я не думала, что вообще ничего не значу для нее! Вот так сбежать, зная, что ее будут искать, беспокоиться. Она так мне мстит что ли?
            - За что мстит? - вырвалось у Лизы.
            - За Сашу, наверное, - бросила Юлия почти зло и тут же осеклась.
            - Александра Яковлевича?
            - Все, Лизавета, хватит болтовни! Иди, собирайся, я тебя отпускаю.   
Раздавшийся в коридоре шорох заставил обеих женщин вздрогнуть и повернуться к входной двери.
            - Д-добрый д-день, -  заметно заикаясь произнес мальчик лет двенадцати, неловко переминавшийся с ноги на ногу на пороге, - Валерию А-антоновичу или А-александру Яковлевичу в-велели п-передать.
Будучи не в силах заставить себя переступить порог шикарного кабинета, молодой человек неуклюже вытянул вперед руку с большим желтым конвертом.
            - Что там? - строго спросила Юлия, потирая воспаленные глаза.
В ответ посыльный лишь пожал плечами.
            - Лиза, - Госпожа коротко посмотрела на горничную, та кивнула и забрала конверт.
В коридоре тут же раздался звук быстро удаляющихся шагов.
            - Открой же его!  Что там?
 Вскрыв упаковку, Лиза снова направилась к массивному письменному столу.  Перед Юлией Викторовной легла папка с результатами некоего химического анализа. Разложив бумаги перед собой, она принялась не без труда вчитываться в подробное описание под заголовком «Результаты химической экспертизы…» В глаза горничной первым делом бросилась короткая фраза «Вещество оказывает весьма нежелательное воздействие на общее состояние здоровья человека, а при длительном воздействии на организм вызывает необратимые изменения в центральной нервной системе…»
            - Юлия Викторовна, там еще был этот конверт.
Не глядя в сторону Лизы, госпожа протянула руку. Но развернув листок, не смогла усидеть на месте. Схватив в который раз телефон, женщина разочарованно откинула его.
            - Не работает. Так. Все. Спокойно. – Юлия до боли сжала кулак, окликнула уже удаляющуюся из комнаты горничную: - Лиза, тебя подвезти до города? Я больше не могу здесь сидеть! Через пять минут встречаемся внизу возле моей машины. Я только Ариадну предупрежу.
            - Не боитесь оставлять Марка? Мало ли что… И что там было в письме?
            - Лиза, сейчас здесь самое безопасное место. Улететь они уже не смогут, а в остальном… Все, хватит разговоров! Пожалуйста!


В тумане. Глава девятая

            Алиса с Димой отчаянно карабкались на высокую скалу, когда услышали агрессивные крики и ругань, раздававшиеся откуда-то снизу. С высоты девятиэтажного дома им представилась неожиданная картина. Люди, покинувшие свои, вставшие в безнадежную пробку авто, в прямом смысле дрались друг с другом. Все, включая женщин и детей. Вцепляясь друг другу в волосы, кричали дикими голосами, рвали одежду, втаптывали в грязь. Маленькая девочка, растерянно стоявшая посреди всего этого хаоса, вдруг неспешно подошла к низенькому ограждению и спрыгнула в рокочущую холодными водами пропасть. От ужаса Алиса оцепенела и закрыла глаза.
            - Дим, что это с ними? – тихо вымолвила, не отрывая взгляда от чудовищной потасовки. – Дим?
Однако отсутствие ответа заставило обернуться. Алиса увидела бледного парня, лежащего на камнях, отчаянно пытавшегося отдышаться. 
            - Димка, нехорошо? Что с тобой? Есть лекарство? Оно в машине осталось? Хочешь, я принесу?
Алиса подошла и осторожно дотронулась до бледной влажной руки юноши, как вдруг тот нервно и почти грубо оттолкнул ее.
            - Отстань! Слышишь? Все нормально! Ты чего вообще привязалась? Чего выдернула меня ни свет, ни заря? Чего поперлась со мной? Никто тебя не просил!
Девушка оторопела. Отпрянула. Нахмурилась.
            - Что? Дим, ты это о чем? Но ты же сам…
Молодой человек, казалось, не слышал. Он начал кашлять, кататься по земле, хватая себя за грудь, царапая, впиваясь ногтями, будто пытаясь взять в руки. Глаза Алисы наполнились темным страхом, но постояв всего мгновение в нерешительности, она все же пересилила себя и крепко обхватила парня. Изо всех сил прижала к земле.
            - Успокойся! У тебя шок. Ты такой бледный, Дим. Давай «скорую» вызову. Дай свой мобильник! - Она уже протянула руку, чтобы пошарить в его кармане, но передумала: - Им будет нелегко сюда добраться, - растеряно прибавила она, какое-то время еще борясь с извивающимся по земле Димкой. Но постепенно хватка начала ослабевать, юноша словно пришел в себя и приподнялся на локте. Алиса отстранилась.
            - Не надо, Алиса! Все, я в норме.  Прости. Сам не понял, что нашло, - хрипло вымолвил он, доставая из кармана белую баночку с лекарством. Принял таблетку. -  Сейчас минуту продохну и пойдем выше. Не нравится мне этот шум.
            - С тобой раньше случалось такое? 
            - Вряд ли, - отвечал он, все еще тяжело дыша. - Словно помутнение нашло. Злость какая-то охватила. Прости, еще раз. Я не навредил тебе? И что там вообще происходит? Почему машины так гудят?
Вспомнив про пугающую толпу внизу, девушка вскочила на ноги, приблизилась к краю каменной площадки и будто вросла в землю.
            - Дим? – молвила сдавленным голосом. – Они все мертвы?
            - В смысле? Что? Кто мертв?
            - Я не понимаю… Люди внизу. Посмотри!
Подойдя на негнущихся ногах к Алисе, Дмитрий тоже увидел страшную картину: автодорога была покрыта лежащими в неестественных позах людьми – зрелище поистине ужасающее, даже не считая того, что с высоты в туманной дымке нельзя было различить перекошенных злобой и ужасом лиц. Солнце как раз скрылось за пиком «Константиновский», но все же ребята заметили нечто, совсем не характерное: по земле медленно струился прозрачный голубоватый газ, лениво наползал на скалы и останавливался практически в нескольких метрах от крутого подъема, который Алиса с Димой с таким трудом преодолели.
            - Что за хрень?
            - Это из-за этого газа они так себя повели? – предположила Алиса.
            - И я тоже, вероятно, - заметил Дима, глубоко вздыхая, без сил опускаясь на траву. – Прости меня!  Я сам ничего не понял, если честно, - он с опаской взглянул на медленно подползавший к скалам голубоватый туман. – Нам нужно идти выше! Скорее!
            - По горам? Без снаряжения? Но как? Я не скалолазка. Дорога-то внизу…
            - Там должна быть тропа. Видишь следы? Это скорее всего копыта какого-нибудь животного. Козы или кого-то в этом роде. Они тоже, насколько я знаю, по отвесным скалам не лазают.
Алиса пригляделась:
            - И правда. Какой ты внимательный. Следы!
Окончательно придя в себя, Дима протянул ей руку.
            - Пошли! Если попадем в это облако, тоже погибнем. Или сойдем с ума. Это какой-то ядовитый газ, судя по всему. Но вот откуда он здесь? Я правильно помню, твой дом расположен выше в горах? Обопрись на меня. Нужно забраться на эту скалу, а там уже и до тропы доползем.
            - Если двигаться к дому, то надо подняться по серпантину еще километров пять-семь. Там по мосту, через ущелье и немного спуститься в котлован. А если там тропы по верху не будет? Как мы? Это очень долго.
            - А у тебя есть другие предложения?
Алиса растеряно пожала плечами.
            - Помню, дом ваш в низине. Нам нужно по верху дойти до того места, куда газ еще не добрался.  А там спустимся.
            - А что за газ-то? Из гор вырвался? Может, землетрясение будет?
            - Нет. Думаю, дело в этом взрыве. Помнишь, сразу после него было свечение?
            - Если это-то же вещество, представляешь, что в городе творится сейчас? – испуганно произнесла Алиса, понизив голос.
            - Ветер сегодня. Газ мог накрыть город только частично. Вероятно, его к горам прибило. Думаю, концентрация везде разная. Возможно. Я предполагаю, - неуверенно прибавил Дима и замолчал, вытирая пот со лба и концентрируясь на подъеме. 
               - Неужели этот туман связан с пожаром? Моя мама что-то говорила об аварии на комбинате отца. Боюсь, взрыв был именно там. Территориально очень похоже.
            - Все может быть. Идем же!  Сейчас не время рассуждать!
***
            Когда борт господина Близневски приземлился на Каймановых островах, возле трапа его уже ожидали. Заметив это, он готов был предположить самое худшее, однако высокий статный блондин всего лишь вручил приветственное послание от Виолетты Евгеньевны, и что-то вновь предательски екнуло в груди. Да, Валерий уже понял, что эта женщина вряд ли желала ему безоблачного счастья, и, скорее всего, не думала о нем как о личности даже в течение получаса. Но. Он с ужасом признался себе, что готов лететь на край света по первому зову и быть подле нее, даже не будучи с ней.  На какое-то время господин экс-министр и сам поверил в придуманную им же историю с конгрессом по фармакологии, которую ранее столь тщательно живописал супруге и коллегам. Пару месяцев тому назад он встал на этот нелепый, но столь сладкий путь обмана.  И все было направлено лишь на то, чтобы оставить в жизни пространство только для них двоих, и никого туда не допустить. Виолетта ждала его здесь, в доме на берегу моря, и он испытывал неземное удовольствие, издалека делая ей подарки в виде банковских счетов и акций. С трепетом воображал то, как она им радуется, обворожительно улыбается, тихо предвкушая радость грядущей встречи. И уже не казалась столь нелепой та записка. «Лерик…» Что тут такого? Просто ласковое обращение. Супруга за все двадцать лет брака так ни разу не назвала. Конечно, он подозревал, что Виолетта разительно отличалась от большинства женщин, и ей, возможно, вовсе не нужны были его подарки и знаки внимания. Виолетта была занята построением новой цивилизации. И находиться подле нее - уже само по себе являлось счастьем.  В его глазах эта женщина была суперчеловеком, великим посланником из будущего. И только в ее власти было спасение человечества, вернее лучшей его части, к которой, несомненно причислял себя и он, Валерий Близневски.
            После приземления мужчину посадили в бронированный автомобиль и повезли к месту дислокации Ковчега. Было очень жарко, и он находился в каком-то ступоре. Чувствовал, что контроль над ситуацией катастрофически ускользает. Как ни странно, в целом это было даже приятно, словно он наконец-то оказался под мощным покровительством каких-то внеземных сил.  И лишь где-то там, в самой глубине изредка щекотало подспудное воспоминание о семье, детях, что было подобно краткому флэшбэку в кинофильме. Впрочем при одной лишь мысли о Юлии настроение сильно портилось, и господин Валерий был готов, не раздумывая, оставить эту часть жизни в прошлом.
            Бронированный автомобиль вез через какие-то непонятные трущобы, облик которых был весьма далек от общепринятых представлений о райских островах. Затем свернули на шоссе, петлявшее вдоль побережья, а затем…
            Даже в самых сумасшедших фантазиях Валерий не мог вообразить таких масштабов! В голливудских блокбастерах бункеры, конечно, выглядят солиднее, однако кому, как ни господину министру, было знать степень отличия реальности от сказки!
            Перед глазами предстало что-то неимоверно большое, со множеством многоуровневых отсеков, дверей, трубчатых переходов. Несмотря на дневное время над входами сияли лампочки разных цветов, а по прилежащей территории передвигались серые бронированные автомобили.
            «Почему я? Что во мне такого ценного? Кроме химкомбината, - подумал Близневски. – Или все же?.. Нет… Кто я для нее?» Неожиданно для самого себя он достал из кармана пиджака мобильный телефон и написал супруге краткое: «Прости за все. Передай детям, что буду помнить всегда». С грустью посмотрев на гаснущий дисплей, мужчина опустил стекло и, слегка зажмурившись, отправил гаджет в свободное падение. 

   В тумане. Глава десятая

            Получив прощальный привет от супруга, Юлия какое-то время сидела неподвижно. До тех пор, пока не услышала голос Елизаветы, возвещавшей о том, что автомобили, следовавшие впереди по мосту, давно двинулись в путь. Госпожа горделиво приосанилась, но глаза неумолимо наполнялись слезами. 
            - Могу как-то помочь? - осторожно спросила сердобольная Лиза.
            - Благодарю за предложение, но я разберусь.
            - Они все козлы! – вдруг эмоционально прибавила горничная.
Близневски промолчала и вдавила педаль газа в пол, но, когда машину начало сильно трясти, словно испугавшись, вцепилась в обтянутый белой дорогой кожей руль и, свернув на обочину, резко затормозила. Разрыдалась громко, неудержимо. Елизавета, недолго думая, прижала ее к себе. Вдруг Юлия Викторовна резко отстранилась.
            - Виолетта. Его любовницу зовут Виолетта. А в записке тоже это имя было!
            - Какой записке? – внимательно уточнила Лиза.
            - Той, что мальчик принес. Ее написал некто Павел Весенев. Он утверждает, что под угрозой смерти близких некая Виолетта заставила его подменить какой-то реагент, что, насколько я поняла, и привело к аварии на комбинате.
            - К этому ужасному взрыву?
            - Наверное. Лиза, не буду утверждать, я же не эксперт.
            - Записка была адресована вашему супругу?
            - Да, или Саше. То есть Александру Яковлевичу. Как личный помощник Валеры он был обязан ему передать. Надо ехать! Может, в городе связь есть. Да. И, Лиза, - запнулась госпожа Близневски. –  Давай по пути на вокзал заедем к Самсонову в больницу. Неизвестность для меня как пытка. А потом я уже сама поеду в офис.
            - Конечно, Юлия Викторовна. Как скажете. Не нужно меня везти на вокзал. До ближайшей станции метро докинуть, и все.
   ***
            Солнце уже взошло над пиком «Константиновский», но внизу все еще висел плотный слой сизого ядовитого тумана.  Казалось, из последних сил ребята пробирались живописной, но очень узкой козьей тропой. Было скользко настолько, что каждый шаг приходилось вымерять.
            - На машине это вроде как совсем рядом. Минут семь, не больше.
            - Но не по скользким тропинкам, - грустно усмехнулся Дима, сильно покачнувшись. – Все, я выдохся! Я совсем не герой, как оказывается.
Алиса едва успела схватить парня за руку и потянуть на себя прежде чем он упал ей под ноги.
            - Димка! Дима! Да что ж это такое?.. Вставай! Не ушибся? Димочка, вставай!  Надо идти. Я понимаю, ты устал. Но…
            - Да я нормально. Не кричи ты так. Со мной случается. Расскажу чуть позже. Хорошо?  Черт, как скользко! Дождя не было вроде.
            - Облако опускалось. В этих местах такое бывает. Высота уже достаточно большая…
Подставив плечо, Алиса приготовилась тащить парня на себе.   
            - Спасибо. Я справлюсь.
      
***
            В городе тем временем началась нешуточная паника.  Люди хаотично бежали в магазины, скупали все, что попадалось на глаза, а на выходе, застигнутые сизым туманом, по неведомой причине становились очень агрессивными, крушили все на пути, лезли друг с другом в драку. Улицы быстро наполнялись раненными, дезориентированными взрослыми и плачущими детьми. Самое страшное, что даже врачи из первых бригад скорой помощи, прибывших на место происшествия, также вскоре ввязывались в драки и ничем уже не отличались от дикого агрессивного большинства. Когда же ко всему этому добавился вой тревожной сирены, ощущение реальности вовсе утратилось, и все превратилось в сплошной ад.
            Госпиталь, в котором уже четвертую неделю находился Самсонов, был закрыт, якобы на карантин. Оббежавшей высокую ограду по периметру Юлии, проникнуть внутрь так и не удалось.  Глядя на расстроенную, растерянную хозяйку, Лиза, сама находившаяся в вынужденной и долгой разлуке с любимым человеком, сочувственно коснулась ее руки.
            - Ничего-ничего. Этот ад не может длиться долго. Давайте все же вместе доедем до офиса, а на обратном пути, возможно, уже сюда будут пускать посетителей.
            Офис Валерия Близневски находился на двадцать первом этаже одного из самых пафосных зданий центральной части города. В самом дорогом его районе. К счастью, немного в стороне от эпицентра трагедии. Голубой  газ досюда пока что не доставал. Впрочем, все остальные признаки глобальной катастрофы были уже налицо.  Когда Юлия и Лиза подъехали к офису, стало ясно, что отъезд в отпуск вновь придется отложить.
            - Похоже, метро закрыто. Да и на вокзал я не очень-то хочу соваться. Там как раз пожары сейчас. Юлия Викторовна, Вы не будете против, если я останусь с Вами?
            - Оставайся! Так даже лучше.  Идем. Нужно забрать уставные документы комбината и еще кое-какие бумаги. От греха подальше. Потом вернемся домой. Я бы триста раз уже улетела, если бы не Алиса… Ну где ее носит? – Чуть помолчав, Юлия вздрогнула от нехорошей мысли и повернулась к Лизавете. – Ей ведь нечего было делать на отцовском комбинате, ведь правда? – шагнув к девушке, госпожа Близневски неожиданно схватила ее за плечи и начала трясти. – Ведь правда же, правда? Ну сама подумай, что ей делать на этом чертовом комбинате!?..
            - Юлия Викторовна, успокойтесь! Я тоже думаю, что она не могла там оказаться. Валерий Антонович ведь в отъезде, - несмело говорила Лиза, медленно отступая вглубь душного, пахнущего дорогой кожей кабинета.
            - Ну да, да. Точно. Он всегда в отъезде, когда нужен мне, - выдохнула обеспокоенная мать. – Все, нечего рассиживаться – взять бумаги, и домой! Там Марк.
            Когда женщины снова оказались на улице, вокруг уже стало подозрительно темно и душно. Машины на парковке не оказалось...


 В тумане. Глава одиннадцатая
 
            День уже клонился к вечеру, когда Алиса наконец приметила в низине крышу родного поместья. Видя, что Дмитрий держится из последних сил, она старалась не утруждать его расспросами и гипотезами.
            - Ну все, теперь будем спускаться. Видишь, вон там пологий склон.
Внезапно спутник Алисы остановился и еще больше побледнел, тихо произнес:
            - Если туман дойдет до котловины, у нас уже не останется шансов.
Алиса задумалась.
            - Но там - мама и охрана. Мы расскажем им. К тому же у родителей есть вертолет.  А куда мы одни?
            - И то верно. Надо поторопиться.  Мы не знаем, как дальше поведет себя газ!
Поддавшись внезапному порыву, Алиса взяла Диму за руку.
            - Как ты? Держишься? Отсюда до дома еще пара километров.
            - Ближе. Ваша усадьба та, что с красной черепичной крышей?
            - Угу. Ты тяжело дышишь, и бледный такой…
            - Давай закроем тему. Одну тебя точно не отпущу, - улыбнулся он. Девушка крепче сжала его руку.
***
             Ариадна Михайловна была на кухне, когда туда забежал взбудораженный Марк.
             - По телевизору сказали, что все должны срочно покинуть центр города. Там большой пожар!
Пожилая женщина включила один из федеральных каналов, а потом еще один и еще… Но везде наблюдалось только серое мельтешение.
             - Там только что показывали, как горит, - старательно объяснял Марк.
             - Что же это? Давай-ка маме позвоним, - молвила няня и уже потянулась за телефоном, как вдруг из коридора послышался нехарактерный шум и свист…            
   ***               
             «Выживет сильнейший!» Этот постулат настолько часто звучал из уст адептов «Света истины», что Валерий давно перестал акцентировать на нем внимание. И только сейчас, оказавшись в огромном бункере, уходящем на десятки метров под землю, вдруг начал осознавать весь масштаб происходящих событий. Час за часом все больше сомневался в том, что поступил правильно.
             - Простите. Мне нужно позвонить супруге и коллегам. Мой телефон разбился. Могу ли я?
             - Позже, -  сухо молвил сопровождающий. -  Мне приказано доставить Вас к Виолетте Евгеньевне. Ни о чем ином я не был предупрежден. Не имею полномочий, сожалею. Идемте!
             - Понятно. А долго нам еще идти? – спрашивал Близневски, с опаской поглядывая на узкие темные коридоры, расходящиеся в разные стороны от ярко-освещенного холла.
             - Метров восемьсот, - невозмутимо отвечал провожатый. - Может чуть больше.
             - Сколько?   - от волнения Валерий как-то неестественно взвизгнул.
             - Да не волнуйтесь, Ваши комнаты расположены также в той стороне, возвращаться не придется.
             - Комнаты? А на сколько я здесь задержусь?
             - Мы предполагаем, что основной этап чистки закончится уже через восемь-девять месяцев. Когда туман рассеется, можно будет начать восстановление городов. В более комфортном виде, естественно. Ресурсов хватит на всех сполна…
             - Городов? Какой еще туман? – недоумевал Валерий. – Это метафора такая что ли? И что за чистка? Или это и есть ваш пресловутый апокалипсис?
             - Все несколько сложнее. Впрочем, я также не уполномочен развивать эту тему, так как не знаю вашего уровня допуска. Все вопросы сможете задать своему непосредственному куратору лично. Виолетта Евгеньевна ждет Вас.
             - Куратору?  - вновь переспросил Валерий, но сопровождающий больше не удостоил ответом. Едва поспевая за ним, господин Близневски отказывался верить своим ушам, и в голове постепенно начинало расти убеждение в том, что нужно немедленно поворачивать назад.
***
             - Ариадна Михайловна, где мама? Я хочу к маме! Дядя в костюме космонавта внизу сказал, что приехал за мной и Алисой, что папа его прислал. Но я без мамы никуда не поеду, - капризно топнул ногой Марк, а затем с опаской оглянулся на нежданного гостя.
             - Какой еще дядя в костюме космонавта? Ты о чем, малыш?
             -  Добрый день. – За спиной няни послышался вежливый мужской голос…
***
             Спуск в котлован дался Алисе тяжело. Босые ноги, уже давно освобожденные от неудобных туфель на шпильках, предательски скользили по глиняному месиву, время от времени натыкаясь на острые камни. Вскоре стопы покрылись кровавыми царапинами, и на глазах девушки выступили слезы.  Последнюю сотню метров спуска и без того обессиленный юноша нес свою спутницу на руках.
             - Спасибо, Дим. Дальше я сама. Как ты? Нормально?
           - Вроде прошло. Сейчас я все хорошо. Сможем здесь добежать? -  произнес он, с тревогой поглядывая на извилистую автотрассу, которая спускалась в низину. – Видишь, дорога совсем пустая. Скорее всего, в вечерний час пик куча народу возвращается по ней из города. Правда?  Сейчас это может значить только то, что наверху туман, и мы не знаем, как близко он к нам. Газ тяжелее воздуха. Дойдя сюда, он за несколько минут может заполнить котлован. Сейчас бы защитные костюмы или хотя бы противогазы...
Подстегиваемые такими мыслями, ребята за десять минут достигли главных ворот поместья.
           - Дим, смотри, ворота открыты, и охраны нет. Такого никогда здесь не бывало. Что-то не так. Мама! – вскрикнула бледная и замерзшая Алиса. Рванула к особняку. 
 
   В тумане. Глава двенадцатая

           Не смотря на очень ранний час, известие о ночном взрыве застало господина консула за работой. На какой-то момент повисло оглушительное молчание, затем мужчина кинул трубку на массивный стол, с небывалой для себя скоростью вылетел из кабинета, миновав просторный холл, достиг позолоченных дверей лифта, вызвал, но, не став дожидаться, пробежал два лестничных пролета, покрытых малиновой ковровой дорожкой.
           -  Валя, Оля! Поднимайтесь! Вставайте, мы уезжаем. Немедленно! – запыхавшись закричал, достигнув холла третьего этажа.
           Добравшись до супружеских апартаментов, консул бросился в гардеробную, достал заблаговременно собранный серый чемодан.
           - Валентина, просыпайся!
           - Что ты орешь будто ошпаренный? Произошло что-то?
           - Началось! Буди Ольгу! Встречаемся на крыше через десять минут. Подготовлю вертолет! У нас максимум полчаса, пока облако не дошло сюда.
           - Какое еще облако? Ты не в себе?
           - Помнишь, я рассказывал про чистку? Так вот. Похоже, началось раньше, чем предполагалось. Газ, - консул выразительно махнул рукой. - Некогда сейчас объяснять!
           - Кем предполагалось? Что началось? Газ?  Какой еще газ? Зачем?
           - Смертельно опасный! Почему меня не предупредили?! В голове не укладывается, - бормотал мужчина себе по нос, отчаянно роясь среди одежды.
            -  Да очнись ты! И объясни мне! Это как-то связано с вашей сектой?
            - Хватит вопросов! Если хочешь выжить, собирайся и собери дочь!
Почти прокричав это, господин Южанин, уже успевший облачиться в удобный дорожный костюм, схватил чемодан и быстрыми шагами покинул комнату. 
Растерянная супруга поднялась с кровати, выглянула в окно, включила телевизор. Но по всем каналам была лишь пестрота. Собравшись с мыслями, отправилась в комнаты Оли.  Постель под пафосным балдахином была заправлена, а на покрывале лежала лаконичная записка: «Я у Близневски. Все в порядке. Прошу неделю не беспокоить. Хотя бы в каникулы! Ольга»
***
            Чем ближе Алиса с Димой подходили к особняку, тем быстрее и тревожнее колотилось сердце девушки.
            - Смотри, все нараспашку. Убегали, видимо, в спешке. Но автомобили оставили у крыльца.
            - Где вертолет, о котором ты говорила?
            - Там, возле теннисного корта площадка.
            - Бежим!
Но оказалось слишком поздно. Вокруг площадки лишь хаотично валялись какие-то раздутые ветром документы. И никаких других следов. Подняв с земли смятый лист, Дима прочитал вслух:
            -«Уставная документация химико-фармакологического» - Дальше лист был замазан грязью и оборван. -  Алис, мне кажется, твои родители могли что-то знать о природе этого тумана. Судя по ценности брошенных документов, он реально очень опасен. Опаснее, чем мы думаем! Надо что-то решить. Как-то защититься.
            - Бежать?
            - Боюсь, далеко не убежим. Противоположный край котлована километрах в пяти отсюда, а бежать назад, навстречу туману, сама понимаешь…
            - Нужно снова подняться в горы? Или, может, как-то в подвале забаррикадироваться?
            - У вас разве есть специальный подземный бункер, куда не проникнет газ? – Дима посмотрел Алисе прямо в ярко-зеленые глаза. Смутившись, та отвела взгляд и пожала плечами. – Или хотя бы парочка противогазов?..
            - Думаю, если бы имелся, то они бы сами не драпали отсюда со скоростью света.
Алиса грустно улыбнулась и ясно почувствовала, как внутри сжалась тугая пружина, а потому сделала глубокий вдох.
            - Здесь неподалеку была канатная дорога заброшенная, - начала несмело. - Раньше мы с отцом ходили туда. Тогда она еще работала. А потом на том конце котлована новую построили, и эта стала не нужна.  Отсюда метров четыреста, вон, гляди, ее видно на склоне.
            - Заброшенная? Ну и чем она нам поможет?
            - Я от парней слышала, что механизм все еще исправен. Главное, чтобы электричество было.
            - Очень сомневаюсь, но похоже, другого выхода у нас нет. Слышишь, какая тишина? Ни людей, ни птиц, ни собака не залает. Будто предчувствуют опасность. У вас как с соседями? Слышите их обычно? А домашние животные?
            - У нас большой парк вокруг дома. У охраны собаки всегда были. Там на входе, возле забора три будки стоят. Там их на цепях держали.
            - Вроде пусто на входе. Так. Давай шевелиться - у нас не больше пяти минут. Надо уходить.  Дашь мне что-то теплое из вещей? Юнисекс есть в гардеробе? Я вроде не сильно больше тебя.
Алиса по-хозяйски взглянула на Диму, взяла за руку и увлекла внутрь оставленного открытым дома.       
***
            Воспользовавшись короткой остановкой, Оля выскользнула из серого автомобиля и бросилась бежать, однако люди в больших защитных костюмах заметили это.
            - Иван, стой! Убежала, видишь?
            - Да ну ее! Не Близневски это…
            - Как не Близневски? Тогда зачем брали?
            - А ты не понимаешь? Не взяли бы эту, настоящую искать бы пришлось. На это ушло бы время. Кто сказал, что костюмы надежные? Ты видел, что с народом этот газ делает! Нет уж. Лучше сказать, что сбежала в пути.
            - Ну подожди, а как же нянька? Она не узнала ее что ли?
            - Не успела увидеть. Девчонку я в саду забрал, а этой Ариадне с мальчонкой еще в доме пришлось снотворное вколоть.  Так что проспят до взлета как минимум.
            -  Иван, ты совсем дурак! А если у старушки сердце не выдержит, или с малышом что-то не так? С нас Близневски шкуру спустит! Кстати странно, что по супруге никаких указаний не дал. В отъезде что ли?
            - Да не он эти указания давал, а Виолетта Евгеньевна. Ей зачем супруга, сам подумай?!
Не зная, как реагировать, Леха лишь пожал плечами.


В тумане. Глава тринадцатая

            В доме было тихо. И тишина эта казалась столь неестественной и давящей, что, поднимаясь по лестнице в мансарду, Алиса из последних сил боролась с животным страхом. Бледный как мел Дима старался ее подбодрить.
            - Ух-ты круто устроилась! - вымолвил юноша, выдавив смущенную улыбку. Первым делом он обратил внимание на окно, выходящее на крышу. – Можно на звезды смотреть, не вставая с постели!
            - Оно всю зиму завалено снегом. Весной и осенью – лед. Так что только летом любуюсь, - отвечала Алиса, одновременно сосредотачиваясь на поиске одежды. – На, примерь это! Вон там, комнатка есть.
            - Ух, коморочка поэтичная, - присвистнул Дима, с любопытством осматриваясь. - А может, ну его? Останемся здесь у тебя? – пошутил он, спешно натягивая длинный свитер.
            - Не соблазняй меня, слышь! Я дико устала, и многое отдала бы, чтоб дома остаться. Ванну принять…
Появившийся в дверях Дима смущенно опустил глаза.
            - Ну как?
Алиса смерила парня оценивающим взглядом. Серый вязаный свитер оказался ему весьма к лицу, а шикарные локоны так красиво падали на плечи… Не скрыв улыбки, Алиса все же поспешила перевести тему:
            - Все? Пора?
Проходя мимо окна, Дима вдруг остановился и спросил:
            - Знаешь эту девушку?
Выглянув, Алиса удивилась:
            - Оля?!

***
            Юлия Викторовна с трудом разлепила глаза и поняла, что находится на больничной койке.  Вокруг было очень шумно. Многие люди вели себя неадекватно: кричали, пытались разорвать веревки, которыми были привязаны к кроватям, некоторые звали на помощь, даже плакали. Близневски долго скользила по палате усталым взглядом в надежде найти хоть одного трезвомыслящего человека, способного помочь разобраться в происходящем хаосе. Взгляд остановился на худощавой блондинке, сидящей на соседней кровати.
            - Не подскажете, что здесь происходит? - задала она свой вопрос и сама вдруг поняла, сколь нелепо он прозвучал.
Изможденная блондинка с синяками под глазами неохотно повернулась и ответила безразличным и слабым голосом:
            - Химическая атака, видимо.  На Вас тоже не действует?
            - Что не действует?
            - Вещество какое-то, видимо. Люди неадекватными становятся.
            - Все?
            - Большинство.
            - Не помню, как здесь оказалась, - спохватилась Юлия.
            - Я тоже сознание потеряла. Помню, репетиция была у нас в студии танца. Потом -  вспышка за окном и хлопок. Мы, помню, подошли к окнам. Вскоре почувствовала запах, знаете, такой удушливый, сладковатый. Услышала за спиной шум. Поворачиваюсь, а там почти все ребята дерутся между собой. Крови море! На полу! На стенах! Время так быстро пролетело. Я не все помню на самом деле.
От волнения девушка говорила быстро, словно сглатывая слова.
            - Быстро, говорите?  Это был газ, думаете? Это он так странно на людей повлиял? Говорите, запах сладковатый?
Юлия вдруг вспомнила странный запах, разлитый по коридору дома... В груди защемило.  Последние спасительные сомнения в причастности мужа ко всему этому кошмару, казалось, таяли на глазах. Взяв в руки смартфон, женщина сделала очередную попытку связаться с няней Марка.
            - Бесполезно. Нет связи. Уже третий день. С тех пор, как все это началось.
            - Третий день?  А как давно я здесь? - оцепенела Близневски.
            - Со вчерашнего обеда, - прозвучал неутешительный ответ.
Не в силах более выносить нелицеприятную реальность, Юлия Викторовна уткнулась в, как показалось, не совсем чистую больничную подушку. Закрыла глаза. Девушка тем временем продолжала свой монолог, не заботясь о том, слушают ли ее вообще.
            - Не знаю, - повествовала она, обхватив себя руками, словно сдерживая дрожь, - но на Лешу какие-то два здоровяка наехали. Они били его головой прямо о стену.
            - А Леша – это твой друг? – из вежливости уточнила Юлия.
            - Да, мы вместе на танцы пошли. Как раз второе занятие было. Мы там никого не знаем пока.
Глаза девушки наполнились слезами. По-детски шмыгнув носом, она по инерции привстала с кровати, но длинные веревки сдержали движение.  В голове Юлии вновь назойливо сошлись несколько явлений - взрыв на химкомбинате мужа, отравляющий газ и сладковатый запах в коридоре дома. Конечности похолодели.
            - А врачи? Здесь еще есть вменяемые люди?
            - Кто-то есть. Медсестра заходила, уколы делала, - ответила блондинка, будто разочарованно, вновь становясь безучастной.   
            - Ты давно здесь? Меня сюда вместе с девушкой доставить должны были. Лизой.
            - Не знаю, в палату вас вроде одну привезли.
Поглядев на свои руки, Юлия поняла, что и они были связаны длинными прочными светлыми лентами.   Без сил опустилась на кровать.         
   
***
               - Лучше уж я одна, чем с ними. Отец словно с ума сошел…, - сбивчиво рассказывала дрожащим голосом измученная Оля, пока Алиса спешно собиралась в путь. – Это все его секта. Он, представь, в какой-то ковчег собрался. Про конец света что-то втирал.
               - Так, возможно, это все связано с этим газом, - предположил Дима, принимая у Алисы запасы съестного и пакуя их в туристический рюкзак, выуженный из бездонной кладовой, нашедшейся на техническом этаже дома.
               - Мои тоже что-то похожее обсуждали, - вставила Алиса.
               -  Не верю я в конспирологические теории, если честно. Но сейчас как-то уж слишком все. Где теперь родители?   Бросили меня одну? Хотя я, конечно, сама ушла. Не могли они меня бросить и никак не связаться со мной!
               - Почему одну? С нами. Мы сейчас попробуем подняться наверх по старой канатке, а там посмотрим. В город надо идти. Может, там что-то узнать удастся.
               -  Я как раз тогда в такси ехала. С горы видела вспышку. Какое-то время он меня еще вез, а потом ему  кто-то  позвонил, и он сказал, что дальше не поедет, в город надо срочно…
               - Оставил одну на трассе?
               - Предложил в город вернуться. Но я отказалась. Пешком пошла к вашей усадьбе. Там на входе, у ворот остановился микроавтобус, меня втолкали в него, повезли обратно в город. Но я сбежала. Кто это мог быть? Может они меня с кем-то перепутали? Алис, что думаешь?
               - Перепутали, говоришь? Например, со мной? – пошутила Алиса, где-то в глубине понимая, что, вероятно, не так далека от правды. – А в машине никого больше не было?
               - Не помню. Там очень темно было…
               - Девчонки, я извиняюсь, что перебиваю, но, по-моему, нам пора драпать!
С опаской выглянув в окно, Алиса заметила, как сизый туман начал медленно сползать с горы. Непроизвольно вскрикнула.
               - Уходим! - скомандовал Дима.  Алиса, к своему удивлению, поняла, что ей почти что нравится происходящее. Внутри словно по команде заиграло озорное чувство, словно в детстве, накануне праздника. Девушка вновь ощутила себя героиней приключенческого фильма, одного из тех, что до дыр засматривала несколько лет тому назад. Тем временем ждать дольше было нельзя. Туманное облако, казалось, становилось шире с каждой минутой.
               Вскоре все трое бежали в направлении заброшенной канатной дороги. Было страшно оглянуться.
***
            Очнувшись за большим зеленым мусорным баком, Лизавета Ростовцева поняла, что уже совсем рассвело, и солнце нещадно било в глаза. Осторожно встав на ноги, она выглянула из-за угла. Перед глазами предстала совершенно пустая, словно после стихийного бедствия, улица. Кругом валялись пестрые вещи, в воздухе кружили мятые бумаги и мусорные пакеты. И ни души! Какое-то время, не решаясь покинуть свое укрытие, девушка пыталась включить мобильный. Он оказался совсем разряженным, несмотря на то, что она полностью зарядила его всего пару часов назад.  Сидя на влажной оборванной картонке, лихорадочно размышляла о том, что же теперь делать и куда идти, пока не заметила, что на площадь въехал бронированный внедорожник. Понадеявшись на помощь военных, бросилась навстречу, но вовремя остановилась, увидев, как люди в защитных костюмах начали без разбора хватать редких прохожих, заталкивая их в машины, грубо и бесцеремонно.
***
            - Я почти не помню, как сюда попала. И самое грустное, что меня родители похоже не смогут найти.
            - Почему? – участливо уточнила Юлия Викторовна, все еще радуясь возможности разговаривать с адекватным человеком.
            - Понимаете, это из-за танцев, - всхлипнула Настя.
            - Да, ты рассказывала, что вы с другом были в танцевальной студии. А что с ними не так?
            - По мнению отца, они не слишком престижны для людей нашего круга, вернее, его круга, так как я вообще не признаю никаких кругов. Сначала я пошла туда, психанув, назло папе, понимаете? А потом Лешу встретила. Он студент, инженер. А сейчас, летом, бариста подрабатывает в кофейне. Отец никогда такого знакомства не одобрит. Он и Диму-то из влиятельной семьи не одобрил, - тараторила Настя, задыхаясь то ли от волнения, то ли от отравления газом. Юлия тем временем все еще пыталась вспомнить то, как сюда попала и куда могла исчезнуть Лиза, с которой они вместе покинули офисное здание. Женщина посмотрела на часы, подумав, что с того момента отъезда из дома прошло уже бог знает сколько времени.
            В палате по-прежнему творилась полная неразбериха. Люди вели себя столь агрессивно, что с ними рядом было страшно находиться.   
            - Я боюсь. Давайте попробуем отсюда выбраться, - предложила Настя, - я уже почти развязалась. Сейчас Вам помогу.

   
  В тумане. Глава четырнадцатая
  Десять дней спустя.

               С момента катастрофы прошло больше недели, а я так и не видела ни мамы, ни папы, ни Марка с няней. После того, как котлован заполнился отравляющим газом, мы долго бродили по окрестностям в попытках отыскать свободный путь в город, но опасность в виде озлобленных, потерявших человеческий облик группировок, казалось, подстерегала повсюду, и жизнь превратилась в бесконечную череду непростых испытаний.
               В первый день после взрыва нам с большим трудом удалось подняться по старой канатке, убежать в направлении города. Окружающая среда к тому времени уже поделилась на полицаев и жертв. До определенного момента мы не понимали, почему часть людей так и не заразилась безумием под воздействием газа, но приняла на себя роль тюремщиков. Впрочем, однажды ответ пришел сам собой.
               - Ребята, вы тоже пьете эти витамины? – спросила Оля, обнаружив в разбросанных по низенькой тахте вещах небольшую белую баночку, на которой черным по белому был написан номер «1111».
               - Да, это мое лекарство. Я его принимаю с детства. Родители всю жизнь твердили, что без него мне не выжить, - отозвался Димка.
               - Дим, прости за, возможно, бестактный вопрос. Чем ты болен? Если бы не странные приступы агрессии, я бы сказала, что ты астматик. Таких людей немало, и ничего фатального в этой болезни нет.
               - Что ты хочешь этим сказать? - присоединилась я к разговору, уловив, как мне показалось, упрек в сторону Димки.    
               - Все в порядке, Алиса, - ответил он спокойно. – Если честно, я сам толком не знаю своего диагноза, и, если честно, не очень хочется сейчас думать в этом направлении. Давайте лучше ужином займемся.
               - Ты не совсем верно понял. Просто мне родители тоже давали точно такие же витамины, хотя ни кашля, ни проблем с дыханием у меня отродясь не было.
               - А сейчас ты их принимаешь?
               - Да. В качестве витаминов. Больше по привычке, наверное.
 
               В момент меня осенило, что подобную упаковку я видела и у Ариадны Михайловны. Она их Марку давала на протяжении довольно долгого времени. Потянувшись за телефоном, чтобы позвонить с уточняющим вопросом маме, я замерла, настигнутая отвратительно тягучим воспоминанием о том, что связи с родителями не было уже больше недели.
               - Зачем ты его до сих пор заряжаешь? - выдохнула Оля.
               - Я тоже заряжаю, - обнадеживающе поддержал Димка, - сегодня нет ее, а завтра – появится.
               - Рада, что вы не теряете надежду, а я вот не верю ни во что после того, как котлован заполнило газом. Словно путь домой отрезало! Всю жизнь перечеркнуло!
               - Да ладно тебе хныкать, все наладится, - произнес Дима, и от его слов в комнате словно стало светлее.  Я почувствовала, как из глаз выкатились крупные слезинки. Сделала глубокий вдох.
               - Вроде похожа, - произнес юноша, кладя на тахту только что завершенный набросок портрета Оли.
               - Забавно! Никогда не видела себя в профиль. Я правда такая смешная?
               - Я бы сказал симпатичная, - бросил Димка, покидая комнату. Оля заулыбалась.
               - Повезло тебе, Алис!
Я сначала не поняла, что она имела в виду, но, когда до меня дошел смысл, то возражать не стала.
               - А мои родители, наверное, вообще погибли в первый день, - внезапно сменила она тему разговора.
               - Почему ты так думаешь? Если твой отец был в этой секте, то они скорее всего эвакуировались.
               - Но котлован ведь заполнен. А если эвакуировались, то… - всхлипнула Оля. -Неужели ты думаешь, что за все это время мои влиятельные родители не нашли бы меня? Отец со своим ковчегом… Не верю, что он мог променять нас с мамой на эту Виолетту! А мама? Была бы она жива и здорова…
Подруга не выдержала, заплакала навзрыд. Вернувшийся в комнату Димка привычным жестом притянул нас обеих к себе.
               - Ну, значит, у наших родителей своя секта, а у нас с вами будет своя. Согласны? – улыбнулся он бледными губами.
               - А твои тоже в этом «Свете истины» участвовали? – поинтересовалась Оля.
               - Понятия не имею, если честно. Мне как-то безразлично было. А что это? Еще одна фашистская идеология?   
               - Думаю, с нее все и началось, - выпалила я, мгновенно сложив два и два в своей голове. Смотри, Оля, помнишь, как тебе отец говорил, что мы с тобой в соседних каютах ковчега будем? И про апокалипсис говорил. Помнишь?..
               - А газ здесь причем? – произнесла она, как-то устало и отрешенно.
               - Судя по реакции людей, там распространялись какие-то вещества, сильно влияющие на психику. Рискну предположить, что реакция эта вполне контролируема, - вставил Дима.
               - Кем? Контролируема, – вырвалось у меня. Внутри шла борьба – не хотелось даже мысли допускать, что родители могли быть как-то в этом замешаны. Особенно отец, как владелец комбината, на котором произошел взрыв.
               Однако после непростых рассуждений пришлось согласиться с тем, что все-таки заговор существовал. Слишком многие родительские оговорки могли на это указывать.
               - Ну это же бред! Намеренно устроить аварию на комбинате, выпустить отравляющий газ? Для чего? Только не говорите, что они хотели избавиться от большей части населения города? Тех, кто не принимал эти чертовы витамины! Абсурд!
               - Избавиться или подчинить себе и своим целям? - медленно проговорил Дима.
Меня вновь накрыло эмоциями. Чувствуя, как дрожу всем телом, я все еще пыталась продолжить укладывание вещей, но, увидев мое состояние, парень мягко взял рюкзак из моих рук и посадил на кресло.
               - Если все это было их четким расчетом, не думаю, что они до сих пор не нашли бы вас, - резонно возразил он. – Вероятно, там что-то пошло не по плану, либо, что вероятнее всего, они сами были не в курсе.
               - Да, лично я почти уверена, что моим родителям просто мозги запудрили. Не могли они, - продолжала сопротивляться страшной гипотезе Оля. – Не могли…
               - Намеренно устроить аварию в собственном городе? Простите – я в это тоже не верю, - охотно поддержала я.
               - Но в этих брошюрах как раз говорится о делении людей на избранных и остальных.
               - Ну и что, Оля, эта тема старая как мир!  Неужели ты думаешь, что такой бред действительно кто-то мог воплотить в жизнь? – усомнился Дима.
               - С одной стороны все так, но там, в этих книжках, все было подано словно свершившаяся реальность.  И отец совершенно искренне верил…
               - Но как можно осознанно желать уничтожения большинства людей?
               - Они не делают акцент ни на уничтожении, ни на подчинении. Они говорят о высшей степени сознательности людей, без которой, как они считают, никогда в мире не будет порядка и процветания. И этой высшей степенью сознательности, по их мнению, обладают те немногие, уделом которых и становится управление «несознательными» массами. Таким образом, они искренне полагают, что правы во всем, что ведут остальных к новому идеальному миропорядку…
               День плавно подходил к концу, и пора было, сварив остатки лапши с консервами, добытой некоторое время назад в одном из супермаркетов, подкрепиться. Ночью предстояло покинуть очередной наш случайный приют и продолжить непростой путь в город.
               В течение последующих дней мы постепенно продвигались в нужном направлении. По горам идти было трудно, приходилось пробираться по лесам, что росли вдоль обочин трасс. В том, что наши с Олей дома пленены ядовитым туманом, мы убедились несколько дней назад, но все же не теряли надежду добраться до городских квартир и офисов родителей.
               Передвигаться днем было практически нереально из-за групп обезумевших людей, которые отчего-то активизировались лишь в светлое время суток. И эти толпы таяли на глазах, в буквальном смысле растерзывая друг друга, разрывая на части в ходе бесконечных жестоких потасовок.
               - Дим, - начала я несмело, заваривая в алюминиевой миске очередную порцию китайской лапши, - а помнишь, как мы в первый день бежали по горам ко мне в усадьбу?
               - Ну, - лениво отозвался он, тщательно затягивая ремни на походном рюкзаке. За время наших скитаний его движения стали заметно увереннее и четче.
               - Тебе стало плохо. Ты тогда кидался на меня…
               - До сих пор обижаешься? Я же просил прощения, и не раз.
               - Не. Я сейчас совсем о другом. Ты ведь тогда сразу эти витамины принял, да?
               - Ну. Я их всегда после приступов принимаю. Они вроде спазм дыхательных путей снимают.
               - А ты не думаешь, что твое агрессивное поведения тогда?..
Мне даже не пришлось заканчивать фразу. Посмотрев в его глаза, я поняла, что догадка оказалась верной.
               - Кстати эти витамины - вроде как новинка. Им всего пятнадцать лет или семнадцать. Я однажды слышал разговор родителей. Какой-то эксклюзивный договор с компанией «Химфараподукт» заключали по ним. У нас дома хранятся большие запасы.
               - «Химфарм…»? Это же компания моего отца! - вырвалось у меня на одном дыхании.
               - Знаю, - невозмутимо ответил юноша. 
               Когда мы вышли на ночную дорогу, каждый погрузился в свои мысли. Наверное, впервые за много дней, я уже не концентрировалась на страхе.  В очертаниях ночных кустарников больше не чудились мертвые, изгрызенные дикими животными тела, а в криках ночных птиц – стоны и призывы о помощи. В голове бесконечно прокручивались чудовищные догадки о непосредственной связи взрыва на комбинате отца и творившейся вокруг катастрофе.
               - Ребята, нам нужно проникнуть в отцовский офис, -  сказала я твердо. – Если он причастен, возможно, нам удалось бы там что-то найти…
               - Если он не заполнен газом, - уточнила Оля.
               - Кстати вы не находите странным, что он до сих пор не рассеялся в воздухе? Прошло столько времени со дня взрыва. Это противоречит законам физики.
               Внезапно я вцепилась Диме в руку, когда из ночной полумглы возник наш автомобиль. От неконтролируемого ужаса потеряла дар речи и встала как вкопанная. Меня начала бить мелкая дрожь.
               - Ты чего, рыжик? – спокойно и ласково отреагировал Дима. – Да, это ваша машина. Она где-то здесь и должна была находиться.
               - А как же МЧС? Ее не эвакуировали разве?
               - Видимо, нет.
               - Но почему? Ведь тогда еще все довольно спокойно было.
               - Хотя вы могли чего-то не знать, - уточнила Оля.
Ребята все продолжали идти вперед, я же не могла заставить себя двинуться с места. Глядя на неплотно закрытую водительскую дверь, наполнялась каким-то первобытным животным страхом.
               - Мне кажется, что он все еще там, - пролепетала я, чуть дыша.
               - Кто? Дедуля? Мы же сами видели, как его увозили медики. Брось.  Как он, интересно? И что с ним тогда случилось? Ты не интересовалась у родителей?
               В мгновение я как наяву вспомнила разговор мамы с Самсоновым. С тем самым Александром Яковлевичем, который спустя полчаса сам разбился на машине. Все это выходило более, чем странным…  Поделилась своими размышлениями с ребятами.
               - Он заболел, оказывается, уже накануне, но приехал за мной. Вообще ко мне очень тепло относился. Сейчас припоминаю, он выглядел очень нездоровым. Но я тогда не обратила внимания. 
               - Стойте здесь, - твердо сказал Дима, направляясь к брошенному авто.
Умом я понимала, что ничего страшного там быть не могло, но в давящем полумраке примерещилось… Оля не успела ничего сообразить.
               - Димка, не надо! Бежим! – закричала я пронзительным, как показалось, мерзким голосом и со всех ног бросилась к нему, краем уха уже слыша топот десятка ног по трассе.
               - Оля, сюда, скорее! - что было мочи закричал Димка.
***
               - Говорят, на дорогах опасно сейчас.  Автомобили под запретом. Если даже осмелиться выехать без навигатора, то на первом же посту сцапают и конфискуют по законам военного времени, -  удрученно говорила Юлия Викторовна, чуть заметно растягивая слова.
                - И что нам дальше делать? Сидеть здесь?
                - Нет, конечно. Уйдем ночью, когда большинство будет спать. Мне нужно найти детей. Не могу няне дозвониться, хотя это не удивительно, учитывая перебои со связью.
                - Я думала, ее вообще нет, - удивилась Настя.
                - Временами. Причем, очень странно. Иногда в трубке появляются пугающие звуки.    
                - Не замечала. А что за звуки?
                -  Высокочастотные. Пищанье какое-то. Неприятное. Мне нехорошо сразу становится, какой-то необъяснимый ужас охватывает…   



В тумане. Глава пятнадцатая

                Игорь Алексеевич резко открыл глаза, сидя в своем старом глубоком кресле на скромной даче, находившейся в сотне километров от города. О творившемся в городе апокалипсисе он знал лишь из обрывков новостей, которые иногда доносил радиоприемник. Создавшаяся ситуация напомнила былые военные действия, и отставной офицер решил не высовываться, оставаться на даче до последнего, благо июль выдался урожайным, да и запасы в погребе – достаточными, чтобы прожить вдали от опасности много месяцев. Но этим утром одна маленькая догадка поменяла все планы.
                - Игорь Алексеевич? – удивилась Юлия Викторовна. -  Как вам удалось дозвониться до меня?..  Специальное приспособление? Ах да, Вы же сильны в вопросах связи, как я раньше не вспомнила!
Юлия Викторовна и Настя уже не первый день жили в разорённом офисе Валерия. За это время были найдены и следы супружеской измены, и счета на дорогие покупки, о которых госпоже Близневски ранее не было известно, и даже документы трех различных офшорных компаний! Но на теперешнее местонахождение Валерия Антоновича нигде не было и намека. Ни одной зацепки!   
                - Юлия Викторовна, я считаю своим долгом рассказать вам. Мне очень жаль, что я не придал этому раньше должного значения…
                - Вы это о чем? – начала терять терпение Юлия.
                - О бумагах, которые были закопаны в коробке под кустом вместе со сдохшим хомячком вашего сына.
                - Что? Вы нашли Даниила? И не сказали мне? Почему?
                - Мне Александр Яковлевич не велел. Да, я видел эти документы где-то за пару недель до катастрофы.
                - И что в них было?
                - Точно не могу сказать. Но это были результаты какой-то химико-фармакологической экспертизы. У меня остались их фотографии, а оригиналы я через Александра Самсонова передал Валерию Антоновичу в тот же день.
Юлия слушала, и в ее голове постепенно начинала складываться картина…
                - Сможете показать мне эти фото?
                - Да. При встрече.
                - Думаете, это может как-то быть связано со взрывом на комбинате и его последствиями?
                - Не знаю. Юлия Викторовна. Скажите, где вы сейчас находитесь? Я приеду. Попробую поставить свое устройство на ваш телефон. Так Вы сможете самостоятельно связаться с супругом.
                - Я в городе, в головном офисе «Химфармпродукта». Уверены, что сами доберетесь сюда? В городе черт знает, что творится.
*** 
                Валерия Антоновича мучали тяжелые сны. Уже не первую неделю. После того, как ему доложили о фатальных для города последствиях взрыва, несколько раз в голову приходила малодушная мысль о самоубийстве. Весь шарм Виолетты развеялся в одночасье. Словно вмиг что-то оборвалось. Но понимание пришло слишком поздно. Понимание того, что из хозяина положения господин министр мгновенно превратился даже не в жертву, а в дурака, в того, кем легко воспользовались. Чьими руками убили! И теперь он не мог мириться с этим. Был ли причастен к организации диверсии на предприятии бесславно почивший Павел Весенев? А Вадим? Кто из них занимался реагентами, которые в конечном итоге дали столь катастрофический эффект? Отдавали ли они себе отчет?  Но самое страшное было то, что это все уже не имело значения после уничтожения целого города! Уничтожения его семьи, от которой он сам неделю назад с такой легкостью отказался. Как по щелчку чьего-то пальца! Теперь господин Близневски все яснее понимал, чьего именно. Сидя в своем боксе, он все вспоминал глаза жены и дочери, улыбку сына, до которых вопреки своему мнимому всевластию, уже не мог дотянуться.
***      
                - А почему же Вы сразу не обратились ко мне, как только нашли коробку? Ведь именно эти бумаги, судя по всему, искали в кабинете мужа в последние дни перед катастрофой. А хомяк? Нам следовало давно отдать его на экспертизу, ведь очевидно, на нем было испытано какое-то страшное химическое соединение. И не от него ли пострадал наш Алексей Карлович? Не это ли вещество столь усердно искали в доме те люди? Я, к сожалению, сейчас не имею связи с Валерием. Но ему просто не могло быть не известно об этом.  Помогите мне!
Юлия устало опустилась на стул, с грустью посмотрела на свои грязные манжеты.  Поймав на себе пристальный взгляд садовника, зачем-то принялась оправдываться:
                - Здесь перебои с водоснабжением. Постирать одежду – целый квест.
                - А вы не пробовали пойти в городскую квартиру? – спросил пожилой мужчина с видимым сочувствием. – Там, вероятно, комфортнее и безопаснее.
                - Это квартира Валеры. У меня нет от нее ключей, никогда не было. Да и потом я не знаю, что происходит в том районе. Столько мародеров везде. Преступников, - говорила она, временами делая глубокий вдох словно через силу. –  И Алиса… Она теоретически может прийти сюда… Это единственный известный ей городской адрес. – В очередной раз вдохнув, Юлия отчаянно попыталась взять себя в руки. -  Так. Давайте лучше пробовать звонить. Где ваше устройство?
***               
                Печальные размышления Валерия были прерваны чьим-то сухим голосом:
                - Идемте, Валерий Антонович, вас ожидают.
Длинный темный коридор привел к большому застекленному кабинету.
                - Марк! Сынок, - произнес господин министр одними губами, с ужасом увидев сына в маленьком застекленном боксе. Рядом с мальчиком сидела Ариадна Михайловна. Устало и отрешенно смотрела куда-то в стену.

                - Они вас не видят и не слышат. Вам повезло, на самом деле.  Мальчик останется жив и получит надлежащее воспитание. От няни, конечно же, придется избавиться. Но это – неизбежная жертва, как вы должны понимать.
                - А жена и дочь? – спросил Валерий, бессильно оседая на пол. Ответом вновь стало гробовое молчание.
                - Могу я поговорить с Виолеттой Евгеньевной?
                - В этом нет необходимости.
                - Я настаиваю, -  повысил голос Валерий. Но как-то совсем не убедительно.
                - Свою миссию вы, господин министр, выполнили и потому далее не можете настаивать на чем-либо.
Появившаяся из тени Виолетта Евгеньевна заставила Валерия вздрогнуть и буквально схватиться за каменную стену.
                - Ты?!
                - Господа, прошу, оставьте нас, - произнесла она неспешно и слегка нараспев. Находившийся в помещении персонал мгновенно исчез из поля зрения.
Валерий Антонович все еще медлил с вопросами, словно потеряв дар речи, наконец набрался сил и вымолвил одно лишь слово:
                - Зачем?
                - Зачем тает прошлогодний снег весной или очищается кожа от струпьев после болезни? Зачем?..
                - Ты мной воспользовалась! Устроила весь этот кошмар, - перебил мужчина, резко потеряв самообладание.
                - Почему я? Мы! Вместе все это устроили. За что тебе кстати скажут спасибо потомки. Ты мог бы этим гордиться.
Валерий покрылся холодной испариной.
                - Павел Весенев, он твой человек? – проскрипел мужчина, не узнавая собственного голоса.
                - В каком смысле? Был ли он в курсе? И да, и нет. Ровно настолько, чтобы выполнить свою работу.
                - Но это же смертельно опасное соединение! Я видел результат анализа в тот день, когда меня подстрелили и приказали молчать. И я, дурак, молчал вместо того, чтобы бить тревогу. Да как жить после этого? - Валерий Антонович медленно опустил голову, сел на пол и застонал. - Что там? Массовый выброс? Но… Это очень опасное психотропное соединение! Ты отдаешь себе отчет, что после него люди идиотами становятся?!
                - Не идиотами, а послушными и счастливыми. Как дети, понимаешь? Любой психолог расскажет тебе, что необходимость ежеминутно делать выбор – не лучшим образом влияет на незрелую психику. По-настоящему счастливыми могут быть только дети, за которых выбирают мудрые родители, которым лучше известно, как поступить.
                - А кто тебе дал право выбирать за всех?
                - Тот, кто не способен думать о своей судьбе самостоятельно.
                - Ну ладно я – дурак, но не верю, чтобы все, - голос Валерия сорвался, плечи в бессилье затряслись. 
                - На счет дурака, пожалуй, соглашусь.
                - Так взрыв не был трагической случайностью? Подтверждаешь? И, что хуже, ты знала о последствиях?  - Будучи уже не в силах совладать с собой Валерий поднялся с пола и кинулся на Виолетту, словно намереваясь придушить. Но та неспешно достала пистолет.
                - Они были нужны. Эти последствия. Очень нужны.
                - Кому нужны? - процедил покрасневший Валерий сквозь зубы. Тебе? Зачем?
                -  Не только мне. Всем нам нужны.
                - Что ты несешь? Это же смерть. Отравляющий газ вырвался из резервуаров. Это, возможно, тысячи человеческих жизней!
                - Поверь, кто нужен нам, тот выживет. Остальные тоже не погибнут. Но, как я уже говорила, станут послушными воле сильнейших. Не ты ли, помню, выдвигал гипотезы об управлении массами? Я всего лишь помогла осуществить твой замысел, и ты между прочим должен быть за это благодарен.
                - Благодарен? За то, что моя жена и дочь невесть где?
                - А много ли ты ими интересовался, скажем, неделю тому назад? Или месяц? Или год? Зачем тебе они?  Возможно, для статуса? Потому что так принято в среде? Порядочный семьянин… Да, Лерик. Наверное, я действительно чудовище. Жестокая. Аморальная. Но я, Лерик, не терплю лжи! - Театрально развернувшись на высоких каблуках, Виолетта приблизилась к лицу Валерия Антоновича так, что он почувствовал ее дыхание. - Если бы ты тогда действительно решил покончить с прошлой жизнью, они все были бы сейчас живы и в безопасности. Поверь, даже твоя Юля, столько лет вожделевшая твоего сподручного Самсонова, не притронулась к нему до сих пор. Хотела все по-человечески. Поговорить, разойтись…  Не то, что ты, - вымолвила, словно отрезала. – Ненавижу слабаков и самонадеянных снобов! Не-на–ви-жу!
В глазах Виолетты вспыхнуло знакомое пламя, и Валерий Антонович еще больше вжался в стену, впиваясь ногтями в собственные ладони.
                - Не волнуйся, ни ее, ни Алису, ни даже старика водителя не затронет вирус. Помнишь те таинственные витаминки? Срочный эксклюзивный заказ для «Химфармпродукта». Четыре единицы, так называемые. А?
                - Ты и к этому была причастна? Пятнадцать лет прошло. Как ты можешь иметь к этому отношение, ума не приложу!   Мы ведь тогда даже не были знакомы!
                - С тобой – не были. А вот в семье олигарха Романова родился сын. Дмитрий. С очень неутешительным диагнозом, генетическим нарушением…      
   
 
 В тумане. Глава шестнадцатая

                Наконец все стихло. Подняв головы, мы долго вглядывались в предрассветный сумрак. 
                - Смотрите, это же наши витаминки! – прошептала Оля, осторожно протягивая руку, чтобы выудить из-под водительского сидения всем известную баночку. – Алиса, твои?
                - Нет, никогда не носила их с собой.
                - Значит, это либо водителя Карлыча, либо просто в машине были. Интересно, что они так широко распространены, и при этом, заметьте, никакой рекламы, внешней пропаганды, - рассуждал Дима. – А что с ним случилось, с водителем? Так и не сказали?
                - Мама предположила, что его отравили.
                - С целью?
                - В кино водителей травят с единственной целью, - заметила Оля. – Добраться до хозяина.
                - А ведь Самсонов, помощник отца, тоже разбился на трассе. Думаете, все же покушались на папу?
                - Или хотели кого-то запугать? Заставить молчать?
                - А причем тут витаминки? Они ж вроде наоборот полезные.
                - Можно долго и безуспешно гадать. Не хватает данных. Предлагаю попробовать завести авто.
                - Завести? Но…, - хотела было возразить я, но Дима в ответ лишь потряс черным ключом.
                - Скорая забрала дедушку без сознания, а МЧС-ники скорее всего решили, что это наша машина. Но ты почему-то набросилась на меня, как только они уехали.  Я тогда не успел ничего сообразить и просто взял этот ключ с собой.
                - Что? Дим, я этого не помню! 
Я вдруг осознала, что, из памяти выпал довольно большой временной отрезок.
                - А ты вообще с какого до какого момента помнишь?
                - Как скорая приехала еще помню, а потом уже то, как дома проснулась.
Молодой человек слушал молча и серьезно, словно что-то усиленно обдумывая. 
                - Дим, ты сказал, что Алиса на тебя набросилась. А с чего? Вы поссорились? Что-то не поделили? – вмешалась Оля.
                - Да нет. Я даже не помню причины.
                - А что если это действие того самого вещества? Дим, помнишь, ты надышался им в горах и тоже стал агрессивным.
                - А потом принял «четыре единицы». Алиса, а тебе дома давали их?
                - Наверное. Нам всегда их выдавали после завтрака. Выходит, это антидот, - резюмировала я. – Но Карлыч… Он не был агрессивным, грустным – да, рассеянным, но не агрессивным.
                - Возможно, тоже принял таблетки, но действие отравляющего вещества на организм оказалось сильнее. Он ведь в возрасте уже, - предположил Дима.
                - Кажется, мама упоминала о том, что ему нездоровилось накануне.    
                - Нам нужно обыскать автомобиль! В нем может быть нечто, отравившее дедушку.
                - А здесь не опасно находиться? – с тревогой оглянулась Оля.
                - Сейчас везде небезопасно, - констатировала я.
В бардачке автомобиля нашелся только защитного цвета контейнер с кодовым замком. Он был открыт и пуст.   
                - Здесь явно было что-то важное, - произнесли мы почти хором.  Замолчали в раздумье.               
                -  Ну что? Едем? – предложил Дима в возникшей тишине.
                - А это точно не опасно? - засомневалась Оля.
                - Конечно, опасно. Но пешком – еще опаснее. Олечка, ты не одна. Не бойся!
*** 
                Юлия Викторовна сидела в глубоком зеленом кожаном кресле мужа, устало опустив плечи. Где-то там на дне сознания иногда проносились воспоминания, порой довольно счастливые. Да, начиналось все, как у многих супружеских пар, с небольшого служебного романа. Она в то время только что закончила факультет иностранных языков, с отличием. Он уже был весьма толковым и успешным бизнесменом. Небольшая по тем меркам фирма занималась поставками зарубежных фармацевтических продуктов. Большей информацией Юлия в то время не владела. Зато очень быстро завладела сердцем своего начальника.  Первые годы совместной жизни стали почти безоблачными…
                - Юлия Викторовна, - внезапно вырвал из воспоминаний голос Игоря Алексеевича, - смотрите, мне удалось увеличить изображение. Документ, который был в коробке с мертвым хомяком, написан на иностранном. Но мы сейчас попробуем перевести текст.
                - Речь о каком-то редком препарате? Его выпускали у Валеры на комбинате?
                - Этого я не знаю, но можно проверить. Если существует какая-то документация.
                - Насколько он опасен? Использовался ли где-то раньше? Откуда такая секретность? И чем им помешал бедный хомячок? Я правильно понимаю, что на нем было испытано это самое отравляющее вещество?
                - Судя по всему, правильно, - ответил Игорь Алексеевич, не отрывая глаз от иностранного текста. – Где именно использовался, не скажу, но это очень опасный психотроп, если верить этому документу.
                - Что там еще интересного?
                - Это очень…, очень опасное соединение, скажу я вам. И его, видимо, создали на комбинате Валерия Антоновича.
                - Но зачем?
                - Предполагаю, с тем, чтобы воздействовать на большие массы людей.  Управлять ими. Насколько я понимаю, создателям вещества нужен был тотальный контроль над жителями города. Вещество сильно подавляет психику и в разы усиливает внушаемость. При использовании НЛП- технологий…
                - Управлять всеми?
                - Большинством.
                - Игорь Алексеевич, там нет информации об антидоте, некоем блокаторе воздействия этого вещества? У меня сейчас появилась одна догадка…
                - Пока не вижу. Но предлагаю посмотреть в сейфе Валерия Антоновича. У Вас ведь есть к нему доступ?
    
        ***
                Добрались до города мы уже под утро. С востока на горы лился теплый рассвет, и так хотелось хоть на миг представить себе, что кошмарные события прошлых недель остались лишь страшным сном. За городом все казалось на удивление спокойно.
                - А где все люди? Разве здесь не было отравляющего газа? – помню, удивилась я, глядя на свободную от битых и брошенных машин дорогу. Автомобиль легко катился, приближая нас к ответам. По крайней мере, нам очень хотелось в это верить.
                - Думаю, здесь не было газа. Помните, в тот день поднялся ветер. Он мог отнести отравленное облако в другую сторону. Куда поедем?
                - Не хочешь узнать, что с твоей семьей? - неожиданно поинтересовалась Оля.
                - Наш дом находится по ту сторону от города. До него будет непросто добраться, - констатировал Дима. –Еще идеи?
                - Тогда поехали в офис моего отца, - предложила я.  – Возможно, там мы найдем какую-то информацию… 

Два часа спустя
                Заслышав легкие шаги, доносящиеся с лестничного пролета, Юлия Викторовна насторожилась, привстала из глубокого кожаного кресла, рысью пересекла кабинет. Очутившись в приемной, притаилась за дверью. Мысленно упрекнула себя за то, что не прихватила в свободную руку ничего тяжелого.  Когда Алиса осторожно вошла в дверь, счастью обеих не было предела.
                - Дочка, как же хорошо…, как хорошо…
Когда горячие слезы дали выход накопившимся за последние дни эмоциям, Алиса внимательно оглядела уставшую и взъерошенную мать. Возможно, такой она видела ее единственный раз в жизни. Три минуты спустя Юлия сделала глубокий вдох, пытаясь взять чувства под контроль.
                - Так. Может познакомишь меня со своими спутниками? Хотя Олю я знаю. Олечка, почему ты не с родителями? Тоже потерялась? Хочешь, попробуем им позвонить? У нас здесь есть одно устройство…
Юлия на миг вернулась в кабинет мужа и принесла оттуда большую черную трубку, отдаленно напоминающую рацию.
                - Смотри, просто набираешь номер родителей, затем нажимаешь на эту красную кнопку и крутишь это колесико, как на старом радиоприемнике. Видела такие? Понятно? До тех пор, пока не услышишь длинные гудки. Но это может сработать только, если их телефоны включены.
В глазах Оли моментально вспыхнула надежда. Не успев поблагодарить, она выхватила трубку дрожащей от нетерпения рукой и опрометью бросилась в соседнюю комнату. Юлия Викторовна же перевела взгляд на Диму.
                - А вас, молодой человек, я тоже где-то видела.
                - Дмитрий. Романов, - представился он, охотно пожав Юлии руку. Она в ответ смерила его проницательным взглядом.
                - Я слышала о Вас от моего мужа. Впрочем, сейчас не об этом… Так Вы и есть тот самый молодой человек, ради которого Алиса…
                - Мама! – резко прервала дочь. – Не сейчас, прошу!
Юлия подняла руки, будто в примирительном жесте.
                - Ну ладно. Дело прошлое. Только давайте не делать так больше. Никогда. Дима, проследи за этим, пожалуйста. Я чувствую, тебе можно доверять.
Дмитрий улыбнулся и резко опустился на диван. Алиса посмотрела на него с тревогой, но в ответ лишь получила уже знакомый озорной взгляд. Заметив это, мать лишь улыбнулась.
                - Ребята, вы голодны? У нас тут с Настей кое-что припасено.
                -  Настей? Какой Настей? – уточнила Алиса.
В этот момент в дверях появилась Настя Святицкая с большим серым пакетом в руках.
                - Юлия Викторовна, здесь два одеяла из соседнего… Дима? Как ты здесь? Как ты меня нашел?
Бросив пакеты прямо на пол, Настя устремилась к Диме.
                - Вы, я вижу, тоже знакомы между собой? Представьте, какая это редкость! На весь город, ну вернее, во всей округе, только мы…, - от волнения или от усталости Юлия Викторовна говорила быстро, буквально проглатывая окончания слов. – И тут такая встреча знакомых!
Алиса сидела неподвижно. Лишь смотрела на Настю подозрительно, исподлобья.    
                - А я тебе звонила. Недели две назад, когда с родителями поссорилась. Я хотела, чтобы ты меня к себе забрал. Ты ведь мой жених, - захныкала та. Как показалось Алисе, наигранно.
                - Я? Разве я что-то обещал? – с искренним недоумением произнес Дима.
                - Но почему-то я именно тебе позвонила…
                - Наверное, потому же, почему и я, - разочарованно буркнула Алиса, взлетая с дивана. – Ты, Дима, очень надежный. Всем девушкам очень хочется тебе доверять! Мама, пойдем поможем Оле дозвониться до родителей! У них тут личное…
Она крепко схватила мать за руку, но Дима мягко усадил ее обратно, рядом с собой.
                - Останься, прошу. Настя, и ты присядь, пожалуйста.
***
                Дальше я запомнила каждое его слово. Дмитрий не стал ничего придумывать, врать, отпираться или оправдываться. Его слова прозвучали просто и искренне.
                - Понимаешь, тогда я совершил ошибку. Возможно, грубую. Но все же постарайся меня простить. Я к тебе прекрасно отношусь. Мы будем близкими друзьями, если для тебя это приемлемо. Но вступать в серьезные, отношения, тем более в брак, не станем.  Потому что я не чувствую к тебе того, что должен чувствовать муж к своей жене.
                - Да? – голос Насти дрогнул. - А мне мама совсем другое говорила. Что ты собираешься просить моей руки. – Покраснев до ушей, она опустила голову, а Дима тяжело вздохнул.
                - Мамы, папы, бабушки, дедушки – никто не может судить о наших чувствах, и вообще о нашей жизни! – вдруг вспылил он, повысив голос. -  Черт, какая неловкая ситуация! Понимаешь, я очень не хочу жить так, как они. Я другой, понимаешь? Не хочу и не могу претворяться!
Знакомый мне приступ кашля прервал его на полуслове.
                - Димочка, милый, я знаю, что ты тяжело болен. Папа рассказал. Мне так жалко тебя… Но это не важно. Я буду тебе помогать, поверь. Вместе мы все преодолеем.
В мгновенье Настя очутилась на коленях у Димы, обняла его за плечи, гладила белыми ладошками опухшее горло, из которого доносились тяжелые хрипы. Но по красноречивому взгляду друга я все поняла, подошла, села рядом, вызвав жгучее недовольство Насти, достала из кармана нашего общего рюкзака ингалятор. Когда приступ прошел, Дима хрипло выговорил:
                - Спасибо, Алиска.
                - Алиска? Так вот в чем дело, - тут же отреагировала Настя. – Тебе она нравится, а я уже нет! Алиска…
                Еще не до конца придя в себя после приступа, Дима смотрел на Настю как-то потеряно, словно не зная, что со всем этим делать. В очередной раз я попыталась покинуть комнату, но он вновь остановил меня, уверенно и мягко притянув к себе.
                - Настя, можно спрошу? Что ты сама чувствуешь ко мне, кроме сострадания?
Такой вопрос явно застал девушку врасплох.
                - Ну мама говорила, что за тобой я буду как за каменной стеной…
Услышав такой ответ, я облегченно выдохнула. Сама до конца не понимаю почему, на душе стало гораздо спокойнее.
                Вскоре вернулись мама и Оля. Оказалось, что супруги Южанины разыскивали свою пропавшую дочь уже давно и в данный момент были на пути к офису «Химфармпродукта». Однако сама Оля отреагировала на это весьма неожиданно:
                - Не пойду я в их ковчег избранных. Лучше уж сдохнуть здесь, с нормальными людьми. Давайте сбежим отсюда. Немедленно!
                - Но куда? – возразила мама, - Оля, это твои родители. Что плохого в том, что они хотят забрать тебя с собой в безопасное место?
                - А нас они туда заберут? – прогнусила Настя, все еще размазывая по щекам горькие слезы обиды. А то все что-то бросают меня: родители не ищут, вот теперь и жених бросил.
По лицу Дмитрия скользнула тень.
                - Мне кажется, что не о том надо сейчас думать, - несмело начала я. – Так вечно продолжаться не может. Туман, он скоро рассеется, и самое страшное может начаться после этого.
                - Ты что такое говоришь, Аля? – встрепенулась мама.
                - Скажи, ты знала о том, что комбинат отца горел? И что там был взрыв этого самого отравляющего вещества?            
Присев на краешек стула, Юлия Викторовна на миг поднесла ладонь к уставшим глазам. 
                - Догадалась. Но не так давно. Я и предположить не могла. Тем более это вещество… Нет, не может быть, чтобы отец намеренно все это натворил.
                - А про витамины знаешь? Которые мы пьем с детства.
                - Да. Это антидот.
                - И родители моих друзей, тех, что, как вы всегда любили говорить, одного с нами круга, они тоже пичкали ими. Это не совпадение, мама! Это чудовищный фашистский заговор!
Юлия Викторовна, казалось, сжалась, будто от боли, и начала нервно раскачиваться на месте.
                - Дима. А все ведь с тебя началось. С твоей генетической аномалии, - вымолвила она еле слышно.
 Дмитрий слегка приподнялся с дивана.
                - Простите, Вы о чем?    
                - Нет, я не виню вас голословно. Мне очень хочется верить, что вы сами стали жертвами, ваша семья, но…
Дима смотрел в упор, словно настойчиво требуя ответа. Кивнув, мама ушла в соседнюю комнату и вернулась оттуда с довольно толстой папкой в руках.
«Дмитрий Романов» - прочла я на корешке.
                - Если в двух словах, то ты был первым человеком, на котором испытали антидот. Ты родился с тяжелым генетическим заболеванием и едва ли смог бы дожить до полового созревания…
                - Простите еще раз, Юлия Викторовна, но это для меня не новость. Я знаю и то, что эти таблетки разработали в компании Вашего мужа. И родители считают, что я до сих пор жив только благодаря им…
                - Верно, отрезала мама. – Но кое-чего ты все же не знаешь! В этих документах говориться о том, что твое тяжелое заболевание – это результат генетической мутации, полученной еще до рождения.
                - А как это случилось, там описано?
                - Да. На раннем сроке беременности твоя мать подверглась воздействию отравляющего газа… Того же самого, с которым мы имеем дело сейчас. Формула идентична.
                - Мам, откуда ты все это знаешь?
                - В сейфе отца нашла документы. К сожалению, он просто не мог не знать.   
                - А где она могла подвергнуться такому воздействию? Выходит, мои родители тоже были как-то причастны к разработке этого вещества? – уточнил Дима, еще больше побледнев.
                Словно внезапно лишившись сил, я опустилась на пол, потупила взгляд. Мгновение спустя, мама медленно присела рядом на колени. Обняла. Мы бесшумно заплакали. Дима продолжил сидеть неподвижно.

В тумане. Глава семнадцатая

                Увы, эта история не стала сказкой со счастливым концом. Родители Оли по неведомой нам причине так и не добрались до офиса. Оля долго и безутешно плакала, но постепенно смирилась.  Мама погибла вскоре после нашего воссоединения. Пытаясь раздобыть продукты, они с дядей Игорем наткнулись на толпу разъяренных, потерявших разум зараженных. Но за день до этого нам все-таки удалось дозвониться до отца. Впрочем, и он не смог сказать ничего вразумительного. Я слушала долгие всхлипы на том конце, а потом связь оборвалась. В последний день жизни мама вновь стала мрачнее тучи, и о Марке я расспрашивать не стала – не хватило духу. О том, что брата вывезли из страны и том, что отец имел к этому отношение, мы догадывались. Но скорее всего, жизни брата теперь ничего не угрожало. Эта разлука и радовала, и одновременно огорчала. Отныне нашу семью разделяли тысячи километров.  Я не знала, как на это можно было повлиять. Ну а на следующий день мама ушла и не вернулась, окончательно забрав с собой мое детство…
***    
                Прождав в офисном здании полторы недели, ребята решили вновь уходить в леса, подальше от зараженного города. С тех пор, как Юлия Викторовна с Игорем Алексеевичем не вернулись из похода за продуктами, никто уже не рисковал высовываться на улицу, и запасы съестного неумолимо подходили к концу. В тот день Алиса ясно почувствовала, что покидает последний родительский приют навсегда.  В последние часы сборов стало вовсе тяжело.
                - Я так и не решилась посмотреть то видео, - бросила она сдавленно, надевая оставленный матерью на стуле, уже порядком поистрепавшийся светлый плащ.
                - Какое видео? – участливо переспросила Настя. В последнее время она изменила свое отношение к Диме, и враждебность в адрес Алисы куда-то улетучилась.
                -  От отца. Оно пришло мне на телефон как раз, когда узнали о маме. Я не смогла открыть. Винила его во всем, и, если честно, до сих пор виню.
 Дремавший на диване Димка, не открывая глаз, протянул руку.
                - Дай, посмотрю. Там может быть что-то важное.
                - Дим, можно я выйду? Не могу.
На уговоры ни у кого не было сил, и догонять девушку не стали, но оставшись по ту сторону двери, Алиса буквально прилипла в узкой щели, за которой мерцал неяркий свет.
***
 
                Валерий Антонович знал, что это последние полчаса его жизни, но говорил вполне членораздельно – видимо, уже принял, свыкся и решился.
                - Алечка, солнце мое, доченька… Я не хочу, чтобы создалось ощущение, что я бросил тебя, забыл, как у вас там нынче говорят, забил. Да, я виноват. Отрицать не стану. Виноват в небывалой глупости. В том, что поверил человеку, которого и человеком-то считать сложно, если разобраться. Я не владею фактами и вряд ли способен выстроить причинно-следственную связь произошедших в последние месяцы кошмарных событий. Подозреваю, что во всем виноваты нанятые мною же люди: Вадим Каменев и Павел Весенев, и еще эта… Виолетта, - Валерий Антонович тяжело втянул воздух, словно его катастрофически не хватало, -  Аля, я действительно не знаю, что тебе сказать. Я не вправе просить у тебя прощения, но знай, что я по-прежнему люблю тебя, Марка и маму. Буду любить до последнего.
                Дома ты найдешь ключ к спасению. В моем кабинете в белом сейфе находится большой запас антидота, который не только снимет все симптомы, но и полностью предотвратит заражение. Код сейфа ты знаешь. Это дата нашей с мамой свадьбы. На этикетке белых пластиковых баночек написаны четыре единицы. Ты их уже ни раз видела. Это средство вы с братом принимаете с малых лет. Забрав его и деньги, выбирайся из страны! Там всего достаточно! Впрочем, не могу гарантировать, что в мире осталось хоть одно безопасное место, куда не добрались эти твари. Иначе я не могу назвать людей, разделивших нас на угодных и не…
Валерий Антонович не успел договорить. Видимо, яд подействовал чуть быстрее, чем он рассчитывал. Да и спутанность сознания не позволила что-либо внятно объяснить. Раздался глухой удар об пол, Господин экс-министр навсегда потерял сознание.
***
                - Папа! Судорожно влетев в комнату, Алиса принялась методично выдвигать все ящики стола, открывать дверцы многочисленных шкафов.
                - Что ты ищешь? – прохрипел Дима. Опасные вылазки последних дней вновь пошатнули его слабое здоровье.
                - Папа намекнул мне, намекнул, намекнул, - повторяла Алиса, более не сдерживая слез, продолжая обыскивать кабинет.
                - Но ведь он, кажется, говорил про особняк, - уточнила Настя, участливо встав с дивана и направившись на помощь Алисе.
                - Сколько у нас осталось витаминов? Ведь он о них говорил, верно?
                - Нам хватит лет на пять. Но мы обязаны думать не только о себе. Да и что за жизнь среди зараженных? Я считаю, что, мы должны их вылечить, - решительно заявила Алиса.
                - Как именно? Ты видела, что делается за стенами? – усомнилась Настя. – Разве можно этому противостоять?
                - В меру своих сил. Нам нужно снова наладить производство четырех единиц. Я пока что не знаю, как именно. Но очень нужно, - констатировала Оля.
                - Думаю, оно и не прекращалось. Но проникнуть в лабораторию Близневски, а тем более взять ее под свой контроль, мы сейчас вряд ли способны, - неспешно рассуждал между тем Дима.
                - Способны! Главное, поверить в свои силы, - неожиданно прозвучал до боли знакомый голос. Алиса оглянулась.
В дверях стояла грязная и мокрая до нитки Лизавета Ростовцева.


В тумане. Глава восемнадцатая
 
                Если бы я услышала все это от Лизы тремя неделями раньше, я бы решила, что она не совсем здорова психически. Казалось бы, причем тут техногенная катастрофа, сегрегация населения, странные сектантские суждения отцов Оли и Насти и, главное, отравляющее вещество, погубившее Карлыча и, вероятнее всего, Александра Самсонова. Вещество, полтора месяца назад испытанное на хомяке Марка. Но стоило приглядеться и задуматься - как все начало вставать на свои места.
                В городе действительно был ад. Но Лиза знала, как через него пройти.
                Мы покинули свое убежище перед рассветом в надежде не встретить ни полицаев, ни зараженных. Центральную часть города было не узнать. Улицы успели тщательно вымыть. Там, где еще некоторое время назад лежали растерзанные тела, теперь царили чистота и порядок. Шаги отдавались гулким могильным эхом, заставляя наши сердца биться в бешеном ритме. На каждом углу стояли посты. Из громкоговорителей то и дело предупреждали о комендантском часе, что заставляло нас перебегать закоулками. Вскоре мы добрались до спрятанного нами ранее автомобиля. На удивление, он был полностью исправен.
                - И что теперь? – растеряно прошептала Оля. Тишина на улицах была столь давящей, что мы страшились собственных голосов.
                - Заметьте, тумана больше не видно. А это значит, что уже можно укрыться в усадьбе, - предположил Дима.
                - Да, давайте поскорее поедем домой, - воодушевилась Ольга. – Вдруг родители вернулись туда. Я сначала не хотела их видеть, но когда они не доехали до офиса, стало до отвращения одиноко…
                - Далеко ехать. Опасно. Вы же за перевалом живете, девчонки, - усомнилась Настя. – Может в городе все же останемся?       
                - Только сейчас не кричите на меня, - заговорил Димка со странным блеском в глазах. Я хочу попробовать проникнуть на комбинат Алисиного отца. Мы обязаны забрать контроль над производством антидота. Иначе придется либо всю жизнь провести в бегах, либо пойти к ним в услужение. Лично я не согласен ни на первое, ни на второе.
                - Дим, но ты же понимаешь, что говоришь глупости!  Это утопия! Мы – всего лишь горстка вчерашних школьников. У них же теперь – полная власть! - вспылила я.
                - Все верно. Но мы не знаем, сколько еще таких как мы. Здоровых. В подполье прячется. Не пораженных вирусом безумия!  Просто нужно найти их.
                - Просто? Дим, это не просто. Это не картины писать! - Настя внезапно осеклась, поняв, что сказала невпопад. – Прости.
Дима только улыбнулся.
                - Картины писать не всегда просто, но я понял, о чем ты.
Словно между прочим он достал из сумки небольшой блокнот и протянул его нам.
                - По вечерам часто не могу заснуть. Когда рисую, как-то легче становится.
                Глядя на с первого взгляда мрачные зарисовки, я увидела в них свет робкой надежды. Даже темные улицы города показались подсвеченными каким-то таинственным внутренним сиянием, а в испуганных глазах немногочисленных друзей засиял огонь жизни. Больше никаких зараженных или мертвых! Никаких охранников и полицаев!
                - Это все ненастоящее. Это все пройдет. Не оставит следа. Запечатлевать стоит только то, что действительно существует, - утверждал художник. 
Мы слушали с удивлением, и на душе постепенно становилось легче. Потому что как никогда хотелось верить, что он прав. До дрожи. 
                - Хорошо, - с трудом вымолвила я, сглотнув ком в горле, - давайте разделимся. Попробуй сделать то, что задумал.
А затем я резко схватила Олю и Лизавету за руку и подтолкнула к машине.
                - Лиза, садись за руль! Поехали домой. Быстро!
***
                Возвращение оказалось очень болезненным. Алиса знала, что ни отца, ни матери более нет в живых. Находиться в холодной обесточенной усадьбе было просто невыносимо. Поэтому забрав из кабинета внушительный запас антидота, остатки провизии и теплых вещей, ребята снова направились в сторону города. 
                Добравшись до первой станции метро, они наконец заметили людей. Не зараженных агрессией людей, которым удалось оборудовать в подземке целый бункер, худо-бедно обогревавшийся за счет бог знает где добытых генераторов. Прямо на бывшей платформе в несколько рядов стояли кровати, принесенные, судя по всему, из соседнего хосписа.
                Без сил опустившись на недавно освободившуюся в виду чьей-то смерти низенькую тахту, Алиса закрыла глаза.
                - Теперь у нас есть шанс, у всех есть шанс, - прошептала она, погружаясь в тяжелый, но крепкий предутренний сон.
                В метробункере она провела три долгих печальных недели, дожидаясь Диму. Ольга заболела и умерла в первую же неделю. Как ни старалась Алиса вылечить подругу при помощи «четырех единиц», они были бессильны перед заражением крови, полученным от рваной раны. Ножевые стали привычной частью жизни в агрессивном обществе, основной задачей которого стала банальная борьба за выживание. Лиза погибла на восьмой день в неравной схватке с зараженным…
***
                Сегодня 28 октября 2025. Мы с Димой и Настей сидим в лаборатории, которую для нас отбили у захватчиков. Общими усилиями мы поставили на серийное производство «Четыре единицы». При помощи этого препарата все больше людей возвращают себе свободу и адекватность сознания. Мы беспрепятственно используем компоненты для препарата, найденные на складах лаборатории моего отца. Судя по всему, захватчики готовились принимать его долгие годы, а, скорее всего, и продавать за немалые деньги. Продавать таким же, как они сами, бесконечно жаждущим власти над остальными, преступно разделившим мир на избранных и остальных.
                По ночам, глядя в бескрайнее небо, вспоминаю родителей. Возможно, они сами виноваты в случившемся. Возможно, им просто не хватило твердости и веры. Возможно… Марк… Встретимся ли мы когда-нибудь еще? Каким ты будешь тогда, братишка?
                Мы остались жить в нашем новом мире, который предстоит поднять из руин. То, каким он станет, какими станем мы – отныне только в наших руках!
                - Помнишь, ты мне рассказывала, как после выпускного решила снять квартиру в городе, чтобы начать новую жизнь? Кажется, я нашел ее для нас…
                В глазах Димки вновь играет хитрый огонек, а я вздрагиваю от сладкого предвкушения. Мой любимый достает из кармана серебристый ключик, а я бросаюсь ему на шею. Ясно вижу - после стольких