Глава 19. Новые лица

 «Все дороги ведут к людям».
                ( Антуан де Сент-Экзюпери )


   
У Фанни сегодня был  день неожиданных гостей. Весь этот день то ли к ней - а, возможно, к Неназываемому, всё притягивались и притягивались разные люди, причём так, будто из них нужно было сложить некий пазл, разрешить важную загадку и сделать выводы, и в этом было их общее спасение.

Вначале, пришёл Схимник, и не один, а с незнакомым парнем. И только потом она узнала, что парня зовут Евгением. Поначалу, долгое время, Евгений очень смущался - и беседовал только со Схимником. Рассказывал о себе, но очень тихо, и озирался затравленно. Постепенно, Евгений всё же освоился, и даже стал улыбаться и застенчиво благодарил Фанни, когда она заварила ему чай. А ещё, Схимник предложил ему сыграть в шахматы. И они,  разыграв довольно сложную комбинацию, в конце концов согласились на ничью.

Как раз сразу после этой шахматной партии, явился Неназываемый. И тоже  - не один, а с незнакомой девушкой. Вошёл резко, порывисто, взволнованно: так, как никогда раньше не входил. Не останавливая ни на ком другом взгляда, сразу же устремился к Евгению. Окинул его пронзительно - и, сразу же успокоившись, спросил Схимника:

   - Ну, и как твой подопечный?

   - Как видишь, жив и почти здоров. Ему дали противоядие, ещё в медцентре. Потом, почистили. Эти ребята уже встречались с такой же гадостью. Они сказали, что таким «снегом» пичкают людей перед проведением спецопераций, делая смертниками - и давая им установку…  Этим занимаются незаконно, бандформирования всякие.

   - Последствий у Жени не будет?

   - Нет. Доза была мизерная. Он… Просто запачкал палец - и машинально лизнул его. Травили не его, он вляпался в это дело случайно, и никто об этом не знает.

   - Это… Хорошо, - облегчённо вздохнул Неназываемый. - Тогда, садитесь все в круг, за стол. Рассказывай всё, Женя.

   - Снова?

   - Да, снова. И как можно подробнее.

Как ни странно, Евгений, хотя и был человеком весьма застенчивым, теперь сразу же стал рассказывать, глядя на Неназываемого.

   Он рассказал и про своё коллекторское агентство, и про то, как он случайно обнаружил в столе рассыпанный белый порошок... Про людей, что были там ночью. И даже про то, как он прятался в шкафу. А потом, в помещение вломились незнакомые ему люди и его шеф.

   - А вот теперь, - вмешался Неназываемый, - с этого места, постарайся всё припомнить как можно детальней. Может быть, звучали имена, клички...

   - Ну… Моего шефа я узнал по голосу. И его там называли Генералом.

- Его облик можешь описать?

- Да. Но, только это и могу. Остальных не видел, совсем, сидя в шкафу. Слышал другие клички… Как-то они обращались к друг другу, но я запомнил только... какого-то Крота. Те, кто приехали, вхожи в нашу контору: тоже её арендуют, быть может, у моего шефа. И на то время, когда наше агентство бывает закрытым. Я так понял.

   - Там тоже был Крот? – удивилась Маша.

   - А что? – спросил Евгений.

   - Да так… Ничего.

   - Нет, ты, Маша, расскажи, если что-то знаешь. Любое сведение может оказаться очень важным, - пояснил Неназываемый.

   - Пусть вначале Женя расскажет, всё до конца, - попросила Маша.

   - Ну, именно этот самый Крот, как я понял, и травит этим «снегом» людей, предположительно каком-то ночном клубе или кафе, - продолжил тогда Евгений. - Там, должно быть, он договорился с хозяином, но врёт ему, что подсыпает обычный наркотик: для балдежа, и по предварительному и оплаченному договору, клиентам. А затем забирает их, пока они не в себе, и привозит этих людей в наше агентство. В ночные часы. И, видимо, все эти люди нужны ему или его приятелям для каких-то тайных дел. Быть может, как исполнители опасных поручений. Ну, а в этот раз... Мой шеф тоже заявился, в это же время, поскольку ему был нужен детектор  лжи… Ну, про детектор я и раньше знал. Что есть такой, у него в кабинете. При мне однажды из тюрьмы одного парня привозили, на допрос.  Ну, а на этот раз… Допрашивали пленника, политического. Я так понял, что вломились к нему ночью - и забрали того парня прямо из дома. Какие-то «братки», так сказать. Им о нём сведения были нужны, для шантажа. Компромат… Как же противно всё это!

   - Значит, Крот, - задумчиво сказал Неназываемый. - А ты, Маша, что о нем знаешь? Что-то видела или слышала?

   - Ну… Я сидела я когда-то на чердаке и плакала. Это, когда Николай, на том самом вечере…

   - Опустим подробности, Маша. Я в курсе... Кто вошёл тогда на чердак? Зачем? Они тебя видели?

   - Меня никто из них не заметил: я сидела там, где было темно. Вошли двое. Я слышала часть их разговора. В лифтёрной они забирали какой-то «товар». Один назвал другого Стергом. А другой… Не помню, как называл тогда своего подельника. Но, оба они упоминали Крота. Который… В одном медцентре работает. И должен был… Заняться некой «девчонкой». Мне тогда показалось, что речь идёт обо мне, но это было так нелепо, что я отогнала эту мысль. Но… Речь шла именно об операции. О том, что могут вырезать и продать какой-нибудь орган…

   - У девчонки?

   - У девчонки, знакомой с Николаем. Чтобы, на время отстранить её от… То ли кадра, то ли субъекта. Если она заподозрит неладное.

   - Значит, возможно, что это и есть тот самый Крот. Он работает в медцентре. Скорее всего, том самом, который ты мне сегодня показала. И банда - та же самая. И там синтезируют «снег» - и, возможно, всякую иную гадость. Явно работают с размахом. И нити от странного эксперимента над Николаем тоже тянутся к этому же медцентру… Интересно, им нужен был именно он, или им было всё равно, на ком проэкспериментировать? – Неназываемый задумался. - Надо проверить, на всякий случай, версию, что и Николай, вернее, его облик, им тоже зачем-то был нужен. Маша, где бывал и чем занимался твой друг?

   - Он… Студент последнего курса. А ещё, спортсмен. Ходил в свободное от занятий время в молодёжный фитнес-центр. В том же здании располагается школа боевых искусств и закрытый молодёжный клуб. А больше – думаю, нигде особо он не бывал. Некогда было: Николай писал диплом.

   - Закрытый молодёжный клуб… Надо проверить, может ли он заинтересовать таких, как Крот, - задумался Неназываемый. - И чем именно он может быть им интересен.
 
Некоторое время, засев за компьютером вместе с Евгением, Неназываемый создавал по описаниям этого свидетеля внешность жертв «снега»: тех, кого он видел этой ночью и запомнил. Облик шефа коллекторского агентства, Генерала - воссоздали тоже. Неназываемый загнал полученные портреты в ту компьютерную базу, которой пользовались только свои.

   - Те, кто работает в наших, а не в посторонних, официальных следственных органах, попытаются отыскать и спасти этих людей, - пояснил он Жене. – Ну, и будут знать в лицо твоего шефа, известного ещё теперь и как Генерала.

   В это же время, Маша потихоньку пересказала свою историю, для Фанни и Схимника. Неназываемый был уже в курсе: он выслушал её сегодня по связи, пока она была в Ротонде.

   Наконец, Неназываемый сказал:

   - Ну, что, Фанни, Схимник, едем? Мы, вроде бы, сегодня собирались в гости… А вы, Женя, Маша, отдохните пока сегодня. Пойдёмте, я вам покажу ваши комнаты и дам ключи.  Вы, Евгений, где живёте, у родственников?

   - Нет. Один. Снимаю комнату.

   - Тогда, снимайте у нас. Если не против. Вещи завтра перевезём. Потом  и работу подыщем вам другую. Согласны?

   - Конечно. И я... очень вам благодарен.
      

                * * *
- Итак, к кому мы едем? - спросил Схимник, уже в машине.

- К одной очень интересной даме. И поездка к ней компанией, как мне кажется, будет выглядеть менее подозрительной, чем если я заявлюсь туда один: у неё часто бывают компании...

- Кто она? - поинтересовалась Фанни.

- Так повелось, что я зову её Княгиней или Милицей, - пояснил Михаил. - В своё время,  она была научным работником. В одном институте, что занимался исследованием человеческого мозга. Потом этот институт, кажется, прикрыли. Но Милица может знать что-нибудь про первые эксперименты по перезаписи личности. Их начинали у нас проводить ещё раньше шведов, но двигались в каком-то другом направлении. Не для производства интелов это намеревались проделать, а с другой целью. Впрочем, с определённого времени, этот институт засекретили, так что, трудно сказать, на что они там вышли и чем именно занимались. И всё же, Княгиня могла хоть что-то, но слышать, в своё время.

- Если раньше такие эксперименты... Ну, подобные тому, что случилось с Николаем, имели место, то у нас в руках будет хоть какая-то нить, - догадался Схимник.

- Именно. И мы узнаем, не могли ли прошлые экспериментаторы снова взяться за старые дела. Или же, о тех делах могла быть утечка, знаний или приборов, из того самого института. Оборудование могли ранее даже спереть, в конце концов - и теперь использовать: те, кто сейчас работает в том здании, что показала мне Маша… Это какое-то НИИ. Я нашёл его по компьютеру: по карте «гугл», и по адресу. Но, любые таблички на фасаде здания отсутствуют. И, что это за НИИ, нигде не указано. Ещё говорится о том, что это - частная территория.

- А если эти приборы действительно покинули места прежнего пребывания? - спросил Схимник. - И находятся теперь там, в том закрытом учреждении. Что тогда будем делать?

- Прорвёмся в это НИИ – и будем искать Крота… А если кражи приборов из того, прежнего института, быть не могло – то надо наведаться туда, а не к Кроту. Тогда он – лишь посредник. А мы разузнаем у Милицы, где находился тот, уже давно закрытый, институт - а потом, изучим все его входы и выходы, - пояснил Неназываемый. - Тогда, прорываться нужно туда. Нам нужно выяснить, где именно те приборы.

- Очень опасно, в любом случае. В особенности, если предстоит вылазка именно в то НИИ, где была Маша. Крот, я полагаю, не пойдёт нам навстречу, распахнув свои объятия, когда мы там объявимся, а заляжет на дно, - вслух размышлял Схимник. - И все там сразу же станут на уши, как только мы появимся. И раньше, чем мы его найдём, обходя все подряд помещения. Вот, если бы знать номер нужного нам кабинета… Там, в этом НИИ. Или, его расположение. Тогда, у нас была бы какая-то фора. И возможность туда проникнуть, пока нас не обнаружила охрана.

- К сожалению, номер кабинета мы не знаем. Более того, мы пока не знаем, могло ли в то здание попасть оборудование из закрытого института - или же, оно по-прежнему находится на прежнем месте. И у этих кротов... имеется лаз для проникновения в то, другое, место, - поделился сомнениями Михаил.

- Что-то, интуиция мне подсказывает, что старый институт давно разграблен. А Крот и прочие вынесли оттуда всё, что можно, в это своё закрытое частное учреждение непонятной направленности, - хмыкнул Схимник.

- Вполне вероятно. Но, именно это, возможно, мы и уточним у Милицы, - подытожил Неназываемый.


                *  *  *

Княгиня жила в новом, опрятном доме с закрытой парковкой, с развитой, и одновременно вместе со всем этим районом созданной, инфраструктурой и с непременным кодовым замком, уже на воротах во двор.

 В последнее время, стали строить такие странные коммуналки. На жилье площадью побольше, чем комнатка в коммуналке, у большинства денег не было. Потому, продавали или сдавали внаём относительно новые элитные квартиры, разделив их на небольшие части. В них, несмотря на внушительный внешний вид, располагался длинный коридор с комнатами по обе стороны, и не только кухня, но и туалет были общими на несколько комнат с разными хозяевами.  Впрочем, большая семья Княгини занимала целый отдельный сектор на втором этаже, и потому, довольно большой коридор с дополнительной входной дверью и собственный туалет - тоже всецело принадлежали этой большой семье.

Даже в коридоре, куда они вошли следом за хозяйкой, которая открыла им дверь, было шумно. Несколько детей висело на шведской стенке, а ещё один ребёнок катался на велосипеде.

- Знакомьтесь, это – мои праправнуки, - представила Милица, худая, высокая и стройная дама с пышной причёской на манер девятнадцатого века, кокетливая и весьма симпатичная. - А нам – сюда.

Они последовали за Княгиней в её личную комнату, весьма уютную и обставленную под старину. Одну из стен здесь занимал огромный шкаф, и часть полок этого шкафа была уставлена книгами, а другая часть – веерами, павлиньими перьями, различными статуэтками, раковинами, камнями и кораллами. Был здесь также китайский болванчик, постоянно покачивающий головой из стороны в сторону, матрёшка и мягкие игрушки.

Вдоль другой стены стоял торшер, прикроватный столик с огромной пепельницей,  диван, над которым висел восточный ковёр, круглый старинный стол с кривыми ножками… Стол был застлан коричневой бархатной скатертью со сложным узором и с бахромой. На нем стоял электросамовар и  поднос с чашками, блюдцами и с керамическим заварником. Над столом висели старинные деревянные часы  и несколько небольших картин в золочёных рамах.

В общем, квартира была типично питерская.

Княгиня присела на диван - и жестом показала на мягкие стулья, расставленные вокруг стола: проходите, мол, сюда. Присаживайтесь.

Комната освещалась лишь масляной ароматической лампой, стоящей на столе, и торшером в углу. Окна были занавешены плотной шторой. Хозяйка выдвинула ящичек прикроватной тумбочки, извлекла сигареты и мундштук и закурила. К счастью для Фанни, обычно не переносящей курева, этот сизый дым, что поплыл по комнате, не был ей отвратителен, а даже имел некоторую приятность, напоминая восточные благовония. Табак у Милицы был качественный.

- Обслужите, если не против, себя сами. Мне лень. Вода в самоваре, чай и сахар – в шкафу, в том отделении, что под полкой с болванчиком, - распорядилась Милица.

Вскоре, зашумел самовар, и Неназываемый, совершенно по-деловому, заварил чай и поставил на стол сахарницу.

- Ну, Граф, говори, что привело тебя ко мне в гости, какая забота? - спросила Княгиня.

- Решил навестить старого друга.

- Ну… Не так-то часто ты ко мне заходишь. В основном, по интернету общаешься. Не интернетный, значит, пойдёт разговор… Будешь снова предлагать к вам переехать? Да не я хочу пока. Очень уж будет не хватать мне этих стен. Да и внуки-правнуки скучать по мне будут. Видал, какой кагал здесь у меня?

   - Не напрягайся, Милица! Новую жизнь тебе оформим, когда сама пожелаешь. Мы здесь по другому вопросу.

   Фанни повнимательнее рассмотрела Княгиню. Её возраст было определить довольно сложно, из-за большого слоя нанесённой косметики. Но, тем не менее, на вид ей было никак не более сорока. Даже с такой, старящей её, причёской.
 
   - Решил представить мне новых человечков? Мило с твоей стороны, - усмехнулась Милица, тоже внимательно рассматривая Фанни.

   - Да, и это – тоже. Зашли вот познакомиться.

   - Значит, и что-то ещё есть при этом? Быть может, с наукой что связано? Так я много лет уже, как связь с профессорами почти что не имею. Многие и вовсе померли давно. К тому же, не во все дела и раньше была вхожей, да и многое забыла. Жаль, конечно, что сам институт тоже давно закрыт. Интересно там было. Теперь – что за наука? Только, суета сует… Никакой тайны. Умерла наука.

  - Не прибедняйся, Княгиня! Голова у тебя светлая. Не строй из себя бабку.

  - Привычка… Бабку из себя строить. Положено так, вроде… Так, расскажешь или нет, что за вопросы тебя волнуют, - Милица стряхнула пепел в пепельницу в виде хрустального черепа со срезанным верхом. Потом потушила сигарету, и, оставив рядом с пепельницей мундштук, потянулась и забралась на диван с ногами, сбросив на пол тапки. Обхватив руками колени, она уставилась на Неназываемого.

  - Помнишь, ты мне намекала, что изображения на чёрных камнях, глиптолитах, которые собирал доктор Кабрера, когда-то навели двух твоих профессоров на очень странные размышления?

   - Кажется, ты решил начать разговор чуть ли не с сотворения мира, - хихикнула дама. - Ну, что ж, да, было дело. И они, именно тогда, решили заняться… пересадкой души. Если можно так выразиться. Именно этот процесс, как им показалось, и был запечатлён на нескольких древних рисунках.

  - Ну и как? Успешны были те эксперименты? И, если они состоялись… Почему же ты  никогда мне о том ничего не рассказывала? - подняв одну бровь и окинув взглядом Милицу, отозвался Михаил.

  - Странное то было дело. Странное и страшное. Наш институт был тогда уже закрытым, и являлся как бы частной конторой. Каким-то там ООО... Проводилось всё, можно сказать, совсем тайно; нигде не разглашалось. Приборы использовались и заказывались в частном порядке, их разработка, в конечном итоге, была продана за границу, где, после дальнейшего совершенствования, применялась для первых, проведённых уже там, и уже официально, опытов по записи интелов.

 К счастью, вроде бы, наши, более закрытые, тайные эксперименты в дальнейшем больше не имели последствий: я имею в виду, что обошлось без широкого внедрения в жизнь подобных вещей. Если кратко, то они тогда производили перезапись с мозга человека отнюдь не для того, чтобы потом переделать эту запись для возможного её существования в нейросети и вживления её в интернет… А для того, чтобы попробовать внедрить её в тело  другого человека. Чтобы, в конечном итоге, живой человек получил бы знания другого человека, незадолго до смерти последнего. Запись мозга, при этом, намеревались сделать с человека, очень близкого к тому моменту, когда его покидает душа… То есть, к моменту смерти, - Милица откинулась на спинку дивана, потянулась, и машинально поправила выбившиеся из причёски золотисто-рыжеватые локоны.

   - А если... Ещё подробнее? - настаивал Михаил. - Это важно.

   - Ну… Попробую вспомнить, что и как слышала и как значилось в наших внутренних документах… Человека при смерти, чьё имя я дала слово не упоминать, да оно и не важно, известного, впрочем, профессора, доставили в институт, и…Скопировали его интеллект в чёрный ящик. Почти так же, как сейчас любого интела копируют. Человек лежит, а шифрограмма мозга, как высвеченная молнией, перетекает в кристаллозаписи жидкой органики.

   - Мы поняли. И эта запись практически ничем не отличалась от обычной теперь записи интела? Только тем, что произведена была... Почти в момент смерти?

   - Да. Только, тот ящик, что был почти как для записи интела, вовсе не был снабжён разъёмами, подключающими заключённый в нём интеллект к компьютеру и внедряющий его в нейросеть, как это сделано теперь... Нет, он абсолютно не имел возможности соединения с устройством, которое дополнительно соединяет - и, следовательно, запускает этого интела в сеть… Впрочем, интелом та запись и не была, так её тогда не называли.

Но зато, при нём, при этом чёрном ящике, имелась возможность подключения его и к некоему разряднику, и к дополнительным присоскам, соединяющим, при надобности, этот «ящик» с глазами, с сердечной зоной и с головой ещё и другого человека. И, в момент подачи сильного разряда…

   - Подожди. А кто был этим, другим, человеком?

   - Привезли тело, так сказать… С вполне функциональным организмом, но с отсутствием сознания.

   - А диагноз?

   - Летаргический сон, кажется. Или, кома. Но, точно утверждать не буду. В документе, что мне попадался на глаза, не было этого указано. Так, что-то слышала, краем уха.

   - А дальше?

   - Дальше… Подключили тот чёрный ящик, подсоединили к профессору - и, как только закончили запись его личности, подсоединили ящик уже и к другому телу, надели и на него присоски - и дали разряд… Они оба, таким образом, одновременно, были подключены к «чёрному ящику» с профессорским интелом. И, как думали, в тело обездвиженного человека должна была вселиться добавочная информация, все знания профессора. Полагали, что это пробудит того, который был в летаргическом сне или коме, и даст ему память знаменитого человека.

   - И?

   - Через минуту, тело встало… А профессор, подключенный к «ящику», больше почти не подавал признаков жизни, хотя пульс ещё прощупывался, и сердце билось… Прошло ещё некоторое время, и профессор умер: его тело не выдержало разрядника. Но…В общем, сознание профессора оказалось теперь вовсе не в нём… А в том, другом, человеке. Который как бы пробудился от летаргии - и встал. И тело того парня, а также и заключённый теперь в нём интеллект, то есть, сущность, принадлежащая профессору - всё  это было теперь вполне жизнедеятельно.

Но… Этот профессор, будучи теперь в другом, молодом,теле, при этом, был в шоке, и страшно ругался - мы и не знали, что он так может. А ещё, он говорил, что никто не смел ставить над ним опыты, не спрашивая его разрешения.

   - Но… Его же спасли… Дали ему другое тело, - шутливо возразил Схимник.

   - Да. Но… Он был готов к смерти. А ещё... Тот, кто занимал раньше это тело, в результате умер. Вернее… Запись интела, что была в чёрном ящике, теперь изменилась. То, что там обнаружилось после эксперимента… Не было уже записью интеллекта профессора. Но ящик не был и пуст. Нет, там была… Другая запись, причём, совершилась она мгновенно.

   - Чья? - спросил Неназываемый.

   - Не догадываетесь?

   - Догадываемся. Есть предположение, но хочется, всё же, услышать…

   - В результате разряда, там оказалась запись того человека, что был вытеснен из тела. Того, который был как бы в летаргическом сне. Теперь он стал интелом… Будто их души, при этом эксперименте, или, как позднее выразился тот профессор, знакомый с эзотерикой, их «светокопии душ», поменялись местами…

- А что было после?

- Профессор, в результате того эксперимента, на который он согласие не давал, получил как бы вторую жизнь. Но он, вместо благодарности… Так сказать, во всю боролся против проведения подобных экспериментов в будущем - а значит, и против обнародования результатов того эксперимента, что был проведён. Именно он добился полного прекращения подобных опытов - и закрытия всего направления.

- Когда это было?

- Лет двадцать... Нет, точнее - двадцать два года тому назад. Поскольку, это было именно в последний год моей работы в институте, уже простым лаборантом. А потом его, тот институт, совсем закрыли.

- Закрыли «закрытый» институт?

- Вот именно.

- И… Что теперь на его месте?

- Кажется, какой-то медицинский склад. Не знаю толком. Туда никого теперь не пускают, и никто из прежних там не работает.

- Интересно, - сказал Неназываемый, - Весьма…

- Наверное, случилось что, раз вы копаете в подобном направлении?

- Случилось…

- Умертвили кого?

- Пока неизвестно. Мало сведений. Но, эксперимент прошёл криво. И точно, что случилось непредвиденное… Так, а против чего именно боролся профессор?

- Против того, чтобы чёрный ящик и разрядник снова были когда-нибудь совмещены.  Он так сформулировал. Говорил, что достаточно нам будет интелов в Единой Сети - и вовсе не надо, чтобы они вытесняли ещё и живых людей… в чёрные ящики. Тем более, что, как он считал, таким образом можно было наштамповать несколько одинаковых людей. С одного сознания… Уничтожив действительно живущих, или замуровав их сознания навечно. А ещё, менять людей телами…

   - А это… Было бы возможным?

   - Нет. Пока, нет. Но профессор считал такое вполне вероятным. Если продолжатся эти исследования.  Именно потому, он и считал нужным заморозить эксперименты, пока  это было в его власти: и на ранней их стадии.

   - А почему… Обмен телами был всё же пока невозможен? Подключили бы прибор с интелом к живому, здоровому человеку, соединили присосками, дали бы разряд? И получили бы интела в теле живого человека… А того – в ящик. А из ящика  – в другое тело… Снова через разрядник…

   - Связь у живого, здорового человека с телом достаточно прочна. Разряда тут будет мало, чтобы поменять его с интелом. Вот, если он в коме, или в состоянии летаргического сна… То есть, как бы слегка «вне тела», как полагают экстрасенсы…

   - А гипноз?

   - Возможно… Если жертву загипнотизировать? Но, повторяю, эксперименты были прекращены - и более мне ничего не известно.

   - А много ли народу о них знали?

   - Довольно много. Думаю, примерно половина института.

   - А где хранились приборы после запрещения таких опытов? Или, их уничтожили?

   - Нет, не уничтожили. Просто списали. И хранили где-то на складе, где и другие списанные приборы. Думаю, что, если хорошенько покопаться, там можно много чего интересного найти.

   - Да уж… Очень бы хотелось узнать, на месте ли сейчас этот разрядник. И всё остальное.

   - Теперь – и мне тоже. Попробую завтра проникнуть на территорию этого бывшего института. Туда, конечно, никого не пускают.  Ведь института уже нет…

   - Не стоит, Милица. Это вызовет подозрения. И очень опасно.

   - Ну и что? Вот, Библиотекарь мне всё намекал на то, что я – не такая, как все люди. Что я – бессмертна, - улыбнулась княгиня. – Такая, как ты, Неназываемый. Но тогда, мне ничего не грозит.

   - Мы не бессмертны. Просто, долго живём и не стареем. Но, увы, нас так же, как и других, можно убить, пытать, и совершать над нами прочие злодеяния. Мы – люди. Не более. Мы – не боги. И никогда ими не будем.

   - Ну вот… А я так надеялась! – и Милица резко встала с дивана, подошла к столу и тоже налила себе чая. - В детстве, когда меня спросили, кем я хочу быть, когда вырасту, я ответила: «Богиней!» - и, держа в одной руке чашку, она снова аккуратно присела на диван. На самый его край.

   - Значит, мы все ещё не выросли, - почти серьёзно, ответил Неназываемый. - Не ходи туда, Княгиня. Даже я не смогу тебя вытащить на этот раз… Если ты пойдёшь. К тому же, знай: ниточка от тебя потянется и к нам. Мы связаны воедино, хотя ты пока ещё не хочешь уйти к нам и жить среди нас.

   - Рано или поздно… Я, должно быть, поверю, что… Не такая, как большинство. Но пока, я считаю, что лишь чуточку задержалась здесь, на этой земле, и вскоре… Снова будут морщины и одышка. Уже навсегда. Я ведь… Самая обыкновенная. Я не могла ничем заслужить этот дар. Быть избранной, что ли. Иметь некую миссию. Да, я прожила, можно сказать, не первую классическую жизнь. Не первый раз документы меняю. Знаю, что это - не нормально, для обычных людей: столько прожить, не старея. И всё же... В том, что у меня есть какая-то миссия, как считает Библиотекарь, по спасению духовности человечества, или как его там... Я совсем не уверена. Нет, этого я не заслужила.

   - Не нам это решать. Значит, заслужила. Может быть, именно тем, что никогда не бронзовела - и всегда была наделена юмором... В общем, ты одна из нас. Людей, на которых странным образом пал выбор. И знай, что ты не одна.

   - Спасибо, Граф.

   - Спасибо - тебе. Кстати, ты нам очень помогла. Мы получили информацию для размышления.

   - Командир…

   - Что, Милица?

   - Я знаю, как тебе бывает тяжело. Держись, ты ведь – лидер. И отвечаешь за многих людей. Но… Ни тебе, ни мне… Ни всем нашим… Некуда здесь идти. Мы задыхаемся здесь. И я не знаю, есть ли выход. Мы слишком здесь задержались, и слишком здесь чужие…Я уже не узнаю того мира, в котором родилась. Тебе… Это знакомо?

   - Да, Милица. Для нас  - везде и всё не так. Но, не только для нас. Мы просто лучше это  понимаем. И слишком многое помним… Да, этим воздухом страшно дышать. А мы… чувствуем себя, как люди с ободранной кожей…И это не пройдёт никогда, не рассосётся. Именно потому… Нам так нужны плечи друзей, стоящих рядом.

- Значит, это навсегда?

- Что?

- Эта боль… Эта вечная... чужая боль.

- Да. Увы, она навсегда.

- Никогда ты не умел утешить, Граф… Соврал бы хоть раз. Хотя бы попробовал… Ну… Ладно. Пора нам уже прощаться. А то, выпили вы весь мой чай. А я... Скурила все свои цветы…, - Княгиня приподнялась - и натянуто улыбнулась.

   - Ну, что ж, будем прощаться, - сказал Неназываемый.

   - Я ещё провожу вас. До дверей. Я подумаю ещё раз обо всём, Михаил. Это я - имею в виду, что поразмыслю о своём предназначении. По последним, относительно новым документам, я - не такая уж и старуха, мне всего лишь восемьдесят шесть. Но, мои приёмные дети уже выглядят гораздо старше меня, да и соседи косятся. Может, мне действительно уже пора... К вам.

  - До свидания, Милица. И - помни, что мы всегда будем тебе рады, - уже у дверей, распрощался с ней Неназываемый.

                * * *

Уже в машине, Схимник спросил:

- Что-то тут пока что не сходится...  Да?

- Ты это о чём? – решил уточнить Неназываемый.

- Николай не был в летаргическом сне…

- Мы не знаем, где он был, - Неназываемый вздохнул. - И, если сделать некоторое допущение, то всё сойдётся… И Николай, и его сосед… сидели на параллельных линиях проводов, и были в сети интернета. Ну, а те, кто устроили этот жуткий эксперимент, возможно, вычислили, что Николай сейчас в сети, и запустили ему вирус. Мне, например, известно, что совсем недавно бандой хакеров и воров был разработан новый компьютерный вирус, который можно послать письмом. Хозяин открывает почту, а там – гипнокартинка, вводящая в ступор. Излучение, действующее на мозг. В результате, хозяин известной ворам квартиры находится, допустим, целый час в прострации - а его квартиру тем временем совершенно нагло и спокойно можно обчистить. Думаю, что примерно в подобном состоянии и находился  Николай. Возможно, что он получил хитрый компьютерный вирус. Быть может, он даже не заходил в свою почту - а по какой-нибудь соцсети, в личку это прошло... Или, даже просто при его выходе в интернет. А уже потом, к нему вошли и подключили чёрный ящик и разрядник. Пока он был, так сказать, в отключке… Только, гипновоздействие получил и сосед Николая, который также находился тогда в сети. И тоже сидел за компьютером, на параллельной линии, за тонкой стенкой. И вышло всё очень и очень странно и неожиданно для всех. Не знаю, жив ли сейчас этот Владик. Если да, то он – внутри чёрного  ящика. Как более слабо связанный с телом  организм… А в его теле – Николай.

- А в теле Николая – чей-то интел?

- Наверняка. И даже, может быть, такого кадра, интел которого не выживет в сети. За недостатком интеллекта… Запись с мозга…гнусной мерзости.

- А тело… Было выбрано случайно? Почему – именно Николай? Что-то хотят узнать через него, или же наворотить от его имени?

- Возможно, что и так, Схимник. Задумали заодно с экспериментом что-то ещё. Какую-то гнусность.

- А потому… Я хотел бы с ним встретиться.

- С кем?

- С реальным Николаем. Тем, что сейчас в теле инвалида. И, может быть, узнать точно, в чём тут дело,- сказал Схимник.

- Быть может, что ни в чём. Или, что он сам не догадывается, что им от него надо. Но… Действительно, надо попробовать поговорить с парнем.  Наладить с ним связь, и не через интернет. У меня такое впечатление, что секреты сейчас через сеть обговаривать нельзя. Уж не знаю, в интелах здесь дело или в хакерах… Но похоже, что кто-то в последнее время считывает из сети иногда даже личную информацию. В общем, связь с парнем нам нужна в реале. Во-первых, нужно его предупредить: с тем, чтобы, когда мы на что-то решимся, то и он был бы готов. И знал, что ему предстоит.

- К чему – был готов?

- Я хочу раздобыть те приборы. Как я понял, разрядник и «чёрный ящик». Скорее всего, они в том самом медцентре, куда возили Машу. Поскольку, старый исследовательский институт давно закрыт. Не исключено, что в кабинетах нынешнего медцентра сейчас работают те люди, которые были сотрудниками в том, закрытом теперь, институте... Некоторые из тех людей. И они имели возможность попасть на тот, закрытый теперь, склад, в который превращён старый институт - и вынести оттуда нужные им приборы.

- И – что дальше?

- Думаю, что можно устроить… Обратный эксперимент. Должно получиться. Чужой интел в теле живого хозяина – полагаю, система не стабильная… Судя по рассказам Милицы. Но, лишь бы они не успели угробить его тело… Потому, надо, чтобы парень был в курсе - и прибыл непременно и быстро туда, куда мы… Не просто должны доставить те приборы, но и одновременно привести туда же ещё и того типа, который пребывает теперь в теле Николая.

  - Сложная задача, - вздохнул Схимник.

  - Не простая, - согласился Неназываемый. - Но, прежде всего, нам нужно те приборы как-то раздобыть...